Закон Смирения

      Утром он понял что закрывать дверь на замок было плохой идеей. К нему стали стучаться, желая разбудить. Тревожить его сон не входило в обязанности слуг, но сегодня они были особенно настойчивы. По-видимому, Фуго надоело выбрасывать его завтраки и он решил не отступать так просто как раньше. Джорно думал , что будить его и портить с самого утра ему настроение, является грубостью. Тем более, возможно, Фуго и не знает, что Джорно засыпает под утро, но предположить, по его вечному невыспавшимся виду, можно было бы, при должной внимательности.               Юноша поднялся, накинув на себя халат; он открыл дверь. Из полуоткрытых глаз увидел перед собой Фуго, с букетом красных роз. На подносе были сладкие пирожные и чай с жасмином, что распространяли по округе свой свежий аромат.              -С добрым утром, мой принц.              Джорно с самого начала подумал о том, что ещё спит, но после недолгих манипуляций с глазами, все же понял, что все происходит наяву.              -Фуго, сегодня Рождество?              -Нет, мой принц, сегодня — самый обычный день.              Фуго всучил парню букет, обескураженный Джорно упал на колени, чем привел того в восторг. Слуга закатил поднос с чаем в комнату принца и закрыл за собой дверь.              -Вы спрашивали вчера про мое отношение к вам. Я был сильно обескуражен неожиданностью вашего вопроса, и боялся что буду воспринят не верно. Поэтому, я решил проявить заботу после того, как мысли придут в норму. Прошу прощения за вчерашнее, и то, что был груб с вами.              Джорно сидел и терял дар речи на ходу. Он не знал что ответить парню перед ним, он разливал чай по чашкам и ставил все на стол перед кроватью. Цветы пахли умопомрачительно, вся комната в мгновение ока наполнилась цветочным ароматом роз и жасмина. Джорно встал с цветами в руках, букет, из-за количества цветов в нем был тяжёлым и казался, неподъемным. Он положил цветы на кровать. Подошёл к Фуго, и со спины развернул его к себе. На его лице застыл вопрос.              -Что происходит? — Как не крути, такие неожиданное проявление заботы не могут оставить человека равнодушным, но на Джорно это отразилось иначе — он был напуган.              -Вам не нравится?              Джорно не знал как ответить, но по своему состоянию, он мог сказать, что это его опустошило. Он чувствовал, что ноги коченеют, а тело покрывается тонким слоем прохлады, которая идёт от сердца. Он умолял глазами остановиться, но на деле прижался к Фуго и просил его еле слышно:              -Обними меня, Фуго.              Слуга послушно прижал его к себе, без лишних слов. Джорно слышал как стучит его сердце, как тот волнуется и переживает от простых объятий. Джорно забрался руками под рубашку Фуго, изначально, желая согреть руки, но цель сменилась - он принялся ласкать его тело. Он признавал, что боится того, что может случится. Мотивация совершить то, что ему сейчас позволяли было в том, чтобы освободиться. Он хотел ощутить правдивые чувства со своим слугой. Протягивая к нему руку, он потянув его за собой, уложил на кровать, навис над ним и начал целовать, покрывая его поцелуями от лица до груди.              -Ты скован. От чего? Ты боишься меня?              Фуго молчал, он вглядывался в глаза своего принца, которые сейчас выглядели очень соблазнительно. Отчего так росло желание в нем, он понятия не имел. Но покладистый, и приятный во всем Фуго, не давал ему времени подумать над этим. В нем разгоралось желание не менее скоро, и оно было обусловлено стремлением быть рядом с принцем. Проявление своего внимания подобным образом, могло бы быть хорошей возможностью открыть перед собой душу принца, и, наконец, позволить ему расслабиться. Но Джорно отступил. Ему показались мерзкими все его порывы. Губы Фуго были сладкими, но ни одни губы этого очаровательного слуги не могли залечить раны на сердце. Это не то, что он хочет, и не то, что желает найти. Почему его так легко выбить из равновесия? Все в этом замке сводит его с ума и проверяет его на прочность. Джорно не ожидал такого от Фуго, только не от него. В то время, когда все люди ждут от него чего-то грязного и отвратительного, где все ждут подтверждения своих ошибочных заблуждений на его счёт. Где любой порыв добродетели будет неправильно воспринят, а подлость, люди переврут на свой лад, и сделают намного неприглядными. Фуго — тот человек, что в голове Джорно оставался на его стороне. Человеком не предвзятым, не из замка, такой же как и он. Но даже он был недобросовестен. Джорно навис над ним, а в глазах под ним застыл вопрос и зарождался испуг.              -Если бы ты, был готов взять на себя ответственность за это, то ты бы ни за что не пришел сюда так рано. Кому ты расскажешь что принц развратник? Ты тоже причастен к этому, потому что ты - манипулятор и самый большой лжец.              Джорно отступил от него и сел на кровать, он взял за голову. Он не хотел слышать ни пение птиц, что доносились из окон, ни видеть солнечный свет. Ни даже открывать глаза, так как знал, что вокруг него все уже совершилось. Куда ещё его придет вера в людей? Вера в кого то, кроме себя?              -Милый Фуго, почему ты сегодня такой покладистый? Ответь мне на вопрос. Почему ты так со мной поступаешь? — нашептывал Джорно. Он ускользал глазами от глаз юноши перед ним, и пускай, для него с самого детства не являлось табу собственное тело и интимные отношения, но сейчас, он чувствовал себя, впервые за всю жизнь, таким скованным и испуганным перед человеком. Человеком грязным и слабым.              Фуго глотал слюну — он все еще не свыкся с чувством, причастности к поступку равному преступлению в мире где он живет. Однако, от общения с Джорно он стал забывать, что сейчас такие вещи в жизни могли бы привести к потере работы, или, может быть, даже изгнанию.              -Ну что? Может ты мне ответишь? Можешь не спешить, подумай… я тебе нравлюсь?              -Мой принц, я…              Через время Джорно выдохнул:              -Пускай это лишь поцелуй… ты знаешь правила.              Джорно скользнул по кровати к собеседнику и нежно обнял того со спины.              -Я знаю что вы, скорее всего, это уже очень давно хотели, и то, что вы скучаете по своему прежнему дому. Но я бы хотел чтобы наши отношения остались прежними. Я не хочу неприятностей.              -Ты не так понял Фуго. Зачем ты говоришь, что только я этого хотел, когда если бы ты не хотел это так же, как и я, подобное не совершилось? Тебя все устраивало, при том, что ты заведомо зная, что делаешь что-то не так, пришел сюда. Милый Фуго… — Джорно развернул его к себе и посмотрел ему глубоко, в его сверкающие сиренью глаза. — Ты хочешь чтобы мы вдвоем запутались?              Оба юноши сидели друг напротив друга, говорили, но понимали каждый свое. У каждого складывалось свое мнение на этот счёт, но никто не был понят. Никто не осмеливался высказаться, из-за страха отречения.                     -Уходи Фуго. Я не хочу тебя видеть.              Джорно отпустил юношу и развернулся от него. Он ждал когда тот уйдет, но в глубине души ожидал, что все же он найдет слова, чтобы утешить его, найдет правильный тон для него и исправит ситуацию, недоговоренность между ними. По крайней мере, пообещает то, что это останется между ними.              Но скрип кровати звучал за спиной Джорно, а через время и щелчок двери.              Его обвели вокруг пальца. С закрывшейся дверью Джорно потерял надежду на свою безопасность. Теперь, к нему будут относится не лучше, чем если бы на его месте был сам Дио. Это все было не просто так, возможно, его хотели подставить. А возможно, Джорно так сильно погряз в страхе, что ему лишь чудилось, что его предали, не имея правдоподобных оснований думать, что Фуго просто хотел подшутить над ним.              Джорно упал на кровать. Сердце выворачивались наизнанку. Что он натворил? Его самому было тошно от своей черты, развратной манеры, что заложила в него среда его обитания. Он не сможет от нее отказаться до конца, только не сейчас. В одночасье, ничего не меняется. Его характер не был заурядным, и подразумевал некоторую открытость, он никогда прежде не был зациклен на чувстве, что зарождается внутри от нежности, верности и заблуждений — чувство влюбленности. Оно никогда не посещало его раньше, но даже сейчас, он испытывал только боль от настоящих чувств. Что ему остаётся? Забыть и делать вид, что ничего не произошло? Или ударится в омут с головой?              Он преподнес руки к лицу, на них еще остался запах одеколона Фуго. Он вспоминал теплую, гладкую кожу, что была под его кончиками пальцев, и, нынче, такие ощущения не могло вызвать у него ничего, кроме желания. Когда придет конец этим чувствам? Он не хотел их испытать, но стремясь искоренить их в себе, заведомо знал, что будет наступит на грабли постоянно.              Джорно перевернулся, и встал с кровати.              -Миста… — Произнося имя Гвидо, Джорно словно чувствовал на губах привкус пепла. Оставшись один, он думал о нем. Словно желая найти в его имени смысл, желание, чувства, но не то, что он ощущал. Этот человек, прежде верный, нынче где он? Пустота. Пустота была в этом слове, она опустошала и его. Миста не захотел бороться за их счастье, а решил что будет правильней просто пустить все на самотек, спустить все на Джорно: весь страх, всю ответственность на него. Оставив его с мыслью о том, что именно он обязан решить как поступать, хотя, даже не представляет. Из двух зол становится выбирать все сложнее с каждым днем, а совета получить не у кого. Даже прежние доверительные отношения оказались лишь шуткой, а нынешнее положение представляется шатким и туманным, в мире где никто не воспринимает его всерьез, все становится несерьезным.              Джорно встал с места, сил не было даже сделать шаг. Он был полностью скован, под тяжестью своей тоски. Он упал на кровать и заплакал, тихо, словно крича внутрь себя, не желая издать ни звука. Умирала часть души Джорно, сколько их у него ещё осталось? Недостаточно чтобы пережить эту жизнь. В мире, что создан для того, чтобы втаптывать его в грязь, не воспринимать всерьез, на что он может надеяться?              Сейчас, в помешательстве, в голове Джорно проскользнула мысль, что рядом с отцом, возможно, было бы не так плохо, ведь именно он сейчас ждёт его сильнее всех на свете. Он ждет, в одном и том же месте, каждый день и ночь и никуда не уходит. Ждет, потому что именно Джорно сейчас представляет для него самую большую драгоценность. И пускай никто не воспринимается его во всем мире всерьез, именно Дио, ценит его. Какая разница какая у него мотивация любить Джорно, главное, что чувство потери пройдет.              С этими мыслями Джорно уснул вновь. А проснулся только к обеду. Сил подняться не было, голова гудела от давления и даже подняться было тяжело. Одевшись, он шатаясь побрел по замку, вышел в сад и сидел там до вечера, размышляя о своем желании увидеть отца сильнее жизни. Эта мысль была сильнее любого его порыва, словно магнит его тянуло к нему, все мысли были заполнены именно отцом.              По дороге в спальню, в коридоре он встретился с Фуго. Юноша смотрел на него, пытаясь найти в нем хоть каплю раскаяния. И его было ровно столько, сколько требовала от него ситуация и сам Джорно. Расчетливый ум этого человека не смог внушить уверенность в Джорно. Впредь, он не верил ему. Он раскаялся, раскаялся что поверил. Что поверил, хоть кому-то, в этом месте. Он подошёл к Фуго, поздоровался, спросил о его сумасшествии, убедил его что не хочет ужинать и вновь направился в свою комнату.              С ним было все понятно.              Вернувшись в свои покои Джорно достал запечатанное письмо, с пустой печатью, на развороте которого были написаны три заглавные буквы «ДИО», словно молитва, которую Джорно произнес открытая конверт в письме было описано место, где Дио ждал его. А еще, незначительные заметки на пути от замка Джостаров к месту назначения. Все было прописано довольно наглядно, что даже в мыслях сознание чертило путь до него.              -Не так далеко, можно добраться за одну ночь на лошади.              Джорно задумчиво смотрел на записку, а после посмотрел на букет что все еще лежал на полу, запах теперь представлял для Джорно отвратительнее уличных помоев. Он взял цветы и выбросил их в окно. Затем закрыв его на щеколду. Джорно не стал собирать сумки, он просто взял флейту, письмо и вышел из комнаты.              Выбраться из замка при желании не представлялось сложным для Джорно, ведь именно он, каждый день, когда был маленьким, сбегал из дома в поисках свободы — это чувство освежало его, и не давало душе застыть. Теперь же, побег — стал смыслом.              Он пробрался в конюшни, отправил охрану по вымышленным поручениям, а сам начал присматриваться к лошадям, выбирая самую сильную. Когда Джорно определился, он открыл задние ворота и заскочил на лошадь.              Перед тем, как дернуть поводья он заметил знакомую фигуру краем глаза, которая шла, но завидев Джорно остановилась и стала смотреть.              Это был Фуго. Он, словно, переменился в лице, но там не было ни страха, ни сомнения, а лишь сожаление. Фуго, боясь сделал шаг вслед за Джорно. Юноша вздернул поводья и вылетел из замка на лошади, поехал в неизвестном направлении, его тень скрыли деревья, а стук копыт заглушило пение птиц. Он пропал без следа.              Фуго вглядываясь в лесную чащу, но видел лишь тени крон, а уши его заполняли лишь их шелест.