Lars the Human

      Он падал целую вечность. Неестественно медленно, плавно, точно сквозь густое желейное облако — вниз. В пропасть. Ларс не видел её, но ощущал, как пространство под ним становилось холоднее с каждой минутой — и, опираясь на собственный опыт, представлял себе бездонную впадину, набитую плотным ледяным воздухом. Нечто такое он уже испытывал однажды. Прямо перед тем, как проснуться спустя минуты и обнаружить, что, пока его душа отходила покурить, тело успело немного сменить имидж. Впрочем, он быстро свыкнулся с изменениями. Так стало… даже лучше…       Иногда Ларс летел. Вверх и, кажется, куда-то в сторону, меняя скорость передвижения скачками. Тело дёргалось, будто подвешенная на ниточке марионетка, слегка поднималось в пространстве, а затем снова падало, безвольно вскидывая и опуская руки и ноги на радость кукловоду. Мутное ощущение головокружения, какое испытываешь при резком падении лифта или движении самолёта в момент турбулентности, на некоторое время полностью заполонило его сознание.       Отвратительно.       Он пытался разглядеть перед собой хоть что-то — зацепиться взглядом, уловить траекторию своего движения. Был ли в этом смысл, Ларс не знал, но, даже учитывая, что он — умер? — внутри теплилось желание обладать какой-никакой крупицей информации. Иметь хотя бы долю контроля над происходящим. Но вместо этого он лишь больше терял, раз за разом натыкаясь глазами на глубокую смоляную черноту. Он взглянул на свою руку — но даже на себе не видел других цветов, кроме чёрного. Лишь тонкая подрагивающая полоска отделяла темноту от очертания форм. От тонких пальцев со сгрызенными ногтями. Острых локтей. Худых истерзанных шипами ног.       Лозы давно отпустили его — растворились во мраке и пустоте, оставив после себя лишь кучку неприятных воспоминаний. Боль, ужас, отчаяние, всё это было где-то далеко в прошлом. Как и цели, к которым Ларс стремился — рассыпались на осколки, подобно копью, созданному Андайн, что погасло и рассыпалось мгновенно после того, как она…       Бросив все попытки разглядеть что-то в темноте, Ларс смотрел на свою руку и думал. Эта пустота… Отсутствие боли, падение в никуда… Неужели, всё в самом деле так кончится? И не получится снова навестить Землю? Он в самом деле рассчитывал вернуться и зависнуть там на какое-то время. Устроить себе длительный отпуск или типа того…       Так хотелось снова увидеться с Папирусом — хотя бы и ради того, чтобы ещё раз извиниться. И научить его готовить нормальную пасту. И посмотреть на флаг, о котором он говорил. И здорово было бы вместе погулять по Вотерфоллу без спешки! Там, вроде бы, довольно круто…       А ещё — крепко обнять своих друзей-самоцветов. Сказать им, что всё будет хорошо. Что даже без него они со всем справятся! Ведь справятся же. Будут самыми грозными пиратами во вселенной… Хотя, они уже были самыми-самыми. Других таких ни в одном уголке космоса, ни в одной галактике не найти — Ларс был уверен в этом на все сто! Кому, как не их капитану, знать.       Очертания руки стали расплываться. Ларс испытал острый приступ паники, понимая, что уже близок к тому, чтобы раствориться в пустоте, не оставив после себя ничего, кроме воспоминаний… И каких! Папирус запомнит его как человека, убившего его лучшую подругу! Лишившего монстров лидера и защитницы! Пират сжал в кулак ладонь, очертания которой рябили, словно помехи в старом телевизоре, и зажмурился от внезапно заколотившего по ушам шума. Скрип, звуки ударов, металлический лязг — взявшееся из ниоткуда, всё смешалось в немыслимой какофонии, пронзая барабанные перепонки, заполняя не только голову, но скоро и всё тело. Будто собиралось разорвать его изнутри.       Ларс не хотел этого. Не был готов уйти вот так! Пускай это эгоистично — грубо даже — он хотел сопротивляться, пока ещё были силы. Он сжался всем телом, обратившись в один сплошной трясущийся комок, и стиснул руками голову. Это…       Это не могло быть концом.       — Сколько ещё ты собираешься бегать от смерти?       Спросил его внутренний голос.       Губы зашевелились в беззвучной мольбе.       — Ещё немного. Пожалуйста.       Шум резко прекратился, и уши заполнила звенящая тишина. Ларс распахнул глаза и теперь в оцепенении смотрел на то, как перед глазами яркими картинками проносились события. Мелькнули колючие стебли, вызвав неконтролируемую дрожь во всём теле. Холодный свет ламп и белые стены уже знакомой ему лаборатории. Бежевый свитер, заляпанный кровью — темнее и глубже цветом, чем красный шарф. Пар, хлынувший вниз и расстилающийся ковром по лаве. Камни, скрепляющиеся между собой и формирующие каменный мост…       Кассета с его воспоминаниями стремительно перематывалась до тех пор, пока в голову Ларсу не вонзился собственный истошный крик.       Пальцы на его руке дрогнули…

Ф͢ а͞йͮл̾ ӟа̒гр͊у̲ ж̹е̜н͢

***

      Первое, что почувствовал Ларс — ударивший в лицо бешеный жар. После ледяной пустоты, в которой он зависал всего несколько мгновений назад, воздух Хотленда казался до невозможности горячим. В первые секунды он даже подумал, что сдуру окунулся головой в лаву — но, сфокусировав зрение, обнаружил, что вместо этого смотрел в растресканную и перебитую поверхность моста, по которой глухо стучали алые капли. Пират вскинул голову и неверяще впился взглядом в мутный силуэт главы Королевской Стражи, застывшей в нескольких метрах от него. Кровь в висках застучала громко и часто, заглушая внешние звуки, а глаза отчего-то защипало. Невероятно. Видеть её целой и невредимой — живой! — после всего, что случилось, было почти физически больно…       Хотя, боль-то как раз была не метафорическая — по всему телу горели и кровоточили свежие царапины, а руки сводило судорогой от напряжения. Шокированный, Ларс медленно отнял от моста правую руку, потряс её, сжал и разжал пальцы. Целая… Пока ещё целая!       Следом, словно смачный удар в челюсть, пришло осознание. Все мысли разом сгрудились в одну кучу, разрывая и без того воспалённый разум на части. От волнения моментально пересохло в горле. Внутренний голос, обычно помогающий разбирать всё по полочкам, истошно вопил на одной ноте, нисколько не делая ситуацию проще. Ларс был напуган. Во много раз сильнее, чем в первое в своей жизни воскрешение! Хотя и не удивительно — тогда он сразу же получил объяснение от Стивена, пускай и наспех склеенное, да и окружение было поспокойнее, а сейчас… Как так вообще получилось, будь он трижды проклят?! Почему он вернулся? Кто его вернул? Как это работает?! Погребённое под миллионами подобных вопросов, всё его естество отказывалось понимать и принимать произошедшее. Сознание требовало смять и выбросить, заблокировать воспоминания…       Но что-то, ярким пламенем горящее в сердце, подсказывало, что всё в порядке. Всё так и должно быть. Смутно знакомое Ларсу чувство, но как будто пока не имеющее названия, настойчиво, но мягко уговаривало: не отвлекайся — думай.       И Ларс думал. Ему необходимо было разобраться — чем быстрее, тем лучше.       Он вернулся почти к самому началу боя, так? Андайн ранила его в первый раз, вызвав магические стрелы из-под моста, и сейчас стояла в ожидании, сверля его внимательным взглядом. Как и раньше, ему было сложно понять, о чём она думала. Но когда Ларс поднялся, заявив о своём намерении продолжить сражение, глава Королевской Стражи стала биться ещё яростнее. Почему? Разве она ожидала другой реакции?       Ларс судорожно выдохнул, стараясь выровнять сбившееся дыхание. Когда разум немного остыл, его зрение будто очистилось от мутной пелены, и это позволило снова видеть чётко и ясно. Неподалёку от Андайн, сцепив руки в замок и не сводя с него беспокойного взгляда, стоял Папирус. Единственное, что пират знал наверняка — нужно было любым способом избежать повторения ошибки. Раз уж вселенная дала ему шанс, он должен был воспользоваться им!       — О… Отличный ход, — собственный голос казался чужим. Слова приходилось выталкивать из себя силком. — А я-то, наивный, думал, что меня сложно застать врасплох…       — Это что было, комплимент? — усмехнулась девушка.       — Ну… да? А что, впечатляться умениями соперницы — это преступление?       Андайн равнодушно хмыкнула, махнув головой. Длинные красные волосы, выглядывающие из-под шлема, плетью резанули воздух.       — Не важно. Ты собираешься продолжать бой или нет?       Ларс втянул сквозь зубы раскалённый воздух, сморщившись от неприятного ощущения внутри — даже на всякий случай проверил, не осталось ли в груди сквозной дырки после недавней встречи с Флауи. Голова всё ещё гудела и разрывалась от переполнявших её мыслей. Он совершенно не был готов повторять такое тяжёлое сражение.       — Я, эм. Погоди минутку, дай сперва отдышаться…       — Что такое, уже выдохся? Какая неожиданность, — Андайн даже не пыталась скрыть саркастичный тон. — Ты и в самом деле слабак.       Её слова моментально ударили по нужным струнам, но Ларс крепко стиснул зубы, уговаривая себя не поддаваться на провокации. Какого чёрта? Он же пытался… Он из могилы вернулся, чтобы спасти эту, эту…!       Да откуда ей было знать… Андайн ни за что не понять причин его капитуляции. Она не поверит ни единому слову — даже если он расскажет напрямую о том, что уже случилось! Посмеётся или решит, что он дурит её, взбесится ещё больше! Хрупкая надежда на разговор по душам разбилась вдребезги.       Тупость какая…       — Ошибаешься. Как видишь, я ещё могу стоять на ногах, — как можно спокойнее ответил он, поднимаясь. Усталость свинцовой тяжестью давила на плечи, но Ларс пока что успешно с нею справлялся. Или, по крайней мере, успешно притворялся.       — Значит, не сдаёшься? — уточнила Андайн.       — Если бы я сдался после первого же ранения… Это никак не изменило бы твоё отношение ко мне, не так ли?       Глава стражи задумчиво крутанула копьё на двух пальцах — легко, словно пёрышко. В то время как своё Ларс держал с трудом, непрерывно борясь с притяжением. Да сколько ж силы было в этой девчонке?!       — Тогда атакуй. Докажи, что ты достоин уважения. Как истинный воин.       Воином Ларс не был никогда и начинать не планировал. Видимо, до этого момента.       Однако, было одно условие. Условие, которое ему хотелось обсудить, прежде чем снова с головой нырять в битву, из которой он по определению не мог выйти победителем. Эта идея возникла спонтанно, как только он увидел, как играючи Андайн управлялась с копьём. Ларс не был уверен наверняка, но, возможно, это могло сыграть ему на руку.       — Сначала я хочу внести небольшую поправку в нашу битву. Если ты не против.       — О? — глаз Андайн засветился любопытством. — И что же ты желаешь поменять?       — Это оружие слишком тяжёлое для меня, — Ларс демонстративно подтянул копьё к груди. Ему даже не пришлось притворяться, что руки тряслись от напряжения. — Учитывая разницу в весовых категориях, я хотел бы сменить его на кое-что полегче.       Он уже был готов к тому, что она посмеётся над ним, в очередной раз обзовёт слабаком и откажет. Однако, вопреки его представлениям, Андайн кивнула совершенно серьёзно:       — Пожалуй, этого я не учла. Но здесь нет другого оружия.       — Папирус мог бы одолжить мне своё, — предложил Ларс, окинув скелета многозначительным взглядом. Услышав своё имя, тот встрепенулся, точно потревоженная птица, и, покрутив головой по сторонам, вопросительно ткнул пальцем в себя. А что, здесь были другие Папирусы?       — Я же использовал твою атаку как оружие во время нашего сражения. Только не говори, что ты уже забыл!       — Что? — Андайн нахмурилась, также повернувшись к другу. Чёрт, надо бы аккуратнее выбирать слова…       — Да, верно. Ларс тогда очень быстро сориентировался, — подтвердил Папирус и улыбнулся, точно надеясь успокоить её. В его ладони возник синий шарик магии и начал быстро формироваться в костяной меч. Даже на вид он казался практически невесомым. Ларс отпустил копьё, которое лязгнуло при столкновении с мостом и исчезло, а затем ловко подхватил брошенное ему оружие. Белая резная рукоять легла в руку как влитая, тонкое лезвие слегка загибалось к концу. Внезапный прилив уверенности накрыл его с головой — с таким оружием он вполне мог продолжить бой.       Всё должно было получиться…       Не теряя больше времени, Ларс оттолкнулся от земли и ринулся к девушке, которая, похоже, давно ждала его хода. К дьяволу защиту! Не получилось избежать боя, так меняй тактику. Костяной меч со свистом рассёк плотный воздух, словно масло, и столкнулся с копьём — Андайн парировала выпад. Но за счёт своей лёгкости и гибкости оружие приняло удар, избежав отдачи, которая в прошлый раз грозилась раздробить Ларсу зубы своей силой. Он промедлил лишь долю секунды и атаковал снова, вынуждая защищаться уже саму Андайн. Однако, как ни странно, девушка не выглядела недовольной. Выражение её лица всё ещё было суровым и сосредоточенным, но огонь азарта, как и в начале боя, который Ларс помнил достаточно хорошо, с новой силой разгорелся в её взгляде. Пират затаил дыхание. Значило ли это, что он пошёл в правильном направлении?       Клинок стремительно мелькал, нанося удар за ударом. Звеня и испуская искры, сталкивался с древком копья. Сердце стучало неравномерно, пугливо, напряжённо. В глубине души Ларс надеялся, что удастся завершить бой, не дав Андайн атаковать его стрелами снова. Вымотать её, не доводя до крушения моста… Стоило попытаться! Главное, не дать ей перехватить инициативу!       Со следующим выпадом лезвие меча проехалось по защитному костюму — верхний слой материала, треща, разошёлся в месте удара. Ларса бросило в жар: от удивления, что ему в самом деле удалось достать Андайн, и в то же время от страха серьёзно повредить костюм. Обжигающий воздух Хотленда, казалось, только и ждал возможности сжечь амфибию заживо. Едва ли это можно будет назвать спасением!       Отскочив в сторону, Андайн отвела руку с копьём назад. В воздухе сильнее раздался треск ткани — разрыв расширился втрое. Она, наверное, теперь вне себя от ярости…       — Хах! Неплохо, вполне неплохо, — бойкий голос девушки как будто доказывал обратное. Она придирчиво оглядела повреждение и цокнула языком. — Не хватило уверенности в ударе. Позволь мне продемонстрировать, как надо!       Стоило Ларсу выдохнуть с облегчением, видя, что она в хорошем расположении духа, как случилось то, что заставило его сердце с глухим стуком бухнуться куда-то в район пяток. Быстрая, как вспышка, Андайн метнулась вперёд — остриё копья стало неминуемо приближаться к его груди, свистнуло в воздухе! Пират сам не понял, каким чудом умудрился избежать мгновенной смерти. Но Андайн не сдавалась: крепко зажатое в ладони копьё блеснуло и вновь направилось к пирату — он только успел выставить клинок вперёд и зажмуриться, как отдача толкнула его назад. Сквозь дорожку пыли, что проследовала за ним, уже виднелся проблеск голубоватой магии. Знакомая картина: Андайн вскинула руку, и поток стрел рекой закружился вокруг неё, постепенно набирая скорость.       Ларс мысленно чертыхнулся. На то, чтобы ругаться вслух, у него попросту не нашлось сил. Несмотря на все его старания, на кажущуюся реальной возможность изменить ход боя, Андайн всё равно использовала те же атаки! Пройдёт мгновение, и его окатит ливнем стрел, от которого увернуться будет практически невозможно. Ларс прекрасно помнил эту атаку. Щека уже горела, предчувствуя ту же жгучую боль снова…       Но в этот раз у него было преимущество в виде более лёгкого оружия — и знаний. Он должен был справиться.       Андайн порывисто опустила руку — стрелы устремились вперёд. Уклоняясь и разрезая магию на ходу, Ларс пытался не упустить ни единой стрелы из своего поля зрения. От напряжения глаза собирались в кучу, но пират лишь больше концентрировался и крепче стискивал рукоять меча. Резное украшение на ней не позволяло оружию выскользнуть из вспотевших ладоней — какой же Папирус молодец, даже об этом успел подумать! Ларс должен был держаться изо всех сил, чтобы его усилия ни в коем случае не оказались напрасны…       Но ливень стрел и не думал редеть. Пират сбился со счёта и уже не был уверен в том, что испытание когда-нибудь завершится.       — Слишком просто для тебя, а? — голос Андайн угрожающим рокотом приближался, пока Ларс рассекал очередную стрелу, грозящую стать той самой, что ранила его в щёку. Главе Королевской Стражи потребовалась всего пара секунд, чтобы сократить расстояние между ними и замахнуться… Вновь вспыхнули искры от столкновения двух оружий — Ларс защитился от удара, но от неожиданности растерял все свои мысли.       Что дальше-то?! Как ему поступить: атаковать, защищаться? Что?!       — Первое правило боя, шкет: не витать в облаках, когда противнику ничто не мешает вырвать оружие из твоих рук!       С этими словами Андайн схватила меч прямо за лезвие. Ларс тотчас же испуганно отпустил рукоять — скорее на автомате, чем от понимания того, что происходит. Мозг не успевал обрабатывать информацию, а воспоминания об этом моменте, если они и были, полностью вышибло из памяти. Когда Андайн упёрлась ногой ему в грудь, внутри пронеслось лишь смутное чувство дежавю, и мощный толчок заставил Ларса откатиться назад, цепляясь обеими руками за выступающие части моста.       Стёсанные до крови пальцы жгло от боли. Но ему, по крайней мере, удалось затормозить… Уберечь Андайн от падения в лаву было, конечно, целевой задачей — но не падать же туда самому!       — Ларс! Боже мой, ты в порядке?       Взволнованный голос добрался до его слуха прежде, чем пират успел задуматься над дальнейшими действиями. Задрав голову, он обнаружил Папируса, чьё обеспокоенное лицо теперь нависало над его головой. В плечи упирались пальцы, крепко придерживая его на месте. Надо же, как удачно получилось затормозить прямо перед ним… и как только в лаву не столкнул!       Минуточку. Папирус…       В голове что-то щёлкнуло, и, озарённый идеей, Ларс рывком поднялся на ноги и перекинул руку через шею скелета, подтянув его поближе. Судя по всему, этот манёвр совершенно не понравился Андайн — её глаз сверкнул как молния, отразив блик от стекающей по всем окружающим поверхностям лавы.       — Эй! Руки прочь от него!!       — Обязательно, через секунду!       Ларс никогда не планировал использовать друга как живой щит, но сейчас ему требовалось хоть немного времени. А пока Папс так близко, Андайн не станет его атаковать. Наверное… Ход, несомненно, грязный, а что делать? Он же грёбаный пират. Но цели-то были вполне себе благородные!       — Что ты делаешь? — испуганно прошептал скелет, бросая взгляд то в Ларса, то в Андайн. Напряжение в нём выдавало готовность в любой момент поставить между ними стену из костей.       — Бешу твою подругу, что же ещё?       — Ларс, сейчас не время для шуток! Ты хоть понимаешь, в насколько опасную ситуацию ты себя ставишь?!       А он и не шутил. Пират прекрасно осознавал, что чудовищно рискует, но у него были причины. Возможно то, о чём он попросит, сыграет решающую роль во всей этой затее… Он притянул Папируса к себе и быстро зашептал, косясь на появившуюся в мосту крупную трещину:       — Папс, мне нужна твоя магия. Ты же можешь пустить что-то типа опоры под мостом? Сеть там или рельсы…       — Я… что? — Папирус на секунду опешил. Конечно, едва ли он ожидал такого конкретного вопроса! Но Ларс был уверен в утвердительном ответе, ведь он помнил этот фокус достаточно хорошо. — Думаю, я смогу… Но зачем?       — Ну, это-       — Секунда давно прошла! — прогремел голос Андайн, грубо прервав так и не начавшееся объяснение. — Отпусти его сейчас же, иначе…!       — Так надо, Папс! Пожалуйста, — пират обернулся к нему с умоляющим видом. — Ты же веришь мне?       Скелет задержал на нём пронзительный взгляд. На долю секунды Ларсу стало поистине страшно услышать не тот ответ, на который он надеялся…       — Да. Я верю тебе.       Ларс кивнул и наконец отпустил его. Очень вовремя — оружие в руках его оппонентки было угрожающе поднято на уровне плеч, словно она одним броском намеревалась подцепить его на копьё, как на вертел. Во взгляде Андайн сквозила не столько злоба, сколько глубоко потаённый страх, который вполне мог толкнуть её на самые рискованные действия. Ларс даже представить себе не мог, насколько близко он был к краю пропасти в этот раз.       — Какого хрена, сопляк? Ты нарываешься что ли?!       — Да ты достала! Я не сделал бы ему ничего плохого, даже если бы меня попросили! Хватит делать из меня монст- эм, то есть…       Ларс сглотнул. Он чувствовал, как бешено колотится сердце. Его самого трясло от волнения — а может, трясся мост…       — Я подам такой знак, — не глядя на Папируса, он махнул рукой с зажатой в кулаке ладонью. Коротко брошенное в ответ «понял» было последним, что пират услышал перед тем, как устремился к Андайн. Прежде, чем использовать этот план, он хотел попробовать увести девушку с опасной части моста.       И он сделает это, чёрт возьми, даже без оружия в руках!       Последние несколько мгновений он действовал чётко по составленному в голове плану. Увернуться от копья, прочертившего в сантиметрах от тела. Метнуться назад. Со всей дури ударить ногой в спину, сталкивая с уже начавшейся осыпаться поверхности… Заодно и повод появился! Но Андайн ловко сгруппировалась и, развернувшись, приземлилась на ноги, врезав копьё в мост. Трещины пошли паутинкой по камню — снова то же липкое чувство дежавю — и бросила своё оружие в противника. Уклонившись от него нечеловеческим усилием, Ларс пошатнулся…       …и вынужден был практически хвататься рукой за воздух. Поверхность под ним резко зашаталась, сбив их с Андайн с ног, натужно заскрипели поддерживающие мост опоры. Поздно. Он не успеет!       — Папс, давай!!! — выкрикнул Ларс в отчаянии, совершенно позабыв о договорённости. Но знакомый звук сквозь шум и грохот уже приближался к ним, не став дожидаться его крика. Вибрация неслась по нижней части моста, словно огромный подземный червь, откидывая лежащие на нём камни в стороны. Вместе с утробным скрежетом звякнула в воздухе магия. На Ларса нахлынуло то же чувство, которое он испытывал, летя вниз в пустоте — сжало в груди, как при медленном падении. Но костяная опора затормозила крушение моста, прогнувшись лишь частично…       — Хватайся, Андайн!       Пират старался двигаться быстрее скорости света, когда, оттолкнувшись от костяной опоры, дёрнулся вперёд и схватил за руку соскользнувшую с моста девушку. Все мышцы в его теле напряглись до такой степени, что казалось, будто одно неверное движение заставит его взорваться как мыльный пузырь. Затрясшийся с удвоенной силой мост подстегнул его реакцию, и Ларс, вопреки возникающим с безумной скоростью сомнениям и страхам, потянул Андайн на себя, обхватил обеими руками и что было сил отпрыгнул в сторону…

***

      Ларс ничего не слышал. Грохот и скрежет оглушили его — в ушах теперь стоял лишь мерзкий протяжный звон. Он всё ещё чувствовал, как неминуемо летит вниз, в пустоту, в ледяной холод…       Но крепко сжимающие руку чужие ладони упрямо вытягивали его наверх. Подняв голову и распахнув глаза, Ларс увидел вцепившегося в его руку Папируса. Справа от него, сжав пальцами обломки моста, а второй рукой держа его самого за футболку, повисла Андайн. Мгновение растянулось на неприлично долгие минуты, но общими усилиями все трое наконец выбрались на целую поверхность моста, и, оказавшись в безопасности, без сил осели на ней.       Ларс сложился пополам, соприкоснувшись лбом с казавшимся безумно холодным камнем. И зажмурился, обхватив трясущееся тело руками.       Через секунду вверх взмыл густой пар, завалив собою оставшуюся часть моста.