Lars the Human

      Если бы Ларса кто-то попросил описать чувства, которые он испытывал прямо сейчас, то он, вероятно, сравнил бы их с тем днём, когда впервые сильно обжёгся о сковородку. Разница была лишь в том, что тогда горела только ладонь — а сейчас ярким пламенем полыхала вся грудная клетка, внутри которой трепыхалась алая душа. Кажется, он наконец понял, что именно она, эта загадочная, незнакомая ему сила двигала его вперёд всё это время: не давала упасть духом, когда ситуация казалось безвыходной; не позволяла сдаться, когда он истекал кровью и не мог даже двигаться от боли; заставила его вернуться из мёртвых без чьей-либо помощи… И теперь эта сила толкала его исправить что-то, что никто кроме него не мог исправить. Спасти кого-то, кто давно потерял надежду на то, чтобы быть спасённым.       — Я всегда был тем ещё плаксой… Верно?       Ларс услышал тихие шаги позади себя. Когда Ториэль поравнялась с ним, её мягкая ладонь вдруг сжала его руку, отчего он почувствовал себя ещё увереннее. Ларс осторожно похлопал по плечу одной из близнецов и одним взглядом попросил их опустить оружие.       — Хотя, тебе-то откуда знать… Ведь ты не… То есть… Ах, я совершенно запутался, Ларс, представляешь? Похоже, из-за твоей странной любви к монстрам я начинаю воспринимать тебя как другого человека…       — Того, о ком ты рассказывал раньше, да? — спросил пират, стараясь не заострять внимание на чуждом звучании нового голоса. Он не был похож на обычный тонкий голосок, проникающий в уши иголками, с которым Ларс привык ассоциировать Флауи. Сейчас он был куда более мягким. Тихим и заплаканным. Это просто не мог был один и тот же монстр…       — Угу. Тот человек… был моим единственным и самым близким другом. Но теперь его нет. Я остался один, Ларс. Совсем один.       Кластер с треском сгорбился — кристаллы на его теле ломались и осыпались разноцветной пылью. Он дёрнулся, но так и не отнял рук от своего лица. Плотный, горячий воздух Хотленда прорезал донельзя тихий шёпот:       — Мне так страшно…       — Эй, ты не один… Мы же здесь, — Ларс оглянулся на королеву, которая слабо улыбнулась в ответ на его взгляд. До сих пор стоявшие поодаль Андайн, Родонит и Азгор также начали медленно приближаться к ним. — И более того, внутри кластера ты тоже не одинок. Верно?       Как ни странно, тот перестал дрожать после этих слов. И на минуту замолчал, словно прислушивался к чему-то внутри себя. Ларс тоже изо всех сил напрягал слух, но голоса, который он надеялся услышать, не прозвучало — только какое-то слабое бормотание… или ему показалось? В любом случае, когда кластер наконец отнял руки от лица, выражение на нём стало чуточку расслабленнее.       — Не понимаю… Я причинил вам столько боли, а вы всё равно пытаетесь меня приободрить, — пират не был уверен, что голос обращался к нему, но на всякий случай промолчал. — Если бы я только знал, что всё так получится…       — Как получится? О чём ты?       — Ты ведь и сам уже догадался, правда, Ларс? То, что я… не совсем тот, кого ты знаешь. То есть, это всё ещё я, полагаю… Но благодаря душам, которые находятся внутри кластера, я сумел вернуть себе свою прежнюю личность…       — Прежнюю личность? Не помню, чтобы у слияния была подобная функция, — озадаченно пробормотала Родонит, и Ларс одарил её понимающим взглядом. Сам он знал о слияниях не так много, как хотелось бы, но даже его скромных познаний было достаточно, чтобы осознавать это. Но, быть может, в случае с монстрами правила слегка менялись?       — Я не знаю, что такое слияние, — ответил голос из кластера. Его лицо медленно повернулось к Родонит, заставив её слегка напрячься, но не было похоже, что он собирался навредить ей. Скорее, хотел рассмотреть получше. — Я знаю только то, что, вроде бы, случайно поглотил часть душ, живущих здесь. Это считается?       — Я… Я без понятия, — честно призналась та.       — Давайте на время отложим вопрос терминологии, — вмешалась в разговор Андайн. — Ты говоришь, что больше не хочешь сражаться?       — Не хочу, — в голосе снова послышалась плаксивость. Ларс едва удержался от того, чтобы не погладить кластер по голове. Наверное, в первую очередь его удержало то, что эта голова находилась намного выше него самого…       — И что же теперь?       — Может быть, кластер мог бы отпустить тебя и остальных монстров? — нерешительно проговорила Родонит. Ларс почувствовал, как пальцы королевы дрогнули. С потаённой надеждой в голосе, она спросила:       — Это возможно?       — Теоретически. Конечно, Флауи попал в тело кластера с помощью сепаратора, но это ведь, по сути, всё ещё слияние. Верно, капитан?       — Да? — пират не ожидал, что вопрос будет адресован ему, но постарался ответить как можно уверенней. Вполне удовлетворившись этим, Родонит снова повернулась к кластеру.       — Ты же можешь поговорить с ними. Убеди их, что им не угрожает опасность. Я уверена, что кластер не желает зла монстрам. Поэтому, если ты просто попросишь, он отпустит вас…       Ларс не мог не заметить, какой недоверчивый взгляд Андайн кинула в его подругу. Ему и самому слабо верилось в то, что всё может разрешится так просто… Но душа внутри него, кажется, верила в это за них двоих.       Тем временем Флауи снова замолчал. Вокруг лаборатории стало так тихо, что отчётливо слышался доносящийся со стороны реки плеск воды. Было даже слышно ненавязчивое жужжание ламп, старательно освещающих пространство. Неизвестно, что именно происходило внутри этого удивительного слияния из самоцветов, монстров и, предположительно, людей, но через некоторое время тело кластера медленно затянуло светом. Все инстинктивно отошли на несколько шагов назад, наблюдая за тем, как его форма начала меняться: вместо огромного чудища с головой неправильной формы, четырьмя мощными конечностями и растущими из спины лозами взору собравшихся потихоньку представало то бесформенное существо из кристаллов и чего-то смутно напоминающего человеческую плоть. А на земле у его ног…       — ПАПС!!!       Ларс кинулся к другу раньше, чем его мозг успел обработать информацию. Душа уже не держала его на месте — напротив, лишь сильнее подталкивала его вперёд, отчего он так и норовил оступиться, продолжив добираться уже кувырком. А когда Папирус наконец поймал его в крепкие объятия и уткнулся лицом в плечо, Ларс не смог сдержать слёзы радости. Конечно, он уже давно понял, что Папирус не погиб… Но видеть его своими глазами, стискивать трясущимися руками костяное тело после всего, что случилось, после всех этих проклятых возвратов, сожалений, попыток смириться…       — Папс… Папс, прости… Я не хотел…       — Тише, Ларс, тише. Всё в порядке. Тебе не за что извиняться.       Пират быстро помотал головой, ещё сильнее сжав его в своих руках, жалея только о том, что у него их всего две.       — Я не хотел спорить. Я не хотел кричать. Я не хотел срывать на тебе злость. Я не хотел, чтобы ты попал в такую опасную ситуацию. Я не хотел оказаться таким бессильным, я не хотел не иметь возможности спасти тебя, я не хотел…!       Папирус, уже поняв, что тот не собирался и даже не в состоянии был его слушать, просто молча гладил его по спине. Но слова, которые он хотел сказать в ответ, всё же каким-то образом возникали у Ларса в голове. В сердце? Он уже и сам запутался. Как он умудрялся понимать и слышать абсолютно всё, как, чёрт возьми, ощущал чужие эмоции так, словно они были его собственными? Ах, да не важно! Если это просто помогало ему всё понять без слов, пусть так и будет…       Выговорившись и наконец ослабив железные объятия, Ларс прижал руку к своим глазам, принявшись стирать слёзы. Только тогда он наконец заметил, что кроме Папируса рядом стояли ещё несколько монстров. Некоторые из них были знакомы ему — обитатели Сноудина, которых недавно объявили пропавшими. Но ещё один монстр…       — Ларс, это-       Практически копия короля и королевы. Только крошечный по сравнению с ними. Одетый в зелёный полосатый свитер и с таким же заплаканным выражением на лице, с каким, должно быть, сейчас стоял сам Ларс. Он крепко держался пушистой ладошкой за джинсы Папируса, жался к нему, словно ища защиты.       — Азриэль… — королева, внезапно оказавшаяся рядом, опустилась на колени рядом с ним. Маленький монстр дёрнулся назад, попытавшись спрятаться за скелетом, и мелко задрожал. Но после того, как Папирус ободряюще улыбнулся, погладив его по голове, неуверенно шагнул по направлению к Ториэль. Шаг. Шаг. Ещё шаг. А потом и вовсе сорвался на бег, упав в её объятия. Королева ласково обвила его маленькое тельце руками и прижалась губами к его голове.       Ларс чувствовал, что всего этого было слишком много для него. Он слабо понимал, что именно до сих пор держало его на ногах. Всё, что происходило после, он помнил очень размыто: как Андайн бессильно повисла на шее у Папируса, пряча ото всех своё лицо; как король аккуратно, словно хрупкий цветок, поднял на руки своего вновь обретённого сына; как самоцветы суетились вокруг монстров из Сноудина, стараясь объяснить им всё, что с ними происходило, пока они были внутри кластера. Всё это было словно во сне, все события, все произнесённые слова были затянуты тонкой пеленой тумана.       Ларс был вымотан до смерти.

***

      В лаборатории царила настоящая суматоха. Как внутри, так и за пределами. За пределами — потому что монстры очень хотели посмотреть на необычное существо, заглянувшее к ним за барьер. Хотя им и было боязно, любопытство раз за разом оказывалось сильнее и тянуло наружу, чтобы хотя бы одним глазком на него взглянуть. К счастью, к этому моменту кластер совсем успокоился и не пытался никого впитать в себя, как уже делал это раньше. А взявшая на себя ответственность за него Родонит охотно знакомила монстров с огромным слиянием и даже умудрялась переводить его непонятную речь для других.       Ну а в стенах лаборатории суета в основном исходила от Альфис. Хотя причины этому были вполне понятны: мысленно она почти похоронила всю работу над телепортом, над которым они вместе с Флюорит и Падпараджей так кроптели, но оказалось, что Санс успел перенести его в укромное место ещё до того, как кластер приблизился к стенам лаборатории. После этой новости учёная была вне себя от счастья, но вскоре на какое-то время превратилась в настоящую фурию, крича на своего горе-коллегу и старательно колотя его кулаками по плечу.       — К-к-как ты мог, Санс! Почему ты сразу не с-с-сказал, что спрятал все наши н-наработки? Я же ч-чуть с ума не сошла от б-беспокойства!!       — Ауч, Альф, спокойно. Держи себя в руках. Ты же меня так прибьёшь ненароком…       Хотя Санс говорил это явно в шутку, его слова в самом деле заставили Альфис притормозить. А вот с чем тормозить она была не намерена, так это с работой! Так что вскоре она и пара самоцветов снова скрылись из виду, занявшись делом. И никто не стал судить Санса за то, что он к ним не присоединился — скелет был слишком занят другим делом. Было похоже, что он даже физически не мог отойти от своего младшего брата ни на секунду с тех пор, как тот вернулся. Кажется, его рука практически приросла к руке Папируса, словно он боялся, что, стоит разорвать этот контакт, как брат снова пропадёт. Ларс не видел Санса таким счастливым ещё ни разу. Честно говоря, он сомневался, что тот изобразит такую же радость, оказавшись наконец снаружи. Видимо, весь его мир в самом деле крутился вокруг Папируса. Хотя он и показывал изо всех сил, что не имел привязанностей…       Решив дать братьям немного пообщаться наедине, пират вышел из лаборатории. Сейчас здесь было уже потише — только Родонит сидела рядом с кластером, держа ладонь на переливающемся нежными цветами теле; а неподалёку близнецы увлечённо болтали о чём-то с Андайн, которая уже успела получить необходимые лекарства, перевязку, костыли и, конечно же, нагоняй от Альфис. Хотя вид кластера всё ещё немного смущал его, Ларс приблизился к нему и Родонит и помахал рукой, привлекая внимание своей подруги.       — Чё-как, Родонит? Отдыхаете?       — Угу, — отозвалась слияние, приветливо помахав ему в ответ. — Всё в полном порядке, капитан. Кластер с большой охотой идёт на контакт и, кажется, монстры понемногу к нему привыкли. Даже Андайн! Похоже, вы были правы насчёт того, что он совершенно безобиден сам по себе.       — Правда? Ну, это радует.       — Скажу даже больше. Кластер хочет помочь нам и монстрам выбраться отсюда, — добавила она с улыбкой. — Так что мы поразмыслили над этим… Если я правильно помню, Альфис переживала о том, что им не хватит энергии запитать телепорт. А ведь кластер обладает похожей силой. Он весь — чистая энергия, бесконечно подпитываемая различными самоцветами и… другими существами внутри него.       — Продолжай? — Ларс не был уверен, что понимает правильно, но всё равно старательно шевелил шестерёнками в своей голове.       — Я клоню к тому, что кластер может стать чем-то вроде подпитки для телепорта. Тогда не придётся рисковать и подключать машину к основному источнику питания в подземелье. Может сработать…       — Звучит круто. Но что же тогда будет с самим кластером?       Родонит ласково погладила кристаллический бок существа и немного помолчала, как будто прислушивалась к нему. Кластер в ответ издал низкий урчащий звук. Совсем как огромная кошка.       — Он хочет остаться здесь. Когда все уйдут, подземелье станет совсем тихим. И оно всё ещё будет закрыто барьером, если, конечно, монстры не найдут-таки способ сломать его в будущем… Впрочем, до той поры — нет более идеального места для сна.       — Ему не будет одиноко? — на всякий случай уточнил пират. Родонит уверенно помотала головой.       — Для кластера находиться в состоянии бодрствования не слишком приятная перспектива. А сон у самоцветов очень живой. Для них там не будет места ни боли, ни одиночеству.       Рука Ларса сама по себе потянулась к кристаллическому созданию и осторожно погладила его. Неровная твёрдая кожа под пальцами завибрировала в ответ. Ему было не по себе оставлять кластер тут, но, если подумать, для него так и впрямь будет лучше. Да и как с ним спорить?       — Понимаю. В таком случае, стоит всё рассказать Альфис.       — Я поговорю с ней. А вы отдыхайте, капитан. Вы это заслужили.       Родонит поднялась на ноги и, проходя мимо, крепко его обняла. Она явно была в приподнятом настроении. Неужели из-за того, как всё разрешилось с кластером, которому она так сильно сопереживала? Или оттого, что наконец появился реальный способ помочь монстрам? А может, всё вместе. Родонит в принципе всегда питала слабость к счастливым концам.       Только на душе у Ларса всё же было неспокойно и тоскливо. Будто бы он что-то не доделал. Стоило ему об этом подумать, как взгляд сам скользнул в сторону, туда, откуда доносился мерный плеск воды. Он неуверенно потоптался на месте, борясь с накатывающим волнением, но в конце концов решительно направился к берегу. У него точно осталось одно незавершённое дело…

***

      Берег реки перед лабораторией никогда не был его любимым местом. Пожалуй, по степени нелюбимости он занимал лидирующую позицию, обгоняя мост в Хотленде на несколько шагов. Он вызывал слишком сильные эмоции. Слишком негативные и болезненные воспоминания о том, как Ларс впервые умер в подземелье. Конечно, по сути, это сыграло ему на руку, но от понимания этого грудь всё равно не переставало сжимать тисками, а шрам не переставал гореть на коже, словно крупная свежая рана. И всё же, кое-как справившись с нервозностью, он спустился вниз. Он догадывался, что найдёт его там.       — Эй.       Маленький монстр с белоснежной шерстью дёрнулся от звука его голоса так, словно его ударили по спине плетью. Кажется, он колебался, но всё же принял решение повернуться. А когда большие чёрные глаза обратились к нему, Ларс и сам с трудом не выдал, как его прошибло дрожью. Вся эта ситуация была до смешного неловкой и чудовищно странной. И всё же…       — Азриэль, верно?       — Приветик, — выдав свою излюбленную фразу, тот закусил губу и резко отвернулся, забавно трепыхнув при этом длинными мягкими ушами. Пират медленно прошёл вперёд и сел рядом с ним на скамью, сделав вид, как будто не заметил иронии.       — А где твои… Где король и королева? — спросил он немного хриплым голосом.       — Я сказал, что хочу немного побыть один. Знаю, они не хотели отпускать меня, но мама и папа, кажется, так и не отвыкли потакать моим желаниям…       — А почему ты ушёл? Там ведь сейчас так много народу. Будет сложно почувствовать себя одиноким.       Азриэль слегка наклонил голову, уставившись на свои белые пушистые ноги, которые выглядывали из-под чёрных штанов. Он был таким крохотным, что они совсем не доставали до земли, хотя скамейка и так не была сильно высокой.       — Знаю, это совсем нелогично. Но я просто подумал, знаешь… Не стоит мне привыкать ко всему этому.       Расслышав нотку скорби в его голосе, Ларс непонимающе нахмурился.       — В каком смысле? Почему бы и не привыкнуть… Я хочу сказать, неужели ты думаешь, что теперь тебя хоть на секунду оставят одного? Твои родители так счастливы, что ты вернулся. Папирус тоже никуда не уйдёт, он ведь считает тебя одним из своих лучших друзей. Да и остальные…       Ларс заставил себя остановиться, заметив, как в глазах малыша собираются слёзы. Сердце охватила секундная паника, вынуждая его мысленно перемотать собственную речь, выискивая ошибку. Вот только он совсем ничего не находил.       — Я что-то не то сказал?..       — Ммм. Нет, всё то, — Азриэль быстро провёл руками по лицу, как будто сам только что осознал, что плачет. — Прости пожалуйста. Я не хотел опять рыдать…       — Да нет, это… Всё в порядке, плачь, если надо. В смысле, в слезах ведь нет ничего плохого.       Монстр застенчиво улыбнулся сквозь слёзы и опустил руки на деревянную поверхность скамейки. Кажется, он решил больше не бороться с эмоциями, раз уж ему дали на это разрешение.       — Ты очень добрый, Ларс, ты знаешь? А тот человек всё время смеялся надо мной за то, что я плакса.       — Уверен, он не хотел тебя обидеть…       — О, я знаю, — Азриэль быстро закивал головой, махая при этом ушами. — Это просто был его способ поддержать меня: обернуть всё в шутку и отвлечь. Не скажу, что это совсем не работало! Уж с тем, чтобы развеселить меня, он справлялся прекрасно. Нам всегда было очень весело вдвоём! — он издал лёгкий смешок, кажется, на мгновение предавшись воспоминаниям. Однако, следом за этим вдруг снова помрачнел. — Но с тех пор, как его не стало, я… кажется, забыл, что такое веселье. Сомневаюсь, что то, что я чувствовал, пока был цветком, можно им назвать. Честно говоря, в теле цветка я вообще ничего не чувствовал.       — Ничего? — эхом повторил пират.       — Угу. Я был бездушным, Ларс. Буквально! Я не мог любить. Не мог сопереживать. Не мог грустить. Внутри меня была абсолютная, чёрная, бездонная пустота. Именно поэтому я…       Прервавшись на полуслове, Азриэль вдруг громко шмыгнул носом. Видимо, душившие его слёзы уже переливались через край, мешая нормально говорить, но Ларс не растерялся и вытащил из своего кармана платок. Как он там вообще оказался…       Коротко поблагодарив его, маленький монстр шумно высморкался, вытер рукавом слёзы с лица и, скомкав платок, опустил руки на свои колени. Всё это время Ларс испытывал какое-то совершенно дикое желание обнять его. Но почему-то остался сидеть на месте в нерешительности.       — Знаешь, я не соврал тогда. Поначалу, даже оказавшись без души, я пытался быть хорошим. Правда, — продолжил Азриэль, немного успокоившись. — Правда пытался, честно-пречестно! Но, столкнувшись с тем, что ничего не чувствую, думаю… я просто отчаялся.       — Тебе было страшно? — понимающе проговорил Ларс.       — Очень! Сначала, пока все эмоции не растворились во мраке, да. Мне было жутко страшно, Ларс, ведь я оказался совсем один. Мама и папа не узнавали меня. Человек, который всё это время был со мной, исчез навсегда. Я… Я всегда говорил, что это был дурацкий план, — он снова шмыгнул носом, склонив голову ещё ниже.       — Что же это был за план? Ты ведь, эм… так и не сказал…       — Мы хотели объединиться. Если бы я, монстр, поглотил душу человека, то я стал бы сильнее и смог бы пройти через барьер. Тогда я мог найти людей и собрать семь душ. Вернуться и вытащить монстров из подземелья. Звучит хорошо? — Ларс бессознательно помотал головой. Азриэль лишь горестно хмыкнул. — Вот и я то же самое говорил… Но человек был абсолютно уверен в том, что это единственный способ всё исправить. А потом…       — У вас не получилось собрать души?       Маленький монстр издал тихий судорожный вздох.       — Я всё испортил, Ларс. Я не смог убить. Это было выше моих сил! Кроме того, я был так расстроен из-за смерти моего единственного друга, что мне было совершенно не до сбора душ…       — Как же ты вернулся в подземелье? — пират отчего-то перешёл на шёпот. Воспоминание о приоткрытых вратах на горе, через которые они с Бесцветными вошли сюда, встали яркой картинкой в его памяти.       — Мне кажется, что на меня напали. Я плохо помню события. Но я помню боль, — на лице Азриэля отразились сложные и пугающие для маленького ребёнка эмоции. Желание обнять и утешить его вновь вспыхнуло в душе Ларса, вынудив его слегка податься вперёд. — А потом я просто шёл к барьеру. Мне просто хотелось увидеть маму и папу. Увидеть наш маленький сад с золотыми цветами. Увидеть наш дом, где всё просто и понятно… Но знаешь, я не помню, как именно я превратился в цветок. Я просто заснул и очнулся уже… таким.       Устав от долгого и явно болезненного рассказа, он замолчал, уставившись на воду долгим тоскливым взглядом. Ларс не ощущал в себе сил думать о чём-либо. В голове была полнейшая пустота, моментально засасывающая в себя любую мысль и не дающая ей хоть немного развиться. Зато в груди бушевал целый ураган эмоций. Его тело совершенно не справлялось с ними — должно быть, поэтому пальцы на руках мелко тряслись…       — Я пойму, если ты не сможешь простить меня, Ларс, — внезапно проговорил Азриэль очень тихим голосом. — Если ты ненавидишь меня. У тебя есть полное право ненавидеть меня, ведь я причинил тебе и твоим друзьям столько боли…       — Я, — пират немного помолчал, прислушиваясь к себе. — Я не думаю, что ненавижу тебя, Азриэль.       На круглом, окружённом мягкой белой шерстью лице обозначилась грустная улыбка.       — Перестань, Ларс… Не надо так шутить. А то я снова заплачу…       — Я чертовски серьёзен. Ты не найдёшь другого такого же серьёзного человека ни в одном уголке галактики, обещаю. И это правда, что я не чувствую ненависти. Вся эта ситуация, она просто… неправильная. Но ты не виноват…       — Нет… — неожиданно прервал его монстр. — Пожалуйста, не надо. Не говори, что я не ответственен за всё, что натворил, пока был цветком. Уж ты-то должен понимать…       — Наверное? С другой стороны, будь я на твоём месте, разве я пошёл бы по другому пути? — Ларс пожал плечами, безмолвно отвечая на свой же вопрос. — Но знаешь, что я думаю? Учитывая полную историю, я могу простить тебя. К тому же, теперь всё будет иначе, верно? Ты вернул себе себя. У нас будет полно времени! И однажды хорошие воспоминания затмят неприятные, да?       Ларс боялся, что к этому моменту уже растерял всё своё красноречие. Не то чтобы оно у него в принципе было, но он умудрился посеять где-то даже его зачатки. И всё же, он рассчитывал на то, что эти слова хотя бы чуточку обрадуют Азриэля, поселят в его душе хрупкий покой. Но тот почему-то вновь печально шмыгнул носом.       — Нет, Ларс. Прости… Думаю, мне лучше остаться здесь. Так я не смогу продолжать причинять другим боль. Они будут намного счастливее наверху без меня…       — Что? Нет! Чепуха! Как ты можешь навредить кому-то в таком состоянии?! — пират не сумел сдержать эмоции и взмахнул руками, резко повернувшись к Азриэлю лицом. Нет, только не это… Он не собирался никого оставлять здесь! То есть, если кластер хочет остаться, пожалуйста, ему-то доказать что-то всё равно не получится, но этот маленький комок шерсти? Нет! Он пойдёт наружу вместе со всеми!       — Совсем скоро я вернусь обратно в форму цветка, — внезапно поделился тот, заставив Ларса бессильно опустить руки и изумлённо уставиться на него. — Сила душ, которая вернула мне мою настоящую личность, скоро иссякнет. Она не сможет поддерживать меня вечно. А это значит, что я… снова стану таким, как…       Он стыдливо приподнял плечи.       — Прости меня за это, Ларс. И, если тебе не сложно, пожалуйста… запомни меня таким, какой я сейчас…       Держаться дальше не было смысла. Ларс наклонился и крепко обнял дрожащее маленькое тело монстра. Ошарашенный, тот замер на какое-то мгновение, но затем сильно вцепился в чужую одежду маленькими когтями и уткнулся лицом в его грудь. На какое-то мгновение в голове пирата проскользнула шальная мысль просто взять его на руки и насильно утащить наверх, пробивая барьер собственной головой.       Нет, он уже всё решил. Никто. Не останется. Здесь один.       — Я запомню, Азриэль. Обещаю. Я никогда не забуду ни тебя, ни этого разговора.       — Честно? — глухо пробормотал тот. Ларс слегка опустил голову, зарывшись носом в короткую белую шерсть.       — Честно. Даже если ты вдруг станешь полным засранцем. Не волнуйся. Мы ещё поработаем над твоим поведением, когда выберемся отсюда.       — Что ты…       — Я сказал, что ты уходишь отсюда с нами, Азриэль. Или Флауи, неважно, как ты захочешь себя называть. Я не оставлю тебя здесь. И даже не проси меня об этом, слышишь?       Азриэль выдержал молчаливую паузу, а затем медленно расслабил пальцы. Не давая ему времени придумать неподходящий ответ, Ларс наклонился, прижался лбом к его лбу и, нацепив на лицо серьёзное выражение, вытянул вперёд мизинец. Поняв, к чему он клонит, монстрёнок тоже неловко протянул руку и обхватил его мизинец своим. Выглядел он при этом так умильно и растерянно, что Ларсу стоило больших трудов не рассмеяться.       — Отлично, значит, договорились, — довольно ухмыльнулся пират. Он прямо-таки ощущал себя старшим братом! Для того, кто был единственным ребёнком в семье, это чувство было совсем новым и непривычным. Но в то же время… забавным. — А теперь, давай пойдём обратно в лабораторию, окей? Твои родители наверняка волнуются. И Папс точно не откажется с тобой поболтать. А ещё, давай как следует познакомим тебя с остальными. Как-никак это твои будущие соседи.       — Угу, — промычал Азриэль, не сопротивляясь, когда Ларс снял его со скамейки, и охотно схватил его за протянутую руку.       Плеск воды за их спинами становился всё тише, пока совсем не растворился в гулких звуках Хотленда. Кажется, берег реки перед лабораторией больше не беспокоил Ларса так же сильно, как раньше.