Предатели обеих сторон

В доме Малфоев было неспокойно, впрочем, как и всегда. Все были обеспокоены. Удивлены тем, что егеря нашли в лесу золотое трио. Рон, Гермиона и Гарри сидели у них в подземелье с остальными пленниками. Там ещё сидела Полумна, Олливандер и гоблин. Но вот никто не знал Гарри ли это. Настоящий, или нет. Лицо третьего друга было искажено, побито. Он даже не мог внятно говорить. Шрама-молнии тоже не было. Поэтому они не стали вызывать Тёмного лорда. Вдруг они поймали не того. Драко сейчас тоже находился дома, его перенаправили из Хогвартса сюда, сразу как поймали Гриффиндорцев. Из пожирателей он единственный, кто точно знал Поттера в лицо, помимо Северуса, что не покинет пост директора. Значит, он мог сказать он ли это. Троицу вывели из подземелья в главный зал. Беллатриса сразу забрала у них меч: — Откуда это у Вас? Он лежит у меня в хранилище? Вы его украли у меня! — она ходила между ними и с отвращением смотрела на каждого, — предатель крови! Грязнокровка! А это вообще непонятное существо. Что они делают в моём доме? Мой меч, он был украден этими никчемными тварями. Ты! — она приставила палочку к горлу Гермионы. Её забавляло пытать грязнокровок. Чем она сейчас и хотела заняться. Потом она хотела заняться Роном, третьего ей трогать было нельзя, а вдруг это Поттер. Нет, Поттер только для лорда. Только он должен его убить. — Драко, — она поприветствовала пошедшего племянника, — узнаешь ли ты этого урода? Ты же знаешь, что это возможно Гарри? — её смешила эта ситуация и она улыбалась, стоя за спиной Гарри. Драко смотрел на одногруппника, и по его взгляду почему-то понял «Это он, это Поттер». Мысли были смутны. «Среди них не нашли Деа. Что же с ней случилось? Что же ответить?» Он уже не был пожирателем, поэтому сомневался в ответе. — Это не он, — он старался, чтобы голос звучал низко и уверенно, получилось даже с небольшим отвращением. Беллатриса крикнула, чтобы всех вывели, кроме Гермионы. — Оставь её, — Драко остановил Беллатриссу за руку, — ты можешь убить её, а вдруг она что-то знает? — Что собой, Драко? Ты стал защищать грязнокровок?! Это плохой знак, дорогой, — в глазах её блеснуло подозрение. И она тут же направила на Грейнджер палочку: — Куцио! Но кроме крика девочки она услышала ещё что-то… как с громким стуком, кто-то распахнул входную дверь. — С безоружной легко! А ты со мной рискни! — Демона зашла в зал, где собрались пожиратели. Драко был приятно удивлен увидев, что она жива. — Предатель! — закричала Беллатрисса, когда увидела её и порванный свитер на левом запястье, — ты тоже была в хранилище! — Экспелярмус! — Деа не стала слушать её обвинения, сразу обезоружив, — пора уходить, — она протянула руку своей подруге, — где остальные?! На этот вопрос ей отвечать не пришлось. Они материализовались в комнате. «Здесь же нельзя трансгрессировать», — вспомнила она. Перед ней стояли Гарри, Рон и Добби. «А. Ну, эльфам можно». Всё стало на свои места. Лицо Гарри вновь было его. Оказывается, это Гермиона замаскировала его, чтобы того не убили сразу. — Быстрее, — сказал эльф. Беллатриса отобрала палочку у кого-то из егерей и стала атаковать сбежавших, её примеру последовали остальные. Драко, тоже пришлось послать несколько безобидных заклинаний в сторону друзей. Но Гарри обезоружил его, забрав палочку. — Довольно, уходим! — скомандовала Деа, подбежав к друзьям, собрав их в кучу. — Остальные уже на месте, — предупредил Рон, говоря про других заключённых, про которых Деа ещё не знала. — Добби, давай туда же, — скомандовал Гарри. Эльф развел руками, друзей связали какие-то нити, блестящие и будто ненастоящие. Пространство стало искажаться. Деа оглянулась в последний раз на зал и увидела как Беллатриса достала нож. Это увидел и Драко, попытавшись выбить его из её рук, но не успел. Сумасшедшая вырвалась и запустила кинжал в образовавшийся портал. Драко с надеждой смотрел на летящий кинжал и ждал, когда портал исчезнет, а нож застрянет в стене. Но он залетел и исчез в портале вместе с сбежавшими. Беллатриса победно улыбнулась, хотя эта улыбка была полна безумия. Драко же растерянно смотрел на то место, где только что стояли гриффиндорцы. *** Гарри, Рон, Гермиона и Деа вместе с эльфом оказались на мокром песке, это был берег. Вокруг них были и Полумна, Олливандер, дальше всех стоял гоблин. Гарри оглянул всех бегло, убедившись, что все на месте. И в страхе посмотрел на подругу. Деа стояла, взявшись за живот. Кожа её была бледнее, чем обычно, не белой, а скорее серой. В глазах была боль и подступающие слёзы. — Деа! — он тут же бросился к ней, она потеряла равновесие и упала на песок. Гарри сел рядом, приподняв её на руки. На её белом свитере было алое пятно и рукоять серебряного ножа. Она металась глазами, не могла произнести ни одного слова. Сознание путалось. — Она ранена! — закричал Гарри. Гермиона подошла ближе и стала искать пульс подруги, потому что дыхание было еле заметным: — Я попробую ей помочь, пока это ещё возможно, нужно идти в дом. Гарри больше не слушал и поднялся на ноги, с Деа на руках. Он быстро зашагал в сторону гостиницы. Добби их перенес туда, куда пожелал Рон, в самое ближайшее незаметное место. В гостиницу и, по совместительству, дом его брата. Билла. Тот растерянно встретил появившихся, а его жена сразу сказала, куда можно отнести Деамону. Стала распоряжаться с остальными, они тоже были ранены, но в меньшей степени. Гермиона стояла над подругой, разведя руки в сторону. Все конспекты вдруг вылетели у неё из головы. Деа без сознания лежала на кровати одной из комнат, до сих пор с кинжалом под ребрами. А Гермиона не знала, как ей помочь. К ней в комнату зашла Флёр и Полумна, они тоже хотели помочь, сразу выгнав Гарри и Рона из комнаты. Мальчики стояли под дверью несколько часов. Иногда Полумна выходила, вынося кровавые бинты или идя за какими-то колбочками в подвал. И на её лице не было той приятной наивности, она была напугана. Это продолжалось несколько дней. Беспокойство росло, а Гермиона всё не отходила от подруги. Пока вечером не вышла в слезах из её комнаты. Она не могла внятно говорить и села возле двери на пол. — Я не могу… ей только хуже, — дело в том, что там была не только рана, нож был пропитан ядом, который медленно убивал Деамону. Рон подошёл к Гермионе и приобнял её за плечи, пытаясь успокоить, хотя и он сам сильно волновался. Гарри обошел друзей и зашёл в комнату. Флёр была внизу на кухне, а Полумна сидела рядом с Деамоной и гладила её плечо, пытаясь сочувствовать. Софи сидела на подоконнике. Когда Гарри зашёл, Полумна поняла, что он пришел попрощаться, и вышла из комнаты вытирая слёзы. Деа лежала с измученным взглядом. Тело покрыл холодный пот. За дни в пещере и несколько дней здесь, она сильно похудела. Кожа обтягивала кости. В комнате горело три свечи. На улице была непроглядная ночь. — Гарри? — её голос хрипел и был будто не отсюда, словно она на половину уже была на другой стороне. Деа попыталась приподняться, но уже два дня она не чувствовала ног и часть живота, сегодня перестали слушаться руки. Гарри не мог нормально смотреть на подругу, это было больно, но он понимал, что ей сейчас больнее, — мне нужно сказать… Гарри подошёл ближе и сел на стул рядом с кроватью. — Беллатрисса… Она говорила, боясь, что мы проникли в её хранилище. Там хранится… Там крестраж. Тёмный лорд раздал их своим приближенным. Беллатриса как-то упоминала про ценный кубок… Кубок Пуффендуй. Значит, остальные тоже связаны с Хогвартсом. Это диадема Когтевран. Меч он достать не смог… Змея… Он бережёт её. Она теперь в сфере. Она крестраж. Это шесть. Остался седьмой, если их не больше. Гарри взял её за руку, у неё была лихорадка, и он не знал бредит ли она или это её сознательные домыслы. — Я в этом уверена. Это они. Гарри опустил взгляд, ему было тяжело смотреть в её серые, как луна, глаза. — Скоро наступит утро, — зачем-то добавила она, — расскажи что-нибудь. Он снова посмотрел на неё, ему стоило больших усилий держать себя в руках. — Я же тебе не говорил, как меня летом ещё забирали с Тисовой улицы в этом году? — он попытался улыбнуться. Деа отрицательно покачала головой. Гарри попытался выбрать из того эпизода своей жизни самые веселые моменты. Например, то, что все его друзья с помощью оборотного зелья приняли его облик. Он не сказал о смерти Грюма, это Деа домыслила сама. — Вот. Фреду оторвало ухо, близнецов потом долго не путали. — Ну, хоть когда-нибудь. — Они всегда тебе всё рассказывали, чудные они. До последнего не верили, что с тобой случилось. — Да, они всё рассказывали… Они признались, что были в меня влюблены, так просто и сказали. Расскажи им, Гарри. Расскажи им правду. — Я расскажу. Не волнуйся, — он ненадолго замолчал и тяжело выдохнул. — О чём думаешь? — спросила Деа. Он держал её за руку, и сейчас она чувствовала его эмоции, — Страх… Искренность… Отчаяние… Боль… Ревность…– она закрыла глаза и говорила то, что чувствует. — Откуда ревность? — Это ты мне должен сказать… Гарри снова посмотрел в пол, а затем решил, что другого шанса признаться уже не будет: — Деа. Деамона, я любил тебя. И люблю сейчас. Один раз ты мне сказала, что я тебе нравлюсь, но только как друг. Но ты мне больше, чем друг, поэтому я был против того, что этот хорек… Что ты ходишь с Малфоем. — А Джинни?..– теперь она чувствовала, что он в растерянности, он запутался. Все же эмпат это хорошо, отметила она про себя. Теперь она точно знала, что если Гарри и испытывал к ней что-то, то это в прошлом. Он любит Джинни, и ей это было известно. Сейчас он чувствовал жалость. — Прости. — За что?.. — За всё. За споры, ссоры, обиды. За эту глупую ревность. За то, что сейчас с тобой. — Прощаю, но в последнем ты не виноват… — Виноват. Не трансгрессируй мы в тот лес, нас бы не поймали. — Так должно было случиться… — Нет, — он покачал головой и свободной рукой провел по своим глазам. Подступали слёзы, — ты не должна была умереть. — Я ещё жива. Гарри нагнулся к ней ближе и положил другую руку ей на голову, гладя её волосы. Она смотрела, не отрываясь, на его зелёные глаза. Он подвинулся ещё ближе и поцеловал её в лоб. Потом, не отходя, он нагнулся к её губам. Они были сухими, потрескавшиеся и уже не красными, а едва розовыми. Этот поцелуй был коротким. Он был последним. Деа заплакала, слёзы были ещё теплее, чем она и стекали по щекам как лава. *** Деа пыталась дотянуться до дневника, он лежал в рюкзаке на стуле возле стены, но не могла пошевелиться. Она не могла теперь даже сказать об этом, только лишь смотрела на него. Но и теперь не видела. В глазах всё стало мутным и постепенно темнело. Это был всё тот же вечер. Она слышала, как в комнату зашло четыре человека. По шагам или словам, что они говорили. В комнате были Гарри, Рон, Гермиона и Полумна. Говорили они редко. Сейчас молчали. Просто смотрели на Софи. Не на Деа, нет. Им было тяжело. Кроме Полумны, она села рядом на кровать и держала подругу за руку. Где-то на стуле возле Рона сидела Гермиона с заплаканными глазами. Гарри сидел на полу возле стены. Они все пришли проститься. Все зашли в последний раз сказать добрые слова. Но Деа их уже не слышала. Ей стало очень больно, настолько, что хотелось кричать, но выходил лишь стон наполненный болью. Она не могла пошевелиться. «Опять Дежавю», — она вспомнила дуэль с Волан де Мортом. Как неожиданно боль исчезла. В глазах окончательно стемнело. Будто погасла свеча. Деа перестала чувствовать ладонь Полумны. Всё исчезло. *** Лавгуд увидела, как Деа закрыла глаза и взялась пальцами за её запястье. Ничего. Ничего нет. У неё не было пульса. — Она умерла, — сообщила всем Полумна. Гермиона снова залилась слезами, Рон был не в силах её успокоить и тоже вытер слёзы. Гарри опустил голову на колени. Полумна сложила ладони подруги на её груди. Софи резко проснулась и взлетела в воздух. Наворачивая круги, будто не понимая, куда ей лететь. В прошлый раз она так летала, когда Деа исчезла в лесу Элес. Она не могла найти хозяйку. Успокоить её смогла только неожиданно начавшаяся гроза, которая только нагнетала обстановку. Софи снова поднялась и, расправив крылья, полетела в сторону окна. В полёте, она случайно задела свечи. Но, не остановившись, она вылетела в окно. Друзья остались в темноте. Потухли свечи, как и её жизнь. Было одиннадцатое марта. Шесть часов утра. Должен был быть рассвет. Но солнце спрятало тучи. Как и луну. Давая шанс обоим побыть в тени. *** Софи летела сквозь бурю. Огибая молнии, она летела так быстро, как не летела ещё никогда. Птицы не умеют плакать, но ведь она не совсем птица, а сейчас было не ясно: слёзы ли это, или это капли дождя. Лететь ей было далеко, но было нужно. У неё было последние. Последнее письмо. Деа оторвала клочок бумаги, пока ещё чувствовала руки и, написав на нем лишь одно слово, она попыталась привязать его у ноге свой совы. Адрес ей сказать было сложно, Деа назвала имя. Софи летела к нему. Без отдыха. Ровно день. Буря была бесконечной, и словно везде. Она была и над сушей и над океаном. Время было трудно определить, но солнце Софи так и не увидела. Дождь лил несколько дней, несколько дней Англия не видела солнца. Софи была у цели. Старое здание, построенное на самом краю Болгарии. Сова летела к разбитому окну, решив дополнить просьбу хозяйки. Сова пролетела в какой-то пустой кабинет и, схватив связку ключей, вылетела через ту же дыру в окне. Тут же полетела ввысь. В самую высокую башню. Туда вела дверь с лестницы и маленькое решетчатое окно, куда и села сова. Связка ключей была в когтях. Клювом она стала стучать по железным прутьям. Старик внутри поднял голову на источник звука. Софи повернула голову назад, ей показалось, что на неё смотрят. На дереве внизу сидел сокол, он не сводил взгляда с совы. Софи решилась пролезть вовнутрь. По размеру она свободно пролазила между прутьев, но рога упирались в них и никак не давали пройти. Тогда Софи стукнула их о те прутья несколько раз, сбросив их вниз. Наконец, она слетела на пол камеры. Старик смотрел на чудную птицу, не понимая, чего та хочет. Первым делом, Софи оторвала клювом клочок бумаги от своей лапки и положила рядом с заключённым. «Прощайте», — прочитал Геллерт на листке. — Она умерла? — с горечью прохрипел он. Софи понурила голову и кивнула. Затем подвинула к нему ключи. — И что ты от меня хочешь? Геллерт не был эмпатом и не мог почувствовать, что от него хочет птица. Но это ему было не нужно. «Последняя… на ней завершится мой род. Мстить? Кому? Я не знаю имён. Убивать? Уже поздно. Я стар… Осталось недолго и мне. Нет, так быть не должно. Это неверно. Неправильно». Руки всё же потянулись к ключам. — Лети к ней, — приказал старик и сова быстро выбралась из камеры. Гриндевальд стал подбирать нужный ключ. Это было достаточно сложно. Оковы слетели с его рук. Давно он не чувствовал этой свободы. Но оставалось чувствовать тоже не долго. Он в последний раз взглянул на грозовое небо и вдохнул этот воздух. *** Билл принес гроб. Простой, деревянный. Он трансфигурировал его из одно стула. Гарри взял Деа на руки и бережно переложил в деревянную коробку, так же осторожно он вложил в её ладонь её палочку. Кожа её уже остыла. Гермиона не могла на это смотреть и вышла. Билл подал крышку. Гарри в последний раз посмотрел на её бледное лицо и потянулся за гвоздями. Забивая крышку, он ни думал ни о чём. В голове было пусто. Рон прикрепил сверху листок с её именем. Гермиона вернулась с платком в руках и прочла надпись. «Деамона Блэквуд»: — Её похоронят под другой фамилией. Не её. — Пора, — тихо сказал Рон. Гермиона подняла палочку и гроб стал исчезать. Они не могли похоронить её здесь, поэтому решили отправить её тело в «Поттеровский дозор». Только следующим вечером Гарри заметил, что её рюкзак всё ещё лежал на стуле в комнате. Его отправлять было некому. Гарри взял его и спустился на первый этаж к друзьям. Было неприятно рыться в её вещах, но там могло оказаться что-то полезное, поэтому пришлось его открыть. Сначала вытащили метлу Седрика, потом достали маленькую палатку и ингредиенты для зелий. Гарри достал её дневник. — Может не стоит? — спросила Гермиона. — Она говорила что-то про крестражи, она могла это записать, — сказал Гарри в оправдание и открыл чёрную книжку. Он сразу заметил, что страницы исписаны разным почерком. Обращение к друг другу он тут же прочитал. — Это не дневник, — сообщил Гарри, — это письма. Перепись. — С кем? — С Малфоем. «Я не знаю дату. Ты и представить себе не можешь что со мной случилось! Это было страшно и в тоже время прекрасно. Я летала на драконе!» — это была последняя запись почерком Деамоны, она на несколько страниц рассказывала, почему так долго не могла писать. И не отвечала. « 9 марта. Деа, что случилось? Где вы? Можешь не говорить, куда переместились, всё нормально? Ответь, всё в порядке? В портал залетел нож», — это было написано уже другим пером и почерком. «10 марта. Очень надеюсь, что все нормально. Сегодня я возвращаюсь в Хогвартс». «11 марта. Прошу, хоть слово». На следующий день, как и на этот, записей не было. Недолго думая, Гарри взял в руки перо, вложенное в обёртку книжки, оно было со встроенными чернилами, и написал: «У меня печальные новости. Деамона умерла. От того ножа, брошенного в портал. Её тело похоронено по адресу «Поттеровского дозора». Со скорбью. Гарри Поттер». Он уже хотел закрыть дневник, как на листе стали проявляться другие слова: «Когда это произошло?» «Она умерла два дня назад», — после этой фразы ответ не приходил дольше. «Благодарю, что сообщил», — на этот раз его рука словно тряслась. Буквы получились очень неровными. Гарри это понимал, и закрыл дневник. *** В Хогвартсе. Драко уже собирался ложиться спать, предварительно проверив записи в дневнике. Деа так и не ответила. Книжка лежала открытой на столе, когда он подходил к кровати. Стоило ему повернуться, как на бумаге стали проявляться чернила. Он оживился и радостно подошёл к столу, но по мере чтения, улыбка уходила с лица. Писал Гарри. Деамона умерла. Драко хватило сил спросить, когда это случилось. И написать благодарность за сообщение. Руки не слушались его, он отошёл от стола и оперся о стену. Было тяжело дышать. Медленно съезжая по стене, он вспомнил сегодняшнюю дату. «13 марта… её день рождения», — в ушах звенело, а в голове пролетала её фразы. «— Прости, что без подарка. — Ничего, главное мы живы». «—Обещай, что мы ещё встретимся. —Мы встретимся. Когда всё закончится». «Теперь только на кладбище»… От этой мысли ему стало ещё больнее. Он закусил губу так, что из неё пошла кровь. «Что теперь?..»