Часть 25. Передача.
5 декабря 2021 г., 16:26
Крымская Область неуверенно переминался с ноги на ногу, пытаясь сдержать собственное волнение. В конце концов, он все же не выдержал, встал на носочки, потянулся наверх и легонько дёрнул рукав куртки стоящей рядом страны.
— Р-россия... — немного испуганно выдохнул он.
— М? — парень вопросительно наклонил голову.
Субъекты всегда выглядят, как «маленькие люди», но воплощение конкретно этого региона чисто-внешне было буквально детским. Несмотря на то, что он, как и все, пережил ту жуткую войну, его сознание всё ещё оставалось довольно юным.
Сказывался и его физический возраст, и сложная обстановка среди его людей, и то, что на его долю в принципе выпало очень много нагрузок. Он всё ещё не отошёл от всех потрясений полностью и полноценно, что и выливалось в его внешний облик — довольно слабого, «нестабильного» ребёнка.
Так что одетый в малюсенький костюмчик и фуражку Военно-Морского флота СССР, субъект, старающийся держаться с чисто-солдатской выдержкой по стойке «смирно», буквально источал вокруг себя сногсшибательную ауру сплошного умиления.
Глядя на него, желание глупо улыбнуться и начать тискать ребёнка за прелестные розовые щёчки спонтанно возникало само собой.
Вместо ответа, Крым как-то сдавленно замялся. Мгновенно сообразив, что конкретно беспокоило его субъект, РСФСР мягко усмехнулся, а затем плавно опустился коленями на пол — так, чтобы их лица стали примерно равны.
— Не трусь, морячок, — парень отвесил слабый-слабый щелбанчик по маленькому носику.
— Ай! — невольно поморщился субъект, рефлекторно закрывая ладошками повреждённое место.
— Гораздо сложнее проехаться по всему твоему южнобережному шоссе без происшествий, Крым, — заверил его русский. — Всё будет нормально.
Смотря на такое спокойное, такое умиротворяющее лицо, с вечной мягкой улыбкой и неописуемо-тёплыми огоньками в глубине голубых глаз перед собой, субъект невольно расслабился даже против своей собственной воли.
Крепко-крепко сжатые кулачки немного ослабли, а напряжённые плечи сникли.
Южнобережная дорога Крыма была проложена прямо по горам, на ней буквально через каждые пару метров сталкиваешься с крутым поворотом, спуском или резким подъёмом. Короче говоря, проехать по ней действительно достаточно тяжело даже для опытного водителя.
— Н-но, Россия... — как-то жалобно промямлил субъект. — Ой, то есть, Хозяин! — он тут же замотал головой и мгновенно исправился, а затем снова растерянно завис — формально можно уже считать, что русский ему больше не «хозяин». — Ой, то есть...
Растерянное бормотание прервал мягкий смешок.
— Крым, прошу тебя, успокойся, — Россия ободряюще ему улыбнулся. — Я же никуда от тебя не пропадаю, нас всё ещё омывает одно и тоже море, как и раньше.
— Н-но...
— Ш-ш-ш... — парень прикрыл одним пальцем собственные губы в соответствующем движении.
Мгновенно уловив спрятанный за маской внешнего спокойствия посыл и немую просьбу, Крым действительно послушно замолчал. Однако удержать себя от того, чтобы не бросить невольный взгляд в сторону, где всего в нескольких шагах от них возвышалась огромная, неописуемо-высокая, ледяная, жуткая фигура Советского Союза, просто не смог.
Происходящее было волей самого СССР, «хозяина хозяина». Мнение субъекта тут вообще ничего не значило, его даже не спрашивали, просто поставили перед фактом.
К счастью, сейчас они стояли по правую руку от Союза, со стороны его скрытого повязкой глаза. Так что слепая зона обзора спасала их обоих от ледяной тяжести его холодного взгляда.
Однако, несмотря на то, что Крымская Область совершенно никак не мог повлиять на решение своих господ, невольные мысли он сдержать просто не мог.
По негласным правилам, принятыми во всём мире, другие страны даже на пушечный выстрел не должны приближаться к воплощениям регионов — слишком опасно это для последних. Особенно, когда речь идёт о таких аномальных гигантах, как РСФСР: какими бы скромными не были габариты его физического воплощения, и как бы ловко и аккуратно он не управлялся со своим «весом», он всё ещё является второй страной в мире по своей «тяжести», сразу же после Союза.
Это не означает, что они больше никогда не увидят друг друга, но общаться так, как раньше, у них возможности больше никогда не будет.
Будучи связанным «поддержкой» с другой страной, субъект не имеет права на равных разговаривать с кем-то посторонним без прямого соглашения своего текущего хозяина. При этом отвлекать своего господина от важных дел для такой мелочной глупости считалось недопустимо.
Впрочем, «на равных» они не имеют права общаться и с хозяевами — то, что Россия совершенно спокойно позволяет им называть себя по «истинному имени», было скорее исключением из устоявшихся традиций. Более старые воплощения регионов обычно сильнее придерживались правил, а вот молодые позволили себе чуть-чуть больше вольности: в конце концов, у некоторых из них на это имелся некий один, но вполне весомый аргумент.
Конечно, на практике исключений хватало везде: например, субъекты очень часто общаются и даже дружат, насколько это возможно в мире политических игр, с субъектами других стран. Особенно с теми, с кем напрямую граничат.
Крым достаточно хорошо был знаком со своим «братом» по предшественнику, с Херсонской Областью, но вот воплощений других регионов Украины он знал довольно плохо. Окружённый со всех сторон морями, воплощение маленького полуострова имело лишь одну-единственную, тонюсенькую связь с большой землёй.
Убедившись, что субъект всё же смог взять себя в руки, РСФСР ободряюще ему подмигнул, и поднялся обратно на ноги. Область же постарался принять максимально-невозмутимый вид.
Однако, он всё равно невольно старался держаться поближе к тому, с кем всё ещё был связан «поддержкой». Россия загораживал маленький субъект своим собственным телом так, чтобы на него не давила тяжесть вечно-хмурого СССР.
Парень делал это настолько спокойно, словно бы так получалось случайно и само собой, а не специально и предусмотрительно.
Большая часть личных субъектов РСФСР перешла к нему по наследству, досталась от Российской Империи. Однако, были и те, кто появился уже после свержения императорской власти, и Крым был одним из них. Он образовался в 1921-м, всего лишь за год до того, как гражданская война была окончательно подавлена, и господин Союз стал именно «Союзом».
На данный момент Области было около сорока лет — если для людей этот этап можно считать окончанием активной жизни, то для воплощений стран, живущих сотни и даже тысячи лет, такой срок являлся очень скромным. Так что, в отличии от более старых и более опытных субъектов, он ещё никогда в жизни не менял себе хозяина.
Ну, добровольно и полноценно, разумеется. Оккупация немецкими войсками была для полуострова настолько болезненной и неприятной темой, что он всеми силами старался просто не вспоминать о ней.
Так что его волнение перед предстоящим событием было весьма логичным.
Пожалуй, самым выбивающим из колеи было то, что данное решение СССР оказалось совершенно неожиданном буквально для всех. Нет, определённая логика в этом была: учитывая его географическое положение, Крым и так получал все свои ресурсы либо транспортировкой через земли УССР, либо напрямую от него самого, включая столь дефицитную для Области пресную воду.
При этом, по большей части, положение полуострова никаких особых проблем ему не доставляло — от РСФСР и так во все стороны, ко всем участникам Советов, проложены пути снабжения многими видами ресурсов. Система была очень сложной, но слаженной: все получали то, что им было нужно, от тех, кто обладал этим в избытке.
В целом, сделать его частью земли Украины было достаточно разумно. В конце концов, именно с ним Крым был соединён сушей, и именно через этот небольшой перешеек он получал большую часть необходимых ему ресурсов. Водный транспорт всё же был несколько ограниченным способом сообщения.
Вот только разговоров о переходе Области к УССР никаких и никогда особо и не было. Обычно подобные решения сначала долго мусолятся среди людей (по сути, субъекты сами, со своей инициативы, активно продвигают идею в массы), и только лишь потом, когда воплощения стран, наконец-то, соизволят обратить на это волнение своё внимание, предложение может быть выдвинуто на собрании Советов.
Но на этот же раз схема была другой. Кажется, это была инициатива именно от Украины, которую господин Союз чуть ли не мгновенно одобрил. Столь быстрое, почти спонтанное решение было очень… странным.
Нет, конечно, в последний год наступил очередной период лёгкой «оттепели», когда господин СССР становился гораздо спокойнее и даже, в какой-то степени, мягче, но всё же. Во-первых, особой щедростью он никогда не отличался, особенно по отношению к своим сыновьям, а во-вторых, никому не было известно, как долго этот период продлится на этот раз.
По большей части именно поэтому, ради собственной безопасности, Крым не смел сказать ни одного слова даже с обычным намёком на какое-либо недовольство или удивление. Среди субъектов, да и просто среди всех региональных воплощений в составе СССР существовало несколько негласных, но очень важных правил. Никто и никогда старался не нарушать ни одно из них без веской причины.
На самом деле, это было не так уж и сложно. Просто надо было периодический повторять про себя все пункты, как мантру, и стараться поменьше думать о том, что может причинить тебе дискомфорт.
Списочек тоже был не особо большим, так что выучить его наизусть не составляло особого труда.
Никогда не перечь господину Союзу, беспрекословно исполняй все его приказы. Стойко терпи все невзгоды, рано или поздно они закончатся. Не смотри ему прямо в глаз. Никогда не говори при нём о прошлом и, ради всего святого, о православии. Тебе лучше не знать, куда именно делся твой предшественник. О некоторых вещах вообще лучше не думать — так будет спокойнее.
И, самое главное, старайся просто не обращать внимания на многочисленные…
животного ужаса… и просто в упор не мог позвать его по имени.
Не мог. Не получалось.
РСФСР тяжело вздохнул, зарывшись пальцами в седые волосы.
О некоторых вещах лучше не думать, так будет спокойнее. И нужно стараться не обращать внимание на многочисленные трупы. Нужно просто не обращать на них внимания…
трупы.
Холод.
Резко пробрал их обоих прямо до костей.
Область напряжённо замер, не смея поворачивать голову в сторону СССР. Ему не нужно было делать этого, чтобы быть чётко уверенным в одной простой вещи: только что взгляд сверху по касательной прошёлся над его макушкой. Россия едва заметно закатил глаза, вздохнул и, подчиняясь немому приказу, потащился «приветствовать» своего брата. Пока что именно он является хозяином территории, и именно ему положено принять прибывшего гостя. Всё же самые базовые правила официальных встреч они должны соблюдать, несмотря на близкое родство всех сегодняшних участников. Оставшись один на один с ледяной тяжестью под боком, Крым вновь заметно занервничал. Ему всё время подсознательно казалось, что прямо сейчас над ним возвышается высоченная гора, которая может рухнуть на него буквально в любой момент. И рациональное понимание того, что он для господина Союза лишь чуть больше, чем просто пыль под ногами, вообще ни черта не помогало. Достаточно всего лишь одной мелочи, чтобы навлечь на себя его недовольство. А недовольство СССР всегда обходиться всем им слишком дорого, чтобы так просто забывать об этой его особенности. Крым вполне честно старался сохранить невозмутимый облик, но с каждой секундой терпеть фантомное чувство чужого «веса» становилось всё труднее, и труднее. Так что, когда рядом с ним раздался чужой голос, он чуть ли не подпрыгнул на месте от неожиданности. — Хозяин. Взрослая женщина, одетая в строгий деловой костюм, прижимая к груди очередную пачку документов, слегка поклонилась СССР. От него она удосужилась лишь холодного взгляда, а вот Крым не удержался и вслух выдохнул невольное: — М-москва! Он тут же сдавленно замолчал, испуганно сжавшись в плечах. Огромная гора над ним застыла на пару безумно-долгих мгновений, а затем безразлично перевела своё внимание на что-то другое — Союзу не было до них никакого дела. Осознав, что буря обошла его стороной, Область второпях натянул на лицо немного нервную улыбку. Обычно ему только приходилось делать вид, что он рад видеть воплощение столицы, но конкретно сейчас, пожалуй, это действительно было так. Вместо ответа, женщина бросила на него острый, серьёзный взгляд. Она, как и все субъекты, не отличалась высоким ростом, но туфли с огроменным каблуком частично компенсировали этот недостаток — как именно она вообще умудрялась ходить на них, оставалось непостижимой загадкой. Москва даже перед людьми довольно редко искажала своё физическое воплощение: её внешний вид совершенно естественно воспринимался, как облик невысокой, но всё же взрослой женщины. Идеально-сидящий пиджак, очки с тонкой оправой и никогда не исчезающая пачка очередных документов в руках лишь подчёркивали её строгий характер и жёсткую дисциплину, которую она поддерживала среди всех субъектов не только РСФСР, но и Союза. — Расслабься, — вдруг сказала она, вставая рядом с ним. Тон её голоса был, как и всегда, жутко-серьёзным, но, на удивление, в нём всё же мелькнула едва заметная нотка лёгкой снисходительности. — Киев самовлюблённый эгоист, конечно, но с ролью столицы он справляется вполне удовлетворительно, — заявила Москва. — Он присмотрит за тобой. Эти слова невольно зацепили внимание субъекта. На какое-то мгновение Область даже забыл о том, что совсем недавно чуть ли не трясся в тихой панике — это просто вылетело из его головы. — Разве между вами нет давних распрей? — уточнил он неописуемо-наивным голоском. Воплощение столицы покосилась на него своим острым взглядом. — Есть, — не стала как-либо увиливать женщина. — Он всё ещё дуется на меня так, словно бы когда-то именно я «украла» его титул главной столицы. Глупец. Крым невольно улыбнулся — словно бы Москва по той же самой причине всё ещё периодически не грызлась с Пи… кхм, с Ленинградом. Даже несмотря на то, что он не только лишился этого статуса, в последние годы он вообще перестал каким-либо активным способом пытаться претендовать на эту должность. Сейчас его вполне устраивало звание «культурной столицы», и на большее он уже не целился. Долгие годы блокады во время войны крайне сильно его истощили и травмировали. Воплощение Ленинграда с огромным трудом собирали буквально по кусочкам, клещами вытаскивая его с того света. — Однако, — невозмутимо продолжила Москва. — Ты к этому спору не имеешь никакого отношения. Каким бы незначительным, на первый взгляд, не был этот небольшой разговор между ними, но он действительно помог субъекту взять себя в руки. Так что, когда воплощения двух стран приблизились к ним, Область смог заставить себя поднять взгляд на своего нового будущего «хозяина». Даже не слыша то, о чем конкретно они говорили, было совершенно очевидно, что братья в очередной раз начали препираться друг с другом. — … сказать мог бы, — немного хмуро буркнул РСФСР. — Я тобі казав! — возмутился в ответ украинец. — Когда мы всі разом збиралися. Дрыхнуть не надо було! Россия явно растерялся, на его лице мелькнуло неподдельное удивление. — Не было такого. Я же слышал, о чём вы тогда болтали. — Ну, тодi тобi треба вухi пора почис… — Хватит, — раздался ледяной голос. Их обоих, словно бы, окатило ведром воды. Оба резко заткнулись и тут же повернулись в нужную сторону. — Отец, — оба, как один, синхронно вытянулись по стойке «смирно». Спины мгновенно выпрямились, руки вытянулись по швам, а подбородки приняли положение ровно в девяносто градусов. Опускать взгляд вниз было недопустимо, это прямой и неоспоримый признак слабости, трусости и неуверенности. Но и прямо в ледяной глаз Союза смотреть тоже не стоит. Самое допустимое положение, которое им позволялось, как сыновьям, — это условная точка чуть-чуть ниже нижнего века. Главное условие: не сильно задирать голову кверху. Это действие можно было трактовать, как «брошенный вызов», или как протест. Из них двоих России в этом плане было несколько проще — он выше брата. Украина же обычно предпочитал концентрироваться на более нейтральном подбородке. Высоченный СССР сверху-вниз окинул их обоих холодным, но на удивление спокойным, не обжигающим взглядом. — Вольно, — кратко бросил он. Получив разрешение, они оба так же одновременно и заметно расслабились. — Бать, давай не будем тянуть, а? — довольно весело бросил УССР, чуть не запрыгав на месте. — Я уже сгораю от нетерпения! — Скоро хорошо не делается, — сухо отозвался Союз. — Ты б ещё дольше тащился сюда, — вставил Россия. — Не только вздумал забрать у меня мой… — он резко оборвался прямо посреди фразы, так её и не закончив. СССР окинул его холодным взглядом. — Есть ещё какие-то претензии? — холодно уточнил он. Парень смиренно отступил на шаг назад. — Никак нет, Отец. — Претензии? — ехидно уточнил украинец. — Завались, Укроп, — фыркнул русский. — Давай уже просто покончим с этим. Союз прищурился, окидывая старшего из сыновей долгим взглядом. В ответ тот лишь молча кивнул в согласии — «да, я готов». Тогда повисшая в воздухе ледяная тяжесть едва заметно сместилась немного в сторону. Ощутив на себе крупицу его внимания, Крым невольно вздрогнул и тут же поспешил выполнить немой приказ — торопливо вышел в центр небольшого круга, образованного тремя странами. Оказавшись окружённым со всех сторон, Область нервно сглотнул и невольно прошёлся глазами по всем участникам встречи. УССР смотрел на него, как на… трофей. Весело улыбаясь, немного жадно блестя глазами, нетерпеливо потирая руками. Как на какую-то ценность, которую он вот-вот получит в своё полное распоряжение. Когда испуганный взгляд перевёлся на Россию, он тоже ему улыбнулся. Вот только его улыбка была совершенно другой. Мягкой, поддерживающей, и обнадёживающей. Оборачиваться лицом к СССР, субъект не решился. Он и затылком прекрасно ощущал ледяную непоколебимость и твёрдую решимость во что бы то ни стало завершить начатое, принадлежащие самому главному из всех присутствующих здесь. В отличии от всех остальных, Москва наоборот, отступила чуть подальше, за спины господ. В целом, её присутствие сегодня было совершенно не обязательно, прибыть сюда под предлогом официального наблюдателя, было её личной инициативой. Эту роль мог исполнить и Киев, и Севастополь, но, несмотря на вечную занятость, воплощение столицы почему-то предпочла прибыть собственной персоной. Официальная церемония, в огромном парадном зале, с шикарными флагами всех участвующих стран размером на пол стены, с долгими и нудными речами; с пафосными рукопожатиями, аплодисментами, и подписанием договоров будет позже. Это всё пустая мишура для людей. Основное действие произойдёт тут, между воплощениями стран. А те бумаги, которые будут взаимно скреплять представители человеческих властей — это уже чистая формальность. Те подписи, которые реально имеют хоть какую-то силу и значение, там уже стоят. По своей сути, передача земли от одной страны к другой означает разрыв старой связи для «поддержки» и создание новой. А «поддержка» — это… поддержка. Как бы забавно не звучала данная тавтология. Это прямой противовес «нестабильному» состоянию. Чем больше у воплощения страны территория и количество людей, чем слабее они организованны и сплочены, или, наоборот, если имеется крайне резкое и неестественное уменьшение населения, тем более «шаткой» она становится. Трудно уследить за всем происходящим на своей земле. Трудно выдержать всю боль от постоянной гибели своих людей, от их страданий и проблем. Чем больше негативных факторов, тем сложнее всё это терпеть. По своей сути, субъекты ничем не отличаются от воплощений стран, они являются одними и теми же «существами». Вот только кто-то из них более сильный, и может выдержать более большую нагрузку, а кто-то немного слабее. В теории, любой субъект может взять себя в руки и может отказаться служить своему «хозяину». В истории такие прецеденты даже реально бывали. Вот только обычно большинство субъектов не способны на это чисто-физически и морально, поэтому они стараются никуда в лишний раз не лезть. Жить под чьим-то чужим крылом гораздо легче и проще. Хотя бы потому, что в этом случае у тебя всегда будет тот, кто может оказать тебе свою «поддержку». Короче говоря, этот термин не имеет какого-то чёткого и определённого значения, он может применяться в нескольких смыслах. От самого буквального: физически схватить падающее тело и помочь устоять на ногах; до несколько более размытых, духовных и даже символических. На самом деле, даже у людей есть более слабый, но, тем не менее, работающий аналог. Когда, например, человек, в попытке поддержать тяжело-болеющего родственника, ободряюще улыбается ему, подправляет тому подушку и в слух говорит, что всё обязательно будет хорошо. И, что самое удивительное, это реально помогает — хворь не исчезает полностью, но её, хотя бы, становится легче терпеть. По своей сути, это та же самая «поддержка». Некие положительные манипуляции скорее на эмоциональном уровне, чем на физическом. Просто воплощения стран могут делать это более направленно, более обширно и более осознанно. На практике гораздо эффективнее использовать не просто обычную «поддержку», связывая ею одно воплощение с другим, а создавать целую «систему» таких связей. Чтобы все участники одной паутины взаимно удерживали друг друга на плаву. Субъекты при этом выступают в роли неких связующих узлов, а страны — основным или центральным каркасом. В случае с региональными воплощениями в составе СССР, схема была несколько сложнее, чем обычно. В самом центре переплетения стоял сам Союз, и именно на его плечах лежал основной груз всех трудностей. Однако часть проблем частично распределялась по его детям, а все остальные остатки — по субъектам. Чем более сложной получается «система», тем труднее её удерживать в рабочем состоянии. К сожалению, именно этот фактор является одним из решающих, когда возникают какие-либо серьёзные трудности. Чем страна больше, тем сложнее это всё контролировать. Сейчас же им надо было частично «порвать» эту сеть. Вырвать Крымскую Область из привязки к РСФСР, перекроить порванные нити и заново прикрепить его уже к Украине. Этот процесс был, мягко говоря, не очень приятным. Особенно для того, от кого этот узел и отрывают. Получать-то новые территории, в каком-то смысле, очень даже приятно. Если пытаться привести аналогию, то это было похоже на то, как тебе резко, с одного точного удара, отрубили кисть руки. Это… не больно. По крайней мере, в первые минуты. Шок от случившегося получается настолько сильным, что само чувство непосредственной «боли» ты просто не ощущаешь. Всего лишь растерянно моргаешь глазами, смотришь на кровоточащий обрубок абсолютно тупым, ничего не соображающим взглядом и медленно осознаешь, ЧТО ИМЕННО сейчас произошло. Сердце судорожно сжимается, а тело медленно скручивает агония не столько физическая, сколько душевная или моральная. Твоё сознание затапливает чувство полнейшего ужаса, когда оно соображает, что вместо положенной кисти руки, ты видишь лишь пустоту. Только лишь после этого осознания приходит запоздалая боль. Она не то, чтобы невыносимо-сильная или острая, скорее наоборот — тянущаяся и тупая. По рефлекторной привычке ты ещё пытаешься шевелить рукой так, словно бы она целая, вот только конечность, почему-то, не только не слушается приказа мозга, она вообще перестаёт чувствоваться. Это довольно сильно выбивает из колеи. После первой яркой вспышки, остаётся крайне неприятное «послевкусие». Как фантомная боль посреди ночи, когда человек мучается от того, что у него якобы болит отсутствующая кисть. И то, что объективно на её месте находится пустота, вообще ни черта не помогает — ноет она так, словно бы всё ещё является частью единого тела. Россия раздражённо фыркнул, мотнув головой. Лучше уж резко. Потому что, когда территорию выпиливают из тебя медленно, постепенно и, самое главное, против воли, это гораздо, ГОРАЗДО хуже. Крым тоже явно пошатнулся, невольно схватившись за голову так, словно бы она у него вдруг резко закружилась — на какую-то долю мгновения он оказался без какой-либо крепкой «поддержки» вовсе. Однако на ногах он устоять всё же смог. Как бы странно это не звучало, но помогло ему в этом присутствие в непосредственной близости воплощение Союза. Когда ты всем телом, с головы до ног, зажат между тремя огромными подушками, упасть становится проблематично. Даже если одна из «подушек» совсем не мягкая, а твёрдая и холодная. Украина удовлетворительно размял плечи, прикрыв веки — только что он стал немного «больше» и «тяжелее», чем был до этого. Только после этого, он вновь открыл глаза и слегка наклонился к субъекту, протянув к нему ладонь для рукопожатия. — Ну, що, мелкий, ласкаво просим ко мне! — Дякую, — немного нервно отозвался Крым — его владение украинским было не идеально, но всё же банальное «благодарю» он сказать мог. Не ответить на рукопожатие он просто не мог по своему статусу, но, когда они прикоснулись друг к другу… субъект невольно вздрогнул. Ладонь украинца была очень тёплой. Мягкой и вообще весьма приятной на ощупь. Даже мягче, чем вечно-перемотанные слегка шершавыми бинтами костлявые пальцы России. Кроме этого, неожиданно-приятного открытия, было и кое-что ещё. Теперь, будучи напрямую «связанным» с ним, Область получил возможность чуть-чуть лучше ощущать чужие эмоции. Как оказалось, Украина испытывал не столько «радость», сколько… гордость? Каплю небольшого злорадства? Союз признал его доводы, он не проигнорировал их. В кои-то веке не только любимчик-старший-брат получил хоть что-то полезное от скупого отца. Для Области всё это было очень... странно. Не то чтобы «плохо», скорее… эм-м-м… «по-другому». Необычно, непривычно. Не так, как раньше. С другой стороны, Россия говорил ему правду. Ничего особо-страшного с ним не случилось, воплощения стран сделали процесс максимально мягким для него. Даже строгая Москва по-своему поддержала его, специально приехав сюда, на чужую для неё землю. — Пошли, поболтаем о тонкостях, — сказал Украина, когда рукопожатие закончилось. — Перед официальной церемонией мне бы хотелось утрясти пару вопросов. — Как скажете… Хозяин, — покорно отозвался Область. Он уже успел сделать несколько шагов следом за украинцем, как вдруг замер и растерянно обернулся. Россия, как обычно стоящий по правую руку от отца, едва заметно морщился, потирая перебинтованные запястья, и что-то тихо шипел под нос. Какая-то струна в глубине Области души дрогнула. Ему безумно-сильно захотелось сказать вслух хоть что-то. Вот только, оказавшись прямо перед взглядом самого СССР, он не имел права на мелкие, неофициальные глупости, которые ему обычно прощали. Не придумав ничего лучше, Крым вдруг вытянулся перед ними по стойке «смирно». — Служу Советскому Союзу, — он чётко отдал честь стандартной военной фразой Красной Армии. РСФСР растерянно моргнул, уставившись на него, а затем мягко улыбнулся. Настолько естественно и правдоподобно, словно бы это не он только что невольно кривился и тихо шипел от боли. — Я тоже, родной, — негромко отозвался он. На какую-то секунду Область ещё позволил себе наглости заставлять своего хозяина ждать, а затем развернулся и направился к УССР. «Я тоже служу Советскому Союзу...» — почти обречённо вздохнул про себя русский, смотря как его, теперь уже бывший субъект, уводят прочь.***
— Братик! — Белоруссия мгновенно расплылась в счастливой улыбке и радостно замахала рукой. Вечно-невозмутимый Казахстан, сложив свои золотые крылья на плечах, стоял рядом с ней. Вместо приветствия, он просто молча кивнул ему. Присутствовать на скучной и нудной официальной передаче никому из них не особо хотелось, их жизнь и так состоит из бесконечных заседаний и подписанных бумаг. Однако и совсем пропустить такое событие они просто не могли. К тому же, на удивление спокойный в последнее время отец был, как казалось со стороны, совершенно не против их присутствия. — А где Рос? — спросила Белка сразу же, как только он приблизился к ним. — Я думал, москаль с вами, — немного удивлённо отозвался Украина. — Он сбежал с церемонии так быстро, как только смог. Его растерянный взгляд столкнулся с точно таким же взглядом сестры. Без лишних слов стало совершенно очевидно, что никто из них не видел старшего брата. УССР раздражённо закатил глаза, когда осознал это. — Надо же, великана проморгали… — бросил он. — Щас, найду я его. Эта земля теперь моя. Хозяин территории всегда может частично чувствовать в своих владениях другое воплощение. Разумеется, определённые приёмы маскировки существуют, но, когда речи идёт о таком гиганте, как РСФСР, они не особо помогут. На фоне отца он всё же терялся — заметить гору на фоне ещё более высокой горы действительно может быть проблематично, но в данном случае речь шла немного о другом. Украина застыл на пару секунд в концентрации, словно бы к чему-то прислушиваясь. — Он тут, недалеко, — в конце концов отозвался парень. — Пошли, прогуляемся хоть. Идти им пришлось прямо по улицам города. Сегодня было слегка прохладно, но на юге полноценной зимы почти никогда не бывает. Симферополь был на удивление красив — его уже почти полностью отстроили после войны. Разумеется, столица Крыма не могла похвастаться особой роскошью, его улочки были довольно маленькими, а большинство зданий — одно или двухэтажными. Однако, в каком-то смысле, это делало его даже уютнее, что ли. Из всех них Украина шагал впереди и достаточно уверенно, хотя даже он порой немного растерянно оглядывался на очередном перекрёстке дорог. Никто из них никогда тут не ходил, включая и украинца, просто последнему теперь было гораздо проще ориентироваться. В конце концов, они вышли к какому-то крошечному скверу, ограждённому весьма условной оградкой. Он был зажат между двух дорог, очень узкий, но зато вытянутый в длину. Это был небольшой островок деревьев посреди кирпичных домов. Уже издалека, только лишь подходя к месту назначения, можно было услышать смех и голоса людей, а также… музыку. Это место не было чем-то «выдающимся», это была простая, крошечная площадка в сквере, украшенная, разве что, парочкой скромных фонтанов. И именно между ними расположилась небольшая, импровизированная сцена для музыкантов. Одни люди играли на инструментах, другие же были обычными зрителями, что пришли посмотреть на бесплатное событие. О, и Россия был не просто «посреди них», он был прямо в центре всеобщего внимания. Играл на флейте какую-то спокойную, но ритмичную и на удивление заводящую мелодию. Причём прямо сейчас он стоял спиной именно к зрителям, а не к музыкантам, кажется, показывая последним нужный ритм. Люди сориентировались достаточно быстро, подхватили мелодию на своих инструментах, и музыка стала цельной композицией. — Дивіться, плясун який, — фыркнул украинец. В какое-то мгновение русский оторвался от флейты, сделал быстрый взмах ладонью, словно бы говоря: «Молодцы, так держать!», обернулся к зрителям, и… по всей площади разнёсся его мягкий голос. — Ой-да по лiсу Мавка гуляла… — запел он.«Мавка гуляла, пісню співала:» «Ой-радо-ой да, ой-радо-ой да, ой-радо-ой да, о-о-ой…!»
Все трое немного сдавленно застыли, молча наблюдая со стороны.«Доброго хлопця собі закликала,» «Собі закликала та й сном чарувала!» «Ой-радо-ой да, ой-радо-ой да, ой-радо-ой да, о-о-ой…!»
Парень не просто пел, он постоянно двигался, плавно скользил по дорожной плитке в такт музыке, улыбался и делал пасы руками. То словно бы подзывал к себе неудачливого путника, то просто качался в отдельных и разрозненных элементах традиционных славянских танцев. Когда куплет закончился, и начался музыкальный проигрыш, он снова заиграл на флейте, поддерживая общее звучание. Люди, пусть и не знали слова незнакомой им песни, радостно улыбались и активно хлопали руками в такт несложной, для подражания, мелодии. Было немного странно, что парень выбрал для исполнения песню на украинском, но каких-либо трудностей это не вызвало. В Крымской Области жило довольно много этнических украинцев, да и с русским эти языки были достаточно сильно похожи, чтобы у представителей обоих национальностей не возникало особых проблем для понимания друг друга. В какой-то момент из толпы на площадь вытолкнули молодую девушку. Она явно была совершенно растерянна и даже невольно попыталась вернуться в общий строй, но её туда буквально не пустили. Пусть её наряд слабо соответствовало древнеславянскому покрою, всё же красивый белый сарафан был немного похож на традиционные платья. Оказавшись в центре внимания, она была вынуждена смущённо улыбнуться и сделать неловкий поклон. РСФСР мгновенно оказался рядом с ней, ободряюще ей подмигнул и мягко протянул к ней ладонь, словно бы спрашивая разрешение. Дама неуверенно приняла его руку и позволила утянуть себя в самый центр всеобщих взглядов. Снова раздались слова песни:«Хто не цюрався, той не тірявся,» «В гаю зеленом з ней цілувався!»
Девушка быстро сориентировалась в ситуации, и последнюю строчку дополнил нежный вокал её голоса:«Ой-радо-ой да, ой-радо-ой да, ой-радо-ой да, о-о-ой!»
Россия, всё также касаясь лишь кончиков пальцев чужой ладони, мягко вёл её в небольшом танце. Она просто старалась повторять движения парня, и их совместные кружения выглядели на удивление органично.«Голову клала його на коліна» «Душу ласкала від ранку, до тіні» «Ой-радо-ой да, ой-радо-ой да, ой-радо-ой да, о-о-ой…!»
Трудно описать словами, но, когда старший брат начинал петь, в его голосе скользили такие странные нотки. Они были знакомы всем им до какой-то необъяснимой и ноющей… боли в груди. Никто из них толком не помнил ничего конкретного, даже Украина, второй по старшинству из них. Всё, что осталось в их головах — это фантомные и нечёткие воспоминания об очень осторожных прикосновениях тонких, аккуратных пальцев и мягкий, неописуемо-нежный, успокаивающий женский голос, что пел им когда-то колыбельные. Они не могли нарисовать хотя бы примерный визуальный образ, но вот эти вот умиротворяющие нотки очень сильно врезались в память. И, чёрт подери, когда Россия начинал петь, в его тоне тоже проскальзывали призрачные намёки чего-то безумно похожего, практически точно такого же голоса. Особенно, когда дело касалось народных, славянских «распевок»: почему-то именно они особенно сильно цепляли душу. Эти невольные воспоминания пробирали даже Казахстана, даже несмотря на то, что культура его народа довольно сильно отличалась от всех остальных — его золотые перья тоже начинали слегка трепетать. Девушка, втянувшись в процесс, стала более живо отыгрывать роль таинственной красавицы. Она чарующе улыбнулась, и мягко обхватила чужие ладони — теперь уже нельзя было точно сказать, кто именно — он, или она — вёл в танце.«Бачів, бачів сон той бачив,» «Пісню слухав, мовою наче,» «Ой-радо-ой да, ой-радо-ой да, ой-радо-ой да, о-о-ой!»
Парень слегка наклонялся к ней, словно бы стараясь стать ниже, словно бы в учтивом поклоне. Словно бы он уже был зачарован мифическим существом.«В гаю зеленом Мавка гуляла» «Ніч танцювала, день засинала!»
Хор голосов зрителей так же подхватил последнюю строчку куплета:«Ой-радо-ой да, ой-радо-ой да, ой-радо-ой да, о-о-ой!»
Заметив наблюдающих за ним родственников, Россия расцвёл прямо на глазах. Он радостно отсалютировал им, давая понять, что скоро освободится. Задерживаться он действительно не стал. Закончив с песней и издав последнюю ноту, парень отвесил своей партнёрше почти царский, учтивый поклон. Она тоже присела в традиционном жесте, расправив полы сарафана, как платья. Зрители радостно зааплодировали им, из толпы даже раздался весёлый свист. Когда приём оваций закончился, РСФСР, наконец-то, вырвался из окружения людей и подскочил к ним. — Всем привет! — радостно воскликнул он, приветливо разведя руки в стороны так, словно бы собирался их всех обнять. Белоруссия весело засмеялась и с удовольствием приняла эти объятия; Казахстан бросил спокойное «здравствуй», едва заметно нахохлив золотые перья — признак протеста. Заставлять его присоединиться не стали, а вот украинец, вместо объятий, красноречиво сложил руки на груди, в явной и нескрываемой претензии. — Так-так, здається мені стоит написати донос за кражу интеллектуальной собственности, — заявил он. Сестра непонимающе замерла, растерянно уставившись на него. — Нічого не знаю, — совершенно легко отозвался Россия, пожав плечами. — Право на текст я собі не приписывал, а исполнялась вона на землі свого автора! УССР, явно собиравшийся спорить, растерянно замер. Ему понадобилось целых несколько мгновений, чтобы сообразить смысл слов. «На земле автора». Эта территория теперь полноценно принадлежит ему, и брат это его право совершенно не оспаривал. — Да ладно тебе, Укроп! — улыбнулся русский. — Ты тоже красивые песни пишешь! Пустил бы их в народ! — Пф, — раздражённо фыркнул украинец. Впрочем, было совершенно очевидно, что комплимент ему польстил. — Можно подумать, что батя разрешит... — Мне кажется, что в плане цензуры тут прицепиться не к чему, — отметила Белоруссия. — Ну, разумеется не к чему! — согласился УССР. — Это ведь не у меня, что не текст, так завуалированная критика советской власти! Россия явно смутился. — Обычно я не это имею в виду… — буркнул он. — Зато отец именно это думает, — вставил Казахстан. — И ты туда же, Казах! — РСФСР притворно надулся. На пару секунд они все замолчали. А потом дружно рассмеялись — даже крылатый заметно расслабил свои дополнительные конечности. Как-то не сговариваясь, они все тронулись с места и пошли куда-то в сторону от людей. Новая тема для разговора тоже всплыла совершенно неожиданно. — Эй, Рос, помнишь у тебя в детстве собака была? — вдруг спросила Белка. — Ты играл, а она так забавно вставала на задние лапы, словно танцевала! Казахстан едва заметно нахохлил перья, не сообразив о чём конкретно была речь — он ничего подобного не помнил. А вот Украина понимающе кивнул, для него это был не пустой звук. Русский невольно улыбнулся. — Конечно, помню. С чего это ты вдруг? — Какой была кличка? — спросила сестра. — О, его звали… — вдруг Россия оборвался прямо посреди фразы. Он даже рот не закрыл, словно бы вот-вот хотел-таки выдать имя, вот только оно, словно бы, застряло у него прямо в глотке. На пару секунд он растерянно завис, а потом расплылся в какой-то смущённой, растерянной улыбке. — Прикинь, забыл, — неловко развёл он руками. — Вылетело из головы. — Забыл?! — удивлённо выдал Украина. — Ти ж в ній душі не чаял! — Ну, бывает, — отозвался парень, беззаботно пожав плечами. — Это было так давно, словно бы в прошлой жизни, — вновь улыбнулся он. — Рос, а куда она делась? — вновь заговорила Белка. — Я что-то в упор не помню. — Ну, животные же совсем недолго живут, — отозвался русский. — Десяток лет, не больше. — Так она ж совсем молодой была? — Да не, вполне приличный возраст был… — парень как-то странно замялся. — Ну, всё, всё! — вдруг резко замахал руками он. — Хватит о грустном! У нас же тут, вообще-то, праздник! Трёхсотлетие воссоединения** России и Украины не каждый день бывает! — Угу, якби це о нас речь шла, — фыркнул УССР. — Ой, да не ворчи! — улыбнулся русский. — Пошлите лучше поедим! — сказал он, стискивая брата и сестру в крепких объятиях. Предложение вызвало невольное всеобщее одобрение, даже у украинца. Он даже позволил себя приобнять и потянуть в нужную сторону, как вдруг резко замер. Все остальные из-за этого тоже покачнулись, а Казахстан, шедший позади, не успел среагировать и столкнулся с их спинами. — Стоп, с якого часу ТЫ есть зовёшь? — с нескрываемым подозрением уточнил УССР. — Вічно знаходив кучу предлогов, аби сбежать! — Укроп, ну, вот ко всему тебе придраться надо, — наигранно закатил глаза русский. — Мир, в кои-то веке, начал меняться в лучшую сторону! И это совершенно точно надо отметить! — радостно улыбнулся он.***
— Я дома… — негромко выдохнул Россия в темноту квартиры. Во всех комнатах стояла просто мёртвая тишина — немца тоже слышно не было. Даже щелчок переключателя лампочки не прогнал гнетущую пустоту ночи. Тяжело вздохнув, парень прошёл в глубину квартиры и с размаху рухнул на диван в гостиной. Зажигать верхний свет он не стал, так что комната осталась погружённой в полумрак — свет проникал только из коридора. Русский устало помассировал виски, пытаясь унять гудящую голову. Вот только навязчивые мысли никак не хотели её покидать. Не выдержав, он одним ловким движением вытащил из закромов широкой куртки свой кинжал. Бритвенно-острое лезвие послушно скользнуло между пальцев, ярко сверкнув бликом металла, не оставив ни одной царапины. Наблюдать за этим завораживающим танцем можно буквально часами. Это никогда не надоедало. Ещё одно лёгкое движение, направить центр тяжести немного в сторону, и… выступили алые капли крови. Жгучая вспышка слегка отрезвила сознание — парень застыл в неподвижной позе. Царапины на пальцах получились совсем небольшие, они прямо на глазах затянулись обратно, а капли мгновенно впитались в бинты. Чёрт подери, он ведь реально не помнил его имени. Кличка, как назло, вертелась буквально на кончике языка, готовая вот-вот сорваться, но какой-то невидимый барьер мешал ей вырваться наружу. Парень в совершенной точности мог представить, как пёс весело махает хвостом, как смотрит на него безумно-умными, почти человеческими глазами, полными искренней верности, бесконечной радости…***
*Депортация крымских татар (18 мая — 4 июня 1944 года) — насильственное выселение крымских татар из Крыма. Татары считаются одним из коренных населений Крымского полуострова, но на самом деле, там много кто жил, включая и славян, и тавров, и даже генуэзцев (испанцы). Однако, когда на эту территорию пришли татары, они осели там плотно и надолго. На протяжении 1441-1783 годов тут существовало Крымское ханство, образовавшееся в результате распада Золотой орды. В 1783 году Крымское ханство было аннексировано Российской империей. Собственно говоря, в 1944-м, по приказу власти СССР, произошло насильственное выселение этого народа с территории полуострова. Официальным предлогом стало то, что татары, якобы, сотрудничали с немецкими захватчиками во время войны. Частично это действительно было правдой, но в итоге под разнос попали даже те, кто служил в Красной Армии. Скорее всего, основной причиной стало напряжённое отношение между СССР и Турцией (которая имела мирные договоры о ненападении с Рейхом, и которая вполне открыто его поддерживала). В тот временной промежуток висела вполне реальная угроза того, что Турция, под «шумок» Второй Мировой, захочет прибрать к себе Крым. И местное население, в приличной степени представленное турецким народом, лишь усиливало эти риски. **19 февраля 1954 года - передача Крымской области из состава РСФСР в состав УССР. Официально событие было приурочено к трёхсотлетию объединения России и Украины. Событие, о котором тут идёт речь - это переход Реестрового казачества (Войска Запорожского) и части подконтрольных ему территорий современной Украины (Гетманщина) в Русское царство в 1654 году. Реестровое казачество было достаточно уникальным явлением - по факту, они были кочевыми войнами, нанятыми на службу Речью Посполитой (Польшей) для охраны своих южных границ. Однако, при этом они были достаточно независимы, обладали собственным сословием, и формально управляли теми землями, на которых жили и несли службу. ***Мавка (или навка/нявка) — это персонаж славянской мифологии. Дух утопленицы или насильно убитого ребёнка, который на первый взгляд выглядит, как прекрасная юная дева с длинными волосами и белом платье, но сзади, на спине, не имеет кожи (видно все кости и органы). Среди украинцев обычно имеет равнозначное понятие с русской русалкой, хотя на самом деле эти существа немного разные. Причём те «русалки», которые имеют рыбий хвост вместо ног — это «морские девы», аналог европейской и Андерсеновской «mermaid», а славянские русалки выглядят, как обычные человеческие красавицы. Мавки, по большей части, связаны именно с лесами, водой и болотами, а русалки больше ассоциируются с полями (которые также преимущественно располагали поближе к рекам и другой воде). Как и большинство существ славянской мифологии, могут быть очень злыми и агрессивными по отношению к смертным, но, если человеку повезло столкнуться с мавкой в хорошем настроении, и ему хватило благоразумия быть вежливым с ней, то она отпустит его с миром.
