Гермиона Грейнджер и единственный спокойный год в Хогвартсе.

Вернувшись в «Три метлы» Малфой на мгновение остановился, задумчиво глядя на столик, где его ждали Пэнси и Блейз. Слизеринцы в изумлении уставились на Драко, который вышел «чтобы насладиться бешенством Уизела», а вернулся в компании Грейнджер. Затем он повёл Гермиону вглубь зала, под лестницу, где прятался самый уединённый столик в пабе. Паркинсон нехорошо прищурилась. — Я что-то не поняла, — проговорила она, не спуская взгляда со спины Малфоя. Если бы взгляд мог воспламенять, то Драко уже бы превратился в костерок, как в Ночь Гая Фокса. — Я тоже не понимаю, но у Драко явно есть этому объяснение, — из всех слизеринцев Блейз был, пожалуй, самым уравновешенным. Он никогда не встревал в разборки слизеринцев с гриффиндорцами, держался в стороне от делишек Драко с Волдемортом. Но при этом имел хорошие отношения со многими в Хогвартсе. — Надеюсь на это, — прошипела Пэнси. Вид Малфоя, который заботливо усаживал всё ещё плачущую Гермиону, заставил её залпом выпить напиток, который был в её кружке. — Похоже, у Уизли снесло башню, — заметил Блейз, цедя сидр из своей кружки, — я его вопли даже тут слышал. Интересно, что такого сделала Грейнджер, что он так на неё вызверился? В этот момент к столу, где устроились Малфой с Гермионой подошли трое гриффиндорцев: Дин Томас, Невилл Долгопупс и какой-то пятикурсник, имени которого Блейз не помнил. — Так, — слизеринец поднялся с места, — я сейчас. В несколько широких шагов он подошёл к столику под лестницей. — Гермиона, ты уверена, что всё в порядке? — Невилл, честное слово! Всё хорошо. Малфой меня не обижает, — она слегка усмехнулась. — По крайней мере пока. Но если что, я или позову вас или попробую справиться сама. — Проблемы? — небрежно спросил Блейз, останавливаясь позади компании. Гермиона устало спрятала лицо в ладонях. — Нет, Блейз, всё хорошо. Джентльмены, — на этом слове губы Драко искривились, — уже уходят. Гриффиндорцы бросили на Малфоя ещё один подозрительный взгляд и вернулись за свой стол. Блейз вопросительно посмотрел на Драко, но тот в ответ покачал головой. Забини пожал плечами и удалился. — Всё в порядке, — бросил он Пэнси, возвращаясь на своё место. — В порядке?! — едва не взвизгнула та. — Как может быть «всё в порядке», если Драко сидит там с этой… грязнокровкой! — Пэнси, я бы на твоём месте поаккуратнее использовал некоторые слова, — Блейз внимательно посмотрел на неё. — Времена изменились. Слизеринка в ярости посмотрела на сокурсника и пулей выскочила из-за стола. Подскочив к столику, где сидел Драко, она что-то негромко сказала ему. Малфой в недоумении уставился на неё, а девушка, видимо не получив нужного ответа, развернулась и направилась к выходу. — Похоже, у нас обоих сегодня не задались отношения, — грустно сказала Гермиона, провожая взглядом Пэнси. — Да какие тут отношения, — на автомате ответил ей Драко и поджал губы. Он явно пожалел о том, что сказал только что. — Ты мне лучше скажи, Грейнджер, как ты умудряешься притягивать к себе неприятности даже после окончания войны? В ответ девушка лишь вздохнула. — Ладно, можешь не отвечать. Драко откинулся на стуле. К ним подскочил молодой волшебник-официант. — Две пинты пунша и большую миску «Гоблинских ушей». — Малфой, я… — Расслабься, я угощаю. Гермиона снова открыла рот, чтобы возразить или отказаться, но передумала. — Вот и правильно, не спорь со старшими, — Малфой окинул взглядом паб. Вокруг было много разных компаний. И все они, к счастью, не обращали на них внимания. — Вообще-то, я старше тебя, — не удержалась от возражения девушка. Малфой вопросительно уставился на неё. — Ты родился в июне восьмидесятого, а я в сентябре семьдесят девятого, — смущённо ответила на его взгляд гриффиндорка. — Я, конечно, всё понимаю, но откуда такие познания? — Я же была старостой, ты забыл? А мы работали с карточками студентов… Впрочем, ты тогда ни разу не явился на эти работы, так что, не удивительно, что ты не в курсе. Да, действительно. Тогда он был занят немного другим. Починкой Исчезательного шкафа. — Так почему вы с Уизли устроили скандал на весь Хогсмид? — перевёл тему парень. Гермиона снова погрустнела. — Да так, глупость. — Это я-то глупость? — улыбнулся Драко. — Я слышал примерно половину его пламенной речи. Девушка отстранённо посмотрела в сторону. — Ну, ты знаешь, что ты ему не нравишься… — Он мне тоже не особенно, — вставил Драко. — … поэтому он не может смириться с тем, что ты… не в Азкабане. Малфой в недоумении уставился на Гермиону. — Он надеялся, что меня осудят? — Не просто надеялся, — Гермионе отчего-то стало стыдно смотреть на Драко. — Он выступал как свидетель обвинения на твоём процессе.  — Но при этом не явился на само заседание, — задумчиво проговорил Драко. — Да, у него были вступительные экзамены в корпус мракоборцев. Малфой внимательно посмотрел на неё. — Но ты и Поттер пришли? Девушка пожала плечами. — Гарри уже был зачислен, а у меня не было других дел. И я хотела помочь. Во взгляде Драко читалось сомнение и недоверие. — Если ты сделала это из жалости… — Из сочувствия, Малфой, сочувствия! А вовсе не из жалости. Согласись, когда тебе сочувствуют и хотят помочь, это гораздо лучше, чем жалость, которую могут подарить только более слабому. А сочувствуют — равному. Официант принёс заказанное Драко и споро расставил на столе. Малфой отпустил его лёгким кивком и снова посмотрел на Гермиону. — С такого угла я на это не смотрел. Что ж… мисс Грэйнджер, — он протянул гласные в её фамилии, — вы полны сюрпризов. Некоторые из них я уже увидел. Даже интересно, что же мне ещё предстоит раскрыть? Щёки девушки моментально вспыхнули. — Ты не мог бы забыть об этом? Ситуация получилась крайне неловкая! — Забыть? Ни за что! Как я уже говорил, это зрелище теперь является мне во снах. Гермиона торопливо схватила кружку с пуншем и сделала вид, что увлечена ею. Малфой, казалось, говорил серьёзно, но кто знает, что у него на уме? Драко же, усмехнулся и тоже принялся за пунш, не спуская внимательного взгляда с Гермионы. Конечно, он мог бы рассказать, что больные фантазии о подружке Поттера преследуют его с пятого курса. Он не мог точно сказать, в какой момент он начал думать о ней в совершенно ином ключе. И это бесило Драко. Он боялся и ненавидел те эмоции, которые вызывала в нём Гермиона. Самая большая ирония заключалась в том, что мысли о Грейнджер помогли Драко починить тот треклятый шкаф. Он просто спрашивал себя «Как бы поступила чёртова Грейнджер?» и решение находилось. А дальше, вероятно, сыграла свою роль запретность «плода». Он долго фантазировал о том, что же скрыто под школьной формой у гриффиндорской заучки. Два года он страдал от конфликта воспитания и фантазии, не находя единственно правильного решения. До того злополучного вечера в Малфой Мэноре. Крики Гермионы до сих пор с завидной регулярностью являлись ему в кошмарах. Возможно, именно его сумасшедшая тётка окончательно вытолкала из него мысль, что чистая кровь стоит того, чтобы пытать и убивать. Этим летом он познакомился с другой своей тёткой. Которая вышла замуж за… волшебника из маглов. Драко был глубоко поражён тем фактом, что даже после всех тех пыток, которым Андромеду подвергли егеря, она не сказала ни слова о том, где скрывался её муж. Впрочем, это было зря и он всё равно погиб. Малфой видел, как боль от потери мужа и дочери угнетали её. Но внук требовал жить. И Драко искренне надеялся, что эта действительно стойкая женщина, не сломается. К тому же, Нарцисса Малфой была откровенно счастлива возобновить общение с сестрой. Кстати, после памятной субботы в ванной старост кошмары отступили. Вместо них теперь Драко действительно снилось то зрелище, от одного воспоминания о котором у него в штанах происходил бунт. Он смотрел на Гермиону. Конечно, до классических канонов красоты она не дотягивала. Но Драко прекрасно помнил, какое впечатление на него произвела гриффиндорка, идущая под ручку с Виктором Крамом на Святочном балу. Тогда она была действительно прекрасна. Не с этого ли момента? Да нет, тогда он был увлечён Пэнси, с которой он открывал другую сторону отношений. Именно на том Святочном балу Драко в первый раз перешёл от уже наскучивших обниманий и петтинга к активным действиям. — Малфой, почему ты ведешь себя так? — раздался тихий вопрос гриффиндорки. Драко вопросительно приподнял бровь. — Как — так? — Так… не по-малфоевски, — смущённо проговорила Гермиона. — И в то же время, также. Просто в мягкой форме. Если раньше я точно знала, что от тебя можно ждать только гадостей, то сейчас… сейчас я совершенно не представляю, что ты можешь выкинуть в следующий момент. Малфой молчал. Гермиона решила, что не дождётся ответа. Но слизеринец заговорил. — Мы с тобой росли и жили в совершенно разных мирах. Магия это так, деталь. Даже если бы не было её, мы бы всё равно жили в разных мирах. В моём мире у меня есть определённые правила, установки, обязательства, которым я должен следовать. Кстати, сейчас мы тоже в разных лигах, — Драко отхлебнул пунша, — но полярность изменилась. Когда ты всю свою жизнь видишь, слышишь и делаешь что-то одно, переключиться на другое и начать действовать иначе… сложно. Всё твоё окружение поступает определённым образом. Ты просто не знаешь, что бывает как-то по-другому, ведь ты этого не видел. Даже ты, Грейнджер, вряд ли смогла бы начать искренне и от всей души ненавидеть, например, меня. Это против твоей природы, всего того, чему тебя учили. Ненавидеть Тёмного лорда — это одно. Ненавидеть кого-то более реального и человечного — совсем другое. Именно поэтому ты пришла на заседание и выступала в мою защиту. Поттер, кстати, тоже. Вы всегда готовы дать человеку второй шанс, а то и не один. Найти объяснения поступкам. Поверить в то, что где-то там есть что-то хорошее. Драко замолчал. Гермиона тоже не проронила ни слова. Малфой, который говорит спокойно, рассудительно, без извечных ругательств и обидных слов — это чудо похлеще рождественских сказок. — Есть ещё один интересный момент, — продолжил парень, — легко и приятно жить в своём мире, когда ты уверен, что он стабилен. Знаешь, что за тобой стоит влиятельный отец, любящая мать. Знаешь, что тебе не будет ровным ничего, чтобы ты ни сделал и кому бы ты ни сделал. А потом в твой дом приходит Волдеморт, который одним взмахом волшебной палочки уничтожает всё это. И твой мир просто осыпается, как фейская пыльца. Твой отец вовсе не такой уверенный и влиятельный, как ты думал. Ты не можешь защитить свою мать. Ты не можешь защитить свой дом от всякого сброда, который ты никогда бы не пустил на порог. Вместо этого, ты вынужден делать вещи, которые не стал бы, даже будучи последним засранцем. Только потому что, это гарантия того, что с твоей семьёй ничего не случится. Но хуже всего то, что даже твоя любовь к семье — это не гарантия сохранения жизни тебе или им. В рядах Пожирателей не было места любви, привязанности. Всё это воспринималось слабостью, которая может потянуть на дно. Драко снова замолчал, мрачно глядя на свой пунш. — Кстати, я никого не пытал и не убивал. — Я знаю, — тихо ответила Гермиона. — Ну, конечно, — Драко горько улыбнулся. — Откуда бы? — Визенгамот очень старался найти доказательства этому. Как ты думаешь, почему твоё слушание затянулось на два месяца? Они искали свидетельства, жертв. Проверяли твою палочку. Но не смогли найти ни единого запретного заклинания. — Я мог использовать чужую палочку, — Малфой внимательно посмотрел на девушку. — Делать это руками, в конце концов. — Как маглы? Сомневаюсь, что ты бы захотел пачкать руки. Кроме того, ты не убийца. Это говорил Дамблдор, в этом уверен Гарри. Заносчивый говнюк — да. Но не убийца. Малфой рассмеялся. — Так вот, какая она благодарность Грейнджер! Хорошее настроение слизеринца как будто передалось Гермионе и она улыбнулась. — Я говорю только правду и ничего, кроме правды. Разве ты не заносчивый говнюк? — Ладно, хорошо, признаю. Ты меня подловила. Некоторое время они сидели молча, поглощая «гоблинские уши», которые на самом деле были маринованными свиными ушами. — Это странно, — нарушила молчание Гермиона. — Что именно? — Драко пытался поймать со дна кусочек ушка, который упорно ускользал от его пальцев. — Сидеть вот так с тобой и спокойно разговаривать. Без извечных оскорблений. Ты знаешь, мы могли бы стать друзьями, — Гермиона допила пунш. По телу у неё уже разлилось приятное тепло, а в голове начал эхом отражаться смех из тыкв, расставленных по пабу. — Не могли бы, — Драко не смотрел на неё. — Почему? — немного обижено спросила девушка. — Неужели все твои разглагольствования сегодня… — Потому что, невозможно дружить с тем, кого ты хочешь. То, как было сказано последнее слово не оставляло сомнений в его смысловой нагрузке. — Ой. Драко наклонился к девушке. — А ты думала, что я шучу, говоря о том, что ты мне снишься? И не просто снишься. Всё то, что я делаю с тобой во сне, я бы с удовольствием повторил в реальности. Гермиона чувствовала, что краснеет. Страх, смешанный с возбуждением расцвёл внутри неё. Пунш в крови только добавлял остроты ощущениям. — Но я… я с Роном, — слабо ответила девушка. Драко фыркнул. — Грейнджер, ты поражаешь. Этот олух смешал тебя с грязью, фактически отдал мне на растерзание, а ты его защищаешь? И готова дальше быть с ним? Неужели тебе не противно? И Гермиона поняла, что он прав. То нежное чувство, которое жило в ней долгие семь лет, сегодня окончательно умерло. Конечно, причиной этому были не сегодняшние события. На самом деле, было множество больших и малых ситуаций, которые шаг за шагом убивали чувство. Гермиона просто не хотела их замечать и придавать им значение. — Он не плохой человек, Малфой. Просто… у него есть некоторые проблемы. — Грейнджер, Грейнджер, — покачал головой Драко, — вот об этом я и говорил. Ты готова дать ему ещё один шанс. Не смотря ни на что. Но что в нём хорошего? Мне иногда кажется, что Шляпа сильно ошиблась с тем, чтобы определить его в Гриффиндор. Годрик никогда не жаловал нытиков, а Уизли только и умеет, что ныть. Он завистливый гадёныш, который, если бы мог, поступал бы совершенно неблагородно. Но он для этого слишком труслив. Столько лет находясь в тени Поттера, он сейчас пытается доказать, что он чего-то стоит. Ты видела его интервью в «Пророке»? Нет? А зря, стоит почитать. Такого количества бахвальства и самолюбования я не видел даже у Локхарта, а этот павлин знал толк в том, как пустить пыль в глаза. Как волшебник он — посредственность. Как друг — тоже так себе. Как парень — полный провал. В этом, Грейнджер, польза быть сволочью. Ты можешь послать людей, которые тебе не нравятся. Которые не несут тебе пользы. Которые заставляют тебя чувствовать себя плохо. Дверь в «Три метлы» распахнулась и на пороге показались смеющиеся Джинни и Гарри. Они обвели взглядом зал в поисках свободных мест. Когда они увидели сидящих вместе Драко и Гермиону, их рты округлились. Помедлив, они подошли к столику. — Малфой. — Поттер. Парни напряжённо посмотрели друг на друга. — Гермиона, — осторожно спросила Джинни, — всё в порядке? — Более чем, — Гермиона встала из-за стола. — Всё прекрасно, правда. Мы с Малфоем прекрасно поговорили. Джинни удивлённо задрала брови. — Поговорили? А где Рон? — Это я вам расскажу по дороге. Девушка встала рядом с друзьями. — Спасибо тебе за помощь, Драко. Снова. И за этот разговор. Он был важен для меня. И помог многое понять. — Всегда к твоим услугам… Гермиона, — он снова как будто прокатал на языке гласные из её имени, — и помни, что я сказал тебе о… дружбе. Он не спускал с неё взгляд. В полумраке паба и отблесках свечей глаза слизеринца странно поблёскивали. Гермиона, стараясь, чтобы её уход не выглядел как бегство, развернулась спиной к Малфою. Взгляд слизеринца она буквально чувствовала спиной. Ей очень хотелось обернуться, но она заставила себя не делать это. На улице она полной грудью вдохнула прохладный осенний воздух. Гарри и Джинни вышли следом за ней и вопросительно уставились на девушку. Гермиона вздохнула: — Мы с Роном поругались. Точнее, он со мной. Завёл свою обычную волынку по поводу Малфоя и того, что ему место в Азкабане. Гарри недовольно поморщился, а Джинни закатила глаза. — Малфой проявил благородство и угостил меня пуншем. Заодно избавил от участи выглядеть полной дурой посреди Хогсмида. Поттер недоверчиво хмыкнул. — Да, Гарри, представь себе. Малфой повёл себя гораздо лучше, чем Рон. И… я прошу вас считать, что с этого момента мы с Роном не вместе. У друзей вытянулись лица: — Но как так?.. — Вот так, — Гермиона решительно сложила руки на груди. — Мне надоело закрывать глаза на очевидные вещи. Если Рон думает, что я буду бегать за ним — он ошибается. Если он думает, что я просто так проглочу его поведение — он ошибается. Если он думает, что он весь такой единственный и неповторимый — он ошибается. Кстати, Гарри, а ты видел его интервью в «Пророке»? Судя по тому, как исказилось лицо Поттера, видел. И даже читал. — Он, конечно, немного увлёкся. — Немного?! — возмущённо спросила Джинни. — Да он вёл себя как напыщенный индюк! Его послушать, так это едва ли не он в одиночку сразил Того-Кого-Нельзя-Называть! А ты так, в стороне стоял. Гарри, это свинство с его стороны! Парень поднял ладони вверх, капитулируя. — Я согласен, что он перегнул палку. Но что я могу сделать? — Как минимум, сказать ему, что нельзя пытаться забрать чужую славу! — казалось, младшая Уизли только больше злилась от такого равнодушия Гарри. — Ох, попадись он мне! Живым точно не уйдёт. Гарри и Гермиона рассмеялись. Джинни была вполне в состоянии выполнить свою угрозу, особенно с учётом того, что Рон покусился на славу Гарри. Нет, свой кусочек известности достался и гриффиндорке, но чувство справедливости в ней не давало ей смириться тем фактом, что Рон присваивал себе то, что ему не принадлежало. Подружки проводили Гарри до выхода из Хогсмида. Там они попрощались (Гарри и Джинни прощались долго) и девушки зашагали обратно в Хогвартс. По дороге Гермиона под давлением Джинни рассказала подробности ссоры с Роном и почти все подробности разговора с Драко. — Идиот, какой же он идиот, — приговаривала Джинни. Впереди завиднелись ворота Хогвартса. — Я не удивлена, что ты так на него зла! Но, надеюсь, вы помиритесь. — Ты знаешь, Джинни, я не хочу с ним мириться, — Гермиона смотрела прямо перед собой. — Я поняла, что если всё у нас продолжится, то дальше будет только хуже. Рону нужно время, чтобы… повзрослеть. Я не уверена, что готова дать ему это время. Боюсь, я не смогу относиться к нему так, как я бы хотела относиться к тому, кто должен стать моим самым близким человеком. Джинни молчала. — Я понимаю тебя, — тихо сказала она. — Ты знаешь, из всех моих братьев, не смотря на то, что Рон ближе всех ко мне по возрасту, с ним у меня никогда не было действительно хороших отношений. Как с… Фредом и Джорджем, — произнося имя погибшего брата она судорожно вздохнула, — даже с Перси я ладила лучше, чем с Роном. Поэтому, я действительно понимаю тебя. И даже если вы не будете вместе… я надеюсь, ты не перестанешь дружить со мной. Потому что, ты мне как сестра. — Ох, Джинни! — воскликнула Гермиона и обняла подругу. — Я так рада это слышать. Я так боялась, что ты не захочешь больше со мной разговаривать после этого! — Братьев у меня много, — голос Джинни дрогнул, — а подруга всего одна. В замок девушки вошли держась за руку. Большой зал был красиво украшен к празднику. Огромные парящие тыквы, летучие мыши, свечи, магическая паутина и зачарованные крысы по углам, черепа, хохочущие, когда мимо них кто-то проходит. Всё это было таким… волшебным. Гермиона с удовольствием проводила взглядом приведений. Для неё этот праздник не терял своё очарование и магию, не смотря на то, что она уже восемь лет жила в окружении всего этого. Девушка постаралась подключиться к разговору Джинни и Дина, но они снова говорили о квиддиче. Уизли мечтала, что после окончания Хогвартса сможет начать играть за какую-нибудь команду. И сейчас активно собирала любую информацию, которая помогла бы ей определиться с тем, куда отправлять заявки. Взгляд Гермионы блуждал по залу. Пробежавшись глазами по столу слизеринцев, она заметила, что Драко нет за столом. Пэнси Паркинсон тоже хмуро оглядывала пространство, явно не понимая, куда мог пропасть Малфой. На мгновение их взгляды встретились. Пэнси вопросительно посмотрела на Гермиону. Та в ответ пожала плечами. В этот момент в зал вошёл Блейз Забини. Гермиона с удивлением заметила, что у того вовсю темнеет синяк под глазом. Забини сел рядом с Пэнси и бросил ей пару коротких фраз. На лице слизеринки отразился ужас. Она бросила полный ненависти взгляд в сторону Гермионы и выбежала из Большого зала. Гриффиндорка едва выдержала должную паузу. Дождавшись, когда из-за столов начали подниматься студенты, она подошла к слизеринскому столу. На ней моментально сосредоточились несколько десятков пар глаз. — Блейз, позволь спросить… — начала Гермиона. Но тот лишь замотал головой в ответ и кивнул в сторону выхода. Грейнджер нахмурилась, но пошла к дверям Большого зала. Уже за его пределами, она дождалась, когда к ней подойдёт слизеринец. Он знаком указал, чтобы девушка следовала за ним. Уйдя подальше от шумных коридоров, Блейз остановился. — Блейз, я не понимаю… — Гермиона нетерпеливо взмахнула рукой. — На Драко напали. Из-за тебя. — Без вступления сказал слизеринец. — На Дра… что?! — На обратном пути в Хогвартс нас догнали несколько рейвенловцев и гриффиндорцев. Они… кхм… настоятельно советовали Драко не подходить к тебе и даже говорить с тобой, — Блейз внимательно смотрел на девушку. — Да что же это такое, — жалобно проговорила Гермиона. — Блейз, я… я не знаю, кто это мог сделать! Я никого и ни о чём не просила. — Я знаю. Драко предположил, что это подарочек от Уизли. — Что? Рона? Нет, он бы не мог… «Мог» предательски шепнул голос внутри неё. Девушка расстроено поднесла руку ко лбу. — Он сильно пострадал? Блейз промолчал, продолжая изучающее смотреть на гиффиндорку. — Забини, пожалуйста. Я и так плохо себя чувствую от мысли о том, что из-за меня на вас напали. Если Дра… Малфой пострадал и серьёзно, я должна знать! Слизеринец левой рукой взъерошил себе волосы на затылке. — Скажем так, сейчас он максимально похож на символ нашего факультета. Такой же зелёный и чешуйчатый, — Гермиона в ужасе ахнула, — мадам Помфри говорит, что всё пройдёт через несколько дней. Но я не советую тебе сейчас ходить к нему, — он предупреждающе поднял палец. — Если Паркинсон увидит тебя там, то, боюсь, тебя ничего не спасёт. — Я и не собиралась… — Забини усмехнулся — … по крайней мере прямо сейчас! Завтра, лучше схожу завтра. Но ты бы очень помог, если бы сказал, когда Пэнси уйдёт от него. — Договорились, я пришлю тебе сову. И попробую отвлечь её от желания снова наведаться в Больничное крыло. Они попрощались. Забини зашагал в сторону слизеринских подземелий, а Гермиона медленно побрела в сторону башни Гриффиндора. Её было невероятно интересно, кого Рон смог подговорить напасть на слизеринцев. Если это был он. Часть Гермионы отказывалась верить в то, что Уизли на такое способен. Другая же негодовала подлости, достойной Слизерина, которую проявил Рон. — Эй, Грейджер! — окликнул её женский голос. — Да? — девушка обернулась. — Раттусерио! В лицо гриффиндорке ударил жёлтый луч. Она почувствовала, как её тело онемело, ноги подкосились и она мешком упала на пол. — Это тебе за Драко, — с нескрываемым злорадством проговорила Пэнси Паркинсон, перешагивая лежащую на полу девушку. Гермиона не знала, как долго она провела на холодном полу. Она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. По всему телу как будто проходили десятки электрических разрядов. Заклинание трансфигурации, которое в неё швырнула Паркинсон, работало только на других животных. Применять к человеку его было нельзя, потому что последствия могли быть весьма непредсказуемые. — Мерлин мой, что это?! — спасительный голос МакГонагалл раздался рядом с девушкой. — Вы… Мисс Грейнджер?! — в ужасе произнесла директор. Гермиона больше не могла сопротивляться. Она прикрыла глаза и провалилась в темноту. Пробуждение было неприятным. Всё тело ломило. От малейшей попытки двигаться в нервы вонзались иголочки. Гермиона едва слышно застонала. Собрав всю волю, она открыла глаза. Потолок Больничного крыла она узнала моментально. Воспоминания о произошедшем медленно и неохотно выныривали из глубин сознания. Пэнси пыталась заколдовать её, а МакГонагалл нашла её лежащей в коридоре. «Ну и денёк у меня», Гермиона страдальчески скривила лицо. «Скандал с Роном, посиделки с Малфоем, теперь ещё и это… Чёрт, как же всё болит». В горле у девушки было сухо, создавалось впечатление, что она ела песок, прежде чем попасть сюда. К счастью, мадам Помфри оставила на столике кувшин с водой и стакан. Вот только дотянуться до них оказалось непростой задачей. Помимо боли во всём теле, Гермиона была невероятно слаба. Первая же попытка дотянуться до стакана закончилась звоном бьющегося стекла. Девушка беспомощно откинулась на кровати. Нет, сама она не сможет достать воду. До её ушей донесся лёгкий скрип кровати. Кто-то тихо зашлёпал босыми ногами по направлению к ней. Гермиона всматривалась в темноту, но увидела только высокую тёмную фигуру, которая приблизилась к ней. — Репаро! — разбитый стакан с готовностью прыгнул в руки ночному гостю. Тот склонился над кувшином и налил воду. От звука льющейся воды во рту Гермионы пересохло ещё сильнее. — Сама выпить сможешь? — какой странный голос у… Мерлин, да это же должен быть Малфой! Гермиона слабо качнула головой. Драко наклонился над девушкой, одной рукой приподнимая её голову, а другой придерживая стакан у её губ. Гриффиндорка с жадностью выпила весь стакан и взглядом попросила ещё. Драко повторил манипуляции. Наконец, девушка почувствовала, что её отпустило. — Интересно, — Малфой присел на край кровати, — а тебя каким ветром сюда занесло? — Паркинсон, — прохрипела Гермиона. Голос плохо слушался её. — Хм. Люмос. В темноте загорелся огонёк, заливая небольшое пространство вокруг кровати призрачным сине-белым светом. Если бы Гермиона не была так слаба, она бы вскрикнула. На неё смотрело жуткое существо ядовито-зелёного цвета. Роскошные платиновые волосы Драко исчезли, он весь был покрыт мелкой блестящей чешуёй. Нос вовсе испарился, а губы стали такими тонкими, что буквально угадывались на лице. Он стал похож на Волдеморта. — Скажи, я красавчик? — усмехнулся Драко. — Впрочем, ты сейчас тоже, та ещё красотка. — Что? — не удержалась Гермиона. — Покажи! Слизеринец криво улыбнулся и наколдовал небольшое ручное зеркало. Прикинув в руке его вес, он поднёс зеркало к лицу Гермионы. Из темного стекла на неё смотрело не менее странное создание, чем Драко. Что-то подобное с девушкой уже приключалось на втором курсе, когда она выпила оборотное зелье с кошачьей шерстью. Поэтому, её собственное лицо, покрытое короткой мягкой шерстью, её не испугало так, как могло бы. — Мадам Помфри говорила МакГонагалл, что ты здесь минимум на неделю. Впрочем, как и я. Гермиона устало прикрыла глаза. — Мстительная дрянь, — пробормотала она. — Паркинсон? Да, Пэнси не упустит возможности отомстить, даже если её попросишь не делать этого, — Драко облокотился на спинку кровати. — Она уверена, что это ты натравила на меня Томаса и этих идиотов с пятого курса. — Это не я, — тихо сказала девушка. — Я знаю. И это же сказал Паркинсон, но у неё свои представления о выполнении просьб. — Боюсь, у неё теперь будут неприятности. — Это не моя забота, — чешуйчатый Драко довольно улыбнулся. Выглядела эта улыбка очень жутко: россыпь мелких острых зубов и два длинных клыка. — Жуть, — прокомментировала Гермиона это зрелище. — Спасибо Уизли, — прошипел Малфой. Гермиона прикрыла глаза и не заметила, как провалилась в сон.