Закон, Нарушитель. И оба страдают

      По спине Таки пробежал холодок. Мысли кучей снова навалились на него, сбываются с толку и безнадежно руша все спокойствие и счастье. Юноша колебался, он не знал что делать. С одной стороны он должен был немедленно доложить о нахождении байкера, а с другой он не мог просто взять и покидать друга... любовника... парня? Также в голове юноши не укладывалось, что Мондо мог быть главой целой банды байкеров. Така спохватился, решив, что лучшим решением будет уйти сейчас. Он вернулся в комнату и начал собирать свои вещи, натягивая их на себя. Мондо удивленно и как-то расстроенно на него посмотрел, уже собираясь что-то спросить. – Извини, меня вызывают,– определил его Ишимару, придумывая оправдание на ходу,– Я ушел с поста и мне нужно вернуться, пока никто не понял, что меня почти весь день не было на работе. Он виновато улыбнулся, чувствуя вину. Ему всегда было сложно врать, но сейчас это была частичная правда, вернуться на пост было бы сейчас разумной идеей, но никто не говорил что он исполнит ее в жизнь. Така быстро прощается с Мондо, быстро вылетая из его квартиры, сразу направляясь к себе домой. Ему нужно было очень тщательно обдумать все это, а также принять душ. Сердце тревожно билось в груди, предчувствуя что-то нехорошее. Овада тяжко вздохнул, откидывая голову на подушки, слыша, как входная дверь нетерпеливо захлопнулась. Мондо хоть и был немного глуповатым и не всегда мог рассуждать трезво, но замечать эмоции на лицах людей он умел в идеале. И... Киетака был напуган? Конечно, Овада мог предположить, что Така боится получить втык от начальства, но вот незадача, то, как выглядело лицо разочарованного юноши, который упустил какого-то ублюдского байкера, значительно различалось с выражением мальчика, который вылетел из квартиры своего любовника, чуть ли не со слезами, стоявшими в глазах. Чего он боялся? Неужто... Мондо?.. Байкер треснул себя по лицу тяжёлой ладонью, царапая короткими ногтями кожу, вымещая на себе свой же гнев. Каким же Овада был придурком, каким был идиотом. Какой человек в здравом уме захочет быть с гребанным главарем банды, вором, нарушителем закона и просто отвратительным человеком, который не может держать руки при себе. Все же Мондо был прав с самим собой. Ничтожно его бессмысленное существование, направленное лишь на разрушение чужих жизней, в которые он врывается без приглашения, ломая все до чертовых кровоточащих осколков. Бедный Така... ... Прошло ещё несколько дней с того момента, как Киетака неожиданно вылетел из квартиры Мондо. Юноша больше не писал байкеру, да и тот совершенно не хотел тревожить своего Иши, прекрасно понимая, что тот, вероятно, совершенно не хочет его видеть. Но.... Чувство недоумения скребло душу, разрывая ее на темные полосочки, которые сворачивались трубочками, точно опаленная бумага, скрывая секреты своего хозяина. Мондо так хотел знать точную причину, хотел наконец понять, что с ним не так, что не так с его чёртовым телом, с чертовой рожей, с чёртовым мыслями и словами. Все было отвратительно. Но что. Что. Что. Что. Что конкретно. Что так Киетака ненавидел, что дало ему чувство страха. В чем же корень всех проблем? Неуверенный стук в дверь, Мондо прислоняется лбом к холодной поверхности, чуть ли не рвясь разбить себе голову здесь и сейчас. Но надо ждать. Ждать, замирая, боясь глаз-кинжалов, которые проткнут сердце насмерть. А Така может. Он может все. Особенно его глаза, кровавые и беспощадные, пропитанные огнем, который источает Мондо, усыпаны снопами искр, молний и лепестков колючей розы. Хотелось умереть. Все эти дни и Киëтака тоже чувствовал себя не лучшим образом. Ему постоянно казалось, что все знают о его секрете, что сейчас кто-нибудь раскроет его, найдет Мондо и он больше его никогда не увидит. Из-за тревожности даже на работе он вел себя странно, постоянно дергался, делал глупые ошибки, опаздывал. Сегодня же рутина не отличалась от прошел дней, юноша все никак не мог найти себе места. Состояние его ухудшило то, что его вызвали в кабинет для допросов. Как и опасался Киëтака, это было по делу Мондо. – Ишимару, я вызвал тебя сюда не просто так,– начал офицер, серьезно смотря на сидящего напротив юношу,– Ты же понимаешь, что тогда упустил главаря этой чертовой банды мотоциклистов? – Да, но я говорил, там– – Я тут не для того чтобы напоминать тебе о твоих тупых ошибках!– прервал попытку оправдаться мужчина, повышая голос,– Мне нужно было бы его описал. Ты же был близко к нему, наверняка запомнил? Ты же у нас внимательный парень. Така побледнел, смотря на фотографию, которую положил перед ним офицер. – Давай, опиши его, чтобы мы могли сделать изображение более четким. Юноша опустил глаза, пытаясь что-нибудь придумать. – Н-но...– тихо начал он,– на фотографии явно не он. –Что?– Мужчина опешил, круглыми глазами смотря на Ишимару,– И как тогда, по твоему он выглядит? – Ну, он...– глаза Таки заметались,– Я точно помню, что волосы были у него полностью темные, да и сам он был более смуглым... Видя, что его внимательно слушают, и кажется, даже верят, он набрался смелости и продолжил описывать несуществующего человека: – У него были зеленые глаза, кажется, и,– он снова опустил на фотографию глаза,– ...он был немного полноватым. Это все что я запомнил. Офицер какое-то время внимательно смотрел на Ишимару, который старался выглядеть максимально серьезно и убедительно. – Ладно, ты у нас парень честный, да и в нашей базе данных, припоминаю, был какой-то паршивец с похожей внешностью. Молодец, Ишимару, хоть где-то от тебя есть польза! Свободен. Така пулей вылетел из комнаты, сразу же собираясь домой. Его смена закончилась три минуты назад. Хотелось как можно скорее сбежать, пока никто не понял, какой он грязный лжец. Хотелось запереться в квартире, в спокойствии и безопасности. Но как только парень заходит к себе в комнату, в дверь стучат. В глазок Ишимару видит того, кого он одновременно не хотел и всем сердцем желал увидеть юноша. – З-здравствуй, Овада,– испуганно произносит он, приоткрывая дверь. — Привет. Извини, что отвлекаю, от чего бы то ни было. Ты не писал долгое время, и я начал волноваться, может я сделал что-то не так, обидел тебя чем-то. Если это так, то мне правда жаль. Стоило держать руки при себе,– голос Мондо звучал очень грустным и виноватым, что у Таки защемило в сердце. Хотелось одновременно его обнять и накричать на него за то, что вел себя так безответно. – Ты же понимаешь, что было безрассудно с твоей стороны, как главаря целой банды, выходить со мной куда-либо, тебя же разыскивают! Ты хоть представляешь как бы я волновался, если ты что-то с тобой случилось?!,– Ишимару хоть и пытался говорить спокойно, но через пару слов он перешёл в свойственный ему крик, граничащий со слезами,– А ты просто брал и скрывал от меня это! Я..я... Я конечно понимаю, чт-что должен с этим что-то делать, н-но я не могу, это же ты, но моя работ-Агх-х, в запутался во всем этом! Киëтака схватился за голову, пытаясь не рыдать. Чувства смешались и давили на него изнутри, грозясь сломать его к чертям. Как ему быть самым примерным, если ради благополучия дорогого ему человека, нужно переступить закон? Ответа он не знал, и это пугало его, заставляя еще сильнее давиться слезами. – Ненавижу эту жизнь, почему все должно быть таким сложным?! Мондо стыдливо вперил взгляд в пол, сжимая изо всех сил дверной косяк. Было... Отвратительно. Душу обвивали стебли отчаяния и желания прекратить своё идиотское существование раз и навсегда. Где-то в переносице больно защипало. — Я понимаю.. — выдохнул Овада, поднимая взгляд на Киетаку, по чьим щекам вновь потекли слёзы, обжигая кожу. — Прости меня, я... Я... — Мондо не знал, что сказать, просто жалко смотря в чужие глаза, полные разочарования, — Я правда идиот. Я не думал, что все обернётся именно так, я думал... Я думал... — Овада взревел, ударяя кулаком в стену, оставляя вмятину с очертаниями своих костяшек. Байкер протянул руки к своему Иши, но тот отпрянул, пытаясь сдержать, слёзы, которые так бесстыдно уродовали его милое красивое личико. — Така... — шепнул Мондо с искрой надежды. — НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! — вскрикнул мальчик, заливаясь очередным потоком соленых ручейков, хватаясь за голову, вырывая чёрные волосы. Сердце Мондо ухнуло, раздробившись на части. Руки обвили трепещущее тело, прижимая к себе, согревая. Така продолжил всхлипывать, мяча и завывая. — Прости меня... Ишимару шмыгнул и резко прижался к Мондо, пряча свое заплаканное лицо и обнимая его со всей силы. Он его простил. На самом деле, Киëтака изначально не злился на байкера, скорее он злился на себя, свою глупость и неумение выражать чувства и переживания, которые накапливались, как снежный ком, в конце концов раздавливая юношу своей тяжестью. Какое-то время Мондо и Така стояли неподвижно, лишь Ишимару иногда вздрагивал, судорожно всхлипывая, все пытаясь успокоиться. Овада гладил его по голове, ероша и без того беспорядочные волосы. Чувствуя, что юноша постепенно расслаблялся, он взял одну его руку, целуя Таку в ладонь, отвлекая того от раздумий. Мондо поцеловал каждую костяшку, каждый палец, как бы продолжая извиняться. Ишимару застенчиво улыбнулся такому милому жесту, слегка приподнимаясь на носках и целуя байкера. Они целовались почти лениво, наслаждаясь спокойствием. Тут двумя этажами ниже гремит подъездная дверь, заставляя влюбленных вздрогнуть от неожиданности и оторваться друг от друга. – Стоять!– взревел вылетевший с удивительной скоростью на третий этаж мужчина, направляя на Мондо пистолет,– Ты арестован!