Закон, Нарушитель. И оба страдают

      Увидев знакомое лицо, Ишимару побледнел и застыл на месте, испуганный до ужаса. Оваду все же нашли? Но Така был уверен, что по его описанию байкера явно не вычислят. Тем временем на Мондо уже нацепили наручники. – Этот гребанный байкер и его лживый дружок здесь?!– послышался голос офицера, который грузными шагами поднимался к остальным стоящим на площадке людям. Мужчина довольно улыбнулся, как только увидел Мондо, выстраивать пот со лба. – Попался, паршивец!– усмехнулся мужчина, с превосходством смотря на байкера,– Теперь никуда не денешься! – А ты,– офицер вмиг стал серьезным, поворачиваюсь Таке,– ложные показания на допросе это нехорошо, Ишимару. Я был лучшего мнения о тебе. Но спасибо что вывел нас на преступника, покрыватель. Киëтака стыдливо опустил голову, смотря в пол. Смотреть в глаза ни мужчине, ни Оваде он был не в силах, чувствуя вину перед обоими. – За такое полагается неплохой штраф, так что можешь попращаться со своими накоплениями. И с рабочим местом тоже. Чего стоите? Уводите этого ублюдка! Полицейские ушли, уводя Мондо. Така проводил их тоскливо взглядом, совершенно не зная, что делать. Он устало прислонился к стене, съезжая по ней вниз, садясь на пол. Ишимару уткнулся лицом в колени, обхватывая ноги руками. С каждым шагом Мондо все больше понимал, что теряет силы. Земля уходила из-под ног, заменяя собой какое-то безвоздушное пространство, о которое так глупо спотыкался байкер, обреченно двигаясь за полицейскими. Сзади его уже подталкивали, шепча ругательства, на которые Овада скалил зубы. Чувство вины захватывало организм своими отвратительными склизкими щупальцами, заставляя носителя прогнуться под их чёртовым весом. Идти было тяжко. Хотелось упасть лицом в асфальт и истечь кровью, как какой-нибудь дворовый пёс. Потому что он этого заслужил. Мондо усадили в машину, перед этим, будто бы случайно, разворошив байкеру всю его прическу, сделав его ещё больше похожим на животное, которое непременно подлежит усыплению. На губах был привкус крови, который взялся на них непонятно откуда, отравляя слюну металлическим и пряным. В окне сверкали неоновые вывески, манящие людей, словно мотыльков. Здания сменялись один за другим, приближая безвольное тело к месту его устранения. Не в прямом, конечно, смысле, но на что надеяться Мондо, совершившему просто необъятное количество преступлений, что он должен рассчитывать увидеть, когда вернется из тюрьмы? На. Что. Веки тяжелели, хотелось ощутить все произошедшее всего навсего идиотским кошмаром. Но нет. Этого не будет. Это было бы слишком просто, не так ли? Его его насильно вырывают из хватки полицейской машины, вталкивая уже в пепельно-серое здание, которое не внушало в сознание юноши ничего кроме звереющей ненависти, которая разрывала остатки бледного спокойствия. Хотелось вырываться, кричать, бить кулаками стены, ломать столы, но все бы сделалось вмиг ещё хуже. Хотя казалось, что хуже некуда. Мондо ощущал себя оголенным нервом, одно прикосновение к которому выведет из строя абсолютно все вокруг, превращая мысли и действия в чистейший отчаянный хаос. Овада чуть ли не впечатывается лицом в решетку, но падает в объятья камеры, ударяясь уже о чертов грязный пол. Овада фыркает, но поднимается, пропуская мимо ушей все, что ему говорят гребанные легавые. Хотелось держать себя в рамках того шаблонного преступника, чей образ принял на себя он сам. Но... Эта маска рушилась, пропуская сквозь себя частички той постыдной "слабости", которую Мондо так хотел сокрыть внутри себя. Губы дрожали, хоть и все лицо выражало искреннюю ненависть и раздражение. Овада понимал, что теперь его банда мало что может предпринять. В дверь постучали, и этот звук оглушил, заставив байкера содрогнуться и замереть, будто бы встречаясь со своей казнью. Но из коридора всего лишь выглянула чья-то рука со сжатым в ней конвертом. Офицер, до этого без умолку трендящий о том, какой Мондо тупой ублюдок, взял в руки бумажку, почти истерически усмехаясь. — Выпускайте это животное. О нем, оказывается, успели позаботиться. Мондо вперил взгляд вникуда, пытаясь понять то, что он только что услышал. Ключ щёлкнул в замке, и Оваду резко вытащили из клетки, пропихивая к выходу. Но на один миг у юноши была возможность рассмотреть конверт.

"К. Ишимару. За М. Оваду"