Изгой

      Доброго времени суток, друзья!       Пришла с приветом, кажется, впервые за долгое время выполнив обещание и выложив главу в выходные, как и планировала. Глава сложная для меня, старалась изо всех сил сделать ее максимально "натянутой" в плане эмоций, такой подавленно сдержанной, если хотите. Не типичной, не истеричной, не чрезмерной.       Мы потихоньку движемся к решительным действиям героев, рушим барьеры, прем против правил, снимаем маски, всё по классике:D       Но оценивать, конечно, Вам. Скажу только, что натерпелась Гермиона в этой серии, хотя и Джек(Драко) тоже))       А уж насколько мне удалось достичь своей цели, решать Вам)       Ну, и следующее объявление по выходу следующей главы. У меня в производстве 2 работы сейчас. Эта и еще одна. Я решила выпускать поочередно главы. Т.е. на следующей неделе я, если успею, выпущу главу к той работе, но не факт, конечно. По обстоятельствам.       Однако после я пропаду в отпуске по причине своего бракосочетания, поэтому глава задержится до послемайских. Прошу понять и простить. Всех обняла:)       Трек: Sufle - Pus       – Это несправедливо, - только и смогла произнести Гермиона в тот вечер после отчаянного поцелуя Джека.       Она думала об этом целую неделю после, намеренно соблюдая дистанцию с Джеком.       Что-то всколыхнул в ней тот вечер, после которого она больше не чувствовала себя собой. Что-то надломилось, поменялось, предало ее саму.       Теперь Гермиона была вынуждена признать, что смотреть на Джека как на друга, которому она хотела помочь, больше не выйдет.       Не потому что нельзя заставить Джека забыть о вызванных чувствах, а потому что она сама уже не сможет о них не думать.       Джек Аддерли был совсем другим. Его нельзя было бояться. Ему нельзя не доверять. К нему нельзя не испытывать чувств.       Но Гермиона пыталась. Каждый день она думала о его словах, но сопротивлялась, чувствуя себя изменщицей, не способной сохранить брак.       Между тем, Рон звонил постоянно и каждый раз, как в неосознанный укор, называл Гермиону излишне задумчивой или даже растерянной. Девушка отшучивалась, прикрываясь работой из последних сил, в то же время надеясь убедить в этом и себя.       Джек со своими эмоциями справлялся лучше нее.       Определенно, с того момента, как Гермиона попросила дать ей время подумать обо всем и не давить на нее, он действительно дал ей желаемое, уважая ее личное пространство. От этого становилось только хуже.       А Аддерли и сам в полной мере до сих пор не осознал свои действия в ту ночь, поэтому занял выжидательную позицию, не имея других путей и предложений. Он не мог требовать от Гермионы перечеркнуть прошлое, перелистнуть страницу, оставить мужа.       Он не имел на это права. Он даже не был уверен, есть ли у него хотя бы маленький шанс на ответные чувства.       Джек понимал, что не связан никакими иными отношениями и не имеет права судить или давать оценку решениям Гермионы, какими бы они ни были. Даже если она выберет не его.       В его жизни основной деятельностью стала учеба, а в их с Уизли отношениях воцарился рабочий штиль.       Она все также приходила к нему с целью научить новому заклинанию или проверить его самообучение на практике, однако больше между ними не было даже намека на случившееся тем вечером.       Молчание Джеку давалось едва ли не тяжелее заклинаний.       Каждый день Аддерли наблюдал холодную леди, которая лишь изредка улыбалась, когда оценивала результаты его трудов в магии. В остальном же речь о личном не заходила совсем. Гермиона отчитывалась о том, как продвигаются поиски Нарциссы, которые из-за чрезмерного контроля Министерства застопорились. После начиналась тренировка, а затем Уизли также четко по времени, словно по графику дежурств, уходила, оставляя Джека наедине с собой и переживаниями, с тишиной.       Аддерли терпеливо ожидал ответа, но случай, подвернувшийся для него, оказался совсем не таким, на какой надеется влюбленный человек.       Гермиона Уизли заболела. Легкая простуда «обездвижила» ее на несколько дней, в которые она не появлялась на пороге штаб-квартиры.       Аддерли был поставлен в известность об этом Шоном, сама же Гермиона в телефонных разговорах всячески отрицала всю тяжесть течения своей болезни, призывая заниматься обучением самостоятельно и не думать о ней.       Сказать это было для нее легче, чем для Джека выполнить. Он не находил себе места, находясь на расстоянии от нее, когда мог бы быть полезен. Лимит его терпения был превышен на четвертый день болезни Уизли, когда разговор с ней ежеминутно прерывался на жуткий кашель.       Не дожидаясь более никаких аргументов в пользу того, что она вылечится сама, Джек собрался и направился к ней.       Ворота были открыты, преодолеть их не составило труда. Дом встретил парня холодной тишиной, и лишь один едва слышный звон кружки, дал Аддерли знак, где искать хозяйку.       Передвигаясь по коридору, Джек задумался над тем, какой могла бы быть встреча с мужем Гермионы, окажись он здесь. До этого момента Аддерли даже на миг не вспомнил о его существовании, но, встретив на кухне Гермиону, еле держащуюся на ногах, но старающуюся не разлить кипяток для приема какого-то лекарства, удивился.       Ему казалось невозможным, чтобы муж, узнав о ее болезни, не вернулся бы назад, чтобы быть рядом. Между тем, этот факт был очевидным.       Уизли была дома одна и совсем не ожидала увидеть в дверях кухни Джека, мгновенно разразившись кашлем вместо приветствия.       – Сядь, я сам все сделаю, – обратив внимание на упаковку с лекарством, требовательно произнес Аддерли, игнорируя недовольство своим появлением на лице девушки.       – Зачем? – только и смогла произнести Гермиона, снова закашлявшись.       – Затем, что ты проявляешь глупую самостоятельность, избегая меня тогда, когда я могу тебе помочь. Это ни к чему тебя не обязывает, – прекрасно понимая причины такого поведения девушки, пояснил Джек, принявшись заканчивать начатое ей дело.       Уизли замолчала, испытывая неловкость от такой прозрачности ее действий, находясь с парнем на одной территории.       – Ты ела что-нибудь сегодня? – не поворачиваясь, спросил Джек, увлеченно занимаясь приготовлением лекарства.       – Нет, не хочу, – сипло произнесла Гермиона, словно ребенок, опасающийся гнева родителей.       – Придется. Пей, – поднеся кружку, констатировал Джек, возвращаясь к кухонным шкафам и холодильнику, с целью определить наличие необходимых продуктов.       – Не надо, – робко опротестовала Гермиона, но хватило лишь одного взгляда парня, чтобы умолкнуть.       Ее сознание и без того было затуманено температурой, при которой желательно просто лежать в кровати, не заморачиваясь ничем, однако явление Драко Малфоя, как ни крути после этого взгляда именно Малфоя, а не Аддерли, на ее кухне делал всю ситуацию нереалистичной.       Драко Малфой собирается приготовить для нее обед – верить в такую галлюцинацию даже при болезни не получалось.       Гермиона резко поднялась, чтобы громко заявить о своем нежелании есть, и тут же пожалела об этом, едва не потеряв равновесие от головокружения и падения стула, с грохотом ударившегося об пол.       – Еще лучше, – недовольно пробурчал Джек, поднимая на руки потерявшуюся в пространстве Уизли.       – Что ты делаешь? – пискнула она, попытавшись выбраться с его рук, но тот предусмотрел все. Крепко держа ее, он ослабил хватку лишь тогда, когда опустил девушку на диван и укутал в лежавший рядом плед.       – Лежи и не двигайся. Не мешай мне готовить, – строго и безапелляционно произнес он и, не дожидаясь ответа, вернулся к столу.       Гермионе ничего не оставалось делать. Она молчала, осмысливая ситуацию. Сейчас она совершенно бессильна, ее муж, находясь далеко от нее, не имея возможности приехать, предупредил ее об опасности самолечения, предложил позвонить своей маме – Молли Уизли, чтобы та присмотрела за ней, а в самом крайнем случае – звонить в больницу, еще лучше – связаться с Мунго.       Девушке все эти варианты не подходили, особенно пункт с вызовом мамы, поэтому каждый раз при звонке она превозмогала себя, чтобы казаться лучше, чем в предыдущий раз, а Рон… Он особо и не присматривался.       И к чему это привело? Где она сейчас?       Правильно, на диване. В одном помещении с Драко Малфоем, в отношении которого зареклась проявлять любые эмоции до окончания его возвращения в его настоящую среду. Там, как ей казалось, она точно будет ему не нужна. Ее миссия исчерпает себя, а сам Малфой погрузится в свою привычную жизнь, которая понемногу сама исключит Гермиону из списка его знакомых.       Только все шло не так.       Он не должен быть здесь. Не должен быть таким заботливым, таким волнующимся за нее. Таким … необходимым сейчас. Единственно возможным.       Только высказать это ей не удавалось, потому что подобрать слова без излишеств было невозможно, но все равно Уизли решила попытаться, когда Аддерли опустился перед ней с тарелкой супа.       – Ты не должен это делать, – кратко произнесла она, поднимаясь, чтобы сесть.       – Должен. Кто-то должен это делать, и если никого нет, это буду я, – спокойно ответил Джек, не понимая, для чего вообще говорить на эту тему.       – Ты мне никто, как и я тебе, – вдруг добавила Уизли, на что Аддерли, поправлявший плед на ее плечах, ощутимо дернулся и замер, очевидно, думая, как реагировать.       – Ты не хотела об этом говорить, – все же несколько секунд спустя произнес он, наконец, посмотрев в глаза Гермионы.       – Это не стоит откладывать, – пояснила Гермиона, стараясь выдерживать испытующий взгляд на себе.       – Сейчас это было бы кстати, – нашелся Джек, и Уизли могла поклясться, что так он скрывает боль, которую она причинила ему только что.       Он был слишком открыт, слишком уязвим, и она ударила по самому главному – его чувствам. Его отношение к ней не позволяло сейчас требовать от нее чего-либо, кроме выздоровления, которому он сам способствовал. Между тем, Джек вынужден был отвечать на ее слова.       – Извини. Тебе нельзя здесь появляться. И заботиться обо мне тоже. У меня есть муж, – еле слышно пробормотала Гермиона, замечая, как гаснет взгляд Малфоя, при каждом ее слове.       Невольно она сравнила себя с теми, из-за кого Малфой лишился своей прошлой жизни. Те, кто лишил его всего, тоже видели этот взгляд? Они также до последнего смотрели в глаза, лишающиеся смысла и эмоций, надежд?       – И где он сейчас? – помедлив, хрипло спросил Джек, все еще оставаясь на коленях перед Гермионой, придерживая тот злосчастный поднос с супом на ее коленях.       Уизли не сразу поняла, о ком говорил Аддерли, теряясь в собственных чувствах от происходящего.       Ожидала ли она, что будет так больно? Именно ей будет так больно убивать чувства Джека, лишать его надежд.       – Работает. Вернется, как только будет возможность, – тихо, практически оправдываясь, ответила Гермиона, опустив взгляд.       Джек все еще смотрел на нее, очевидно, что-то ища в ее словах, но не находя.       – Тебя это устраивает? – наконец, задал вопрос Джек, поднимаясь.       – Что?       – Его отношение, – кратко бросил Аддерли, уже зная, что ответом будет окончательное «да».       Лживым, но упрямым ответом, которого ему будет достаточно.       Потому что нельзя постоянно рвать себе душу, если для нее в ее муже есть что-то, что не позволяет ей уйти.       Может, она действительно любит его, вопреки всему?       Джек не знал о них ничего, не мог вмешиваться, и сейчас Гермиона дала ему ответ, пусть он и не ждал его от нее.       – Я люблю его, – робко произнесла Уизли, так и не посмев поднять свои глаза на Джека.       Он надеялся на простое «да».       Этот ответ воздействовал на него гораздо сильнее. Словно мало было вонзить стрелу, необходимо было еще и провернуть несколько раз. Он убивал.       – Выздоравливай. Если что-то будет нужно, звони, – все же выдавил из себя Аддерли, наконец, собравшись с мыслями и силами, чтобы сделать такие необходимые шаги прочь от нее и из этого дома.       – Спасибо, – ответила Гермиона, но ее ответ остался с ней в пустой комнате, которую Джек стремительно покинул минутой ранее.       Она чувствовала себя разбитой и совершенно неуверенной. Так, словно перерезала не тот провод и отсчитывала секунды до взрыва.       Несправедливо.       Снова это слово как никогда точно описывало происходящее.       Несправедливо, что ей пришлось разбить сердце человеку, всецело доверившемуся ей. Несправедливо, что она не была до конца уверена в своих действиях. Несправедливо, что рядом с ней был не ее муж, который действительно должен быть рядом, потому что они семья. Несправедливо, что об этом знает Джек, наплевавший на все ради нее. Несправедливо, что она чувствовала себя сидящей на цепи, имея семью и мужа, которого любила.       Любила же?       Многое было несправедливым, но самым главным было ее желание остановить его, которое она не могла и не имела права исполнить.

***

      С выздоровления Гермионы прошла ровно неделя.       Джек на связь не выходил, а сама Гермиона узнавала о нем через свою штатную «сову» Шона, не решаясь позвонить или навестить Аддерли. Она чувствовала себя виноватой, хотя Шон, который ничего не знал об их разговоре, уверял, что Джек будет рад видеть ее.       Для Шона все выглядело как ссора, не заслуживающая внимания.       Для Гермионы все было сложнее. Она понимала, что должна продолжать вести это дело до победного, но не понимала, как это делать в новых условиях. Джек, наверняка, не был бы рад ее появлению после всего, что она наговорила тогда, в моменты лучшей заботы о себе, которую только могла представить.       Гермиона боялась и себя, и Джека, и тех чувств, что он вызывал в ней.       Но время шло, и нельзя было оставить все так, в самом начале, поэтому, проснувшись в один из невероятно редких солнечных дней в крайне решительном настроении, Уизли собралась после работы все же наведаться к Аддерли. Хотя бы просто удостовериться, что он в порядке, или оценить его навыки – в худшем случае их общения.       Приподнятое настроение и уверенность не покидали ее весь рабочий день, который она полностью провела в своем кабинете, силясь наверстать упущенное за время своего больничного. Все шло по плану до тех пор, пока в обеденный перерыв ей не позвонил Рон.       – Привет, дорогой, – ласково начала Гермиона, услышав в ответ пронзительное молчание. – Рон?       Тишина в ответ была плохим знаком, и Уизли уже начала нервничать, пока, наконец, голос в трубке сдержанно не произнес:       – Как давно у вас с ним это?       – Что? О чем ты? – усомнилась Гермиона, на секунду даже не поверив, что разговаривает с мужем.       – Не строй из себя дуру! Как давно он захаживает к нам в дом? – едва не переходя на крик, продолжал Рон, вынуждая Гермиону признавать: он узнал о визите Джека.       – Он приходил проведать меня, пока я болела. Благодарность за то, что я хотела ему помочь, – спокойно произнесла Гермиона, сдерживая панику, захлестнувшую ее с головой.       Страх, распространившийся по телу, был не за себя, и она отчетливо это понимала. Гермиона хорошо помнила, что сделали с Джеком в тот раз, когда она ослушалась.       – Ты потеряла всякий стыд, – констатировал Рон, более не сдерживаясь. – Ты моя жена и в мое отсутствие приводишь в наш дом любовника. Да еще кого! Драко Малфоя! – прокричал Рон, и в какой-то момент в сердце Гермионы что-то оборвалось. Рон только что сделал самое ужасное, что только мог, – он признался.       – Ты знал, – догадываясь, тихо произнесла Гермиона. Она не спрашивала, нет. Ей все стало ясно. В тот вечер в ресторане, говоря о парне, похожем на Малфоя, удивлялась только она.       – Что? – резко сменившийся тон девушки смутил Рона. Он ожидал оправданий, аргументов, извинений, в конце концов.       – Ты знал, что это Драко Малфой. Знал, но скрыл это. Угрозы Министерства, что поступали мне из-за моей работы … Ты участвовал в этом, не так ли? – все также тихо и холодно продолжила Гермиона, с каждым разом ощущая все большее опустошение.       Молчание на другом конце провода лишь усугубляло ситуацию, служа подтверждением самого страшного. Предательства, в которое она отказывалась верить.       – Я хотел тебя уберечь, – наконец, раздалось в тишине, и Гермиона, наконец, решилась подвести черту.       – Я держалась за тебя до последнего. Как приедешь домой, подадим на развод. Это должно закончиться, – на выдохе произнесла Гермиона и, не дожидаясь волны отрицания со стороны Рона, сбросила вызов.       В душе не осталось ничего, и только заметные влажные пятна на белой рубашке дали Гермионе знать, что слезы лились против воли. Пожалуй, только они понимали все, что произошло за последние минуты.       – Шон, зайди ко мне, – из последних сил направив Шону сообщение, Гермиона устало опустилась на стол, прикрывая глаза, чтобы остановить непрошеные слезы совершенного непонимания этой жизни и иллюзии, в которой она ее проживала.       – Простите, – приоткрыв дверь и застав начальницу в странном состоянии, извинился Шон, все же зайдя внутрь.       – Ничего, – поспешно вытирая щеки и поправляя макияж, отозвалась Гермиона, жестом пригласив парня сесть. – Найди мне хорошего адвоката по бракоразводным делам.       – Простите? – вопрошающе Шон уставился на Гермиону, словно намереваясь разглядеть в этом шутку. Уизли молчала, задумчиво глядя в стену напротив, игнорируя взгляд парня. – У нас сейчас нет в производстве дел о разводе, – зачем-то уточнил тот, желая, тем самым, привлечь внимание начальницы.       – А это не для работы. Это для меня, – наконец, произнесла Гермиона, все еще не отрывая пустого взгляда от стены, но при этом, медленно прокручивая крышку на бутылке воды, всегда стоящей у нее на столе.       Она слышала, как настойчиво вибрировал телефон на столе, который она не собиралась отключать, но и брать тоже. Она замечала взгляд растерянного ассистента на себе, но не могла найти силы – правильно реагировать на ситуацию. Ей хотелось отмыться от этого, словно от позора. Лучше бы Рон действительно изменил ей.       Она корила себя за эмоции и чувства, вызванные Малфоем, пока ее собственный муж принимал активное участие в ее запугивании. Не говоря уже о том, что теперь и слова мистера Олливандера принимали иной смысл, находя подтверждение таких неочевидных намеков на причастность ко всему всех ее близких людей.       – Что-то случилось? – осмелился спросить Шон, впервые увидев такое нетипичное поведение миссис Уизли.       – Я осталась одна, – вдруг улыбнувшись, произнесла Гермиона, переведя пустой взгляд на него, а затем опустошила в несколько глотков бутылку с водой. – Мистер Уизли? – определенно, Шон подумал об измене, но Гермиона в ответ лишь покачала головой.       – Мистер Уизли причастен ко всему, что происходит с нами с момента появления Джека, Шон, – неожиданно рассмеявшись, ответила Гермиона. – Я действительно дура, – усиленно поправляя себе волосы, повторяла она, и Лисен увидел в этом опасный оборот.       – Вы не одна. Вас ждет Джек. Вы нужны ему, – вдруг выпалил он, мгновенно прерывая нездоровый смех Уизли.       Возможно, ее взгляд был слишком грозным, что ему захотелось отрубить себе язык, однако в тот же момент Гермиона поднялась со своего места.       – Мне нужно к нему, – коротко произнесла она, поспешно собирая сумку.       – Я попрошу подать машину, – начал Шон, но Гермиона прервала его жестом.       – Я сама. Займись делом, которое я тебе поручила. Ни слова об этом никому, – предупредила она и мгновенно покинула кабинет.

***

      Сев в машину, она, конечно, дала себе волю, повисая на руле и рыдая до тех пор, пока не закончатся слезы. Сдержанные ранее эмоции дали о себе знать.       В один миг рухнуло все, и сейчас Гермиона даже не могла себя остановить излюбленным вопросом о том, не поторопилась ли она с решением.       Нет. Не поторопилась.       Опоздала.       Нечего было спасать гораздо раньше. С того вечера в ресторане. Насколько слепо нужно любить, чтобы упускать из вида столь очевидные факты?       Она разбивала сердце Джеку, даже не догадываясь, что ее собственное было уничтожено гораздо раньше.       Она действительно опоздала.       Быть может, не будь она так слепа, позволь она себе открыться, никому не было бы больно.       Но все случилось иначе.       И сейчас, Шон прав, если она и была нужна хоть кому-то, то только Драко. Пусть и лишь до конца этого пути.       Он не подпустит ее к себе, но не может противиться ее помощи. Ее единственная цель оставалась нерушимой.       Ей жизненно необходимо спасти хотя бы его жизнь.       Усилием воли она привела себя в порядок, насколько это было возможно. Поправила макияж с помощью автомобильного зеркала и направилась к Джеку, чтобы спасти то, что уцелело вдали от ее семейных разборок.

***

      Джек был удивлен, когда в процессе его вдумчивого изучения книг, единственного развлечения в последние недели, в дверь постучали.       Никто из тех, кто мог его навестить, не использовал такое оповещение, что в некотором роде вызывало опасения.       Вспоминая все оборонительные заклинания, он все же решился открыть дверь, но так и застыл в проходе, увидев на пороге Гермиону с коробкой с пирожными.       – Впустишь? – неуверенно спросила та, протягивая вперед десерт.       – Это лишнее, – все же принимая из ее рук коробку, Джек отступил внутрь, пропуская гостью, замявшуюся в проходе на несколько секунд. – Все в порядке?       – Д-да, это благодарность за… суп, – нашлась Гермиона, проходя внутрь.       – Ты не договариваешь, – серьезно произнес Аддерли, кладя коробку на стол, но продолжая изучать лицо Уизли. – Ты плакала, – вдруг недоверчиво не то спросил, не то констатировал тот, в несколько шагов приблизившись к девушке.       – Неважно, – резко отвернувшись, ответила Гермиона, замечая волшебную палочку на кофейном столике. – Как много ты уже выучил?       – Не переводи тему, – настойчиво продолжил Джек.       – Не нужно, Джек, правда, – оборвала Гермиона, усиленно сопротивляясь вытаскивать наружу всю свою боль. – Было и прошло.       В очередной раз осмотрев Уизли, Аддерли все же смирился с ее желанием хранить молчание.       – Только что чуть не применил на тебе обезоруживающее заклинание. Не уверен, что не покалечил бы тебя случайно, – проведя рукой по волосам, ответил он, поднимая палочку. – Я все еще не силен в этом. Мне привычнее многое делать самому.       – В этом нет ничего плохого. Опробуем что-нибудь? – доставая свою палочку, предложила девушка, удивив Джека.       – Я уже говорил тебе, что не стану драться с тобой, – напомнил он, на что Гермиона лишь закатила глаза.       – Ты еще не в том положении, чтобы меня победить.       – Мы разнесем дом, если будем здесь испытывать судьбу, – предпринял еще одну попытку отговорить девушку Джек. Но и на это у нее был выход.       Подойдя к книжному шкафу, она вытащила одну из книг, и шкаф, предсказуемо для любой детективной истории, начал вращаться, открывая проход к лестнице в подвальное помещение.       – Серьезно? – удивился Джек, поражаясь тому, как за все время пребывания в этом доме, так и не нашел эту дверь.       – Это штаб-квартира, Джек. Среди моих подчиненных есть те, кому необходимо оттачивать навыки в любых условиях, – пояснила Гермиона, приглашая парня следовать за собой.       Миновав два лестничных пролета, они зашли в огромный по своим размерам зал, на котором из предметов мебели было лишь несколько матов и пара веревок, прикрепленных к потолку, но служащих, очевидно, для связывания.       Заметив заинтересованный взгляд Джека на веревках, она поспешно пояснила:       – Это для того, чтобы научиться выбираться из плена. Выпутываться из них.       – Мне казалось, ты не связана с криминалом, – задумчиво протянул Аддерли, сочтя объяснение Гермионы сомнительным.       – Клиенты бывают разные, – улыбнулась та, проходя внутрь. – Ну, что? Начнем?       – Что будем делать?       – Какие заклинания ты уже изучил? – для интереса спросила Гермиона, принимая позу. – Нападай.       – Нет, я не буду этого…. – попытался отказаться Джек, все же следуя своему принципу, но Уизли ждать не стала.       Поспешно выкрикивая заклинания, она наступала, поочередно пытаясь то выбить его палочку из рук, то обездвижить, то связать, но парень, пусть и растерявшись в начале, умело нейтрализовал ее попытки, а потом и вовсе стал легко уворачиваться.       – Почему ты не атакуешь? – с азартом крикнула Гермиона, отступая, чтобы предоставить Джеку место для маневра. Ей требовался выплеск энергии, эмоций, и получить она это могла в этом, пусть и не серьезном бою.       Какое-то время Джек молча и выжидающе с хищной улыбкой передвигался взад-вперед по залу, подыскивая удачный момент для применения заклинания, которое не навредило бы Гермионе, но в то же время сохранило эту легкую атмосферу между ними, в которой словно и не было всех тех проблем, что они успели создать.       Улучив момент, Аддерли все же взмахнул палочкой, избрав легкое заклинание для Уизли, просто отбирающее у нее палочку, зная, что девушка его отразит.       Гермиона действительно отразила заклинание, но в какой-то момент движение палочки показалось ей странным, словно ее стало тяжелее держать.       – Все в порядке? – заметив ее секундное замешательство, спросил Джек, и Уизли поспешила его успокоить, решив, что ей просто показалось.       В следующий момент все произошло слишком быстро, чтобы осознать произошедшее. Несколько выпущенных подряд заклинаний Джека, при отражении каждого из которых палочка становилась все более жесткой и неуправляемой.       Гермиона хотела уже остановить этот бой, но Джек выпустил очередное обездвиживающее заклинание, при попытке отразить которое произошло то, чего никто не ожидал.       Палочка, окончательно выйдя из-под контроля, выпустила в Аддерли заклинание, которое Гермиона не смогла бы даже произнести в его адрес.       Парня резко подбросило вверх, ударив спиной об потолок, выбив палочку из его руки, и в последующий момент мгновенно опустило вниз, повторив удар, но уже об пол.       – Драко! – вскрикнула Гермиона в ту же секунду, когда парень, оказавшись на полу, издал вымученный стон. – Мерлин! Я не хотела, – мгновенно оказавшись возле парня, причитала девушка, силясь определить серьезность повреждений, полученных им при ударах. – Прости меня, прости! – обхватив ладонями лицо Малфоя, продолжала лепетать девушка, перебирая в голове все заклинания для оказания первой помощи.       – Рука, – прошипел парень, понемногу возвращаясь в сознание. Он совсем не понял, почему в одно мгновение мир перевернулся, а после резкой боли, распространившейся по телу, погрузился в минутную темноту, но, отчетливо слыша крик Гермионы, чувствовал, что случилось что-то непредвиденное.       – Я сломала ее. Кажется, сломала. Мерлин! Сейчас, потерпи немного, – неуверенно взяв в руки палочку Джека, Гермиона решила залечить перелом с ее помощью.       В произошедшем с ее оружием еще предстояло разобраться, но сейчас ее мысли занимал только парень, которому она случайно навредила.       Вспоминая оказание первой помощи, Уизли действовала быстро и слаженно, имея, очевидно, опыт в этом, но Джек видел, как при любом его вздохе ее руки дрожали, а сама она готова была расплакаться.       – Я совсем плохо выгляжу, да? – заметив выражение ее лица, решил разрядить обстановку Джек, сдерживая свои эмоции и стараясь подавить свои болевые ощущения, чтобы не напугать девушку еще больше.       – Нет-нет, ты выглядишь прекрасно, просто… Это я во всем виновата, прости. Этого не должно было случиться, Драко, – еле сдерживаясь, шептала Гермиона, помогая парню сесть и попутно осматривая его на предмет других повреждений.       – Посмотри на меня, – заметив, что она избегает смотреть в глаза, попросил Джек, другой рукой останавливая все манипуляции Уизли.       – Прости, – еще раз произнесла Гермиона, поднимая глаза на его лицо.       Аддерли действительно не выглядел слишком уж пострадавшим. На лице не было ни царапины. Удар на себя приняли рука и тело, которое уже очень скоро, девушка была уверена, превратится в один сплошной синяк.       – Поднимемся наверх, я попрошу Шона вызвать тебе врача, – робко добавила девушка, виновато осматривая парня еще раз.       – Ты назвала меня по имени, – довольно произнес парень, совершенно невпопад.       – Что? – растерялась Гермиона, недоверчиво вглядываясь в широкую улыбку все больше приходящего в себя парня.       – Ты назвала меня Драко, – повторил он, терпеливо ожидая, когда Уизли сама отойдет от шока и поймет значимость ее слов для него.       – Назвала, – подтвердила та, все еще не осознавая причины для радости. – У тебя может быть сотрясение.       – Что ж, теперь мы знаем, как сильно ты не любишь Малфоя, – усмехнулся Джек, поднимаясь с пола.       – Я люблю … – поспешно поправила его Гермиона, но тут же осеклась, замечая взгляд Аддерли. Казалось, он даже перестал дышать от того, что только что так незаметно слетело с ее губ.       – Повтори, – нерешительно произнес Аддерли, вмиг потеряв всю шутливость в голосе.       Гермиона не знала, как это принять и осознать. Она совсем не знала, почему сказала эти слова. Зачем так спешила опровергнуть мысль Джека? Почему его слова показались дикостью, несоответствующей правде?       Слова сорвались с губ раньше, чем она их осознала. Сердце ликующе колотилось, словно и оно уже давно знало об этом. Казалось, сложности до этого были лишь в том, чтобы озвучить.       Сегодня это далось до ужаса легко. Страшно, но легко.       – Я помогу тебе подняться наверх, – не решившись исполнить просьбу Джека, она развернулась, чтобы открыть дверь из зала, но Аддерли оказался проворнее.       Ухватив ее за локоть здоровой рукой, он вернул ее обратно, сделав шаг вперед, прижимая девушку к стене, чтобы не было возможности сбежать.       – Почему ты боишься признать это? – решительно спросил парень, ожидая ответа.       – Драко, – попыталась вразумить его Гермиона, но тот не принимал эти попытки всерьез.       – Почему, – уточнил еще раз он, пристально вглядываясь в карие глаза, выглядящие все более напуганными, но словно что-то осознающими в эти же секунды.       Гермиона молчала, переживая в себе целый ураган эмоций и ощущений.       Драко Малфой смотрел на нее так смело, так преданно и так…влюбленно.       Он даже сейчас, с поврежденной рукой, выглядел таким сильным и надежным, что становилось сложно сохранять разум, который все еще кричал что-то о нерешенных брачных вопросах, предательстве и возможности все вернуть.       Но вернуть ничего нельзя было.       Этот парень, вызывающий столько противоречивых чувств в ней, был жертвой того самого предательства. И если она вернется к прошлому, будет ничем не лучше самого Рона.       Она также предаст любящего ее человека.       Любящего и… так ошеломляюще запретно любимого?       Почему нужно так много времени?       Почему была так слепа? Почему не осмелилась? Почему не поверила себе?       Почему так боялась за него, если ничего не чувствовала? Почему растворялась в нем, если это была лишь работа?       Почему врала самой себе?       – Гермиона, – заметив, что ее молчание длится чуть дольше, чем положено, окликнул ее Джек, выводя из тяжелых мыслей, словно вытаскивая на сушу к огню из холодного тягучего болота.       – Не боюсь, – нервно сглотнув, вдруг произнесла девушка, и в следующий момент, чуть приподнявшись на носках своих туфель, прижалась к губам Драко, возвращая заветный поцелуй, ответ на который не заставил себя ждать.       Вернуть действительно ничего было нельзя.       Оставалось лишь не опоздать в этот раз, но на этом «рейсе», очевидно, ее ждали так, как не ждали нигде.