Безумный Барти, или Шутка для Тёмного лорда

Меня продержали в Аврорате три недели, но ничего не добились. Дамблдор был жив и здоров, при моём задержании вёл себя вполне адекватно, так что предъявить о применении Империуса не было возможности. При другом раскладе дело бы заглохло, но за расследование взялся Руфус Скримджер, и допросы велись один за другим. Я уверял, что это шутка, и на меня смотрели как на душевнобольного. Это вполне соответствовало действительности, и лишь присутствие Волдеморта на дуэли с Дамблдором раззадоривало авроров допрашивать меня слишком старательно. К концу сентября я устал и был готов сдаться, как меня, изнемогавшего от допросов и пыток, отпустили. Это отец постарался. Он всё же верил в меня, ведь я предупреждал о своём замысле. Единственное, он не понял, зачем мне понадобилось разыгрывать целое представление. Выйдя на свободу, я вкушал плоды знаменитости Пожирателя. Ко мне снова относились как к мрази, но я не унывал. Главное, что к Северусу не приставали и не догадывались о присутствии Гарри Поттера и участии Гермионы Грейнджер. В волшебном мире поднялся хаос. Почти все обыватели были на стороне Дамблдора, а чистокровные Пожиратели смерти отнеслись ко мне настороженно. Волдеморт, а точнее Том Риддл (настолько он был юн и неопытен, что язык не поворачивается называть его Темным Лордом) поприветствовал нас с Северусом весьма горячо. Он вырвал нас ночью. Его лицо было безумно красивым в своей мести и ненависти. Казалось, он наслаждался тем, что двое его сторонников проявили инициативу. Впрочем, он сам был не против досадить Дамблдору, но я, как и светлой стороне, убеждал, что это всего лишь шутка. — Зачем? — нахмурился Том. — Странная шутка. Что вы хотели устроить? Мятеж вы устроили знатный. Теперь мне легко будет добиться успеха на избирательных гонках. Я кашлянул, привлекая внимание. — Мой Лорд, мы хотели угодить вам, и если наша шутка сыграла свою роль как возможность проявить себя, мы будем рады. Позвольте и дальше служить вам. Том Риддл благосклонно кивнул нам с Северусом, и мы удалились. Но прежде нам пришлось встретиться с Беллой и Люциусом. Они так и не пришли к единому мнению по поводу моей шутки, и долго спорили, пытаясь узнать мои мотивы. Встретились мы в пабе «Золотой лев», незаметном среди множества похожих. Лишь старая вывеска говорила о прежнем финансовом благополучии. Пол был деревянный, как и столы со стульями, лишь освещение и цветы в кадках вдоль стен придавали уют этому месту. Люциус откинулся на спинку стула, как бы говоря, что готов слушать. Белла была мрачной, а Северус заказал ещё вина. Мы с ним вдвоём медленно погружались в отчаяние. До нас двоих дошло, что шутка не очень смешная, потому что вдруг половина волшебного общества взорвалась от негодования, а вторая втихаря обсуждала вероятное возвращение Волдеморта на политическую арену. Последние были правы, но я не имел к этому никакого отношения. О том, что я желал отпуск для Дамблдора, не упоминалось, да и никто не поверил. Моих почитателей было меньшинство. Одни из них смеялись, вторая половина считала мои поступки заговором против и без того шаткого положения властей. И вполне вероятно, оба моих лагеря предполагали о внезапной потере рассудка. — Картина удручающая, — закончил говорить Северус. — Вы идиоты, — констатировал Люциус. — Жаль, что меня там не было, — кровожадно ответила Белла, — Дамблдор ушёл бы в отпуск навсегда. В бессрочный. — Меня интересует, что об этом думает лорд Волдеморт, — ответил я. — Несмотря на тёплый приём, он ничего конкретного не сказал. — Он доволен собой, — хмыкнул Люциус, — только не желает видеть половину из наших. Чаще всего он закрывается в библиотеке. Змея его не признает за хозяина, охотится в поместье. Павлинов приходится закрывать, от чего они теряют перья в закрытом помещении. Им нужен свежий воздух, — пожаловался он с таким видом, что павлины важнее всех семерых Волдемортов сразу. Дамблдор вернулся к Рождеству, и общество всколыхнулось снова. Он выглядел бодрым, загоревшим и отдохнувшим. В остальном он ничем не отличался от себя прежнего. Единственное, что он стал больше опекать Гарри Поттера. Одним зимним утром после Нового года он объявил, что я возвращаюсь на свою должность в Хогвартсе. Он прокомментировал свое отсутствие внезапно свалившимся отпуском и всё благодаря мне. Вышла двусмысленно, мол, я мог ранить, а он лечился. Школьники в большинстве своем шарахались от меня, пытались саботировать уроки и даже проклинать. Но я был опытным волшебником и яд в чае и сглаз артефакта видел за милю. Артефакторика выглядела интересным и многообещающим предметом, особенно для пяти- и семикурсников, желавших покинуть в Хогвартс и выйти в люди, и именно на них я акцентировал внимание. Обеды выглядели любопытно С одной стороны я позволял некоторые вольности с Северусом, поглаживая ему руку, с другой — весьма уважительно относился с директору Дамблдору. Зал гудел, когда, несмотря ни на что, Дамблдор здоровался за руку при личной встрече и благожелательно кивал при большом скоплении народа. Другие учителя были в растерянности, Дамблдор объяснил ситуацию с неудачной шуткой. Больше всего возмущалась Минерва. — Я не мог заняться собственным здоровьем раньше, и профессор Крауч любезно напомнил, что нужно отдыхать, — безмятежно улыбался Альбус. Минерва ворчала, Спраут не скрывала своей злости, лишь профессор Флитвик загадочно улыбался. Он лишь фыркал, когда Минерва по-гриффиндорски напирала на нас с Северусом, а мы огрызались, не желая открытого конфликта. Всё же мы я спускал пар с Минервой по вечерам, когда её бдительность немного была ослаблена. Вечером я наоборот чувствовал себя превосходно и мог сразиться с троллем при необходимости. Мы с Северусом отпраздновали его день рождения, зимний сумрак сменился ветром с дождём, и в ближайший солнечный день мы отправились на прогулку в Запретный лес. Северус желал обойти кормушки единорогов и насобирать их шерсть и волосы, побывать на лесных полянах, где стоял легкий цветочный аромат. Я решил, что моя компания понравится зельевару, только Северус, разглядев лесные сокровища, забыл обо мне и умчался в глубь леса. Я остерегся бежать за ним и ходил недалеко от опушки. Было весело разглядывать зелёные почки и цветочные бутоны. Жизнь определённо налаживалась. Вдруг у меня поплыло сознание, будто меня оглушили по голове. Какая странное ощущение, что я должен быть где-то ещё. Раздвоение личности? Я посмотрел на свои часы-хроноворот. Они крутились с бешеной скоростью. Я проморгался, желая увидеть что-либо. Внезапно, картинка сменилась и я оказался на цветочной поляне с ярко зелёной травой. Лето? Вот черт, я опять в будущем. Или прошлом? Определить время и место было невозможно, и я пошёл по узкой тропинке, ведущей в чащу Запретного леса. Меня привлёк неясный зелёный свет сквозь деревья. Авада Кедавра. Не думая ни о чём, я помчался на выручку. Я увидел Аластора Грюма и своего отца. Они сражались насмерть. Я бросил заклятие подножки, и луч Авады Грюма прошел мимо. Бой разразился не на шутку между нами троими. Когда Грюм понял, что я воюю против него, он удвоил усилия. Я с ужасом заметил собственный дуэльный почерк и сообразил, что это я сам. И он, то есть я-другой, должен был убить собственного отца. Внезапно из-за дуплистого дерева выглянул Петтигрю с уродцем на руках. Волдеморт! Его маловыразительное уродливая морда вызывала только отвращение. Он вскинул палочку и… Я в отчаянии дёрнул за ключ в часах и всё замерло. Все присутствующие застыли в самых нелепых позах. У Петтигрю потекла слюна изо рта, Грюм как в замедленной съёмке стал превращаться в меня самого, а отец… Я сделал единственную вещь, которая мне пришла в голову. Бросил его волшебную палочку подальше, оторвал ветку от дерева и превратил в кость. Самого отца я схватил за руку и аппарировал куда подальше. — Я должен сообщить, что Волдеморт вернулся! Он угрожает всему миру! Отпустите меня! — взревел Барти-старший. За мгновение он узнал меня и ошеломленно замолчал, разглядывая меня. — Бартемиус Крауч-младший! Тебя надо выпороть! — разгневанно заявил отец наконец-то. Я даже опешил. — За что? Я спас тебе жизнь! — завопил я. — От самого себя, — заорал он в ответ. — Что ты творишь?! Не играй со временем! Решил ошибку исправить? Иди к Мордреду. Мы дома? Отлично! И отец решительно открыл все запоры на двери беспалочковой магией. Я последовал за ним. Стоило ему перешагнуть через порог, как он рухнул в обморок. Он пришёл в себя где-то через полчаса, что было мне на руку, но при этом выглядел очень уставший и постаревший. Я уже догадался, что будет дальше и как мне действовать в ближайшем будущем. — Отец, я из будущего… — начал я. — Я догадался, — проворчал он. Его холодность, ярость и гнев мне были абсолютно безразличны. — Через несколько дней меня разоблачат. Я имею в виду того меня, что прячется под личиной Аластора Грюма. — Ты говоришь очевидные вещи, мне и так ясно, что ты заслуживаешь наказания за свои преступления, — перебил меня отец. Глаза его яростно сверкали, кулаки сжимались, казалось, он был готов наброситься на меня. Я зазвенел склянками в своём походном наборе, который Северус дал перед выходом в лес. Я попытался дать успокоительное, но отец отказался. Я вздохнул и продолжил: — Я из параллельного мира, где я никогда не совершал никаких преступлений. Но поверь мне, это самое безопасное и самое скучное место на свете. Я здесь и сейчас, но есть здесь и местный я. И мне нужна твоя помощь. Минуту Барти-старший размышлял. — Ты выглядеть уверенным и спокойным. Будто ты… Будто ты знаешь, что делать. — И это хорошо, правда? — приподнял я брови. — Я не знаю, сколько у нас времени и сколько времени уйдет, чтобы убедить тебя работать в Департаменте Тайн. Ты должен исчезнуть. Немедленно. Ты понимаешь, что Волдеморт может убить тебя в любой момент? Особенно, если я попросил. Тот, другой я. — Тебе будет дана сильнейшая защита и все условия для исследований и экспериментов, — продолжал я. — Высокий и стабильный доход и, самое главное, это я сам. — То есть? — брови отца поднялись вверх. — Меня поцелует дементор, — спокойно объяснил я. — Твоя задача ухаживать за телом. Но это не всё. Мы проведём ритуал по возвращении души в моё тело. — Это невозможно, — покачал головой отец. — Я перемещусь в своё же тело, — сообщил я. — Только в молодое. — Как? — нахмурился отец. Ему что-то не понравилось. Конечно! Мне тоже, когда мы с Северусом разбирали записи о разделении души. Это касалось души не только Гарри Поттера, но и моей собственной. — Мне шестьдесят лет, — ответил я. — Я из далёкого будущего. Мы, то есть я, проведём ритуал, и это тело растает, а я вернусь в своё молодое. И всё станет на своё место, а моя душа наконец-то станет цельной. Я надеялся на это. Следовало сделать многое, а времени было мало. — Это невероятно! — выдохнул отец. — И есть такой ритуал? — Эти записи хранятся в Департаменте Тайн, и получишь их, как только станешь их штатным сотрудником, — ответил я. — Что я сейчас должен сделать? — несмотря на злость и гнев, испытываемый им, отец был весьма краток. Он понимал, что у меня мало времени. — Сегодня — отдыхать, — ответил я. — Всё завтра! Надеюсь, увидимся в ближайшем времени. Я не знаю, как среагируют часы-хроноворот, чтобы я снова вернулся. Они работают слишком непредсказуемо. Я коснулся кнопки на хроновороте, но ничего не случилось. Прошла минута, пять минут, полчаса, час. Отец наблюдал за каждым моим движением и минутной стрелкой на настенных часах. Я опустил руки и усмехнулся горькой усмешкой: — Похоже, отец, мне придётся спрятаться у вас здесь. Хроноворот не сработал. — Что это значит? — спросил отец, хотя он прекрасно знал ответ. — Нам придется узнать друг друга, пока ты всё не сделаешь, как нужно. — Если я не сделаю, как ты мне сказал? — раздражённо спросил глава семейства, которому не нравились мои указания. Более того, ему я вообще не нравился. Ни родной сын, ни из параллельного мира, никакой. Ни одна сила мира не могла заставить его делать то, что я говорил. — Я останусь здесь навсегда, — спокойно ответил я. — Пока мне не исполнится шестьдесят лет, и моя временная линия сольётся воедино, пока мой поцелованный полутруп не будет уничтожен. Ты этого хочешь? Нет, Барти-старший этого не хотел. Мне же пришлось обустраиваться в доме, где никто не должен меня видеть, слышать и знать. Затаиться. «Сделай что должен, и будь что будет», — подумал я и расправил плечи. Путешествие во времени имеет свои преимущества, а именно в остановках.