Твой дневник

Месяц спустя. В жизнях девушек произошли значительные изменения за это время. У Алёны, к сожалению, не в лучшую сторону. Сразу же после наблюдения за Горбачёвой в лесу, внутри розововолосой поселилось очень непонятное для неё чувство. Она перестала воспринимать Сашу как просто человека, с которым возможна драка, осознала нечто другое. Теперь, каждый раз, когда девушки просто пересекались в коридоре, у Швецовой начинали подозрительно дрожать руки, пересыхало во рту, внутри всё стягивалось, накрывало волнение. Как назло, сталкиваться девушки стали чаще, и чаще стали происходить драки. Ну, как драки? Саша могла пройти мимо розововолосой, специально задев плечом, спокойно могла подставить подножку, из-за чего младшая нередко падала со шлепком на кафельный пол, вызывая смешок у темноглазой. Её это разом забавляло. Забавляло и то, что порой Алёна даже не собиралась ответно что-то вытворять. Иногда она просто оставалась лежать на полу, затрудняя проход другим людям. Внутри Саши Швецова вообще не вызывала никакую эмпатию. Упала и упала. Смешно и смешно. Горбачеву не волновало то, что будет с девчонкой потом. Зато в жизни Александры появилась абсолютно другая особа. Её новую девушку звали Даша. Сами не понимая, как они так быстро смогли закрутить свои отношения из просто знакомых в возлюбленных, девушки наслаждались друг другом. Теперь каждый в этой школе знал, что Саша целиком и полностью принадлежит Даше, а Дарья, в свою очередь, Александре. Сложно было не заметить близость подруг. Они украшали поцелуями почти каждый коридор, почти каждая скамейка запомнила Дарью на коленях Горбачёвой. Сначала все как-то с презрением относились к ним, но потом начали наблюдать с интересом. Так и Алёна. Швецова сидела за партой, повторяя пройденный на прошлом уроке материал, как неожиданно в класс врывается Саша, снося всё и вся на своём пути, направляясь к парте любимой. Та лишь приподнялась и в секунду оказалась на руках Александры. Светловолосая нежно целовала щеки и губы Дарьи. Она смущённо улыбалась и целовала в ответ. Но за этим действием издалека наблюдала Алёна. Розововолосая почувствовала горечь во рту, что-то внутри стянулось в комок, заставляя слезы выступить на глаза. Ревность? Возможно, только к чему она? Швецова не была для Саши даже подругой, она не могла и думать об отношениях с ней, но всё равно сердце пропускало удары, глядя на то, как Горбачёва целуется с другой. Алёна опустила голову и уткнулась в учебник, считывая, как ей казалось, бесконечные строчки, но влага в глазах помешала это сделать. Девочка не могла оправдаться даже сама себе, почему Саша вызывает у неё такую реакцию, из-за чего считала эту ситуацию вообще неправильной. Сейчас она уйдёт с урока, как и пару предыдущих раз, будет плакать в душе, и когда занятия закончатся, вернётся в комнату, где её будет ожидать Сергей, от которого вообще ничего хорошего ожидать нельзя было. Со временем он только ожесточкил свое отношение к бедной Алёнке, вымещал всю злость на её маленьком теле. А она все терпела, она не могла попросить о помощи. Просто боялась. Люди могли не поверить, а со стороны парня постоянно сыпались угрозы, обещания убить, если кто-то узнает о том, что происходит между ними. Где-то в глубине души розововолосая верила в то, что в один момент это все прекратится, станет прекрасно, и никаких волнений в её жизни больше не будет, но умом понимала, что по щелчку пальцев чудесное спасение не получится. Больно было осознавать, что помощи ждать неоткуда. Швецова продумывала уже не раз, к кому можно обратиться, но близких друзей у неё не было, по крайней мере тех, кому можно довериться. Учителям и начальству же важно было сохранить высокий рейтинг школы, они бы не захотели иметь дела с правоохранительными органами, это бы испортило им репутацию. Но сейчас девушку волновало отнюдь не это. Она тряслась, прижимая к себе коленки всего лишь из-за того, что Горбачёва обнимает и целует другого человека. Отрицала влюблённость в светловолосую, сама не понимая, как ей могла понравится девушка, с которой она постоянно ввязывалась в перепалки. Алёна пропустила тот момент, когда начала смотреть на Горбачёву не как на предмет ненависти, а на девушку, которой восхищается. Смотрела на прекрасные золотые кудри, часто спадающие на лицо Александры, иногда Швецовой даже удавалось взглянуть в глубокие тёмные глаза, от одного взгляда которых хотелось жить. Возможно, девочка всё ещё существовала только из-за глупой влюблённости. Могла наблюдать за Сашей из-за угла, пока та курит с друзьями. Светловолосая казалась ей настолько взрослой, красивой и сексуальной, что младшая пыталась не пустить слюни, осматривая её. Алёна даже снова начала писать стихи. Девушка занималась этим с самого детства, но в силу обстоятельств не могла это продолжать делать. И вдруг огонёк воскрес в сердце, и розововолосая заполняла листы почти десятками своих строчек. В моменты письма становилось легче. Груз, набранный за день, спадал с плеч. Открывает дневник, быстро листает многочисленные странички, стараясь не смотреть на то, что там написано, она не хотела переживать эту боль снова. Какие-то листочки были гладкими, какие-то покоробились из-за пролитых слез, какие-то были вообще смяты. Каждый из них хранил в себе историю, но для девочки проще было умереть, чем пережить все это снова, даже просто прочтение становилось огромным препятствием. Дойдя до чистой бумаги девочка начала писать дрожащими от пережитого волнения руками. 10.12 Вторник Каждый раз, как я смотрю на Сашу, мои руки начинают дрожать, она до безумия красива. Хочу, чтоб её руки так же как и сегодня сжимали моё горло, ведь только так она касается меня. Звучит очень глупо, я не отрицаю этого, но неожиданно влюбиться в Горбачеву вообще не входило в мои планы. Я ненавижу то, как от одного звука её голоса все внутри начинает трепетать, я не знаю, как от этого избавиться. Сегодня она опять целовала её деву у всех на глазах, почему она не может увидеть мою боль? Я не заслуживаю этого? Серёжа опять избил меня вчера. Остались большие синяки на животе и ребрах. Я очень надеюсь, что скоро это все закончится. Боюсь принимать какие-то меры после того, как он, встав ногой на живот, сказал мне, что убьёт, если я скажу хоть слово о том, что он со мной делал. Я стараюсь не попадаться ему на глаза, но если я возвращаюсь в комнату чуть позже девяти, то начинается головомойка, прям как вчера. Вчера ночью он говорил до четырёх утра по телефону, я не могла уснуть, но и прекратить это тоже. Алёна закрыла дневник, вспомнив о том, что прогуляла половину из тех уроков, что были сегодня, из-за Саши, и нужно сходить и извиниться за это, а так же написать объяснительную. С девушкой стали часто происходить такие перепады, во время которых она сбегала с учёбы, но училась достаточно хорошо, поэтому завучка не стала сильно приставать к ней, и Швецова была в своём распоряжении. Решив, что оставлять дневник в комнате — такая себе идея, ведь Сергей спокойно может найти его и прочитать, а потом и спокойно убить ни о чем не подозревающую девочку, она взяла его в руки и отправилась в учебный корпус. Розововолосая шагала по коридорам, которые были заполнены людьми. Она знала почти всех тут находящихся, и все знают её тоже. Кто-то бросает презрительные взгляды на девушку, ведь всегда были на стороне Саши. Их драки, класса с восьмого, стали публичными и достаточно популярными среди обучающихся. Школа буквально разделилась на тех, кто за Алёну, и тех, кто за Сашу, и с каждой победой своего «кумира» они радовались всей большой компанией. Однако и Горбачёвой, и Швецовой никак не нравилось, то, что устроили зрители. Светловолосой, в большинстве своём, из-за того, что она приобрела дикую популярность среди младших классов, и за ней постоянно в учебное время носились маленькие девочки, безумно фанатеющие от неё. Чаще всего Саша даже не рассматривала их на кандидатуру своих друзей. А вот у Швец дела обстояли немного иначе. Сразу после поражения к ней подходили всего парочка знакомых, а другие лишь отходили со словами: «Блять, опять сотку проебал, сколько можно? В следующий раз на Горбачёву поставлю». Практически никакой поддержки Алёна почему-то не получала. Сначала она винила в этом себя, а потом (снова себя, а потом снова себя и сейчас себя) стало как-то плевать. Дойдя до кабинета математики, девушка, постучав в дверь в аудиторию, увидела неожиданную картину: её Серёжа, ещё одетый, и полуголая Дарья — девушка Саши, целуются, прижимаясь друг к другу, но, увидев Швецову, в глазах обоих промелькнула злость. Сама розоволосая настолько испугалась или, скорее, удивилась, что впала в какой-то транс и не могла пошевелиться пару секунд, пока голос девушки не прервал её ступор. — Швецова, может дверь закроешь? Или тоже хочешь? — усмешка. — Куда уж ей? У неё такое ебало и репутация, что нахуй оно нам надо, зай… — парень «мягко» намекнул на то, что Алёне пора уходить броском стакана со стола преподавателя в её сторону. — Даш, а ты разве не с Сашей?.. — последнее, что сказала розововолосая, прежде чем она поняла, что стоит не мешать, точнее, не поймала крик Сергея, которого она боялась больше всего. Секунда — и девочка бежит в ближайший туалет, сжимая в руке дневник. Ручка начала скользить по бумаге очень быстро, быстро писать текст. Сама Алёнка в голос плакала, еле-еле захватывая воздух ртом, закусывала на секунду руку, чтобы уменьшить звуки, а потом снова продолжала выводить буквы. 10.12 Вторник. Upd. Раньше я считала, что отношения Саши и Даши максимально здоровые, что одна любит другую и наоборот, но я не могла знать, насколько ошибалась. Я не хочу лезть в их дела, Сашенька, я думаю, сама скоро все узнает. То, что кто-то из них может изменять я не могла даже предположить. Очень больно осознавать, что Саше будет плохо из-за этой неверной девы. Алёна закрыла дневник, но не увидела, что на пороге стояла она. Горбачёва.