Твой дневник

Алёна закрыла дневник, но не увидела, что на пороге стояла она. Горбачёва. Девочка на секунду подумала, что умерла. Но в тот момент она даже не могла и представить, какой ад ей предстоит пережить. Саша стояла в дверном проёме, оперевшись локтем о стену, и внимательно рассматривала напуганную Швецову, которая просто боялась поднять глаза. Эмоции светловолосой были непонятны даже ей самой. Избивать девочку в такое время не особо хотелось, но и просто так оставить ей помешала гордость. Неожиданно, её взгляд упал на тетрадку, лежащую рядом. Алёна заметила это, и единственной её мыслью было: «Только не дневник» Но у Александры были другие планы. Она быстрыми движениями преодолела расстояние между входом в комнату и Швецовой, возвысившись над девчонкой, которая сжалась в комок, спрятав голову между коленей, и обвила ноги руками, чтобы максимально защититься, а внутри этого «клубочка» лежала тетрадка. Алёна не хотела ее отдавать, даже под страхом смерти. Всё, что было написано там, — настолько личное, что прочитав дневник, можно считать, что ты прочитал саму девушку целиком и полностью. Саша же думала, что отобрать тетрадку будет хорошей идеей, хоть будет с чем поразвлечься этим вечером. — Что у тебя там? Дай-ка посмотреть по-хорошему. — Горбачёва потянулась к младшей для того, чтобы расцепить этот «комок» и достать тетрадь, но Алёна сжалась настолько сильно, что просто хватки светловолосой не хватило, чтоб справиться с задачей, поэтому она просто ударила ногой в бок Швецовой, где-то между нижним ребром и тазовой костью. — Пожалуйста, Сашенька, не надо. — Взвыла девочка, пока на её глазах поступили слезы. Она просто хотела, чтобы всё закончилось, она вернулась в свою комнату и спокойно вздыхала по Саше в одиночестве, но так как Горбачёва захотела скрасить ей это время, розововолосой приходилось терпеть боль, сдерживая выкрики и стоны. — Это просто мой дневник, зачем он тебе нужен? — Твой дневник, говоришь? — светловолосая ухмыльнулась, уже зная, что без него она из этой комнаты не выйдет. Алёна тихо угукнула в ответ, но это было уже лишним. Александра, набросившись сверху, повалила девочку на холодный кафельный пол, в попытках отобрать нужный ей предмет. Швецова почувствовала столкновение с ледяной, как ей казалось, поверхностью, что с болью отдалось ей в затылок, на пару секунд темнота окутала до ужаса трясущуюся девочку. Её руки чуть ослабили хватку, и вот, дневник уже находится наполовину в руках Саши, а второй половиной в руках розововолосой. Девушки встретились взглядами. Один полон обиды, разочарования, какой-то непонятной для Горбачёвой печали. А второй светился азартом. Для светловолосой это была игра. В какой-то момент, Алёна всё-таки не выдерживает мокрыми от волнения руками, и Саша уже победно оглядывала голубоглазую, поднимая тетрадку над головой девочки, своеобразно издеваясь, показывая свое превосходство. Стоило ли? — Отдай, пожалуйста… Пожалуйста, — Швец буквально пищала, не в силах заставить себя ударить Сашу, отнять дневник. А ведь всё, что записано там, девочка считала самым главным, что у неё есть. Стихи, песни, все мысли — всё было там. — Ой, какие мы грозные. — смеётся. — А раньше что было? А раньше я тебя уважала, считала достойной противницей. Сейчас же ты слабая, никому не нужная плакса. И что ты вообще скрываешь в своём дневнике? А? — Саш, ну пожалуйста, отдай. — голос девочки дрожал. Она плакала, скорее уже от неприятных слов, сказанных Горбачёвой. Сразу же вспомнились все оскорбления Сергея, девочка снова почувствовала себя беспомощной, прям как в ту субботу одиннадцатого. «Не ори, дура. Ни на что ты, блять, не способна. С твоими ебаными щеками тебя никто, кроме меня не полюбит». Почему-то провела параллель между Серёжей и Сашей. Всё-таки они были похожи, и Алёна наконец-то это признала. Глаза наполнились новой порцией слез. — Ага, конечно. Так я и отдала тебе его. А вообще, тебе не следовало бы перебивать меня, находясь в таком положении. Ах, да. Теперь ты слишком слабая даже для того, чтобы отпиздить меня, а вместо этого выпрашиваешь пощады. Тебя не за что уважать. До встречи, милая. — Горбачёва выскользнула из туалета, отправившись на урок. Куча дел на сегодня, которые надо непременно выполнить. Одно из которых — посиделка по случаю дня рождения Димы, намечающаяся на семь-восемь вечера. Как раз можно отправиться на прогулку перед этим, освежить мозг, чтобы приготовить себя к тяжёлым социальным нагрузкам. Вообще, Саше тяжело давались коммуникации с незнакомыми людьми, но это зависело от настроения — как ляжет карта. К счастью для светловолосой, на мероприятии будут только знакомые и никаких сомнительных личностей. Девушка даже выспросила, сколько человек будет, Дмитрий ответил, что не больше десяти. Как неожиданно и приятно. В общем, ничего интересного. Саша ещё раз покрутила дневник Швецовой в руках, оценив его состояние. «Тетрадь и тетрадь, что там вообще может быть интересного?» Оставив тетрадку на столе, Саша отправилась в знакомый лесопарк. Гитару она не брала с собой уже около месяца, — холодно. Но на ночёвках, которые, к счастью, у Александры бывают редко, девушка никогда не откажется спеть. Даже если вполголоса, она слишком любит это дело. Гитару она после летних каникул дома всегда берет с собой, когда отправляется на полгода или на целый год в школу. Сама пишет музыку, тексты, храня их на телефоне, считая его самым безопасным для хранения местом. Она ещё не догадывается о том, что Алёна была недостаточно продумана в этом плане, или ей просто нравилось писать вручную. *** Докурив сигарету, девушка затушила бычок о снег и выбросила в урну. Снега, что неудивительно, выпало всего немного, но морозы были сильными. Каждый выход покурить стал для Александры испытанием, кончики пальцев постоянно болели от холода, всё тело дрожало, но Саша стойко выдерживала это испытание и, закончив сигарету, уходила обратно в здание, греться. Обычный вечер, хрупкие снежинки ломались под ногами, оставляя после себя лишь секундный хруст и отпечаток от ботинка, Горбачёва шла в спальный корпус по дикому холоду, пока до её плеча не докоснулся кто-то. Саша обернулась и увидела Диму, который был виновником торжества и, соответственно, организатором посиделки. — А? Что случилось? — Светловолосая даже немного испугалась резкого касания. — Саш, а ты же можешь взять гитару? Поиграешь, вместе чего-нибудь споём? — Парень был уверен, что Горбачёва сразу же согласится и оказался прав. Она ответила положительным кивком головы. — Я добыл бухла, но… Все скидываются по пятьсот. — Поняла, я переведу, хотя не факт, что вообще буду пить, настроение не то. Спустя время, Саша стояла у двери в комнату под номером двадцать два, где и жил Дмитрий, конечно же, с гитарой в руках. Честно, идти ей хотелось не особо, но что-то заставило девушку всё-таки поучаствовать в этом всём. К тому же, ей нужно изучить изнутри дневник Швецовой до завтра, ведь не очень красиво не возвращать чужую вещь. Серьёзно? Не очень красиво не возвращать чужую вещь? Она побила девочку, вырвав у неё дневник, собралась прочитать его, а потом думает о том, что не возвращать его будет некрасиво? Горбачёва уже не испытывала ощущение того азарта, той игры, которая получилась между ними днем в туалете (звучит как что-то сомнительное), сейчас Саша не испытывала даже интереса к той тетрадке. Но вот, дверь открывается при помощи Даши, которая уже сидела в комнате вместе с Димой и с ещё парой человек. Саша приветливо здоровается и садится на пол рядом с кроватью, оперевшись на спинку, как это уже сделали её знакомые. Девушка оглядела находящихся, и её взгляд неожиданно встретился с ней. Какого-то дьявола Алёна Швецова тоже оказалась здесь, несмотря на уверенность Саши, что у неё с розововолосой вообще нет общих близких друзей. Алёна резко опустила голову и уткнулась в телефон, будто бы и не видела Сашу. Подумав пару секунд, темноглазая подозвала к себе Дмитрия, болтающего с ещё одним одноклассником, и они вместе вышли из комнаты. — Дим, какого хуя она здесь? — девушка выглядела какой-то напуганной и загнанной в тупик. Поймав непонимающий взгляд парня, она уточнила, — ну, Швецова. — А, так бы сразу и сказала… Мы с ней хорошо общаемся, и я решил, что было бы неплохо её пригласить. А в чем, собственно, проблема? — А ты-то, блять, не знаешь. — Она ж тебя не трогает, ты её тоже не трогай. — Ладно, плевать, а как вы вообще познакомились? — Помнишь, где-то месяц назад она тебя отпиздила, ты ещё лежала ночь в меде? — Саша кивнула, и Дмитрий продолжил. — Когда тебя забрали, она осталась плакать в коридоре, а я довёл её до комнаты. Потом оказалось, что она прекрасно поёт и играет на гитаре, сыграла мне пару песен, а потом закрутилось-завертелось, и мы почти лучшие друзья. Как-то так. — Парень закончил речь и ожидал реакции. Сашино лицо растянулось в неподдельном изумлении, но спустя пару секунд вспомнила, что последний месяц Алёна стала какой-то не такой, и ждать от неё чего-то плохого, по-крайней мере сейчас, не следует. А учитывая то, что у светловолосой в заложниках дневник Швецовой, бояться нечего. — Я поняла. Тогда пойдём, а то тебя, наверное, все заждались. Друзья зашли обратно в комнату, где их встретила компания уже из всех людей, которые должны были прийти. Началось празднование. Сразу же после более-менее адекватных поздравлений от каждого, в ход пошёл алкоголь, который ничуть не убавил веселья. Друзья рассказывали какие-то странные истории из жизни, которые и историями назвать нельзя просто смешной бред. На самом деле, алкоголя было не особо много, а Саша вообще решила не пить, прям как и хотела днем. Заметила, что Алёна тоже не пьёт. Тем временем Даша, добывшая где-то дополнительную порцию напитка, была ужасно пьяна. Даже слишком выделялась на фоне остальных. Решив, что так будет лучше, она села Горбачёвой на ноги, втянув её в поцелуй. Мягкие губы обволакивали другие, не особо горящие желанием целоваться сейчас, но все равно отвечающие, ведь Александра любит свою девушку. В итоге, Саша оказывается прижатой Дашей к спинке кровати, все ещё целуясь. Никого не волновало, чем занимаются эти девушки, из-за того, что все играли в замечательную игру «Правда или действие», без которой не может обойтись ни одна посиделка с алкоголем. Никого не волновало, кроме Алёны, прожигающей взглядом спину девушки Саши, при этом стараясь, чтобы никто не увидел этот взгляд. Ужасно больно было смотреть на то, как человек, к которыму ты испытываешь тёплые чувства, буквально издевается над тобой. Вдруг, Дмитрию в голову пришла идея, на которую он рассчитывал, когда просил Горбачёву взять гитару. — Саш, сыграй чего-нибудь, а то тихо как-то стало. Только повеселее, а то вообще помрём тут. — парень достал инструмент из чехла и протянул его светловолосой, которая только оторвалась от губ Дарьи. Девушка начала перебирать струны, воспроизводя мелодию всем известной «Батарейки». Всё сидящие в комнате начали подпевать, и домашняя, тёплая атмосфера заполнила помещение. Когда Александра закончила играть, Дмитрий насильно сунул эту самую гитару в руки Швецовой со словами: «Помнишь, ты пела мне одну твою песню, там типо ту-ту-туру-ту, споешь?» Саша напряглась, увидев свою гитару в руках у девочки, но спокойный взгляд Швецовой не предвещал плохого. Девушка начала петь. «Где-то в центре на полу, среди бутылок и детей, сидела на тусовке думала о вечном…» Светловолосая вздрогнула. Мурашки прошлись по коже на спине и ногах, девушка почувствовала небольшой холодок. Стоило сказать, что Швецова звучала прекрасно. «…Посмотрев в твои глаза кристально чистые, как лёд, который положила я тебе над бровью…» Алёна смотрела ровно в Сашины глаза, пока та усиленно пыталась их спрятать где-то на полу, но Швецова просто сверлила её взглядом. Горбачёва восхитилась подачей песни. Девочка правда знает, чем занимается, и делает это красиво. Подыгрывает себе на гитаре тоже ничего. «…Ты так часто и спокойно поправляешь свои кудри, больше в этом мире ничего не надо…» Александре стало трудно дышать, да, розововолосая прекрасно пишет тексты. Горбачёва бы хотела услышать ещё что-нибудь из её песен. Сейчас вражда между ними была стерта, ведь они обе связаны музыкой. Алёна закончила петь и почему-то сразу же ушла к себе, сказав, что у неё появились важные дела. Светловолосая же тоже решила свалить, и спустя двадцать минут она была у себя в комнате. Ещё дрожащими руками девушка достаёт дневник Швецовой оттуда, где оставила его днем. Невозможное любопытство теперь накрывало Сашу своей волной, заставляя потеть ладошки. Теперь, после того, что темноглазая услышала от девочки, ей стала безумно интересно, что же там, какие тайны хранит в себе тетрадь Алёны. Саша открыла дневник.