Стажёр

— Разве тебе не нужно поспать перед работой? — укоризненно спрашивает мужчина, выкидывая стёкла в мусорку. — Всё в порядке, босс, — Чонгуку приходится выдавить из себя улыбку, чтобы ему хоть сколько-то поверили.        Не поверили.       Хозяин бара молча покачал головой, но говорить ничего не стал. Ему и самому не хотелось, чтобы Чон уходил, но он не мог заставлять парнишку работать без устали. Чонгук был один из немногих работников за всё время, что действительно нравился мужчине. Никогда не отказывал, если вдруг нужно было взять дополнительную смену, зачастую сам напрашивался, так как ощущал вечную потребность в деньгах. Умудрялся продавать дорогие напитки так ненавязчиво, что даже самые тошные из клиентов оставались довольными. Да и поговорить с ним было о чём — юнец умел поддержать почти любую тему. А ещё он был чертовски верным. За четыре года, что Чон работал в баре, его неоднократно пытались переманить в более оплачиваемые места, но Чонгук лишь участливо улыбался и в шутливой форме отказывал. Конечно, это было из-за невозможности работать полные смены, но всё равно подкупало.       Сгрузив очередную гору мусора в пакет, Чон посмотрел на время. Нужно выдвигаться, с тяжёлым вздохом думает он и скидывает резиновые перчатки. — Вы справитесь дальше сами?       Парень вновь осматривает бар и жалеет о том, что время имеет свойство течь слишком быстро. Этой ночью заведение снимала какая-то компания студентов, которая отмечала одновременно и рождество, и новый год, и хуй знает что. Чонгук всю смену бегал, как заведённый, стараясь успевать выполнить заказы, пополнять запасы алкоголя на стойке и убирать разбитые тарелки и стаканы. Под конец ночи какие-то придурки ещё и подраться умудрились, и разбить в процессе дополнительную груду посуды. Хорошо хоть оплатили всё. Развязывая по пути фартук, Чон поплёлся в служебную комнату. — Да, не парься, — кивает мужчина и тоже снимает перчатки и фартук. — Осталось только эту мишуру снять да мусор выкинуть. Позвоню в клининговую, пусть отмоют тут всё. Потом уже заново поставим ёлку и всё украсим. — Разве клининг вам по карману? — усмехается Чонгук и выходит обратно в зал. С грустью он натянул парку и закинул рюкзак. Безумно хотелось в душ и переодеться, но этой роскоши, увы, не было. — Вычту из твоей выручки за сегодня, — фыркает мужчина и улыбается. — Покурим? — Ага, — подавляя зевок, лениво отвечает Чонгук и плетётся к выходу.       Бар был в подвальной части старого торгового центра, поэтому каждый раз приходилось подниматься по крутой лестнице. Чонгука забавляло наблюдать, как перепившие посетители всегда страдали на ней — кто падал, кто спотыкался. Сам парень имел некую привилегию, как сотрудник — во время смен курил в туалете. Вообще хозяин позволял эту роскошь не только работникам, но и постоянным посетителям, но таковых было очень мало.       Холодный воздух немного бодрит, Чон тянется застегнуть куртку, но в итоге просто запахивает её. Ночью выпало немного снега, что пока ещё лежал тонким слоем на тротуарах. Чиркая несколько раз зажигалкой, парень проклинает вечный сквозняк в их переулке. — Нужно вывеску обновить, не? — высоко задрав голову и рассматривая всё ещё включенную подсветку вывески, спрашивает Чонгук. — Весной думал, один хрен сейчас испоганится, — кивает хозяин и тихонько кашляет.       Мужчина был немного выше Чонгука, худощавый, с уже полностью победившей сединой в волосах. Чон не знал, сколько тому лет, да и не задавался всерьёз этим вопросом. Вообще парню нравилось наблюдать за начальником, особенно в процессе работы. В нём ощущалась внутренняя сила, уверенность в своих решениях. Обычно молчаливый, он редко рассказывал что-то о своём прошлом, и сколько бы его не пытал Чонгук, ни разу не дал намёка, почему вообще решил открыть свой бар. Зато любил отчитывать Чона и давать советы, которые иной раз бесили настолько, что парень взрывался и повышал на мужчину голос. Серые глаза с россыпью морщинок вокруг в такие моменты смотрели на юношу с грустью и таким снисхождением, будто Чонгук не понимал самых простых вещей. — Как работа в офисе? — закуривая вторую, тихо спрашивает мужчина и впивается в парня внимательным взглядом. — Да пока не пойму, — он пожимает плечами. — Вроде неплохо, но, мне кажется, скоро все хорошие впечатления пройдут, и я окончательно разочаруюсь в этом месте. Слишком уж всё серьёзно и официально. — С чего такие мысли? — Друг рассказывал. Он в другом отделе, но яблоко от яблони, как говорится, — Чон опять пожимает плечами, делает долгую затяжку и медленно выдыхает дым. — А ещё пару дней назад у нас в баре нажрался мой руководитель и всю ночь жаловался на «чёртову дыру, высасывающую всю жизнь». — Это тот, с которым ты тогда после смены завис? — чуть хмурится мужчина и пытается вспомнить, как выглядел тот парень. — Агась.       Чонгук отправляется бычок в полёт щелчком пальцев и накидывает капюшон. Только-только начало светать, фонари ещё работали, но в их небольшом закутке было темно. Чон иногда задумывался, что место для бара весьма неудачным, ведь чтобы его найти, нужно было свернуть с главного тротуара. Но даже несмотря на это, в нехватке посетителей они не могли пожаловаться. В основном в бар приходили одни и те же лица, которые просто хотели насладиться стаканчиком виски, сидя в старомодном помещении. Парень сладко зевает и трясёт головой для бодрости, бросает «до завтра» и почти доходит до поворота, как его окрикивают. — Ты умный парень, не проеби свой шанс, — хозяин слегка приподнимает уголки губ и машет рукой, открывая дверь и оставляя растерянного парня за спиной.

* * *

      Испытывая неподдельное удовольствие, Чонгук покинул лифт и сюрпнул ещё горячий кофе из стаканчика. Путь до нужного этажа занял куда меньше времени, чем накануне, что не могло не радовать. За всё утро парень ещё не встретил ни одного живого человека (охранники на входе не в счёт), это явно хороший знак. В другой руке парень держал бумажный пакетик с булочками, которые уже вызывали повышенное слюноотделение. Что же, ожидаемо — последний раз парень ел вчера утром.       Едва переступив порог, он замер в удивлении уставившись на изрядно помятого Чимина, что заваривал чай. — Доброе утро? — неуверенно срывается с чоновых губ и заставляет Чимина подскочить. — Ты чего так рано? — спустя пару долгих секунд произносит парень и трёт глаза.        Невольно проскользнула мысль, что появившийся подчинённый — это не больше, чем глюк от недосыпа, но, вроде, нет. Чонугк выглядит уставшим, под глазами Пак успел заметить залёгшие тени. Чимин с горестью подумал, что за их отделом опять закрепится слава ходячих зомби. — Решил не опаздывать, — неопределённо отвечает юноша и стягивает парку. — Вы работали всю ночь? — Типа того.       Подхватив кружку, Чимин с трудом доползает до стола Хосока и плюхается в кресло. Откладывает очки и трёт лицо. Как же он заебался. Всю ночь сидел над изменённой документацией по новому функционалу личного кабинета, которую ещё и скинули в последний момент. Сегодня предстоит совещание, касательно этого, а Чимину страшно даже читать составленный часа два назад тест-план, плюс нужно ещё раз просмотреть накиданные результаты по закрытым за этот месяц проектам и передать выше по иерархии. Тихий скулёж срывается с губ парня, и он роняет голову на стол.       Чонгук дёргается от глухого удара и удивлённо вытягивает голову, рассматривая Чимина. Его начальник походил сейчас на подростка после бурной ночи. Только Пак был не подростком, да и Чон уверен, что ночь у того была куда скучнее и тяжелее (морально, конечно же), чем его. — Вам плохо?       Ответа на вопрос не следует, и это слегка смущает. Вообще у Чона в планах было быстренько перекусить и подремать оставшийся до девяти час, но вместо этого он, хорошенько поразмыслив, поднялся с кресла. — Мистер Пак? — встав рядом с безжизненно лежащим телом, Чонгук нервно раскачивался с пятки на носок. — М-м-м? — поворачиваясь к нему лицом бурчит Чимин и так и не открывает глаз. — Не обращай внимания, минут десять полежу и полегчает.       Чонгук продолжает стоять рядом и внимательно разглядывать начальника. Светлые мягкие на вид волосы в конец растрепались, не оставляя ни намёка на прежнюю укладку. Возможно, дело только в возрасте, но после бессонной ночи Пак выглядит действительно паршиво. Пусть его лицо и расслаблено сейчас, всё равно заметно, как подпухли веки, мимические морщинки проглядывают особенно чётко, а складка меж бровей никак не сходит. Чонгук не понимает почему, но этого парня ему жалко второй раз за их недолгое знакомство. Это немного смущает, ведь обычно он не так сильно импонирует малознакомым людям.       Тихое шуршание бумаги вызывает интерес, но глаза удаётся открыть лишь спустя какое-то время. Чонгук не маячит в поле зрения, а тихо шебаршит за своим столом. Наконец сфокусировав взгляд, Чимин притягивает поближе небольшой пакет, что он оставил. Раскрыв его пальчиками, Пак расплывается в улыбке, когда сначала чует, а потом и видит несколько булочек. Быстро спрятав лицо в сгибе локтя, он сдержано благодарит и сам не замечает, как засыпает.

* * *

      Дни текут неумолимо быстро. Чонгук не успевает опомниться, как наступает пятница. Джиу гордо возглавляет их небольшую компанию и ведёт всех в бар отмечать успешное начало практики-стажировки. Желания кутить всю ночь у Чона нет, но он всё равно покорно идёт на уступки девушке, так как огорчать её нет совершенно никакого желания. Хватает того, что она чуть не расплакалась, когда Чимин вежливо отказался идти с ними. От часовой истерики всех спас Хосок, который изъявил неописуемое желание принять предложение. Он быстро подмигнул Чонгуку и полностью завладел вниманием Джиу, уводя её кабинета.       Сейчас же их небольшая компания сидела в каком-то пабе и неспешно попивала пиво. Обстановка вокруг была средней, Чонгук не смог не отметить, что в его баре куда комфортней. Под действием алкоголя ребята знатно расслабились и полностью забыли про субординацию (с подачки Хосока, конечно же). — Так как впечатления? — допивая вишнёвый эль одним глотком, Хосок откидывается на спинку стула и с нескрываемым интересом осматривает компанию. Он искренне боялся, что ребята испугаются реальной ситуации с работой и быстро потеряют ко всему интерес. — Слишком много информации, — привычно сдержано отвечает Сынхён и расстёгивает верхние пуговицы рубашки. Только лёгкий румянец выдаёт его опьянение, в остальном же он ведёт себя как обычно. В отличие от Мину, что пытается сидеть ровно, но постоянно куда-то уползает. — Я постоянно косячу! — взвыл парень и уронил голову на руки. — Каждый день мистер Пак вызывает к себе и указывает на ошибки. — Ты не один такой, — фыркает Джиу. — Я вообще третье задание всё ещё сделать не могу. — Это другое, — мотает из стороны в сторону головой Мину и поднимает взгляд на девушку. — У тебя уровень выше. — Так она и учится дольше, разве нет? — Хосок притягивает миску с сухариками и закидывает сразу несколько себе в рот. С его губ не сходит лёгкая улыбка. Боже, какие же они все до сих пор дети в его глазах. — Вот именно! — воскликнув, девушка хлопнула в ладоши. — Ты ведь только третий курс закончил, поэтому тебе и тяжелее. На четвёртом больше профильных предметов, так что не расстраивайся, — накрыв ладонь парня своей, Джиу ласково улыбнулась. — А ты чего молчишь? — заметив необычно молчаливое поведение Чона, улыбается Хосок. — Да мне, вроде, нормально, — парень пожимает плечами и тут же шипит, когда сидящая рядом Джиу бьёт своим кулачком ему в плечо. — Чем на этот-то раз я, блять, провинился?! — от спокойного голоса не остаётся ни следа, Чон громко вскрикивает. Внимание всех в пабе обращается на несколько секунд к их столику, но так же быстро пропадает. — Ты задания щёлкаешь, как семечки. Тебя даже в кабинет не вызывают! Какого хрена, Чонгук? Что-то я не припомню, чтобы ты таким гением был. Обычно ты либо скатываешь задания, либо каким-то чудесным образом идеально сдаёшь экзамены! — Да что в этом сложного-то? — фыркает и закатывает глаза парень. — Чимин мне на почту присылает заметки с комментариями, так что не думай, что я с первого раза всё правильно делаю. А касательно билетов: просто берёшь и учишь, изучаешь пройденные темы и, вуаля, ты сдала! — А задания с семинаров, а? — Господи, за что мне это? — взвыв, Чонгук бросил на девушку недовольный взгляд. — Если ты не в курсе, я шарю, просто, в отличие от некоторых, у меня нет дохуилион свободного времени, чтобы делать это дома. — Вы всегда так? — Что?! — одновременно спрашивают однокурсники и непонимающе смотрят на Сынхёна. — Как женатая парочка. — Причём, давно женатая, — поддакивает Хосок и заливается смехом, когда Джиу и Чонгук одновременно морщатся. — Да идите вы, — фыркает Чонгук и резко поднимается. — Идёшь курить?

* * *

      Стянув надоевший галстук, Чимин привычно завалился на мягкую кровать. С кухни доносился звон бокалов и тихий мат Юнги. Видимо, не мог открыть бутылку. Усмехнувшись, Пак перевернулся на живот и сладко потянулся. Алкоголь приятно расслаблял, но вопреки здравому смыслу спать не хотелось.       Время близилось к двенадцати, но это мало волновало — в конце концов завтра суббота, парень сможет выспаться. Взъерошивая волосы, Чимин с трудом поднимается и подходит к большому окну. Ему нравилась квартира Юнги, она была просторной и с максимальным минимализмом, как сам Юнги.       Чимин вообще не понимал, как они подружились. В институте на дух друг друга не переносили, но когда устроились на работу и на время оказались в одном отделе, быстро поладили. Привычные подколы никуда не делись, однако теперь они так сильно не задевали. Чимин знал, как успокоить Юнги после очередного адового дня, чувствовал, когда ему надоедало излюбленное одиночество и просто заваливался к нему домой. В такие дни Пак ничего не спрашивал, не лез в душу, а просто включал какой-нибудь документальный фильм и открывал бутылку любимого мином виски. — Тебе ещё не надоело? — тихий голос Юнги заставляет парня обернуться и слегка улыбнуться. Чимин качает головой, принимает наполненный вином бокал и вновь поворачивается к окну. — В офисе вид не тот и совсем не видно звёзд. — Мы в городе, ничего удивительного, — пожимает плечами Мин и садится на край кровати.       Чимин всегда был не от мира сего, именно это в нём и бесило. Но если раньше Юнги видел в нём только ищущего общения юнца, то сейчас всё было несколько иначе. Только спустя пять лет знакомства Мин разглядел в нём одинокого, отстранённого человека. Чимин быстро находил общий язык с людьми, имел довольно большой круг знакомых и хороших друзей, но никому не позволял узнать о себе всё. Даже ему, Юнги, показывал только то, что считал нужным.       Иногда Юнги приходил к мысли, что они похожи, но это было совершенно не так. Они две противоположности, причём во всём. Чимин постоянно что-то искал, что-то очень важное, и Мин прекрасно знал что. — Как на работе? — Ты серьёзно? — фыркает в ответ Пак и поворачивает к парню. — Неужели в твоём котелке больше тем для разговора нет? — В последнее время на тебя многое сваливают, — отпив вина пожимает плечами Мин и ставит бокал на прикроватный столик. Опершись локтями на ноги, он подаётся вперёд и чуть щурится. — За эту неделю ты трижды ночевал в офисе, Чим. Подумай о здоровье, это… — Это то, что я не хочу обсуждать. Работа есть работа, Юнги. Тем более все переработки мне оплачивают, так что не вижу проблемы. И не нужно делать вид, что тебе не плевать на то, сколько я работаю и отдыхаю. — Очень тебе деньги в гробу понадобятся, ага, — язвит Мин. — Ни с кем с универа в последнее время не контачил? — внезапно спрашивает он, чем выбивая из колеи. — Нет, ты же знаешь, я ни с кем особо связь не поддерживаю, — качает головой Чимин. — А что такое? — Да говорят хён в Корею вернулся, — аккуратно начинает парень и внимательно наблюдает за реакцией. — Думал, может, связывался с тобой. В конце концов вы были близки во время учёбы.       Чимин не отвечает. Юнги не может не отметить слишком отстранённое состояние друга. Эмоции возвращаются, лишь когда Чимин отпивает содержимое бокала и удивлённо вскидывает брови. — Петрюс*? С каких пор ты настолько богат? — Хотел подарить тебе на Рождество, как видишь, не сложилось, — пожав плечами Юнги давит ухмылку, когда замечает, как загораются карие глаза. И что только творится в его голове?       Чимин продолжает рассматривать парня, пока неспешно проделывает путь до кровати. С тихим звоном опускает полупустой бокал на стеклянный столик и нагло улыбается. — Полагаю, я должен отблагодарить? — пальчики тянутся к жилетке и ловко подцепляют пуговки, пока Чимин самым наглым образом пытается флиртовать. — Серьёзно? — скептически выгибает бровь Юнги и медленно качает головой наблюдая за тем, как Пак скидывает с себя жилетку. — Ты единственный, кто получает удовольствие. — А вот и неправда, — легко парирует Пак и опускается на чужие колени.       Карие глаза с холодом смотрят на Чимина, но того это нисколько не отталкивает. Легко опустив руки на плечи Мину, парень быстро перебирает пальчиками по шее. Юнги блаженно прикрывает глаза и расслабляется. Этот засранец всегда знал, как заставить Мина плавится под своими прикосновениями. — Ты красивый в такие моменты, — выдыхая на ухо, Пак посылает тысячу мурашек по его телу. — Просто заткнись, — так же тихо отвечает Юнги и сжимает узкую талию. — Кто-то сегодня не в настроении, — Чимин гадко усмехается.       Резко потянувшись за поцелуем, Юнги кусает пухлые губы. Настроение кардинально меняется, парни начинают бороться за лидерскую позицию. Чимин медленно плавится под таким напором и чувствует неописуемое удовольствие от лёгкого тока, прошибаемого всё тело. Дышать становится тяжелее, но на этот фактор никто не обращает внимание. Парень обнимает Юнги за шею, льнёт ближе к стройному тему и тихо скулит, когда ему больно оттягивают нижнюю губу зубами.       Лишь на короткую секунду Мин позволяет себе совершить заминку и с неприкрытой похотью осматривает Чимина. Разгорячённый, заведённый с полуоборота, он смотрел со своей блядской усмешкой. Губы парня стали ещё больше, даже в полутьме поблёскивали от слюны, хотелось вновь впиться в них, но Юнги лишь очерчивает контур пальцами, слегка дёргается, когда парень быстро касается их языком. — Шлюха, — заключает Мин и стягивает надоедливые очки с детского блядского личика.       Чимин ничего не отвечает, поддаётся вперёд и касается губами чуть ниже линии челюсти. У Юнги дыхание перехватывает от этого. Он сжимает в кулак чужую рубашку и вытаскивает её из брюк, пока зубы Пака смыкаются на его шее. Парень не хочет думать о том, что вся шея опять будет усыпана засосами, что их опять придётся скрывать за высоким воротом водолазок. Вместо этого Юнги одной рукой обнимает Чимина за талию и резко переворачивает его под себя. — Кто-то разозлился? — Заткнись, — прорычав, Мин резким движением стягивает футболку и бросает её куда-то за спину.       Чимин поднимается на локтях и со смешинкой наблюдает за партнёром. Внизу живота приятно тянет, он чувствует, как кровь приливает к члену, и в нетерпении облизывает губы. Юнги вновь прожигает его холодным взглядом и притягивает к себе за ногу, вырывая тихий вскрик удивления. Откинувшись на спину, Чимин смеётся, широко раскинув руки в стороны, пока с него грубо стягивают штаны.       Веселье пропадает ровно тогда, когда на шее появляется крепкая хватка. Чимин не может сдержать дрожи, когда Мин, ощутимо надавив, лишает его на несколько секунд доступа к кислороду. Пак в этот момент выглядит совершенно потеряно: инстинктивно сжимает запястье чужой руки, но даже не пытается отстранить её, на его лице такое удовольствие, что кажется Чимин вот-вот потеряет сознание. Юнги не сдерживает усмешки. Ему всегда нравился этот фетиш парня. — Ещё, — тихий хрип едва слышен, но Юнги выполняет просьбу.       Вновь сдавливает шею и наклоняется к прохладным из-за нехватки кислорода губам. Чужие пальчики больно сжимаются на загривке, но он никак не реагирует. Расстёгивая рубашку, Юнги хочет поскорее пропустить всю это прелюдию, но сдерживается — отыграется позже. Мягкая кожа плавится под едва ощутимыми прикосновениями, Чимин втягивает живот на вдохе, заставляет мышцы напрячься. Юнги не отказывает себе в удовольствии очертить языком виднеющиеся кубики пресса и блаженно закрывает глаза, ощущая как пряди его волос бережно перебирают. Тяжёлое дыхание Чимина, что только пришло в относительную норму, вновь сбивается, когда его грубо сжимают сквозь боксеры. Зашипев, парень хочет съязвить, но выходит неразборчивый шёпот.       Стянув мешающую ткань, Юнги обхватывает член губами и аккуратно собирает выделившуюся смазку языком. Шершавые ладони сжимают крепкие бёдра, не давая начать двигаться. Мину чертовски нравится изводить партнёра. Нравятся метания разгорячённого тела, тихий скулёж и то, как Чимин кусает собственную руку, не давая стонам слетать с губ.       Медленно начиная двигать головой, Юнги поднимает взгляд на млеющего под ним парня и усмехается. Втягивая щёки, парень обхватывает лишь половину и тщательно вылизывает головку, когда слышит, как Чимин тихо начинает постанывать. К чёрту, думает он и резко вбирает на всю длину. Чимин судорожно вздыхает и, не чувствуя более хватки на бёдрах, начинает вдалбливается в податливый рот. Прохладные руки блуждают по его телу, очерчивают рёбра, больно сжимают соски, впиваются в талию до побеления костяшек.       Отбросив все ненужные мысли, коих и так оставалось уже очень мало, Чимин решает полностью отдаться своим ощущениям и убирает руку ото рта. Протяжный стон раздаётся по комнате. Юнги одной рукой касается себя сквозь штаны и желает хоть как-то унять нарастающее возбуждение. Взгляд туманится, приходится до неприятной боли сжать собственный член, чтобы хоть как-то отрезвить затуманенный мозг. Нельзя отдаваться похоти, по крайней мере пока.       Чимин думает, что Юнги ёбанный мастер в минетах — он никогда не может продержаться долго. И Юнги это знает, поэтому резко отстраняется, чем вызывает разочарованный вздох. С трудом открыв глаза, Чимин смотрит на него с обидой, но лишь закусывает губу. — Под подушкой, — бросает Мин и быстро расстёгивает свои штаны. Они летят куда-то туда же, куда и футболка.       Требуется некоторое время, чтобы до Чимина окончательно дошёл смысл сказанного. Юнги уже полностью разделся и больно шлёпнул парня по ягодице, когда тот наконец-таки полез за смазкой. — Твою мать, Юнги! — шипит парень и бросает в усмехающегося Мина небольшой тюбик.       Юнги вновь притягивает за ногу к себе и нависает сверху, властно сжимая чужую шею. Его взгляд непривычно тяжёлый, смотрит слишком пристально, у Чимина больно сводит пах. У Мина слишком быстро сменяются эмоции, Пак никогда не может с уверенностью сказать, как парень отреагирует на что-то и если в обычное время это бесит, то в постели возбуждает настолько, что хочется сдаться, отдать тело на пользование, лишь бы увидеть как можно более эмоций. Наклоняясь к уху, Юнги обжигает своим тяжёлым дыханием. Он из последних сил держит себя в руках, и оба это понимают. Поэтому, когда Мин хрипло шепчет: «Разворачивайся», у Чимина даже мысли нет возразить.

* * *

      Чонгук, придерживая совсем никакого Мину, не может сдерживать смеха, когда Сынхён начинает нести очередной бред со своим непрошибаемым лицом. У Чона в голове не укладывалось, как всех так развезло с пива. Нет, он конечно тоже чувствовал опьянение, но был единственным, кто до сих пор мог стоять ровно. Второе место по трезвости занимал Хосок, продолжавший стоически держаться при натиске тупого подката со стороны Джиу. А вот и определилась, усмехается Чонгук и с облегчением замечает подъезжающее такси — ему надоело, что Мину постоянно куда-то вырывался. — Мальчики, вы такие хорошие, — растягивая гласные, Джиу всё никак не могла отлипнуть от Хосока, чью руку продолжала обвивать своими. Единственной причиной, почему парень до сих пор её не отцепил от себя, было то, что это была её опора, не дававшая завалиться ей на грязный тротуар. — Да-да, мы знаем, — вздыхает Чонгук и рывком освобождает Чона от девушки. — Давай залазай, а то без тебя сейчас уедут. — Ты такой бука, — дует губы Ким, но послушно садится на переднее сиденье.       Быстро усадив всех и назвав три адреса водителю, парень со спокойной душой наблюдает за отдаляющейся машиной. Слава богу у Чонгука хватило мозгов узнать у всех, где кто обитает, до того, как ребята начали вливать в себя алкоголь. — Ловко ты, — улыбается Хосок и расстёгивает куртку. Вновь идёт снег, охлаждающе тает на шее, и в принципе парень может простыть, но ему нужно немного протрезветь прежде, чем придёт домой. — Опыт, — Чонгук многозначительно пожимает плечами и с огорчением достаёт последнюю сигарету.       Сунув руки в карманы, Хосок плюхается на лавочку неподалёку и громко зевает, потягиваясь. Чонгук смотрит на него с удивлением и тихо смеётся, когда парень пытается прикурить. С шестой попытки Хосоку удаётся зажечь зажигалку. — Ещё не надумал сбежать? — Надумал, но у меня практика, так что не могу, — морщится парень и присаживается рядом. — У вас вообще личная жизнь есть с такой нагрузкой?       Возвращаться к теме работы не хотелось, но и рассказывать что-то личное тоже — об отвлечённом за вечер итак уже наговорились. Так что Чон решил поддержать нейтральную тему. — Ну, — многозначительно тянет Хосок и заваливается на спину. — Вы пришли в неудачное время просто. Раньше не столько заёбывали: рабочий день ровно с девяти до шести, выходные — это выходные, а не удалённое подключение и завершение проекта на коленке. Хотя грех, конечно, жаловаться — Чимин берёт почти всю нагрузку на себя. Вообще не представляю, во сколько он уходит из офиса. — А он и не уходит, — пожимает плечами Чон и ловит удивлённый — и что удивительно — абсолютно трезвый взгляд. — Я после смены в баре сразу пошёл в офис, а он там, во вчерашней одежде и безумно уставший. Но к тому времени, как все пришли, успел уже переодеться и ожить. — Вот придурок, — со злобой выдыхает Хосок. — Да ладно, он ведь не один такой, разве нет? — Все с периодичностью ночуют в офисе, когда горят сроки или конец квартала. Я думал, Чим все нормально организовал, а этот олень за старое взялся. Мне иногда кажется, что ему в кайф себя загонять. — Что значит «пришли в неудачное время»? — цепляясь за ниточку, Чонгук выкинул бычок и через нос выдохнул дым. Слизистую неприятно защипало, парень поморщился. Плохая всё-таки была идея. — В сплетниц поиграть решил? — усмехнувшись, Чон покачал головой. — У нас раньше большой отдел был, уже тогда Чимин всем заправлял, хотя и не числился начальником. Не знаю из-за чего, но он разосрался с одним генеральным прямо в день презентации нового проекта. Господи, сколько дерьма тогда на него вылилось. Конечно же, его уволили. Тогда-то и начался пиздец. Руководитель нашего отдела не мог даже эффективно распределить нагрузку, не то, что с нуля организовать тестирование. Мы полгода где-то зашивались, нихрена не успевали. Потихоньку все начали валить, рабочих мозгов становилось меньше, нагрузки — ещё больше. Тогда-то Чимин и вернулся, причём сразу на место начальника отдела. В душе не ебу, как ему это удалось, да и не интересовался никогда. — То есть к моменту его возвращения остался только ты? — Нет, ещё несколько человек было, но по щелчку пальцев же всё не изменить. Распределять время стали более толково, но всё равно работы было много. К концу «ада» нас было пятеро, двое ушли сразу, как всё более-менее пришло в норму, одна месяца два в декрет ушла. — Мда, дерьмовое местечко, — заключает Чонгук после недолгой тишины. — Зато платят ахуенно. — Серьёзно? — скептически выгнув бровь, Чонгук смотрел на парня, как придурка. — Это я тут студент, перебивающийся с копейки на копейку, но даже я понимаю, что такой геморрой не стоит никаких денег. — Просто последние два года у нас чёрная полоса, скоро наступит белая. — Так уверен? — Ага, Чимин же с нами, — легко отвечает Хосок. — А ещё появился Сынхён, да и ты в случае чего на подхвате. Не смотри на меня так. Ты быстро схватываешь, да и сам по себе смышлёный. Было бы на самом деле классно, если бы вы все остались после практики, но увы. — Отвалишь одну треть зарплаты, готов вместо учёбы помогать вам, — усмехается парень, за что тут же получает пинок грязными ботинками по чёрным штанам. — Доучись сначала, потом уже цену назначай.

* * *

      Приятная усталость накрывала с головой, но парень не ощущал и намёка на сонливость. Лёжа на мягкой подушке, Чимин задумчиво перебирал пряди спящего рядом парня. Юнги отключился сразу же, как вышел из душа. Его бледная кожа, не скрытая под тонким одеялом, пестрила обилием синяков и засосов, Чимину было страшно смотреть на себя. Он до сих пор не сполоснулся и только при помощи Мина избавился от обилия спермы с тела — всё было слишком лень.       Иногда Чимину казались их отношения странными, но в его голове всё вставало на свои места, когда парень вспоминал — у них нет отношений. Трахаются время от времени, проводят вместе крохи свободного времени, тащат друг друга на тусовки с друзьями, но никогда не проводят вместе праздники и дни рождения. Всё по одной простой причине — они не встречаются. Кажется, они и подружились то на почве с сексуальным подтекстом. — Спи, заебал, — не раскрывая глаз бурчит Юнги, чем вызывает лёгкую улыбку у Пака. — Ты подозрительно долго молчишь о том парне. Вы расстались? — Говорить получается с трудом — саднит сорванное и слегка повреждённое горло, но Пак особо не волнуется, за выходные должно прийти в норму.       Придвигаясь ближе к тёплому телу, Чимин не может не усмехнуться, когда Юнги перекидывает через него руку и удобно устраивается на груди. — Мы и не встречались. Я запал, он — тоже, но, когда дошло до дела, у нас не сложилось. — И как это понимать?       Недовольно буркнув, Юнги приподнимается на локтях и раскрывает заспанные глаза. Приходится проморгаться, так как зрение никак не хочет фокусироваться. — Мы оба хотели вставить.       Чимин чуть хмурится, внимательно смотря в глаза парню, а после заливается громким смехом, который отдаётся неприятной болью в горле. — Господи, серьёзно? — Скажешь ещё хоть слово — убью, — злобно рычит Мин и вновь укладывает голову ему на грудь. — И вы больше не виделись после этой, кхм, ситуации? — немного помолчав, спрашивает Чимин. Его внезапно пропёрло на разговоры, поэтому он решает воспользоваться ватным состоянием Юнги после секса. — Созванивались, ходили на концерт и в клуб, но дальше дрочки дело не заходило, — лениво договаривает парень и рычит, когда Чимин начинает активно ёрзать, намереваясь скинуть с себя тело. — То есть ты сейчас ему изменил?! — Никому я не изменял. И если так посмотреть, то это я тебе с ним изменяю. Хотя, что там, что там нихрена не отношения, так что заткнись и дай уже поспать. — Ты так никогда себе парня не найдёшь, — фыркает Чимин и вновь запускает пальцы в миновы волосы. Они мягкие и слегка вьются после душа. Это определённо приятно. — Да кто бы говорил. Кстати, удивлён, что ты уже, м, три месяца ни на кого не западал? Долго держишься в этот раз. Разве этот Чонгук не в твоём вкусе? — начиная выводить незамысловатые узоры на чужой талии, спрашивает Мин и давит усмешку, когда чувствует, как сердечко Чимина начинает биться чуть быстрее. — Вообще-то, в моём. Но, во-первых, он младше, во-вторых, практикант, в-третьих, натурал. — На счёт последнего бы не был так уверен. Ты видел его задницу? — С каких пор ты определяешь ориентацию по заднице? — Твою пидорскую вычислил сразу, — пожимает плечами Юнги и тихо зевает. — Мудак, — ощутимо потянув за локоны беззлобно фырчит Пак. — Который тебя трахает.