Стажёр

      Выходные проходят слишком быстро, Чимин с заметным трудом отрывает тело от кровати и с чувством искренней ненависти ко всему живому начинает собираться. Даже учитывая то, что всю субботу он проспал в квартире Юнги, — этот святой человек не будил его, — Пак всё равно ни черта не выспался. Дома парень тоже не занимался ничем полезным и просто провалялся на кровати, читая начатый когда-то давно роман.       Чимин любил читать, но обычно на это не было времени. С грустью парень вспоминал о золотом периоде учёбы в университете, когда мог позволить себе запираться на выходных, а то и в будние дни, в своей коморке общежития и проглатывать произведения одно за другим. Любимой направленности не было, что являлось плюсом — парню заходили практически любые книги.       Критическим взглядом оценивая свой внешний вид, Пак чувствовал, как нарастало недовольство. Мало того, что лицо было каким-то осунувшимся и с уже нескрываемыми мешками под глазами, так ещё и волосы отрасли и постоянно лезли в глаза, как бы он их не укладывал. Вообще Чимин опаздывал уже на полчаса, но спешить не собирался. Первой причиной был фактор «начальника», которым он позволял себе пользоваться лишь в редкие дни. Второй — ужасно болела задница и поясница. Юнги в этот раз не особо подумал о последующем состоянии своего партнёра, за что получал гневные сообщения каждый раз, когда боль простреливала особо сильно.       Неспешно ввалившись в кабинет, Пак коротко кивнул на возглас приветствий и собирался уже скрыться в своём кабинете, но взгляд зацепился за пустующий стол. — А где?.. — кивает на место Чонгука парень и понимает, что того сегодня явно не было — всё лежало равно, как и в пятницу вечером. — Не знаю. Пыталась до него дозвониться, первые три раза не брал, остальные шесть абонент не в сети, — тихо пищит Джиу и прячет голову за монитором, когда замечает, как брови начальника сходятся на переносице.       Развернувшись на пятках, Чимин залетает в кабинет и тут же шипит — поясницу простреливает. — Твою мать! — тихо, но эмоционально ругается он и плюхается в кресло.       Пальто летит на подлокотник дивана, портфель — на пол, а сам Чимин пытается успокоиться. Выходит хреново — кровь будто кипит, в ушах стоит гулкий звук собственного сердцебиения, а мысли сменяются с бешенной скоростью. Аккуратные пальчики совсем неаккуратно запускаются в волосы, сжимают у корней, после тут же взъерошивая. Вот за что ему всё это?       Чимин был лучшего мнения о Чонгуке, думал, тот и с первого раза понял, что опоздание — вещь непозволительная. Но даже если опускать уже имеющуюся у них беседу, разве не предупреждать о задержках — нормально? С какой стороны ни посмотри, Чимину казалось это неприемлемым поведением. Как Чон не понимал одной простой истины — он подставляет зад своего начальника, который и без этого не пользуется особой популярностью? Вроде смышлёный малый, схватывающий всё довольно быстро, в особенности для того, кто ещё только учится, а так бессовестно относится к работе. В бар свой тоже так ответственно ходит? Задаётся этим вопросом парень довольно долго, отвлекает правда оповещение на телефоне — кто-то написал ему на почту. — Соберись, — шепчет Чимин и хлопает себя по щекам. То, что у него всё опять летит в пизду, ещё не повод забивать на работу.       Открывая ноутбук, Пак набирает номер подчинённого. Ну конечно же, хмыкает он, когда неживой голос сообщает о недоступности абонента. К чёрту, разберётся позже.

* * *

      Но «позже» ситуация не проясняется. С Чонгуком не могут связаться ни Джиу, ни Чимин — телефон всё так же выключен, на почте ответа нет, а парень тем временем не появляется уже третий день. У Пака проскальзывает мысль наведаться в бар или к Чону домой, но как-то не получается. Если исходить из рассказов Джиу, то у Чонгука такое периодически бывает — пропадает на неделю минимум, а потом заявляется, как ни в чём не бывало. Причину отсутствия никогда не объясняет, лишь шутит и нагло врёт.       Прелесть работы с злым Чимином за это время прочувствовали все. Вечно хмурое выражение лица, колкие замечания, слетающие с губ с невообразимой лёгкостью, но при этом парень умудрялся ни разу не повысить голос. Одного взгляда и холодного тона хватало, чтобы на весь день убить настроение подчинённых. Хосок старался особо не отсвечивать, так как ни раз наблюдал подобное состояние коллеги. Он знал, что долго это не продлится, поэтому старался подбодрить стажёров, мрачнее тучи выходивших из кабинета начальника каждый день.       Хосок с ужасом ожидал грядущего разгрома, когда Чонгук наконец-таки решит объявится. Но с ещё большим ужасом представлял, в какой ад для парня превратится оставшийся месяц практики. Чимин был на удивление категоричным человеком, который в порывах редкой ярости пугал даже самых стойких.       Парень помнил, как почти сразу после своего возвращения Пак повздорил с одним из коллег. Это не была ссора, нет, просто в какой-то момент Чимин не выдержал вечных пререканий, не выполнения поставленных задач и пренебрежительного отношения, поэтому вынудил тестировщика уволится. Но опять же, Пак не делал ничего, что не входило бы в его обязанности, он просто убрал для одного-единственного сотрудника все поблажки. У того сразу вырос объём работ и ни разу не прекратились стычки с разработчиками, контактом с которыми раньше занимался сам Чимин. Если у того возникали вопросы, Пак отвечал сухо или скидывал ссылки на статьи в интернете, не особо стараясь что-то объяснить. В конец концов, как сотрудник отдела тестирования, он должен был это знать.       Хосок с сочувствием тогда наблюдал за коллегой, но ничего не говорил. В некотором плане Чимин, конечно, перегибал, но у парня язык не поворачивался его как-то упрекнуть. За тот небольшой промежуток времени, в который Пак стал нести меньше ответственности, он заметно похорошел. Сказывалось небольшое количество появившегося времени. Чон тогда впервые задумался о том, как на самом деле много на себя берёт их начальник, выполняя, по факту, нихреновую такую часть их работы. Чимин никогда этого факта не скрывал, но и не старался при любом удобном и неудобном моменте ткнуть подчинённых в это носом. Хосока окутывало волнение за Чонгука, ведь тот сам себе вырыл яму, о которой был предупреждён.       На улице холодно до отвращения. Чимин кутался в пальто и проклинал себя за то, что не додумался вызвать такси к станции метро. Перчатки парень оставил в офисе, поэтому лапки сильно мёрзли — приходилось придерживать широкий воротник, ибо от ветра не спасал даже шарф. От нарастающей злости, ставшей такой привычной за последние дни, Пака удерживала блаженная мысль о вине. Решено: как только придёт, закажет еды, вскроет бутылку и дочитает наконец роман. На один вечер можно полностью забыть и о работе, и обо всём окружающем мире.       Переступив порог квартиры, парень облегчённо выдохнул. Тепло. Сбросив обувь, Чимин сразу же направился на кухню по небольшому коридорчику, ставить чайник. Пока тот закипал, он выудил из кармана телефон и полез выбирать кухню на ужин.       Чимин редко готовил, и виной тому было пресловутое отсутствие времени и лень. Какой смысл стоять у плиты час, а то и два, если можно было спокойно заказать что-нибудь из ресторана? Тем более в готовку парень не особо умел. Что-то лёгкое и банальное — да, пожалуйста, но целенаправленно стоять и запекать рыбу? Увольте. Юнги почти никогда не упускал возможности подстебать за это. Мин пару раз хотел научить его каким-то блюдам, но он психовал в самом начале процесса — у Чимина была слишком крохотная кухня для двоих. На свою Юнги под дулом пистолета Пака не пустит.       Наконец отогревшись и определившись с заказом, парень собрался уже набрать номер пиццерии, как на его телефон пришло сообщение. Пару секунд Чимин отупело смотрел на выученный за эти три дня номер и нажал вызов.       Гудки удивляли, Чимин в нетерпении ёрзал на месте и ковырял пальцами обветренные губы. Внутри разрасталось странное волнение. Было начало одиннадцатого, звонить по рабочим вопросам казалось неправильным. А что вообще сказать? Поток мыслей прекращается вместе с гудками. Парень набирает в лёгкие побольше воздуха и уже собирается начать монолог, как на том конце тихо произносят: — Хён, я проебался. Можешь приехать? Зарядки мало и не знаю… — Где ты? — на удивление спокойно перебивает Чимин и уже встаёт из-за стола, направляясь обратно в коридор.       Слова Чона было трудно разобрать, так как говорил он слишком тихо, и это настораживало. Запомнив адрес и бросив «сейчас приеду», Пак нацепил всё ещё холодные ботики. У него слишком много вопросов, и Чонгук непременно ответит на каждый из них. Но сначала Пак должен понять, что именно произошло с этим куском недоразумения и почему его это вообще волнует.

* * *

      Чонгук находится не сразу. Чимину приходится трижды обойти вокруг торгового центра, прочесать парк и пройти туда-сюда по вдоль набережной, так как описание «парк Ханган» мало о чём говорило, да и отсутствие очков, оставшихся валяться на кухонном столе, тоже не особо помогало. Как только вышел из такси, парень набрал номер подчиненного, но тот вновь был выключен. Потратив около часа, Пак всё-таки смог узнать в, как ему изначально показалось, бомже своего подчинённого. Чонгук скукожившись сидел на одной из многочисленных лавочек и клевал носом. Гад выбрал самую неприметную дислокацию, Чимин его вообще чудом заметил и определил только благодаря ненавистной парке. — Эй, — зовёт парень, когда подходит достаточно близко.       Чон реагирует с запозданием, резко вскидывает голову, отчего с макушки слетает капюшон. Оленьи глазки смотрят сначала радостно, удивлённо, а спустя всего секунду в них читается не описываемый ужас. Чимин невольно хмыкает на это и чувствует, как недавно уснувшее раздражение просыпается вновь. — Мистер Пак? Что вы здесь делаете? — голос Чонгука хрипит и звучит в нос. — Могу задать тот же вопрос. Тебя не было три дня, весь отдел на уши встал, — сухо произносит Чимин и замечает рядом с парнем огромный рюкзак военного образца.       Он вновь хмурится, молчит несколько секунд и переводит взгляд на парня. Чонгук выглядит напряжённым, шапка смешно съехала и почти закрывала глаза, но он не пытался её поправить. Всё также обнимая себя руками, сидел сгорбленно и смотрел с такой враждебностью, что Пак кое-как сдерживался, чтобы не свалить. — Пойдём, поговорим, — разворачиваясь, говорит Чимин.       В какой-то момент ему начинает казаться, что Чон так и останется сидеть на той проклятой лавочке. Возможно, примёрз? Но спустя минуту за его спиной раздаются приглушённые снегом шаги.       Молчание напрягает, но Чонгук не знает, что именно должен сказать. Ему стыдно так, как ни разу не было за всю жизнь. Он чувствует себя нашкодившим ребёнком, что заставил родителей знатно поволноваться. Возможно, ему бы даже всыпали ремня. Только Чонгук не ребёнок, а Чимин явно не его родитель. Хотя это не отменяло факта, что Пак мог ему всыпать.       В такси было тепло, парня немного разморило. Чимин косился на клюющего носом подчинённого и пытался понять, что с ним стрясло за эти дни. Хотелось наорать, высказать всё, что думает о самом Чонгуке и этой ситуации, но Пак держался. Он не мог потерять лицо перед этим ребёнком. Да и Чону определённо сейчас нужно было не это. — Проходи.       Ключи звонко ударяются о тумбочку, когда Чимин с порога бросает их. Быстро избавившись от верхней одежды, он проходит в гостиную и включает подогрев пола и кондиционер. Щечки покалывало от перепада температур, а вот в носу чувствовалось что-то неприятное — Пак с ужасом подумал о насморке. Если ещё и простыл, он его точно прибьёт, думается парню, пока выглядывает в коридор. — Серьёзно? Так и будешь там стоять? — взвыв, он с укором смотрит на застывшего на пороге Чонгука. Хоть разделся, уже хорошо. Не дав возможность ответить, он тут же спрашивает: — Голодный?       Чонгук в ответ только кивает. Привычный хвостик отсутствовал, волосы забавно мотнулись и полностью закрыли лицо. Парень пропустил момент, когда начальник оказался близко и схватил его за руку, волоча за собой на кухню. Чон послушно садится за стол и только тогда поднимает настороженный взгляд. Какой бы ситуация не была, он не может позволить Чимину начать себя отчитывать. Готовый оборонятся, парень выжидающе смотрит на мельтешащую по кухне фигуру. Чонгук с трудом представлял, что сейчас творится в чужой голове, но прекрасно осознал, что так просто выпутаться будет не просто. Он проебался. Сильнее, чем когда бы то либо. И узнал об этом тот, перед кем даже мелкие проступки непозволительны. Дерьмо. — Вот, — ставя перед Чоном горячий чай, Чимин наконец усаживается напротив. — Спасибо, — тише, чем хотел, благодарит он и обнимает кружку ледяными ладонями.       Сейчас, имея нормально освещение, Чимин ужасается представленной картиной. Парень перед ним выглядит измученно, даже слишком. В глазах, что устремлены на тёмную жидкость в кружке, нет привычного задорного огонька, бледные фиолетовые губы плотно сомкнуты. Руки чешутся запихнуть это недоразумение в горячую ванну и желательно утопить за всю нервотрёпку, что устроил, но Чимин держится. Во-первых, как избавится от трупа Пак не имеет ни малейшего понятия. Во-вторых, пусть сначала Чонгук объяснит хотя бы часть произошедшего, а потом уже пойдёт греться и отмываться — судя по сальным волосам он давненько не был в душе. — Почему ты ночевал на улице? — Чимин не старается говорить мягко или доброжелательно, но и пугать студента тоже пока не хочется, поэтому он выбирает тактику спокойствия. — С чего вы взяли? — Чонгук хмурится, поднимает взгляд и говорит со знакомой дерзостью.        Чимин понимает, что смешок сдержать не получится, поэтому резко встаёт и поворачивается спиной. Всё-таки Чонгук — большой ребёнок, и с этим ничего не поделать. — Прояви хоть каплю уважения и не валяй дурака. Я не настолько глуп, чтобы не видеть полной картины.       Ожидаемо, Чонгук молчал. Чимин не собирался его торопить, пока для него было нечто более важное — открыть бутылку. По крайней мере он изо всех сил делал вид, что это так. Чонгук сидел неподвижно, но общее настроение изменилось. — Извините.       Пробка выскакивает из бутылки с тихим хлопком, и Пак вновь усаживается напротив своего гостя. Заполняющая стакан багряная жидкость словно услада для глаз. Жаль только, что распивать её придётся, пытаясь вытянуть хоть какое-то объяснение. Отставив вино в сторону, Чимин скрестил руки на груди и выжидающие уставился на Чонгука. Тот тоже поднял взгляд. — Меня выселили из квартиры, — быстро выпаливает он.       Чимину понадобилось несколько секунд, чтобы понять смысл услышанного. Рука с бокалом замирает у губ и возвращается на стол. — Что, прости? — В субботу в обед меня выселили. Я снимал небольшую квартиру рядом с университетом, вернее комнату. Саму квартиру мы снимали впятером. — Так просто выселили? Тебя не предупреждали заранее?       Чимину всё-таки удаётся сделать глоток и блаженно выдохнуть. — Утром субботы пришёл хозяин и велел до вечера вынести мои вещи, — Чонгук покачал головой. — Он озвучил причину? Не молчи. Говорил или нет? — Да, но… — Что ты сделал? — устало потерев переносицу, Пак уже начинал жалеть о заведённом разговоре. Если ему и дальше придётся каждое слово сильной вытаскивать, он психанёт, и ничем хорошим дело не кончится. — Когда вернулся с нашего сабантуя, повздорил с соседом. Видимо, он рассказал всё хозяину. — Не хочу разбираться во всех тонкостях, но даже если ты был прав, может стоит извиниться? Это нормально, когда у парней кровь кипит и они дерутся, так? — выдавливая из себя улыбку, он старается подбодрить поникшего гостя. — Не выйдет, — Чонгук покачал головой и опередил вопрос. — Я сломал ему нос и выбил челюсть. Одним «извини» тут не отделаешься. — Удивлён, что на тебя заявление не написали, — выдыхает Пак. — Я тоже, — хмыкает студент.       Чонгук понял, что его не собираются отчитывать. По крайней мере пока. За что был очень благодарен. — Можно принять душ и переночевать у вас? Завтра я уйду, обещаю.       Допив бокал, Чимин удивлённо вскинул брови и озадаченно уставился на юношу. — Ты идиот? — всё, на что его хватает, но Пак быстро берёт себя в руки. — Останешься на первое время, дальше придумаем что-нибудь. Не думай, что я делаю это по доброте душевной. Если продолжишь где-то шляться, так и будешь пропускать практику, а у меня на тебя планы. К несчастью, ты единственный из новеньких, кто действительно сейчас может хоть как-то помогать Хосоку. Я намерен этим пользоваться. Тем более, когда ты передо мной в долгу, — Чимин усмехается.       Тяжело сглотнув, Чонгук старался не обращать внимание на маниакальный блеск в чужих глазах и инстинктивно кивнул. — Вот и славненько, а теперь пиздуй в душ.

* * *

      Смотря на своё отражение, Чонгук медленно приходит в ужас. Вот и разгадал, почему Чимин был так лоялен. Выглядел он действительно плохо, в прочем, под стать самочувствию. На месте Чимина Чон бы себя послал. Нет, серьёзно. Он подставил всех своей пропажей и даже не удосужился сообщить о временном отсутствии, а ведь все переживали — он точно знал. Когда удалось зарядить телефон на жалкие семь процентов, сообщений о пропущенных вызовах была тьма. Как и сообщений с угрозой скорой смерти от тех же контактов.       Но его не послали. Привели домой, напоили чаем (и неважно, что Чон так и не сделал и глотка), пообещали оставить на какое-то время, отправили в душ и даже еду заказали. Последнее добило и так ослабший мозг — когда парень соизволил выйти после полуторачасового заплыва, Чимин расплачивался с курьером. Чонгук так и замер с полотенцем в руках, широко раскрытыми глазами смотря на начальника. Выглядел тот… непривычно. Вместо идеально сидящего костюма — огромная белая футболка и широкие спортивные штаны, на голове кавардак, красноречиво говорящий о том, что Пак неоднократно взъерошивал волосы. — Не знал, что ты ешь, поэтому заказал то, что уже валялось в корзине, — пожал плечами парень, проходя мимо и стараясь не разглядывать татуированную руку. А хотелось. Пак думал, что у того только на кисти рисунок, считал это до дикости странно, учитывая место их работы, а всё оказалось более чем интересным. — Почему вы делаете это?       Они опять сидели на кухне, но обстановка была более спокойной. Чимин неспешно ел и допивал уже, кажется, четвёртый бокал. Чонгук поначалу старался сдерживаться, клевал угощение в такт начальнику, но довольно быстро понял, что это глупо. Всё-таки он уже несколько дней нормально не питался. — Что именно? Помогаю? — отправляя в рот последний на сегодня кусочек пиццы, Чимин уже не стесняясь рассматривал гостя.       Ему также было непривычно видеть того в домашней обстановке. Тем более в домашней обстановке своей кухни. Немного дико даже. Из посторонних у него бывал только Юнги, и то навряд ли после всего его можно было назвать посторонним. Чонгук обладал шикарной фигурой — это Чимин понял ещё в первую их встречу, поэтому-то и дал Чону футболку немного меньшего размера, чем было нужно. Своеобразная мстя и услада для глаз. Чимин искренне не видел в этом проблемы, как и в том, что самым наглым образом разглядывал гостя. — А я должен был пройти мимо бездомного студента? — Многие так и делали, — Чонгук пожимает плечами и откидывается на спинку стула. В животе чувствовалась приятная тяжесть, для полного удовольствия оставалось только покурить. — Почему не пошёл к друзьям? — решая проигнорировать реплику, Чимин озвучил терзающую его мысль. — Или не попросил помощи у родителей? — Мы не очень ладим. Друг живёт с девушкой, у них скоро свадьба, так что и без меня проблем хватает. Правда пришлось попросить, чтобы мои вещи у себя придержал. — Ладите или нет, они твои родители и должны, я считаю, знать о подобном. В прочем, твоё право. Но… Ты серьёзно ночевал на улице всё это время? — Не совсем — брал смены в баре. В ночлежках не очень комфортно, да и отдохнуть не получается — все время кажется, что кто-то тебя обчистит, — Чонгук сладко зевает и только из-за тихого смеха Чимина понимает, что совсем забылся и даже не прикрыл рта.       Пак ничего на это не сказал, покачал слегка головой и всё также улыбаясь пошёл раскладывать гостю диван. Чувствуя, как заливаются румянцем щеки, Чонгук осознал, что это был первый раз, когда видел настоящую улыбку начальника. Она отличалась от предыдущих только тем, что она коснулась и глаз парня, а ещё от неё внутри разливалось умиротворённое тепло. Это было приятно. Непохоже, что Чимин часто искренне смеялся, с его-то образом жизни. Как много людей помимо Чонгука видели эту детскую, искрящуюся светом улыбку?

***

      Спалось, мягко говоря, плохо. Чимин постоянно ворочался, всё пытался найти удобную позу, но не получалось. Физический дискомфорт был следствием морального. Уставившись в потолок, изредка подсвечиваемый проезжающими мимо машинами, парень не мог выкинуть из головы своего невольного гостя. Пусть он и не знал полного расклада вещей, ума догадаться, что дела у Чона идут хуёво, хватило. Только вопрос: как помочь упёртому студенту, если при малейшем неверном шаге тот начинает воспринимать всех за врагов? Желания ходить по минному полю и выстраивать общение путём проб и ошибок не хотелось — хватило опыта с Юнги. — Любишь же ты находить проблемы, — шепчет парень в темноту и с тихим вздохом поднимается с кровати.       До будильника оставалось каких-то два часа, всё равно не уснёт. Так хоть сможет приготовить нормальный завтрак.       Нормальный завтрак в понятии Чимина представлял собой хлопья с молоком. Вполне неплохо, только недостаточно сытно. После уборки на кухне, парень копался в телефоне и листал новости, изредка закидывая в себя подобие еды. Перед офисом придётся купить сэндвичи, чтобы дожить до обеда. Отправив в рот очередную ложку с молоком, Чимин подавился от смеха, когда с гостиной донёсся довольно громкий храп.       Поначалу парень старался передвигаться по квартире тихо, но быстро плюнул на это — слишком непривычно ходить на цыпочках, когда столько лет живёшь один. Да и всё равно Чонгука сейчас даже громко включенной на ухо музыкой не разбудишь — Пак проверял.       То, что этот придурок не отдыхал нормально было понятно и без этого, но всё-таки Чимин и мысли не допускал, что у него не получится разбудить это мёртвое тело. Десяток безуспешных пыток попыток изрядно достали, и парень решил сжалиться. Ещё один день отдыха, а дальше он хорошенько возьмётся за практиканта.       Вообще это было странно. Всё происходящее было странным. Чимин злился, но при этом жалость побеждала. Смотря на скукожившегося на диване парня, он нервно жевал губу. Это явно было неудобно — у Чона на утро будет болеть всё тело. Всё-таки он был крупнее Чимина, а диван не соответствовал его размерам. Да что там, даже Паку он не соответствовал — имел печальный опыт уснуть на этом адском изобретении, так потом ходил весь день злющий и не выспавшийся. В свою защиту Чимин вспоминал, что диван этот покупал из-за того, что он хорошо вписывался в его интерьер, да и к тому же гостей у него обычно на ночь не оставалось, и спать на нём никто не собирался.       Чонгук, свернувшись калачиком, наполовину скинул одеяло на пол. Его тёмные вьющиеся волосы закрывали лицо и милым беспорядком покоились на подушке. Парень безмятежно спал и выглядел щеночком, которого наконец-таки подобрали с улицы. В этом была доля правды, именно она и стала причиной, появившейся во взгляде карих глаз нежности. Что греха таить — Чимин любил животных. И если Юнги был кошкой, своенравной, но нежной со своим хозяином, то Чонгук был щенком, скалящимся на чужаков, только для вида. А Чимин с детства мечтал о собаке. Правда, находить с ними общий язык не умел — те постоянно его кусали.       Пробурчав под нос, Чонгук переворачивается, окончательно скидывая с себя одеяло. Пак не сдерживает улыбки и сам не понимает зачем, подходит ближе. Татуированная рука покоится на животе, шорты приподнялись из-за постоянного ёрзанья. Осматривая гостя, Чимин прекрасно осознавал, что выглядит маньяком. С трудом проглатывая комок в горле, он быстро накидывает на Чона одеяло и спешит в душ. Нужно расслабиться.

* * *

      Хосок каждую минуту поглядывает на часы, у него в голове не укладывается сей факт: за текущую неделю Чимин опаздывает уже дважды. Атмосфера в кабинете весьма неплохая, студенты обсуждают последнее задание, а Сынхён в нетерпении ждёт, когда проверят его работу. Это его первое относительно серьёзное поручение, естественно парень волнуется. Хотя Хосоку казалось, что Чхве по определению непоколебимый. — Да, всё верно, — заканчивая прогон ошибки, Хосок искренне улыбается. — Заводи её и скинь мне потом номер. В описании обязательно пропиши подробно шаги, версию, прикрепи скриншоты и бекап базы. Характеристики не заполняй. — Хорошо, — Сынхён с трудом сдерживает улыбку, но даже так светится от счастья.       Хосок только собрался ещё похвалить стажёра, как дверь резко открывается. Чимин с отдышкой осматривает перепуганных сотрудников и дует губы. У него в руках стаканчики кофе и пакетики с выпечкой — Хосок мгновенно понимает, почему тот задержался. — Еле открыл, — нервно смеётся Пак и ногой толкает дверь. Та с хлопком закрывается.       На удивление парня все молчат. Джиу со страхом наблюдает за каждым его движением, Мину уткнулся в монитор и просто пялит в экран — будто Чимин настолько глуп, чтобы не понять, что это лишь фарс. Ставя угощение на столик, он выуживает единственный стакан с чаем и кивает на покупки: — Угощайтесь.       Отсутствие реакции бесит, но парень старается не обращать на это внимание. Возможно, их утро было паршивым или вовсе ещё не проснулись. Лучшей тактикой будет переждать. Только вот Чимин не успевает скрыться в своём кабинете — Джиу тихо подаёт голос. — Мистер Пак, телефон Чонгука вчера появился в сети, но я не успела позвонить ему.       С глухим щелчком паззл собирается воедино. Полные губы растягиваются в широкой улыбке, Чимин едва не смеётся от осознания — за эти он буквально запугал бедных детей. — Не беспокойся. Чонгук простудился, завтра уже выйдет, — стараясь говорить как можно мягче, Чимин шире улыбается и заходит к себе.       Звенящую тишину нарушает выпавший из рук Хосока телефон. Оцепенение мгновенно сходит и кабинет приходит в движение.