Стажёр

      Юнги в сотый раз запускал написанный код, но компиляция ожидаемо заканчивалась ошибкой. Накатившее с новой силой раздражение уже было вылилось в яростный крик, но парень сдержано выдохнул и перевёл взгляд на друга. — Какого чёрта ты тут торчишь?       Присутствие Чимина напрягало. Он завалился в кабинет Мина ещё до того, как парень вообще пришёл, чем знатно напугал. И если первые два часа Пак хоть как-то работал, то теперь просто выпал из реальности и развалился на диванчике.       Кабинет Юнги был на порядок больше чиминовского, что очень льстило его эго. Пусть количество мебели и было равно, но по объёмам она занимала куда большее пространство. В особенности диван. Любимый Мина диван, на котором так бесцеремонно развалился Чимин и который пачкал грязными ботинками. — Вот скажи: я идиот? — вместо ответа спрашивает Пак и приподнимается на локтях.       Он лежал на спине и уже чёрт знает сколько времени бездумно пялился в потолок. — Ещё спрашиваешь? — Вчера гуляли с племянницей, я сказал, что Чон в моём вкусе, и после этого он меня избегает. Остаток дня умудрился мастерски игнорировать, будто кроме него и Сонми больше никого не было. Даже ужинать вместе отказался: сказал, что ему нужно что-то доделать и зарылся в ноут по самую макушку. Вёл себя так, будто меня вообще не существует. И это при том, что мы живём на одной жилплощади! — Подожди, что? — от обилия шокирующей информации Юнги с трудом осознавал услышанное. — С племянницей? У тебя, блять, братья-сестры есть?! Как у вас о симпатии вообще речь зашла? — Я, конечно, понимаю, что быть толерантным к гею и быть его предметом симпатии — вещи разные, но неужели всё настолько плохо? Наверное нужно было спросить лично, а не сбегать с утра пораньше. Как думаешь, он теперь захочет поскорее съехать? Ему ведь должно быть не комфортно в моей компании, хотя его практика всё ещё продолжается. Да и я его куратор, так что не сталкиваться не получится, да и вообще… — Пак Чимин! — не выдерживая нескончаемого потока речи, рявкает Юнги.       Громкое обращение, наконец, вырывает из водоворота мыслей, которые были озвучены вслух. Ощущая себя последним кретином, Чимин одним движением опускается на диван. Да что с ним такое? Мало того, что всю ночь уснуть не мог, так ещё и сейчас продолжает мусолить эту тему. — Прости, это было отвратительно, — тихо шепчет Пак и прикрывает глаза рукой. — Не могу выкинуть из головы, даже о совещании не думал из-за этого. Хотя ты знаешь, какая у меня любовь к начальству, — он пытается слабо улыбнуться, но резко подскакивает с ужасом смотря на время. — Совещание!       Юнги с немым оцепенением наблюдает за суетливыми сборами друга и не успевает сказать ни слова, как дверь громко хлопает. — Вот же придурок, — шипит он и неспешно принимается за сборы.       Как будто ему своих проблем не хватает, теперь ещё за Чимином присматривать.       А присматривать действительно придётся. В этом Мин убедился всего спустя двенадцать минут с начала совещания. На повестке стояла весьма неприятная тема для обсуждения: актуальные задачи, требующие немедленного завершения до предстоящего после Рождества релиза. Юнги сам еле сдерживал страх и панику, ведь большая часть работы ляжет на плечи его отдела, но всё равно старался не терять концентрации и внимательно следить за сидящим рядом другом. Чимин то и дело что-то записывал в блокнот, то зачёркивая, то обводя несколько раз. Хорошо хоть из реальности больше не выпадал.       В относительном порядке всё было до тех пор, пока QA-лидер* тестировщиков не открыл свой рот. Пак на дух не переносил этого заносчивого засранца, любящего совать нос куда не следует, и его взгляды разделяли многие. Однако открыто свою неприязнь показывал лишь Чимин — единственный, кого не волновали угрозы увольнения. Юнги, предчувствуя надвигающийся пиздец, незаметно для лишних глаз, положил руку на колено другу и ощутимо сжал. Чхве Чану — немногим старше самого Мина, мог довести любого до белого коленья — вновь перетянул внимание на собственную персону и начал разглагольствовать на тему, лишь немногим касающуюся актуального вопроса. Юнги не особо вслушивался, без малейшего интереса рассматривал лицо говорящего и с каждой минутой чувствовал всё большее раздражение.       Будто бы предчувствуя момент взрыва терпения Пака, остальная команда переключалась на обсуждение насущного и на удивление умело заткнула фонтан Чхве. Юнги мысленно причислил всех сидящих к лику святых и наконец вздохнул с облегчением. Дальнейшее собрание прошло без приключений.       Чонгук сразу приметил не радушное настроение начальника, стоило тому появится в кабинете. О совещании парень не знал, поэтому плохое настроение принял на свой счёт. Чувствуя дискомфорт и вину, он поспешил на перекур. Хосок мгновенно подлетел к Паку и увёл того в кабинет, выяснять детали предстоящей работы.       До конца дня сожители так и не пересекались.

* * *

— Объяснишь, в чём дело? — Вы о чём? — заканчивая вытирать пролитый на стойку алкоголь, Чонгук вопросительно смотрит на хозяина бара и сконфужено улыбается. — У меня предчувствие, что ты опять во что-то вляпался и пока не знаешь, что с этим делать, — пожимает плечами мужчина.       От его пристального взгляда не по себе. Чонгук для начальника, как открытая книга, и это бесит. Но не так сильно, как то, что мужчина всегда пытается помочь по мере сил. Нет, это конечно замечательно, но перед получением совета приходится в очередной раз рассказать о своих косяках и выслушать тираду нравоучений. Сегодня Чон для этого не в настроении. — Поверьте, если бы что-то случилось, я бы рассказал. А так просто завал на практике, вот и витаю в облаках.        Спустя долгую минуту мужчина всё-таки отвечает и забирает из его рук грязную тряпку: — Как знаешь. Обслужи клиента, — кивнув за спину Чона, он уходит в служебное помещение.       Что же, расспросы и нравоучения удалось отложить до конца смены, это уже небольшая победа. С приятным чувством лёгкости Чонгук оборачивается лицом к посетителю и мгновенно мрачнеет, но дежурную улыбку на лицо всё-таки натягивает. — Добрый вечер, определились с заказом? — мягко интересуется он.       Юнги отрывает взгляд от экрана телефона и озвучивает заказ. Мысленно поблагодарив его за простые вкусы, Чон по-быстрому расправляется со стаканом виски и ставит его перед Мином. Навряд ли он смог бы сейчас смешать годный коктейль. — Подрабатываешь? — кивая в знак благодарности, между делом бросает Юнги и откладывает телефон в сторону.       Выглядел он в отличие от недавнего крайне заинтересовано и уже вовсю рассматривал бармена. Чонгук так и оставался в своей излюбленной чёрной рубашке и джинсах, и если изначально Мин думал, что это и впрямь его любимое одеяние, то теперь понимал, что единственное, подходящее для офиса. — Что-то вроде. А Вы какими судьбами? Далековато забрались от офиса для выпивки в понедельник, — Чонгук старается говорить непринуждённое. Выходит плохо. — Свидание, — коротко отвечает Юнги и делает небольшой глоток. — Но как же всё-таки удачно сложились обстоятельства. Хотел тебя завтра выцепить на разговор, но даже утруждаться не пришлось. — Я что-то неправильно понял в документации и завёл несуществующую ошибку? — Я её ещё не открывал. — Тогда не совсем понимаю… О, простите.       Чонгук отвлекается на ещё одного посетителя и спешит выполнить заказ. Юнги не может прекратить следить за каждым его движением, отмечая, что не ошибся в первую встречу. Пацан действительно был во вкусе Чимина, даже слишком. Высокий рост, спортивная фигура — сразу видно, что следит за собой, только вот эти длинные волосы были исключением, но нужно было признать — они ему шли. И в завершение смазливая мордашка. Да, Чимин действительно любил всё это. — Так о чём Вы хотели поговорить? — встав напротив, учтиво интересуется Чон.       Юнги отмечает тревогу во взгляде и не сдерживает ухмылки. Засранец в курсе-таки, что они с Чимином явно больше, чем просто коллеги. О всей подноготной он, конечно же, знать не может, а вот понять, что они друзья — проще простого. — Не стану тянуть кота за яйца — поговори с Чимином, — допив виски и жестом попросив повторить, Юнги говорит спокойно и без какой-либо агрессии. — Скажем так, в суть дела я посвящён, и меня пиздец бесит, что этот придурок так переживает из-за ваших «отношений». — Я понимаю, что Вы с Чимином друзья, но Вам не кажется, что Вас это не касается? — Как раз-таки касается. Пак Чимин — редкостный идиот и сука, какую ещё поискать надо, именно поэтому я хочу ему помочь. Вы несколько дней жили под одной крышей, и ты мог вдоволь убедиться, что он ранимый, нежный и вообще сгусток теплоты, милости и одиночества. А ещё вчера ты узнал, что он гей, и заявил, что в этом нет проблемы. Только вот когда Чимин сказал, что ты ему нравишься, поджал хвост и игнорировал его. Он уже привязался к тебе, как бы печально для всех нас это ни было. Твои поступки расходятся с действиями, и из-за этого Чимин в своём плохо работающем котелке прокручивает сотни и сотни вариантов того, какой он дебил. — Хотите сказать, что я лицемер? — Ну, об этом я могу судить исходя из твоих поступков, — Юнги легко пожимает плечами. — Я не говорю тебе принять его чувства или ответить на них. Нет. Просто, блять, поговори. Он не глупый мальчик и понимает, что надеяться не на что. Он просто не хочет снова оставаться один. Я не знаю почему он подпускает тебя так близко, но не будь дураком — не рань его. Даже чувствуя заинтересованность тобой, Чимин никогда не перейдёт черту дружбы. А если тебе так уж противно от всего этого — скажи об этом прямо, а не убегай, поджав хвост. Это действительно подло. Я бы морду набил, — Юнги вновь пожимает плечами и улыбается. — Вы так сильно печётесь о нём, — с лёгким трепетом говорит Чонгук и стыдливо отводит взгляд. — Мы знакомы довольно давно, это естественно. Слушай, хочешь верь, хочешь нет, но Чимин не из тех, кто рассказывает всё, что творится в голове, тем более, что творится на сердце. На данный момент единственные, кому он сколько-то верит — это мы с тобой. Прошу, просто, блять, поговори с ним. Он не должен оставаться один, — голос у Юнги под конец стихает, но парень всё так же пристально смотрит в глазах напротив. — Я Вас услышал. Сделаю то, что в моих силах. Извините, — отстранёно отвечает Чонгук и опять отходит обслуживать нового посетителя.       Подходя к мужчине в этот раз, он не натягивает дежурную улыбку.

* * *

      Игнорировать проблему было довольно легко, поэтому Чимин изо всех сил это и делал. Не пересекаться с Чонгуком (насколько позволяли обстоятельства), свести все разговоры к минимуму и привычно с головой уйти в работу — вот каков был его выбор. Пак понимал, насколько по-детски поступает, но решения своего не менял. Почему-то было страшно остаться со студентом наедине и обсудить возникшее недопонимание в их отношениях. Больше всего пугало то, что парень просто-напросто не знал, чего стоит ждать.       Эту перемену в их общении заметили все, в особенности Хосок. В очередной раз убедившись в отвратительном характере начальника, он изо всех сил старался помочь Чонгуку, однако много сделать не мог. Лишь сочувственно похлопывал по плечу, когда Чимин в очередной раз вываливал на стажёра кипу задач и скрывался на весь день в своём кабинете. Благо Хосоку хватало ума не лезть в детали произошедшего, он просто сложил переменные и понял, что Чон где-то успел опять накосячить. — Выглядишь паршиво, — хмыкает Юнги и выкидывает бычок в снег. — И тебя с Рождеством, — усмехается в отчет Чимин и впервые в жизни тоже хочет закурить, но одёргивает себя. — Неделька адская выдалась. — Ты не один такой.       Поправив шарф, чтобы плотнее прилегал к шее, Юнги украдкой смотрит на время и закуривает ещё одну. Им бы в ресторан заходить надо, но у него руки трясутся, да и в голове мысли появляются одна хуже другой. Чимин, конечно же, видит друга насквозь, поэтому-то и молчит. Наверное, в обычной ситуации он бы непременно подшутил над Мином, только вот попробуй он сейчас хоть вскользь коснуться этой темы — Юнги в долгу не останется. И будет в общем-то прав. Чимина бы пристыдить за столько детские выходки, чтоб мозги на место встали, да только некому. Пак вообще до абсурда дошёл — ночевал всю неделю в офисе, а на обеде быстренько мотался домой помыться и переодеться. — Мы не опаздываем? — Подождут. — И твой ухажер? — Мы не встречаемся, — раздражённо отвечает Юнги, но сигарету прилежно выкидывает и заходит внутрь.       Только когда парни оказываются в огромном холле, Чимин тихо смеётся с покрасневших щёчек Мина. И всё-таки, как бы он не храбрился, Юнги нервничает. Не в силах сдержаться, Чимин берёт его за руку и поглаживает большим пальцем замёрзшую кожу. Юнги дёргается от неожиданности и удивлённо смотрит в карие глаза, заметив лёгкую успокаивающую улыбку, он перенимает чужое спокойствие. И беззвучно благодарит. — Ну и где твой принц? — ведя друга под руку интересуется Пак и лукаво улыбается. — Пошёл искать принцессу, — в привычной манере хмыкает Юнги. Чимин с удовлетворением понимает, что его друг пришёл в норму. — Искал одну, а нашёл целых две, — приятный бархатистых голос доносит до ушей друзей, и оба резко поворачиваются. — Похоже нужно искать второго принца, да? — дружелюбно улыбается парень и, быстро пробежавшись взглядом по Чимину, внимательно рассматривает Юнги. — Счастливого Рождества, — тихо шепчет Мин и неловко приземляется в объятия Намджуна. — Счастливого Рождества, — прямо в ухо отвечает Ким и прижимается парня ближе к себе.       Чимин, который так вовремя толкнул друга, с довольной улыбкой наблюдал за развернувшейся картиной. Он и подумать не мог, что Мин-мать-твою-Юнги будет вести себя как девственница рядом с предметом обожания. — Так вот ты какой, — растягивая гласные произносит он и прячет руки в карманы брюк.       Глупо конечно было приходить в костюме, но другой одежды в офисе не было, а дома появляться не хотелось. Юнги с Намджуном, прямо под стать друг другу, были почти что в одинаковых бежевых свитерах и джинсах. Чимин с удовольствием оценил фигуру нового знакомого, за что тут же получил недовольный взгляд от друга. — Начнёшь пускать слюни на него — яйца оторву. — Разве это не ты недавно отрицал ваши отношения? — хмыкает Чимин и протягивает руку. — Пак Чимин, бывший секс-друг этого придурка. — Ким Намджун, был бы рад, если бы в то время позвали к себе. — Что мешает сделать это сейчас? — Чимин, блять! — вклинивается в разговор Юнги, заставляя парней рассмеяться. Поняв, что его тупо развели, он успокаивается, однако также серьёзно добавляет, обращаясь к Намджуну: — Ещё раз скажешь что-то подобное, уебу. — Понял-понял, — смеётся Ким и треплет парня по голове. — Пойдёмте, познакомлю вас с остальными.       Атмосфера была замечательной. В большом зале, где — Пак был уверен — обычно всё пространство было уставлено столиками, сейчас располагалась огромная ёлка, вдоль стен стояло несколько больших столов, наполненных едой и напитками, а по центру — диванчики, на которых все и сидели. Приятная рождественская музыка разливалась по залу, весёлые разговоры собравшихся изредка заглушали её, но танцующих это не останавливало.       Чимин буквально спустя полчаса оставил парочку и ушёл знакомиться со всеми. Ему очень хотелось и дальше наблюдать за неловкими попытками Юнги вести себя радушно с друзьями Намджуна, но он поддался весёлому настроению остальных и решил наконец-таки отдохнуть. Довольно быстро Пак оказался втянут разговор небольшой компании парней и в открытую флиртовал с одним из них. Ему нравилось, когда на него обращали внимание, а ещё больше нравилось, когда интерес такого рода был взаимный. — Не переживаешь? — тихо шепнув на ухо Юнги, Намджун кивнул в сторону смеющегося Чимина и покрепче обнял его за талию, будто бы боясь, что Мин сейчас побежит к другу. — Не маленький, сам разберётся, — проследив за чужим взглядом, он откидывается спиной на грудь парня и отпивает алкоголь.

* * *

      Бесконечные огни задних фар слепили и причиняли дискомфорт. Жмурясь парень отвернулся и потёр глаза. Ему искренне было жаль Тэхёна. — Ещё раз напомни, почему я это делаю? — открыв окно и впустив порыв свежего воздуха, спрашивает Ким и откидывается на спинку кресла.       Они встали, теперь окончательно. — Потому что ты мой лучший друг и очень-очень меня любишь, — в привычной лёгкой манере улыбается Чонгук. Тэхён мученически вздыхает в ответ.       На самом деле Чону стыдно, что пришлось выдернуть друга в рождественский вечер, но другого варианта не было. В планы Чонгука изначально тоже не входила эта внезапная поездка. Он хотел просто распить этой ночью подаренный хозяином бара алкоголь и придумать, как поговорить с Чимином, но всё решилось само собой.               Когда парень уже почти открыл бутылку, ему пришло сообщение от неизвестного. Догадаться, что это был Юнги, оказалось нетрудно. Вчитываясь несколько минут в адрес и короткую приписку: «Паковская задница здесь. Действуй», — Чонгук резво начал искать такси. Единственным свободным оказалось «такси» Тэхёна — все остальные заламывали цены либо же не имели свободных машин. И теперь вместо того, чтобы празднично ужинать со своей невестой, Ким — на удивление спокойно — толкался по пробкам второй час. — Должно быть, ты сильно проштрафился, — медленно выжимая педаль газа, замечает Тэхён и бросает быстрый взгляд на нереагирующего друга. — Эй, поделиться не хочешь? — Чем именно? — Тем, где в очередной раз проебался. И учитывая то, что мы сейчас лицезрим настоящий ад, разворачивающийся на дороге, думаю, ты просто обязан мне всё рассказать в подробностях. — Да нечего особо рассказывать — поссорился с другом. Хотел помириться, но он избегает меня, поэтому единственный вариант — это добраться до этого сранного отеля-ресторана и выцепить его там. — «Друг»? — скептически осведомившись, Тэхён усмехается. — Если ты скажешь, что это кто-то из тех «друзей», кому ты собираешься присунуть в ближайшее время, я тебя собственными руками угандошу. — По-твоему я только с девушками «дружу»? — подхватывая раздражение парня, Чонгук возмущаясь хмурится. — А хочешь сказать, что нет? — отвечая вопросом на вопрос, Тэхён вновь тяжело вздыхает и убирает руки с руля. — Хочу напомнить, что я единственный твой друг. Не поверю, что тебе удалось сблизится с кем-то, и что я до сих пор не в курсе об этом.       Раскрыв рот, Чонгук собирался вылить на него целую тираду и рассказать, как на самом деле обстоят дела, но осёкся. В таком случае придётся упомянуть и о ориентации Пака, а он этому вряд ли обрадуется. Насупившись, Чонгук вновь отвернулся к окну. Наблюдая за этой картиной чужих эмоций, Тэхён слабо улыбнулся и покачал головой. Всё-таки Чон так и оставался ребёнком. Ну, ничего, рано или поздно всё равно расскажет.       Когда спустя ещё полтора часа, наконец, удаётся добраться до ресторана, Тэхён многозначительно присвистывает и желает удачи. Ему не прельщала перспектива возвращения по также забитой дороге, но он не решил не возмущаться. Потом как-нибудь припомнит. Чувствуя возвращающееся волнение, Чонгук скомкано попрощался и направился прямиком ко входу.       «Зачем я вообще делаю всё это?» — панически думает парень, но всё-таки заходит в ярко освещённое помещение. Как и ожидалось, внимание персонала стало принадлежать ему почти сразу же. И конечно же в этом виновата по большей части злополучная, побитая жизнью парка. Чонгук некомфортно съёжился и быстро расстегнул молнию. — Добрый вечер, — учтиво поздоровался один из работников, что стоял ближе всех. В его взгляде слишком явно выражалось настороженность. — Чон Чонгук?       Обернувшись, парень замечает незнакомую фигуру в светлом свитере и дурацких оленьих рогах. Тот ёжится от сквозняка и подходит ближе, повторяя вопрос. Чонгук запоздало кивает, когда улавливает смутно знакомые черты лица, и мгновенно расслабляется, когда незнакомец улыбается в ответ — ямочка на щеке, словно ключом, открывает недавние воспоминания. — Это Вы были недавно в баре с Юнги? — Ага, пойдём скорее наверх, — похлопав его по плечу, Намджун кивнул кому-то из персонала. Мужчина, недавно заговоривший с Чоном, суетливо забрал куртку и скрылся за одной из стоек. — Тебя никто не съест, — замечая напряжение Чонгука, тихо хмыкает Намджун и заходит в зал.       Свет уже приглушили, танцующих стало в разы больше — сказывался выпитый ими алкоголь. Намджун, не замечая всей этой суеты, неспешно шествовал к дивану, однако настроение его заметно переменилось. Чон это скорее почувствовал, чем увидел. Понять в чём причина получилось, когда он заметил, как озирался его спутник. Когда Ким уходил за ним, Юнги был здесь.       Раньше, если бы Чонгуку кто-то сказал, что два парня рядом могут выглядеть настолько гармонично, то он бы навряд ли поверил. Сейчас же его взгляды начали меняться. В тот вечер, когда на свидание к Юнги пришла не миловидная девушка, а солидный молодой человек, он стал вынужден пересмотреть свои убеждения. Чонгук никогда не считал, что в однополый парах есть что-то плохое, но и хорошего видел мало. Так уж получилось, что среди его немногочисленного окружения подобный пар не встречалось. Да и столкнуться с этим в виде признания симпатии, тоже не играло положительную роль. Это было скорее проблемой, которую нужно было решить как можно скорее.       Чимин довольно сильно помогал ему, ничего не требуя взамен. И помогал не только тем, что предоставил ночлег. Он был хорошим человеком, и Чонгук до сих пор был в этом убеждён. Даже после того, как Пак выдал им задания, на основе которых будет оцениваться их работа на практике. Стоит ли говорить, что задание Чона была в разы труднее остальных? Чонгук продолжал уважать Чимина, не обращая внимание на тот шквал критики и придирок, которые тот выливал на него всю эту неделю. А ещё Чонгук, чтобы сейчас ни произошло, до последнего будет считать Чимина милым.       Это удивляет его самого. Ведь даже при таком раскладе Пак вызывает не только безудержное желание затискать, но и заставляет испытывать радость, спокойствие и уют, которого Чонгук не испытывал целую вечность. Это было чем-то за гранью его понимая, но парень отложил данный вопрос в дальний ящик. Проблемы решаются по мере их поступления, и никак иначе. — Какого?! — громкий вскрик Намджуна на мгновение перекрывает музыку. Схватив Юнги за ледяные руки, парень отодрал их от своей шеи, развернулся и зло уставился в него взглядом. — Тебя долго не было, — довольно усмехается Мин в ответ и тянется за поцелуем.       Чонгук смущённо отводит взгляд и понимает, что Юнги смертельно пьян. Оставалось надеяться, что Чимин более осторожен с выпивкой. Всё-таки у него нет того, кто бы присматривал и в случае чего довёл до дома. Если Пак всё-таки планировал сегодня вернуться домой. — Ходил курить?       В голосе Намджуна та же нежность, что и в действиях — взяв парня за руки, он интенсивно начал растирать их. Заметив это краем глаза, Чонгук слабо улыбнулся. — Ага, мне было скучно. Кстати, с Рождеством, придурок, — улыбается Юнги и тяжело плюхается на диван. — Раз ты приехал, то я могу больше не переживать за него, да? — Не похоже, что вы очень уж волновались, — фыркает в ответ Чонгук.       Юнги на это просто пьяно улыбается и с удовольствием принимает из рук Кима стакан воды. Наджуну не очень нравится, что его парень так налегает на алкоголь, но закрывает на это глаза. Юнги и так переступил сегодня через себя, а у него не убудет. — Он здесь? — вернув взор к парочке, спокойно спрашивает студент и нервно теребит край кардигана.       Гаденько усмехнувшись, Юнги пожимает плечами. Взгляд карих глаз довольно быстро становится тревожным, поэтому Мин спешно выпаливает: — Наверное, отошёл куда-то. Он не может долго в шумных компаниях. — Хорошо. Пойду поищу.       Пробираясь сквозь скопления людей, Чонгук то и дело извинялся, сталкиваясь с кем-то. Было душно, несколько раз закрадывалась мысль проверить балкон, но она откладывалась до лучших времён. Сначала нужно убедиться, что парня нет в главном зале.       Было до необычного странно бродить вот так в поисках, испытывать трепещущее волнение вперемешку с решительностью. Вглядываясь в каждую смутно похожу фигуру, Чонгук неподдельно разочаровывался, когда не узнавал в человеке своего начальника. Наверное, Тэхён всё же был прав — никогда до этого Чон так не старался ради сохранения дружбы. Да что там, даже свои отношения он пускал на самотёк. Факт оставался фактом: Чонгука до одури бесило возникшее между ними недопонимание, ну немного собственная тупость. — Да блять! — чиркая очередной раз абсолютно бесполезной зажигалкой, в сердцах выкрикивает парень и выбрасывает сигарету.       Свежий воздух на балконе хорошо бодрит, но никак не унимает злость. Он уже раза четыре всё обошёл кругом, а толку нуль. Вид ночного города слегка отвлекает от зудящих однотипных мыслей, только смысла от него не особо прибавляется. Надежда на благоприятный исход вечера медленно сходила на нет. Скривившись, Чонгук медленно сполз по стене. Неприятный зуд в кончиках пальцах выводил равно, как и вся ситуация. Утопая в безысходности, парень тихо заскулил, пряча лицо в коленях.       Тихо открылась дверь, и на мгновение шум голосов и музыки усилился, но Чонгук никак не отреагировал на гостя. Обхватив голову руками, он сжался в калачик на холодном кафеле и лихорадочно думал, где искать дальше. — Не нашёл или нашёл, но всё обернулось не так, как ты этого хотел? — тихий и спокойный голос Намджуна звучит одновременно с заветным несколько минут назад щелчком зажигалки.       Слышатся тихие нотки табака, почти полностью растворённого в свежем воздухе. Затягиваясь, парень искоса смотрит на нереагирующего знакомого и переводит взгляд на звёзды. — Ты не подумай, но в общих чертах я в курсе дела и понимаю вас обоих. Хочу только одно прояснить: чего ты хочешь добиться сегодняшним разговором? — Я просто хочу извиниться… и чтобы всё стало так, как раньше, — после долгого молчания тихо отвечает Чон.       Предчувствие подсказывает, что его сейчас опять будут поучать, этого совсем не хочется, но Чонгук понимает — в данный момент он не способен разобраться во всём сам. Превозмогая стыд, Чон был готов признать, что запутался в таких простых вещах. Будь здесь Юнги, Чонгук опять бы воспринял всё в штыки, но с Кимом этого делать почему-то не хотелось. Намджун вызывал доверие и внушал спокойствие, он был словно идеальным образом старшего брата. Это подкупало и одновременно отталкивало — если его разозлить, то его слова примут куда более жёсткую форму, чем у кого бы то ни было. — Как раньше? — Ага, — кивает Чонгук и ближе притягивает ноги, пряча замёрзший носик в сгибе локтя. — Пусть мы и мало общались — в основном по работе, — но всё равно любили поболтать о всякой ерунде в конце дня. Мы тупо шутили и смотрели фильмы, могли весь вечер просидеть в тишине и ничего толком не сказать друг другу, а потом устраивали вкусный ужин — я готовил, а Чимин с неподдельным интересом наблюдал. Пускай и несколько дней, но мы общались, приятно и легко проводили время. В этом нет ничего сверхъестественного, но мне не хватает этого. Будто… — Стало не хватать чего-то важного? — подсказывает Намджун. В ответ ему слышится лишь невнятное мычание, но и этого ему хватает. — Знаешь, как это общество воспринимает отличных от большинства? Не важна, какова причина, но если ты отличаешься, тебя захотят уничтожить. Такова истина сегодняшнего мира, и с этим ничего не сделать. Каждый из нас учится противостоять этому по-своему, у Чимина тоже, естественно, есть свой способ. И если ты хочет что-то исправить, опять быть с ним, то тебе придётся понять это и принять. Нельзя так просто сойтись с кем-то и не вникать в его внутренней мир. — Сойтись? О чём ты?       Резко выпрямившись, Чонгук удивлённо уставился на Намджуна. Он говорил сбивчего и не впопад, но на большее его мозга не хватало — он завис где-то в середине речи Кима и наотрез отказывался функционировать. — О, вот, значит, как, — многозначительно отвечает Намджун и поворачивается к собеседнику.       Как и тогда, когда они только вошли в зал, Чонгук почувствовал смену его настроения. По спине невольно прошёлся холодок, Чон незаметно съёжился. — Я думал ты умнее.

***

      Громко хлопая дверью, Чонгук заходит в уборную. Отражение в зеркале полностью соответствует его состоянию — он растерян и встревожен. Слова Намджуна больше путали и раздражали, а ещё вызывали что-то, что трудно было идентифицировать под эмоцию.       Он умылся тёплой водой, которая ощутимо покалывала замёрзшую кожу. Приятно. За дверью слышалась какая-то возня — явно не совсем трезвые люди хотели то ли облегчиться, то ли уединиться. Пришла пора сваливать. Наверняка Чимина тут уже и в помине нет, а если и есть, то поговорить у них уж точно не выйдет.       В последний раз посмотрев на своё уставшее лицо, парень поправил лезущие в глаза мокрые прядки и тяжело вздохнул. Потревожившие его мнимое уединение так и не появились. Решив показать им функциональное назначение двери, Чонгук резко дёрнул её на себя. Но в демонстрировании работоспособности открывающего механизма не было никакой нужды — гости никак не заинтересовались освободившимся помещением. Больше их привлекала противоположная стена. Шикнув на целующуюся парочку, Чонгук быстрыми шагами добрался до поворота, оставляя парней наедине. Хотя навряд ли они вообще заметили его присутствие.       Заставшая картина немного удивляла, хотя больше всё-таки вызывала любопытство. Пьяные в стельку парни явно находились в той стадии возбуждения, когда хотелось прям здесь и сейчас. Было стыдно признать, но Чонгук никогда не задумывался о том, какого быть нестандартной парой. Парень склонялся к мысли, что вот такие редкие вечеринки в кругу «своих» — это один из немногих моментов, когда они могут расслабиться и творить, что в голову взбредёт.       Чон догадывался о том, как сложно было Чимину рассказать о своей ориентации, как и том, что он «его тип». Но это ведь не означало, что он нравится Паку, верно? Рассуждая об этом, парень всё более убеждался — им срочно нужно поговорить и разъяснить всё, иначе добром это не кончится. Чимин и так уже в собственную квартиру зайти боится. Это неправильно.       Дожидаться лифта не было никакого желания, но кнопку вызова парень всё равно ткнул. Тихо выйдя на лестничную площадку запасного выхода, Чонгук побрёл по ступенькам, зачем-то отсчитывая каждую про себя. Едва слышно раздавалось эхо его шагов, откуда-то снизу доносились такие же негромкие разговоры, но Чон не зацикливался на этом. Он никак не мог перестать задаваться вопросом о своём невезении. Уведомление о пришедшем сообщении прозвучало довольно громко, парень дёрнулся и с трудом подавил желание проигнорировать, но любопытство всё-таки победило. «00:59 Тэ: Ну, как успехи?» «01:02 Мудила-Чон: Хреново. Потом как-нибудь расскажу. У тебя как, не сильно съели за эту спонтанную поездку?» «01:07Тэ: Всё нормально. Тебя встретить?» «01:11 Мудила-Чон: Не нужно. Отдыхай. Ты и так сильно помог. Спасибо.» «01:11Тэ: Не грусти.»       Дурацкий стикер, прикреплённый Кимом напоследок, был довольно милым. Чонгук тихо рассмеялся и хотел уже убрать телефон, но вместо этого полез в контакты. Раз не получилось встретиться, может хотя бы на звонок ответит.       Длинные гудки отдавались неприятным зудом в затылке. Продолжая считать ступеньки, оставшиеся позади, Чонгук остановился на одной из них. Он уже прошёл несколько этажей, голоса компании слышались хорошо, можно даже было разобрать, о чём именно ведётся беседа. Но Чонгук вслушивался не в это. Совсем недалеко играла знакомая дурацкая мелодия. Быстро сбросив вызов, парень на несколько секунд замер и вновь позвонил. Музыка, под стать манипуляциям, сначала затихла, после же опять возобновилась. — Да быть не может, — выдохнув шёпотом, Чонгук сорвался с места.       Сжимая в руке телефон, парень пронёсся по нескольким пролётам вниз. Где-то совсем близко. Ниже? Нет, там та компания. Но выше тоже нет, значит оставался только один вариант. С грохотом открыв дверь, парень ввалился на седьмой этаж и глупо уставился на длинный плохо освещённый коридор.       Ресторан располагался на последнем этаже, а само здание являлось отелем. Подумав пару секунд, Чонгук нахмурился и попытался разблокировать чужой телефон, дабы понять, какого чёрта вообще происходит. Не получилось. Чёртов Чимин и его пин-код. Истратив две попытки на самые банальные варианты, Чон запихнул технику в карман джинсов. На этаже смартфон явно оказался не случайно. Вариант того, что Пак сам снял номер, чтобы не возвращаться домой, конечно же был, но имел слишком малую вероятность. В конце концов сегодня долбанное Рождество, свободные места навряд ли есть. Нервно покусывая ноготь, Чонгук бесцельно побрёл в глубь коридора. Стояла напрягающая тишина, так разительно отличающаяся от своей сестрицы на лестнице.       По-хорошему нужно было просто уйти, но не получалось. Всё тело охватила паника и беспокойство за большого умного мальчика Чимина, который был в стельку пьян, раз умудрился не заметить пропажу телефона.       Пройдясь несколько раз по коридорам этажа, Чонгук уже было решил испытывать удачу и стучаться в двери, как телефон в кармане завибрировал. Выудив из недр джинс паковский телефон, парень увидел какое-то дурацкое уведомление. Ну, конечно. Он уже губу раскатал, что что-то дельное пришло. Ага, конечно.       Чонгук уже был готов психануть, как ему в голову пришла гениально-простая мысль. Быстро достав собственную технику, он ткнул на вызов контакта. Слава богу Юнги прислал ему ранее сообщение.

***

      Всё произошло как-то слишком быстро. Чимин смутно помнил, как его вообще притащили в номер, но не собирался заморачиваться. Кажется, они снесли что-то в прихожей всего секундой ранее. На деле же это произошло уже около десяти минут назад. Обнимая спутника за шею, Пак млел от его напора. Чимин всегда любил безумные долгие прелюдии, ласки, невинные лишь от части и доводящие до наивысшей точки наслаждения.       Задыхаясь от переизбытка чувств, парень хватал ртом воздух, когда его шею жадно покрывали поцелуями. Паку казалось, что прошла целая вечность с того момента, как его так баловали. Юнги в этом плане был немного суховат и сам себе на уме, в основном действовал грубо и любил чувствовать своё превосходство в постели. Чимин и не жаловался, но иногда хотелось более трепетного обращения. — Тише-тише, — облизывая пересохшие губы, шепчет Чимин и смеётся с чужой неловкой попытки расстегнуть рубашку. — Ты ахренен. - Следует незамедлительный ответ, и Пак просто не в силах сдержать победную ухмылку. Ещё бы. — Притормози.       Отстранив от себя незнакомца, Чимин лукаво улыбнулся. Воздух приятно охлаждал разгорячённую кожу и вызывал не менее приятные мурашки. Не спеша расстёгивая пуговки, он ловко переходил от одной к другой, раскрывая на чужое обозрение своё тело и кивая на кровать. — Твою мать, — облизывая губы в нетерпении произносит партнёр и повинуется.       У него и так уже возбуждение через край, так ещё этот чертёнок измывается. Сузив свои прекрасные глазки, улыбается и оглаживает плоский живот пальчиками, едва заметно вздрагивает, когда ноготок касается соска, и подходит совсем близко. Его дыхание обжигает, сердце невольно ускоряет свой ход, а член наливается кровью с такой силой, что терпеть просто невозможно. Будто бы услышав чужую мольбу, Чимин похабно проходится языком по пухлым губам и опускается на колени. Полностью принадлежащий ему взгляд дарит неописуемое чувство превосходства. Наслаждаясь этим, Чимин издевательские медленно потянулся к ширинке.       Направляя ладонь к собственной шее, парень слизал выделившуюся смазку. Ухмылка вновь воцарилась на губах, когда партнёр, внимая просьбе, сжал его горло. Чимин не сумел сдержать стона, когда ему почти полностью перекрыли доступ к кислороду, и вобрал в рот орган, проходясь языком по нежной коже. Причмокивая, он самозабвенно наслаждался процессом, чувствуя, как и собственное наслаждение накрывает с головой. В уголках глаз привычно выступили слёзы, по подбородку стекала вязкая слюна, оставляя неприятное ощущение, но было как-то плевать. В голове всё смешалось, выцепить что-то помимо удовольствия было сложно. Именно поэтому заметить изменение вышло далеко не сразу. Просто в какой-то момент всё переменилось и на смену интимной обстановке пришло что-то иное, также вызывающее мурашки и странный трепет.       Когда Чимину удаётся всё-таки взять себя в руки, первое, что он видит — знакомая фигура, возвышающаяся над его партнёром. Опираясь о стену, удаётся как-то встать и только сейчас ощущается в полной мере собственное опьянение. Мир замедляется и ходит из стороны в сторону, разобрать что-то из окружающих криков трудно и кажется вообще невыполнимо. Однако восприятие нормализуется слишком быстро, что тоже бьёт по голове. Парня ведёт в сторону и падение неизбежно, но так и не происходит. — Ты как? — у Чонгука немного дрожит голос, но даже так он звучит агрессивно. Невольно съёжившись, Чимин лишь кивает и крепче цепляется за держащего его парня.       Чон не особо церемонится, когда перехватывает начальника под локоть и направляется на выход. Судя по тому, как сейчас выглядел Пак, он вообще мало понимает из происходящего. Кретин. Будет удивительно, если на утро вообще хоть что-то вспомнит. Да это же сколько выпить-то нужно? Пиная ни в чём неповинную дверь лифта, Чонгук крепче сжимает чужую руку и бросает взгляд на Чимина. — Господи, — тяжело вздыхает Чон и закатывает глаза. — Хоть застегнись.       Но реакции не последовала. Сжимая до противного скрежета зубы, Чонгук наклоняется и принимается за побитую жизнью рубашку. Хорошо хоть все пуговицы на месте. — О чём ты вообще, блять, думал? — в очередной раз задаётся вопросом и тщетно пытается придать начальнику более приличный вид.       Ему бы пиджак накинуть, чтобы прикрыть это безобразие, но чёрт знает, где он. Накидывая на подрагивающие плечи свой кардиган, Чонгук еле сдерживается от озвучивания ещё сотни вопросов. Спасает только то, что они все путаются, но это, чёрт возьми, даже к лучшему. Да где этот чёртов лифт?! — Что ты тут делаешь? — тихо, всё также не поднимая головы, спрашивает Чимин, чем окончательно срывает тормоза. — Блять! Это всё, что тебя интересует? — Какого чёрта ты здесь забыл? — громче произносит Пак и поднимает голову, встречаясь с разъярённым взглядом. — Ты что, под чем-то?..       Мгновенное опустошение накрывает, но тут же сменяется на ещё большую ярость. Срываясь с места, Чонгук направляется к злосчастному номеру. Слабое прикосновение холодный пальцев заставляет мгновенно замереть, не сделав толком и пары шагов. — Лифт, — коротко осведомляет Чимин и заходит внутрь.       Неся пальто в руках, Пак вдыхал морозный воздух и еле-еле брёл по усыпанной снегом дороге. В голове было пусто, но хотя бы ясно. Это уже радовало. Чонгук так больше ничего и сказал за всё это время. Шёл сзади, курил уже чёрт знает какую сигарету и координировал на поворотах. Судя по голосу, он всё ещё был зол. Усмехнувшись, Чимин остановился, высоко задрал голову и уставился на небо, застланное пеленой облаков. — Может, всё-таки наденешь пальто? — Отвали, — выдыхает Чимин и закрывает глаза.       Его поведение безумно бесит, но Чонгук старается держать себя в руках, списывая все выходки на опьянение. Парня чуть ведёт, и Чон делает шаг вперёд, но Чимин быстро улавливает равновесие. — Ты так и не ответил: что ты там делал? — А сам не догадываешься?       Затянувшись в последний раз, Чонгук щелчком выкидывает бычок. — Думал, хоть сегодня удастся с тобой поговорить. Но ты нажрался и свалил с каким-то мудаком, который что-то тебе дал. — Как номер вычислил? Не думаю, что на ресепшене подсказали. — Спросил у Намджуна, кто из гостей снимал номер на седьмом этаже, — пожимает плечами парень и еле слышно вздыхает, когда Чимин разжимает пальцы и его пальто падает.       Мимо проезжает машина, чем нарушает сложившуюся тишину. Не взирая на недавнюю суету, сейчас действительно было тихо. Даже слишком. Ссылаясь на близость спального района, Чонгук, наконец, сдвигается с места. Небольшой слой снега приятно хрустит под ногами, слабо поблёскивает из-за огней украшений в чужих окнах и в целом намного сглаживает поистине дерьмовое настроение. Остановившись прямо за парнем, Чонгук вновь достаёт сигарету и закуривает. Хорошо хоть сейчас зажигалка не подводит. — Ты понимаешь, что было бы, опоздай я? — М-м-м, у меня бы был секс? Возможно, даже очень и очень хороший, — раскрывая глаза, со слабой усмешкой отвечает Чимин и встаёт ровно. — Ты идиот? — Ещё спрашиваешь? — Чимин, блять, я серьёзно! — разворачивая парня к себе лицом, рычит Чонгук и кивает на его шею. Так всё ещё виднеются красные следы. — Он чуть не задушил тебя. Это не нормально.       Прелестное безмолвие ночи разрывается на тысячи осколков вместе со звучащим надрывным смехом. Вновь запрокинув голову, Чимин упивался одним лишь ему известным весельем. От этой картины по спине невольно побежали мурашки. Растерявшись, Чонгук отупело разглядывал краснеющую ещё больше шею и со всей силы сжимал кулаки. — Значит-таки не нормально, — мгновенно успокоившись, произносит Чимин. — Аутоасфиксиофилия. Без этого я не получаю практически никакого удовольствия. Как ты там говорил?.. Кажется то, что моя ориентация вполне нормальна. Всё ещё так считаешь? На тебя запал гей, который обожает, когда его душат. Как ты поступишь, будешь и дальше пытаться вести себя как прежде?       Парень смотрит пристально, с явным вызовом, но почему-то всё, что чувствует Чонгук — удушающая боль в сердце. Хочется сказать, донести, что это всё не так уж и важно, но вся прежняя уверенность улетучивается. С трудом проглатывая вязкую слюну, Чон выпускает из пальцев почти полностью истлевшую сигарету. — Знаешь, а ты ведь можешь заменить его.       Губы Чимина снова искривились в отвратительной усмешке и на секунду в его взгляде появилось что-то совершенно безумное.       Поднявшись на носочки, он хватается за чужую парку для равновесия. Невольно сфокусировавшись на пухлых губах, Чонгук словно со стороны наблюдает за происходящим. Громкий гул собственного сердца оглушает. Слишком странно — хочется ощутить тёплое, наверняка обжигающее дыхание на своих губах. На секунду хочется попробовать на вкус и понять, что же в этом такого захватывающего. — Прекрати, — в последний момент отворачиваясь, строго приказывает Чон и наклоняется, чтобы поднять валяющееся на земле пальто.        Отряхивая его от снега, Чонгук медленно добавляет: — Мне плевать на то, какие у тебя предпочтения и с кем ты спишь, но только до тех пор, пока это не причиняет вред твоему здоровью. Сомневаюсь, что ты озвучил стоп-слово или что там.       Ему не нужно смотреть на Чимина, чтобы знать, каким именно взглядом тот сейчас впивается в него. Вздохнув и в последний раз встряхнув пальто, Чонгук накидывает его на подрагивающие плечи. — Я считаю тебя хорошим человеком, думаю, что могу многому у тебя научиться и хочу поладить. Мне очень жаль, что так отреагировал на твоё откровение и ранил тебя. Знаю, что поступил, как кретин. Даже извиниться нормально не смог. Вся эта ситуация задела тебя, и я прекрасно это осознаю, поэтому приму любое наказание, кару — называй, как хочешь. Только, прошу, возвращайся домой. — И как я, по-твоему, могу отказать, когда ты так смотришь? — усмехается Чимин и быстро разворачивается. — Я замёрз и чертовски голоден. Ты ведь готовил ужин?       Молча наблюдая за резкой сменой настроения, Чонгук на автомате начинает следовать за парнем. — Рёбрышки на гриле и рис.       Услышав упоминание мяса, Чимин моментально ускоряется и торопливо произносит: — Господи, пошли быстрее.       Уплетая за обе щеки поздний ужин, Чимин неожиданно для себя понял, насколько сильно ему не хватало домашней стряпни эту неделю. Всё-таки к хорошему быстро привыкаешь. Парень с довольной мордашкой набивал желудок и даже выглядеть стал лучше — на маленьком личине была такая неподдельная радость, что весь остальной ужас внешнего вида уходил на второй план. Скрывая улыбку за ладонью, Чонгук с трепетом наблюдал за начальником. И почему он так походит на ребёнка?       Стоило парню переступить порог квартиры, как он преобразился. Его сияющие глаза невольно глубоко врезались в память. Кто бы мог подумать, что праздничное украшение и наряженная ёлка в гостиной может привести взрослого человека в такой восторг. — Прекрати пялиться, — бурчит Пак, пока тянется за водой. — Не учили, что это некрасиво? — Ты вообще не ел всё это время или тебя отходняк накрывает? — чуть наклонив голову набок интересуется парень. На его удивление Чимин лишь пожимает плечами: — И то, и то. Мне вот интересно: ты нахрена его избил? Не смотри на меня так. Не поверю, что забыл, тем более это я тут не в адеквате. Ладно, уговорил, повторю: на кой чёрт ты полез драться с парнем, с которым я… — Планировал потрахаться, — перебивает Чонгук. — Значит, даже когда более-менее протрезвеешь, не стесняешься о таком говорить. Хотя на улице фразы были куда откровенней.       Со звоном опуская приборы в пустую тарелку, Чимин выдыхает так, что у Чона мурашки по спине пробегаются. Проходит всего секунда, а от атмосферы ребёнка не остаётся и следа. — Прекрати. Ведёшь себя, как придурок. Что бы знал: это нихрена не мило. Серьёзно, зачем морду бить полез? Ты хоть понимаешь, чем это обернуться может? — Да брось, — фыркнув, Чонгук откинулся на спинку стула.        Сбитые костяшки до сих пор немного ныли. Спрятав руки под стол, парень неосознанно начал их тереть. — Ну думаю, что он в ментовку заявит. Тем более разве такое не в порядке вещей на тусовках? — Я не о полиции говорю. Во-первых, ты влез, куда тебя не просили. Во-вторых, эта твоя медвежья услуга может обернуться проблемами не только мне, — я, как-никак, чёртово яблоко раздора, — но и Намджуну или Юнги. В случае чего им ты тоже скажешь: «Да брось»?       Чимин внимательно рассматривал потупившего взгляд парня и сцепил руки в замок. Ну точно нашкодивший щенок. Улыбнувшись краешком губ, Чимин поднялся убрать грязную посуду.       И почему Чонгука уже дважды за сутки отчитали? Только вот как ни посмотри, а стыдно ему не было. Если подобное повториться, он не изменит ни одного своего поступка. До сих пор ему так и не удалось понять, действительно ли Чимин по доброй воле что-то принял. Факт наличия наркотиков тревожил, но меньше, чем возможные последствия. — И вот зачем?       Тихий голос Пака отвлекает от продолжения цепочки мыслей. Парень уже сел на соседний стул и укоризненно смотрел на вновь кровоточащие раны. Только сейчас Чонгук заметил, что всё это время проходился ногтями по тонкой короче на сбитых костяшках.       Со вздохом взяв его за руки, Чимин не спеша принялся за их обработку. Будет обидно, если останутся шрамы. Они ведь могут испортить тату. Правда Пак не очень-то старался делать всё аккуратно, специально засыпал побольше дезинфицирующего средства и с фальшивой виной наблюдал за чужими страданиями. Пусть будет уроком.

***

      Медленно натягивая джинсы, Чонгук отупело глядел перед собой. Ужасно болела голова из-за недосыпа, да и громкие причитания Пака ощутимо раздражали. Было только начало первого, а Чимин уже был полон сил и энергии. И это с учётом того, что поспал он от силы пару-тройку часов. — Сегодня, на удивление, солнечно, — после долгого вглядывания в окно заключает парень и с улыбкой открывает окно. — Угу.       Чонгук искренне не понимал его хорошего настроения. Они чёрт знает во сколько легли, да и Пак большую часть времени, отведённого на сон, провёл в уборной, а буквально полчаса назад разбудил и заявил, что они собираются в храм. Всё, чего сейчас хотелось — это законно бездельничать в выходной. Однако Чон изо всех сил боролся с этим желанием и уже был почти полностью собран. Принимая из рук начальника божественную кружку с кофе, Чон еле волоча языком, наконец, смог озвучить интересующий его вопрос: — Почему это обязательно делать утром? — Во-первых, уже день. А во-вторых, сейчас куда меньше народа, чем должно быть вечером, — с важным видом отвечает Чимин из коридора и возвращается с расчёской в руках. — Не волнуйся, я не поведу тебя к чёрту на куличики. Быстренько сходим, помолимся за удачный год и вернёмся домой. Дальше можешь делать, что душа пожелает.       Чонгук слабо верил в то, что вся процессия действительно займёт так мало времени, но препираться не стал. Парень с закрытыми глазами наслаждался копошением в своих волосах, но так и не решался спросить, как на этот раз Чимин решил его причесать. — Надеюсь, ты поздравил своих родителей. — Говорил же, мы не ладим, — пожимает плечами Чон и тут же шипит, ведь Чимин больно дёргает его за прядь. — Не будь придурком. Отправь хотя бы сообщение, им будет приятно. — Хорошо, мам. — Не помню, чтобы рожал, — фыркает Чимин и принимается за второй колосок. — Кстати, а в чём причина? Если не хочешь, можешь не отвечать, мне просто любопытно.       Запрокинув голову, Чонгук уставился на недовольную моську Пака — своей выходкой он испортил начало косички. Чимин выглядел вполне нормально, разве что тёмные круги под глазами были едва заметны. Почему-то на душе Чона стало гораздо лучше, и он не сдержал улыбки. — Расскажу, если и ты без утайки ответишь на мой вопрос. — Ладно, — легко соглашается Пак и приводит голову парня в ровное положение, вновь начиная вторую косу. — Я запомнил, — кивает Чонгук, чем вызывает недовольный вздох. — Лет шесть назад, когда учился на первом курсе, они решили, что после окончания университета, я должен жениться на дочери их друзей. Естественно, мне это не понравилось и начались постоянные ссоры. В итоге всё вылилось в то, что я неблагодарный сын. Они отказались оплачивать второй семестр, а у меня таких денег не было. Возвращаться домой не захотел, пришлось искать работу, и как-то так получилось, что на то, чтобы вновь пойти учиться, у меня ушло около двух лет. Как-то так. — Но у тебя в резюме было написано, что ты стипендиант. — Пришлось посидеть над учебниками, — гордо заявляет парень и сам смеётся с этого. — На самом деле пришлось тяжко. Изначально я поступал на юридический, так как отец упорно считал, что именно эта постоянна зубрёжка законов сделает из меня человека, а изучать IT пришлось уже самому и с нуля. — Что значит "сделает из тебя человека"?       Чимин уже закончил косичку и с довольным видом наблюдал за готовой работой. Поразмыслив с секунду, он решил немного распушить плетение и начал слегка вытягивать пряди. — Ну, не скажу, что я особо старательный, — нервно рассмеявшись, Чонгук пожал плечами. — В сравнении с братом, я тот ещё раздолбай, да и проблем родителям столько принёс, что до сих пор удивляюсь, как они меня не прибили. Но знаешь что? Я ни о чём не жалею. Да, я проказничал больше, чем остальные дети, но только потому, что многое вызывало любопытство. Я никогда не делал ничего плохого намеренно. Я не специально шкодничал и старался принести кому-то вред — просто так получалось. И ровным счётом ничего не изменилось, когда я вырос. — Значит, про женитьбу тоже решил твой отец? — В основном, полагаю, да.       Поняв, что работа над его причёской окончена, Чонгук в нетерпении прикоснулся к волосам. Просто ощупывания хватило, чтобы понять, что на этот раз там наколдовали проворные пальчики старшего. Не терпелось узнать, насколько Чону идёт эта причёска, но парень сдерживался. Чимин присел рядом на диван и довольно удобно устроился, готовясь слушать продолжение истории, но её всё не было. — Так почему ты был так рьяно против этой женитьбы? Неужели, настолько не нравится та девушка? — Да нет, она хорошая. Как внешне, так и по характеру. Просто не люблю, когда за меня решают, как жить. — Но учиться ты пошёл туда, куда направили родители, — замечает Чимин и не сдерживает улыбки. — Это тоже было не так просто: они обрабатывали меня с начала старшей школы. Но да, я действительно решил тогда решил им уступить. У меня просто-напросто не было своего варианта. Я был подростком, который плыл по течению, и считал, что старшим лучше знать. А когда открыл глаза и увидел картину целиком, то понял, каким идиотом был. И возможно опережу твой вопрос: нет, я до сих пор ни о чём не жалею. Лучше начну с нуля, но так, как того хочу я, а не кто-то другой.       Уверенность, с которой Чонгук произносил эти слова, поражала до мурашек. Невольно затаив дыхание, Чимин с восхищением наблюдал за расслабленным парнем. — Это глупость по истине достойная уважения. Сейчас мало кто берёт на себя ответственность за что-либо. — Ты меня переоцениваешь, — неловко смеётся парень и всё-таки не сдерживается, вставая с места он подходит к зеркалу. — Какого чёрта у тебя это так хорошо получается? Может, на работу тоже заплетать меня будешь?       Рассмеявшись, Чимин с заигрыванием ответил: — Как пожелаешь, дорогой.       Оставив кружки в раковине, Пак присоединился к младшему в коридоре. Парни то и дело сталкивались и мешали друг другу, пока одевались, но раздражения это не вызывало. Обматывая огромный шарф вокруг шеи под пристальный взгляд Чонгука, Чимин также критично осматривал его парку. Выглядеть она стала ещё хуже. Подавив желание вновь упрекнуть за внешний вид, Пак просто отвёл взгляд. Чимин не отрицал вероятности, что только при покупке, куртка действительно была неплохой и со временем просто износилась. Он упорно отказывался понимать, как можно было продолжать носить нечто столь ужасное и доживающее последние дни.       Чонгук не скрывал улыбки и глазами полумесяцами внимательно наблюдал за собирающимся Паком. Его любимое пальто после прошлой ночи пришло, по мнению Чимина, конечно же, в полную негодность, поэтому сейчас он был одет в огромную болоньевую куртку и выглядел весьма забавно. Как ребёнок-переросток, заключил Чон и тихо рассмеялся, предварительно спрятав часть лица в воротнике. Слава всевышнему, Чимин этого не заметил — парень был занят перекладыванием вещей из одной куртки в другую.       Было приятно от мысли, что всё вернулось на круги своя, пусть и чувствовалась явная незавершённость вчерашнего разговора. Но пока это не было к спеху, и Чонгук решил повременить с продолжением. Прошлой ночью его переполняли самые разные и местами противоречивающие друг другу эмоции, в них нужно было разобраться в первую очередь. Да и Чимин, похоже, пока был полностью удовлетворён текущим положением дел.       Грустно глядя в экран почти полностью севшего телефона, Пак решил оставить технику дома и с улыбкой обратился к младшему: — Пошли?