Стажёр

      Громкий разговор гулом отдавался в ушах и будто молотом бил по мозгам. Недовольно замычав, Чимин перевернулся на другой бок и попытался приглушить звуки одеялом. Было жарко. Из-за нехватки кислорода в скором времени пришлось вытащить наружу носик, но даже так на недолгие минуты парню удалось опять провалиться в сладкую дремоту.       Чонгук перебросился с кем-то ещё парой фраз и всё затихло. Чимин сквозь сон пытался определить, кем был загадочный собеседник его сожителя, но вспомнить, кому принадлежал голос, так и не смог. Это и не было сейчас важно. Чимин просто хотел наконец выспаться и проваляться весь день в кровати.       «В кровати?» — резко распахнув глаза, парень разорвал приютившую его безмятежность и попытался встать, но запутался в одеялах и с грохотом упал с кровати. Последнее, что помнил Пак — свой кабинет и громкие разговоры его сотрудников. И ни намёка на то, что он как-то приехал домой и лёг в кровать. — Ты в порядке?       Чонгук появился из ниоткуда, в царившей темноте комнаты он будто возник из воздуха. Чимин даже шагов не слышал. Сдунув упавшую на глаза чёлку, Чимин опять попытался выпутаться из одеяла, но то странно обвилось вокруг его щиколотки. — Как себя чувствуешь? — помогая старшему покинуть плен, вновь попытал удачу Чонгук.       Чимин продолжал молчать и отупело моргать. Он поддался на манипуляции Чона и позволил усадить себя обратно на кровать, но только лишь потому, что пытался понять, в какой именно момент обрывается его память. Всё смешалось в ужасный снежный ком: чудились какие-то разговоры, которых он явно не слышал, картинки, которые не видел, а ещё знакомый, будто бы липкий запах. — Ты был в больнице? — Чимину с трудом удаётся озвучить вопрос.       Чонгук быстро подал ему стакан воды с тумбочки, включил ночник и опять присел на корточки, заглядывая сквозь закрывающие бледное лицо волосы. Чимин выглядел помято, но уже гораздо лучше, чем за всю неделю. — Мы были, — поправляет его Чонгук и тянется к чужому лицу, убирая в сторону прядь чёлки. — Ты упал в обморок, мы с Юнги отвезли тебя в больницу. Тебе провели обследование, прокапали капельницу и выписали лекарства. Только что ушёл доктор. Юнги сказал, он врач твоей семьи. — Твою же мать, — тихо прошептал Чимин и ещё ниже опустил голову, закрывая лицо руками. — Кто видел?       Чонгук потребовал несколько секунд, чтобы убедиться в том, что он правильно всё расслышал. Мягко дотронувшись до чужих рук, он молчаливо попросил опустить их. Чимин прислушался. Стараясь вложить такую же мягкость и в голос, Чонгук произнёс: — Только наш отдел и Юнги. Хосок быстро сориентировался, так что не волнуйся.       Чимин продолжал смотреть куда-то вниз, старательно не поднимая виноватого взгляда. Было так стыдно за устроенный переполох, что скорее хотелось провалиться сквозь землю. Как же он ненавидел подобное. Но больше ненавидел себя за то, что продолжает из раза в раз забивать на здоровье. Хотя в этот раз он даже долго продержался — последнее переутомление было около года назад.       Чонгук молча наблюдал за сменяющимися на чужом лице эмоциями. Ему не нравилось то, что Чимин становился всё бледнее и глубже уходил в самокопание. Желание обнять и успокоить этого глупого ребёнка стремительно брало верх, и Чонгук старательно его одёргивал. Он всё ещё злился.       Вернее, он хотел злиться.        Все эти сутки, что Чимин проспал мертвенным сном, Чонгук собачился с Юнги, который тоже был на нервах. Чонгуку хотелось высказать тысячу и одну «а я же говорил». Хотелось прочитать сотню лекций о здоровье и распорядке дня. Хотелось набрать Юнги, чтобы тот сделал равно тоже самое, ведь это Юнги и он ни перед чем не отступит. Но всё прошло. Раздражение, бушевавшее в нём практически двенадцать часов и не давшее вместе с волнением поспать этой ночью, сошло на нет буквально за секунду. Стоило только увидеть лежащий на полу брыкающийся в одеяле рулетик. — Чимин.       Тихо позвав, Чонгук опять потянулся к его лицу и аккуратно заставил посмотреть на себя. — Всё хорошо. Да, мы чертовски перепугались за тебя, но главное, что это было просто переутомление. Тебе нужно больше следить за собой и отдыхать. Особенно сейчас. — Сколько времени? — Уже поздно, почти девять вечера. Ты проспал сутки.       Потребовалась какая-то секунда, чтобы к лицу Чимина вернулась вся свежесть и жизнь. Растерянно ахнув, он со всей силы вцепился в запястье парня и твёрдым голосом произнёс: — Что с релизом?       Чонгука словно окатили ледяной водой. Он чувствовал, как каждая клеточка тела начинает гореть с удвоенной силой, опять поддаваясь действию злости. — Ты сейчас серьёзно?.. Чимин, у тебя было переутомление, ты сознание на работе потерял. У тебя долбанная хроническая язва и давление скачет, как у старика. И сейчас, когда ты только пришёл в себя, первое, что спрашиваешь — это работа? Тебе на себя вообще поебать? На тех, кто переживает, тоже?       Чимин с абсолютным спокойствием наблюдал за вскочившим парнем. Чонгук расхаживал вдоль ширины кровати, продолжая сетовать на его безрассудство и оленью упёртость. Чимина всё это на удивление забавляло. Юнги бессчётное количество раз высказывал ему равные по содержанию тирады, и обычно это бесило. Изредка, когда Чимин пребывал в хорошем расположении духа, эти нравоучения не вызывали ни одной эмоции. Тогда Пак спокойно всё выслушивал и пропускал мимо ушей. Сейчас же вид встревоженно-злого Чонгука, на чьём лице отражалась усталость всего мира, вызывала внутри приятное тепло. А собранные в два хвостика уже порядком отросшие волосы в совокупности с растянутой футболкой и явно большими на несколько размеров спортивками и вовсе пробирали на смех. — Тебе блять смешно? — прорычал Чонгук и резко остановился.       В карих глазах бушевал ураган. Чимин чувствовал, как всё нутро невольно сжалось под этим разъярённым взглядом. Кашлянув в кулак, парень выпрямился и попытался надеть маску серьёзного взрослого. — Послушай… — стоило только этой фразе сорваться с его уст, как Чонгук его грубо перебил: — Нет, это ты послушай. Я испугался до чёртиков, когда увидел тебя, валяющимся на полу и с кровью на лице. Простой обморок и пошедшая носом кровь ввели меня в такой шок, что ты и представить не можешь! Блять, я даже не знал, что делать. Тупо стоял и смотрел. Беспомощность, страх, паника — вот что я чувствовал всё то время, пока ты не проснулся! Я понимаю, что это не редкая неизлечимая болезнь, что довольно легко сделать так, чтобы это больше не повторялось. Но я всё равно переживаю. Это глупо, но я не могу с собой ничего поделать. Что, если бы ты ударился головой о стол при падении? А что, если бы упал где-то на улице? В метро, на станции? На пешеходном переходе? Что, если бы повредил себе что-то? А твоя язва? Если бы было внутреннее кровотечение?.. — Чонгук порывисто схватил Пака за руку. — Чимин, я правда не хочу больше переживать подобное. Всё это слишком. Я правда не понимаю, как можно столь безразлично относится к самому себе и терпеть дискомфорт. Но раз тебе так плевать на себя, то прошу, следи за собой хотя бы ради моего спокойствия.       То, как злость и уверенность покидали голос Чона, пробирало до мурашек. Чимин растерянно наблюдал за парнем, в чьём взгляде была выходящая наружу боль и мольба. Отвращение к себе отозвалось колкой болью в сердце.       Он поступал как последний эгоист. Чимину и раньше бывало стыдно за свои обмороки, в особенности перед Юнги, ведь он практически всегда был в курсе его проблем со здоровьем. Но никогда до этого это не было столь невыносимо.       Порой Чимин забывал, насколько Чонгук был ранимым ребёнком. Он пропускал всё через себя и лишь потом выдавал какую-то реакцию. Каждая ситуация, даже не относящаяся к нему напрямую, глубоко заседала в Чоне и оказывала своё влияние. Чимин уже наблюдал это его качество несколько раз, когда Джиу делилась с Чоном какими-то своими переживаниями — Пак не особо вслушивался, ведь это было личным. Но и мысли в голову не приходило, что по отношению к нему Чонгук будет вести себя также. Всё-таки Джиу была девушкой, да и довольно близкой Чону — пусть тот и не признавал, но всем было заметно, что он практически всегда опекает её.       Отбрасываемая чёлкой тень делала его лицо ещё более жалобным. С тяжёлым вздохом Чимин собрался с мыслями и похлопал по кровати. Чонгук колебался некоторое время, но всё-таки сел. — Прости, иногда я бываю тем ещё мудаком. Думал, тебя предупредили, — усмехнувшись, Чимин повернулся к нему лицом. — То, что сказал… Спасибо за опеку и внимание, но я уже большой мальчик, Чонгук. Тебе вовсе не обязательно так переживать, если так посмотреть, то это я должен опекать тебя, но никак не наоборот. Всё-таки я старше. — Ты и так делаешь многое. — Я не закончил, — бросив на Чонгука строгий взгляд, Чимин набрал побольше воздуха. — У тебя нет причин для беспокойства. Со своими проблемами, я… — Давай вот только без этого, — Чонгук несдержанно фыркнул. — Что, разберёшь сам, да? Я вижу, как ты это делаешь. Дерьмово, чтоб ты знал. — Кто бы говорил, — фыркает Чимин и отворачивается от парня.       Было несколько неловко смотреть на искреннее лицо Чонгука, который твёрдо вознамерился не отступать.       Оба парня затихли. Это было весьма гадко — неловкое напряжение чётко ощущалось где-то на подсознании. Чимин не хотел продолжать спорить, но и не мог согласиться со всем, что услышал. Может это было и неправильно, но Пак слишком любил свою работу, пускай порой его и раздражал офисный коллектив или же начальство. Но в какой-то момент парень осознал, что если погружаться в дело с головой, его не будут преследовать странные мысли. Чимину нравилось чувствовать себя нужным, значимым. Ему нравилось жить на работе. Пусть это было неправильно и глупо, но Пака всё устраивало. — Не думаю, что мы сможем прийти к идеальному компромиссу. Поэтому давай хотя бы на то время, что живём вместе ты будешь более чутко относится к организму и не будешь мешать мне заботиться о тебе?       Голос у Чонгука звучит мягко, он практически умоляет. Чимин даже одуматься не успевает, как вновь поворачивается к парню и кивает. В по-детски распахнутых глазах столько радости, что становится удивительным, как это Чонгук ещё не начал прыгать по комнате. — После твоего отъезда я спокойно возвращаюсь к своей привычной жизни и ты не будешь на меня за это бурчать, — спокойно проговаривает Чимин и тянет парню руку.       И лишь когда Чонгук пожимает её в знаке согласия, Пак чувствует в груди тупую боль.       «До конца стажировки Чонгук должен съехать». В голове невольно пронеслась фраза Тэхёна, с которой Чимин был абсолютно не согласен. Даже сейчас, когда Чонгук вынуждал его идти на уступки и доставлял этим кучу проблем, Пак не собирался его выставлять.       Этот невообразимо долгий месяц был довольно-таки неплох и насыщен приятными моментами. Мысль о возвращении домой даже изредка радовала, ведь с Чонгуком действительно было весело и уютно. Даже в те дни, когда они ленились и не занимались готовкой и уборкой, было интересно. Возможно, Чимину так казалось из-за того, что больше он не был один и хоть кто-то да ждал его возвращения. Юнги часто говорил ему завести животное, сам Чимин тоже хотел поддержать эту идею, но не мог. Он слишком поздно возвращался и не всегда контролировать рабочий график было в его силах. А в случае с живностью подобное может стать проблемой.       Чонгук же не требовал практически никакой заботы, наоборот сам по мере сил заботился о Паке. Это льстило. И пусть Чимин и был старше, но проявлять подобные порывы давно отвык. Его максимум было помочь, когда у Чонгука случалась запарка с какой-то мелочью и требовалась вторая пара рук. Или он мог просто укрыть парня одеялом, когда тот среди ночи скидывал его ворочаясь. Или уложить в кровать во время очередного просмотра фильма, который Чон так и не осилил до конца.       В какой-то момент Чимин показалось странным сравнивать Чонгука, взрослого привлекательного парня, с животным, он даже устыдился на секунду. Но в этот момент Чон вдруг замотал головой, будто бы пытаясь что-то скинуть, и в очередной раз напомнил щенка. Неожиданный прилив нежности поразил Чимина, и пытаясь не дать этому полностью поглотить его мысли, парень встал.       Не стоило привязываться к Чону ещё больше. Как бы Чимина не бесили слова Тэхёна, но в чём-то парень всё-таки был прав. Рано или поздно, Чону придётся съехать. И для самого Чимина будет лучше держать в руках себя и свои чувства.

***

— Прекрати дурачиться и просто смотри.       Чимин не мог больше сдерживаться и фыркнул, когда Чонгук в очередной раз наигранно среагировал на появление тёмного Лорда. Как и хотел Пак, он великодушно открыл магический мир для Чонгука, и весь субботний день после полудня ушёл на просмотр первой половины серии фильмов. До конца истории о мальчике, который выжил, оставалось не так много, но из-за вечных пауз-перекуров Чона или его рассуждений о нелогичных поступках героев, на просмотр каждой части уходило вдвое больше времени. — Да прекрати ты! Все обсуждения потом. Иначе не досмотрим.       Чонгук только принялся озвучивать свою тираду о странном поведении мадам Малфой, как тут же получил пинок под бок. Быстро перехватив ногу Пака, он уложил её себе на колени и начал щекотать, но это не возымело никакого карательного эффекта. Не удержавшись от обиженного взгляда на Чимина, Чонгук вернулся к просмотру фильма.       Не сказать, что ему было совсем так уж не интересно. Просто магию, волшебников и прочее парень не очень любил. Из нереального его больше привлекала мистика, да и то только в фильмах ужасов, но что-то действительно страшное встречалось так редко, что Чонгук мог по пальцам назвать понравившиеся ему фильмы.       «Интересно, а Чимин любит подобное?»       Чонгук вновь не удержался от мимолётного взгляда и увидел, как его начальник увлечённо кусает подушку, внимательно наблюдая на сценой, когда «мёртвого» Гарри несут к воротам Хогвартса. Он хотел было пошутить над чрезмерной сентиментальностью, но не смог. Пак выглядел так беззащитно-невинно, что у Чонгука язык не повернулся. Поудобнее устроив чужие ноги на своих коленях, Чон спокойно вернулся просмотру фильма, изредка поглядывая на Чимина.       С вечера пятницы Пак был подозрительно покладист. Они только раз повздорили, когда Чимин изъявил желание помочь Чонгуку с отчётом по практике. Сначала Чонгук решительно настаивал на отказе, но довольно быстро сдался, ведь Чимин приводил неоспоримые аргументы — для начала Чону следовало подготовится к пересдаче. А так как Чонгук давно бы закончил практический проект, если бы не сложность задания, завышенная Чимином из-за своей прихоти, то помочь сделать хотя бы отчёт Пак считал своим долгом. В итоге первая половина прошлого дня ушла на продуктивную работу. Чимин с ностальгией вспоминал свою учёбу, но рассказывать что-то отказался, коротко ответив, что он был тихоней и постоянно сидел за учебниками и различными конкурсными заданиями.       С трепетом Чон наблюдал за тем, как Чимин без споров ест, пусть и не так много, как хотелось бы, принимает витамины и обиженно дует губки, когда слышит очередной отказ в бокале вина. В душе теплилась надежда, что сегодня Пак ляжет не поздно и без его надзора. Как бы ни было обидно и как бы не хотелось сейчас оставлять Чимина без присмотра, но Чонгук не мог сегодня не выйти на смену. Хозяин бара вошёл в его положение в прошедшие дни и вызвал другого бармена в помощники, но и дальше так наглеть Чонгук не мог. Да и деньги ему всё ещё были нужны.       Когда начался показ финальных титров, Чимин собрался и принял сидячее положение. Благодаря небольшим размерам дивана, даже так его ступни всё ещё покоились на коленях Чона. Поёрзав от нетерпения, Чимин выжидающе уставился на парня: — Ну и? — Неплохо, но не думаю, что буду смотреть ещё раз. Первые части больше походят на сказку и, возможно, подчёркиваю: возможно, если они будут где-то идти, я их гляну. Но явно не последние две. Всё свелось к магическому боевику, а это далеко на любителя. Хотя признаю, это был интересный опыт. — Хах?! — Чимин задохнулся от возмущения, кинув в Чона подушкой. — «Интересный опыт»?! Да это же классика! Бессмертная и всеми любимая!       Чонгук благополучно увернулся от мягкого снаряда и теперь тот валялся где-то у окна. Со спокойствием удава парень наблюдал за возмущающимся начальником, на лице невольно расцвела улыбка: — Так вот значит чем оборачивается твоё «у каждого свой вкус и мнение»? — Я просто не понимаю, почему тебе не понравилось. Даже Юнги обожает пересматривать эти фильмы со мной, — Чимин обижено надул губки.        Чонгук с тем же лёгким весельем наблюдал за ним и едва ли чувствовал хоть какой-то укол. Похоже, уже вырабатывался иммунитет на это детское личико. Не удержав ехидства, он обнял чужие ноги, притягивая Пака к себе. — Юнги может что-то обожать? — О да, представь. И помимо Гарри в этот список входят котята, плюш, я и всё что связано с Ким Намджуном в любом проявлении, — Пак пожал плечами и облокотился на спинку дивана рядом с Чонгуком.       Из-за действий Чонгука, они теперь сидели так близко, что Чимин грудью упирался ему в плечо. Не зная, куда деть руку, Пак закинул её на макушку парня и привычно начал копошиться в волосах. Сегодня причёски не было, что давало полную свободу действиям. Приятные мурашки пробежались по телу, когда ладошка невесомо коснулась в первый раз. Чонгук прикрыл глаза и расслабился под приятными манипуляциями. — Но я действительно шокирован такой реакцией. Интересно узнать, что тогда тебе по душе из кинематографа. — Покажу на следующих выходных, но только с условием, что не будешь плакать, — Чон ухмыляется и не замечает, как судорожно вздохнул Чимин. — Как раз уже сдам и долг, и практику.       Было естественным то, что он не собирался так сразу переезжать — цены до сих пор не спали достаточно, чтобы Чонгук мог позволить себе хотя бы студию. Однако Чимину почему-то стало немного легче. На неделе он обязательно поговорит с Тэхёном, на этот раз собрано и подготовлено. Только бы тот не решил встретиться с Чонгуком раньше. — И почему же я должен плакать? Неужели ты любитель мелодрам? Ничего против не имею, но с твоим образом не очень вяжутся. — И какой же по-твоему у меня образ? — Хм, — задумавшись протянул Пак и начал накручивать прядь волос на палец. — Парня слегка за двадцать, обожающего тусовки, но вынужденного работать. — Это более походит на констатацию фактов, — Чонгук не удержался от смешка и чуть сильнее закинул голову. — Полагаю, тебе бы больше подошли триллеры, боевики и какие-то ужасы… Боже, нет! Я не буду смотреть ужасы!       Чимин резко дёрнулся и попытался отползти, но крепкая хватка не дала возможности достаточно отодвинуться. — Да брось, это же просто фильмы. К тому же такая же классика: «Бессмертная и всеми любимая», — пытаясь успокоить, Чонгук улыбнулся и легко погладил голую кожу лодыжек. — Я сказал: нет! Что угодно, но не ужасы. Терпеть их не могу, особенно с призраками и прочим!       Чимин пытался высвободить ноги, но его не желали так просто отпускать. — Господи, в чём причина-то? Ты ведь взрослый, должен понимать, что это всё выдумки. — Он с детства слишком впечатлительный.       Оба парня дёрнулись от неожиданного голоса. Чонгук замер, когда заметил высокого мужчину на пороге гостиной. В руках он держал кожаный портфель и поблескивающую в свете лампы связку ключей. Длинное тёмно-синее пальто подчёркивало хорошую спортивную фигуру, не совсем свойственную мужчинам далеко за сорок. Из-за слабого освещения возможности внимательно рассмотреть гостя не было, но благородная статность и нерушимое спокойствие чувствовались даже в полумраке и сквозь расстояние.       Чимин удивлённо пискнул и попытался встать, совсем забыв, что его ноги всё ещё находятся пусть и не крепком, но плену. Плюхнувшись на пол, парень быстро поднялся, не обращая внимания на содранный локоть. — П-папа?       Чонгук быстро поднялся, стоило услышать это обращение. Тяжело сглотнув, он старался скрыть испуг. Глупо конечно, но со времён средней школы парень не знакомился с родителями своих друзей, поэтому вовсе не знал, что следует делать. — Сегодня встретил доктора О, он любезно спросил о твоём самочувствии. Знаешь, я очень удивился, когда узнал, что оказывается мой сын загнал себя настолько, что буквально свалился с ног. Снова. — Я всё объясню! — тревожно воскликнул Чимин и виновато опустил голову под ледяным взглядом. — Обязательно, — кивает мужчина и с любопытством переводит взгляд на Чонгука. — Добрый вечер, мистер Пак. Я… друг Чимина, Чон Чонгук. Приятно познакомиться! — стараясь говорить как можно более уважительно, Чонгук глубоко поклонился и долго не смел поднять голову.       Чимин неуверенно улыбнулся и предложил отцу пройти на кухню, поговорить за чашечкой кофе. Услышав это, Чонгук мгновенно выпрямился и схватил запястье уже удаляющегося Пака. — Сначала ужин, потом кофе, — довольно грубо произнес парень, а после с милой улыбкой и заискивающим тоном обратился к мужчине. — Вы ещё не ужинали? Если нет, то не могли бы составить Чимину компанию? — А вы разве не поужинаете с нами?       Чонгук сдержано улыбнулся: — К сожалению, мне пора на работу.       Чимин ковырял палочками рис и не решался поднять взгляд на отца. Тот со свойственным ему спокойствием ел кимчи тиге* и не говорил с самого момента, как попрощался с Чонгуком. Чон любезно разогрел им еду и поспешно убежал на смену. Чимин знал, что в такой спешке смысла не было и мысленно окрестил парня предателем.       Отложив палочки, мужчина строго посмотрел на сына: — Прекрати ковыряться в еде. Всё довольно вкусно.       Чимин покорно кивнул и продолжил есть под назидательным взглядом отца. Чимин знал, что как только его тарелки опустеют, мужчина начнёт отчитывать его. Он никогда не выражался грубо и не акцентировал внимание на безответственности, наоборот старался подчеркнуть сильные стороны сына и напомнить, что они любят и гордятся им. И переживают. По мнению Чимина, это было ещё хуже.       Сколько он себя помнил, родители всегда вели себя подобным образом. С детства он чувствовал их любовь не в словах, а в действиях, как чувствовал и те ожидания, которые они на него возлагали. Им нравилось поддерживать начинания сына, радоваться вместе с ним очередной победе и помогать решать возникающие проблемы. Именно поэтому для них стало настоящим потрясением самоличное отрешение Чимина от семьи.       Чимину до сих пор было неимоверно стыдно за то, через что он заставил их пройти, и благодарен за прощение. Парень так и не осмелился рассказать всего маме, он не хотел терзать её сердце ещё больше, а вот отцу он поведал обо всём. Неловкость в последующие несколько дней витала вокруг них, но при этом мистер Пак пересиливал её, из раза в раз помогая сыну возвращаться в нормальную жизнь.       Дождавшись, пока его сын доест, мужчина наконец задал интересующий вопрос: — Так ты и этот мальчик?..       Подавившись водой, Чимин резко закашлял и удивлённо посмотрел на отца. — Серьёзно, пап?! — Абсолютно, — кивнув, он протянул салфетку. — Ты уже долго один, а тут весьма неплохой молодой человек. Пускай ещё студент, но скоро выпустится и устроится в хорошее место — в этом сомнений нет, раз уж даже у вас он прижился и спокойно выполняет твои обязанности при необходимости. И самое главное — мальчик очень даже хорошо готовит, что в случае с тобой наиболее важный критерий.       Удивлённо выслушав отзыв от отца, Пак не сдержал вздоха и удручённо потёр переносицу: — Когда ты встречался с Юнги? — Позвонил перед приходом сюда. Хотел узнать подробности случившегося, а ещё, признаюсь, боялся застать вас в процессе.       Уши Чимина мгновенно покраснели, а сам он вновь подавился водой. — Пап!       Этот эпизод своей жизни Пак ненавидел так сильно, что искренне жалел о невозможности провалиться сквозь землю. Из-за навалившейся работы у парней долго не получалось встретиться, а когда появилась малейшая возможность снять напряжение, они не погнушались воспользоваться ей. Кто же знал, что отец Чимина освободиться так рано и приедет за сыном без предупреждения. Юнги в тот вечер был приглашён на семейный ужин в честь дня рождения Чимина. Первое впечатление он произвёл неизгладимое. Но шоком для Чимина стало то, что даже при этом Мин умудрился поладить с отцом. — Так что на счёт этого мальчика, Чонгука? — Он мой стажёр. В связи с некоторыми обстоятельствами я предложил пожить ему здесь.       Выслушав, мужчина понимающе кивнул. — Вот как. В любом случае, буду рад, если что-то получится — Юнги о нём высоко отзывался. — С каких пор слова Юнги для тебя гарант качества? — С тех самых, как он вернул мне сына.       Горький комок подступил к горлу, Чимин сильно закусил губу и сглотнул. — Прости. — Не начинай, эта тема уже давно закрыта. Мы договорились её больше не обсуждать, — покачав головой, мужчина поднялся из-за стола.       Чимин быстро подскочил и принялся помогать убирать со стола. Отец мягко потрепал его по голове и впервые за вечер улыбнулся в ответ на недовольную реакцию сына. Как бы не хотелось, но он не стал затрагивать причину своего визита. Новость, услышанная от врача изрядно напугала, но всё оказалось не так критично. Да и о Чимине было кому позаботиться — пусть Чонгук не долго пробыл с ними, в каждом действии парня мужчина уловил бережное отношение и слегка ворчливые наставления. Вспомнив о том, как Чонгук в сотый раз наказал выпить таблетки после еды, мужчина взял их с полки и протянул сыну. — И всё-таки присмотрись к нему. Может что и выйдет.       Принимая таблетки, Чимин недовольно закатил глаза: — И почему все так хотят нас свести? И вообще, Чонгук не из этой лиги. Он нормальный.       Глотая витамины, Чимин недовольно сморщился и мысленно порадовался, что ему не прописали уколы. Его задница этого бы не пережила. — Мини, — отец ласково позвал сына и погладил по мягкой щеке, с нежностью глядя в карие глаза. — Мы все «нормальные» равно на столько же, насколько и нет. У любви нет пола, пора бы тебе это запомнить.       Удивившись неожиданной нежности, Чимин вновь покраснел и потупил взгляд. Несколько секунд в голове была растерянность и дикое желание поделиться личным, но каждая секунда промедления будто пережимала горло. Не давая себе времени на долгие размышления, Чимин быстро заговорил, оголяя сокровенные мысли: — Я боюсь давать себе волю и задумываться над этим. Но как бы не старался не думать об этом, понимаю, что Чонгук действительно мне симпатичен. Дружеские ли это чувства или нет я разбираться не хочу. Что, если я ошибусь и он испугается? Перестанет общаться со мной? Пап, он знает обо мне и принимает. Но чтобы успокоить, я пообещал, что не стану ничего даже думать в его сторону. — Но что, если он ответит взаимностью и это сделает вас счастливыми? — продолжая держать руку на его щеке, мужчина вновь слегка погладил сына.       Чимин судорожно вздохнул и тише чем прежде спросил: — А что если нет? Что, если я разрушу его жизнь?       Мистер Пак впервые видел сына таким. Даже после расставания с Сиюном Чимин изо всех сил старался и боролся, он никогда не позволял подобным пассивным мыслям селиться в его голове и сковывать его. Чувствуя, как собственное сердце с болью сжимается, мужчина притянул его в тёплые объятья. — С каких пор ты стал таким робким? Разве мы учили тебя бояться проблем? Разве не ты говорил, что если есть вероятность пожалеть о своём выборе, лучше всё-таки сделать, чем бездействовать? Вы с братом наши маленькие любимые дети, не важно сколько вам лет, правы вы или нет — мы всегда поддержим вас. Но и мы не вечны. Я не хочу, чтобы после нашей смерти ты остался один. Парень, девушка — абсолютно плевать, кого ты любишь и какой это человек. Если он относится к тебе хорошо, искренне любит и поддерживает, ты должен отвечать ему взаимностью, если того хочет твоё сердце. И в данный момент оно этого хочет. Я не знаю этого мальчика, но не думаю, что он способен обидеть тебя намеренно. Не верю, что он хочет этого. Из того, что видел и слышал, могу предположить, что он дорожит тобой. А это значит, что у тебя есть все шансы завоевать его сердце. Так в чём проблема? Благодаря своей милой мордашке ты можешь завоевать его внимание, а с умом скрывая свой паршивый характер и сердце завоюешь.       Чимин не смог сдержаться и засмеялся, сильнее прижимаясь к отцу и смаргивая выступившие слёзы. — Он уже знает о моём дерьмовом характере. — Значит преврати это в свой шарм. Господи, Чимин, я всё это время считал тебя умным мальчиком. Только не говори, что я ошибся.       Чувство лёгкости быстро обволакивало в тёплых объятьях отца. Чимин ощутил непреодолимое спокойствие и безмятежность, наконец отпустив большую часть проблем. Он снова чувствовал себя маленьким ребёнком, отчаянно нуждающимся в родительской ласке. Крепче обняв отца, Чимин уткнулся лицом в его грудь и робко спросил: — Посидишь здесь, пока не усну?

***

      Чонгук с блаженством потянулся и медленно начал переодеваться. Его безумно долгая смена наконец закончилась, можно было расслабиться. Посетителей было несколько больше из-за недавнего закрытия, а новый бармен доставлял одни неудобства и постоянно косячил. Чон не был сексистом, но после сегодняшней смены стал убеждён, что девушка не совсем подходит для такой работы. Хотя дело было скорее в самом заведении — простой бар в западном стиле не подходил для новенькой по настроению. Слишком спокойно для такой суматошной особы.       До начала дня в офисе оставалось несколько часов. Он успеет привести себя в порядок и даже приготовить несложный обед. А ещё застать нечастую картину в лице сонного Чимина. От этой мысли на лице невольно расцвела улыбка.       Кивнув на прощание хозяину, Чонгук вышел на морозный воздух и поёжился. Ночи всё ещё стояли холодные. — Чонгук?       Незнакомый голос заставил парня обернуться и попытаться разглядеть тёмный силуэт чуть поодаль. Так и не поняв, кто именно к нему обращается, Чонгук слабо кивнул и подождал, пока незнакомец подойдёт ближе, тоже оказываясь под слабым светом вывески бара. — Должно быть ты не помнишь меня. Мы встречались… — На парковке у банка. Вы подарили Чимину лилии, — не в силах и дальше слушать эту размеренно медленную речь, перебивает Чонгук. — Верно, — кивает мужчина и слегка улыбается.       От этой улыбки что-то внутри Чонгука мерзко сжалось. Вытащив сигарету из пачки, Чонгук медленно закурил. — Вам что-то от меня нужно? — Да, я бы хотел поговорить с тобой, но полагаю сейчас не лучшее время.       Мужчина говорил всё-так же размеренно, при этом всем своим видом показывая то одолжение, которое он совершает ведя эту беседу. — Ага, — Чонгук спокойно кивает и тяжело вздыхает, выпуская дым. — Знаете, вы могли просто позвонить. Раз уж смогли узнать место моей работы, достать номер для вас не было бы проблемой. Но раз уж вы так любезно приехали сюда в столь позднее время, мы могли бы и обсудить то, зачем вы приехали. Если правильно понимаю, это связано с Чимином.       Сиюн удовлетворённо кивнул и кивнул на бар. — Может быть пройдём в помещение? Не хотелось бы, чтобы вы простыли по моей вине.       Подавив ироничную ухмылку, Чонгук согласно кивнул и выкинул бычок.       Чонгук поставил перед мужчиной наполненный бокал виски и сел напротив. Они заняли один из столиков в самом углу, чтобы не мешать остальному персоналу, который вовсю готовился к закрытию. Хозяин добродушно разрешил посидеть здесь до тех пора, пока уборка не будет завершена, напоследок лишь спросив всё ли в порядке у Чона.       Чонгук и сам понимал, как странно выглядит вся эта картина. Сиюн привлёк много внимания, когда они только зашли. Новый бармен до сих пор кидала в него заинтересованные взгляды и не стесняясь рассматривала с дальней позиции. Мужчина был явно не в их категории — пусть они в этом и ничего не смыслили, но почувствовать его статус могли интуитивно. — Как вы познакомились? — благодарно кивнув за напиток, мужчина с любопытством посмотрел на Чонгука. — Не кажется ли вам, что мы только потеряем время задавая такие вопросы? Это тоже самое, что если бы я спросил, кто вы и как вас зовут. Учитывая ваш статус, уверен вам известно обо мне всё, что вас интересует. Поэтому давайте сразу перейдём к делу.       Во взгляде Сиюна на долю секунды появилось удивление, но он быстро взял себя в руки. Парень, сидевший напротив него, был настолько расслаблен, что это несколько действовало на нервы. Прочистив горло, мужчина с лёгкой улыбкой внял просьбе Чонгука: — Что ты чувствуешь к Чимину?       Чонгук опешил от такого вопроса, но внешне остался спокойным. — Это имеет значение? — Имеет, — холодно произнёс Ким без намёка на прежнюю доброжелательность.       В его глазах Чонгук уловил опасный огонёк. «Вот и пошла под откос вся вежливость», — усмехнувшись, парень откинулся на спинку стула и достал ещё одну сигарету. — Дай угадаю: он бросил тебя перед твоим отъездом. Тебе это не нравится, хочешь всё исправить, но он и слышать ничего не хочет. А ещё я, который как бельмо на глазу: живу у Чимина и прекрасно с ним лажу. Ты опасаешься, что отказывает он тебе из-за меня и поэтому хочешь предложить мне неплохо вариант, куда бы я мог переехать и работать. И при этом всём тебе и в голову не приходит мысль, что всё дело в том, что в глазах Чимина ты конченный мудак. Поправь меня, если где-то ошибся.       Чонгук не мог подавить это приятное чувство нашкодившего ребёнка, разливающееся в груди. Его собеседник оставался внешне точно таким же, однако чувствовалось, что слова Чона не на шутку разозлили его. Чонгуку и в голову не пришла бы такая реакция. Видимо, во многом он попал прямо в цель. — Тебе не говорили, что ты слишком дерзкий для своего положения?       Чонгук не мог больше сдерживаться. Выпустив дым в сторону мужчины, он весело улыбнулся. — Ага, было дело. Но знаешь в чём соль? — выждав немного, парень вкрадчиво добавил. — Мне нечего терять. То, что я имею, настолько незначительно, что отнимать это не имеет смысл. — Вы встречаетесь? — Мы опять вернулись к этой теме? Что же, ладно. Если тебя это так заботит, то слушай: Чимин важный для меня человек. Надеюсь, такой ответ тебя удовлетворит. А теперь прости, но мне нужно идти.       Поднявшись, Чонгук закинул куртку на плечо и отошёл на пару шагов, прежде чем обернуться и незатейливо бросить: — Кстати, не забудь оплатить выпивку.       Вновь попрощавшись в коллегами, парень наконец направился домой. В целом он был удовлетворён беседой, но не мог отделаться от чувства, что это была далеко не последняя их встреча.       Сиюн некоторое время продолжал неподвижно сидеть. Хозяин бара хотел было сказать ему о закрытии, но не успел — мужчина резко пришёл в движение. Залпом выпив остатки алкоголя, он бросил несколько купюр на стол. Его слишком сильно раздражал этот нахальный малый.