Стажёр

— Ты точно в порядке?       Хосок спрашивал уже в сотый раз, чем неимоверно бесил. Закатив глаза, Чимин кивнул и взмолился всем, кого знал, чтобы на сегодня это был последний такой вопрос. — Я хорошо отдохнул, плюс до сих пор на витаминах, диете и детском режимом — у меня очень строгий надзиратель, — фыркает Пак и бросает быстрый взгляд на Чонгука.       Тот лишь слабо усмехнулся и покачал головой. Выглядел Чон в разы хуже Чимина, однако на него никто внимания не обращал. Экая несправедливость. Когда Чонгук пришёл со смены в баре, Чимин с чистым сердцем и душой выключил очередной будильник и не собирался вставать. Он впервые так сладко спал ночью. Возможно дело было в встрече с отцом — он всегда действовал на Чимина успокаивающе, а возможно во всё ещё ослабленном организме. Было немного стыдно смотреть на тёмные круги под глазами Чонгука, но парень быстро его успокоил — до конца недели у него только одна смена, так как подготовку к экзамену никто не отменял. — Юнги всё это время был у тебя? — удивлённо спрашивает Хосок и не получает должного ответа.       При упоминании «надзирателя» в голову парню пришёл только строгий разработчик, но за это его нельзя винить. Все привыкли к дружбе Юнги и Чимина, о том, что туда замешался ещё и Чонгук, помыслить мало кто мог. Даже зная о том, что Чон сблизился с Чимином, столь их тесное общение и не приходило в голову.       Будто бы желая довести Пака до ручки, Джиу зачитала ему целую лекцию о том, как хреново он поступил. Чимин был бы рад разозлиться и поставить девушку на место — в своих выражениях она неоднократно вышла за рамки субординации, — но не смог. Под конец глаза Джиу так и блестели от слёз, готовых вот-вот скатиться по её прекрасному молодому личику. Всё-таки она не на шутку испугалась. Пришлось заверить и её, что подобного больше не будет.       Все эти муки начальника Чонгук наблюдал со слабым злорадством, в глубине душе надеясь, что и Юнги непременно завалиться в завершение. Но этого не произошло. На удивление Мин не давал о себе знать с того момента, как Чимин пришёл в себя. Это несколько сбивало с толку. — Хэй, — стукнув отвлёкшегося Чона по голове какой-то папкой, Чимин кивнул на свой кабинет.       Молча следуя за парнем, Чонгук пожал плечами на вопросительный взгляд Джиу. Стоило дверце за ним закрыться, Чимин тяжело выдохнул и рухнул на диван, расслабляя туго затянутый галстук. — Выдержишь продуктивный рабочий день или отдохнёшь немного?       Вопрос Чимина слегка удивил, чего Чонгук нисколько не постарался скрыть. Присев на свободный край дивана, который был, кажется, ещё меньше его ночного пристанища в квартире Пака, Чонгук насторожился такой доброжелательности. — Что-то случилось?       На лице Чимина отразилось неподдельное непонимание. — С чего бы? Просто ты не спал сутки, а на носу пересдача и сдача практики. Не думаю, что ребята перенесут ещё одного обморока. — Оу, этого не будет, поверь, — нервно рассмеявшись, Чонгук похлопал себя по груди. — Я покрепче тебя буду, да и чувствую себя вполне бодрым. — Хорош выёбываться: ты за час зевнул уже пять раз, — Чимин закатил глаза, в глубине души надеясь, что Чонгук не обратить внимания на то, что Пак действительно считал. — Я радушно предлагаю тебе проспать пару рабочих часов. Не думаешь, что глупо отказываться?       Не долгий мыслительный процесс отразился в глазах студента, после чего он весело улыбнулся и рухнул на диван, удобно устраивая голову на чужих коленях. — Эй, я не это имел ввиду! — Поздно, — довольно улыбнулся Чонгук и закрыл глаза, отмечая довольно забавное смущённое лицо старшего.       Чимин застыл, словно статуя. Ему потребовалась пара минут, чтобы прийти в себя и несколько расслабиться, положив руку на тёмную макушку. В ответ незамедлительно послышалось довольное мычание. Слегка пухлые щёчки вновь порозовели, Чимин тихо прошептал: — Демон-искуситель, не иначе. — Признай, тебе нравится.       От слегка хриплого довольного голоса по телу пробежались мурашки, Чимин ответил быстрее, чем успел осмыслить: — Да, очень. — Я знал, что неотразим, — довольно фыркнул Чонгук и повернулся на бок.       Чимин вновь застыл и смутился, когда его обняли за талию, а чужое дыхание пробралось сквозь рубашку. Внизу чувствовалось приятное тёплое копошение, на подавление которого ушло чуть больше сил, чем хотелось бы. — Ты прав, я действительно не откажусь сейчас от сна. Спасибо. — Не за что, — весело усмехнувшись, Чимин вновь вернул руку в шоколадные волосы.       Ему слишком нравилось, как эти тёмные прядки легонько щекочут пальцы и как свободно скользят по ним. — В пятницу мне пришло письмо от Сольхён. Ты читал его, когда работал с моего ноута?       Чтобы не спалить обморок Чимина, Чонгук был вынужден отработать за него из дома. Юнги уверил, что разберётся с начальством и объяснит, почему Чимин работал удалённо. Такое, по его словам, изредка происходило и не вызывало особой негативной реакции. От Чонгука требовалось лишь серьёзно отнестись к этой конспирации и не косячить. С чем он успешно справился, пусть и затратив приличное количество нервов. — Да, я подумал, что это как-то связано с релизом, — ещё более хриплым голосом пробурчал Чонгук и потёрся носиком о плоский животик.       Приятный запах Чимина обволакивал и проникал в лёгкие. Хотелось окончательно поддаться искушению и уснуть, но парень понимал важность этого разговора.       Дело в том, что в тот день Сольхён написала Чимину как раз-таки касательно него. Женщина оценила его работу в течение практики, а также то, как быстро Чонгук адаптировался к условиям их работы будучи всё ещё студентом. Также Сольхён отметила расположенность Чимина к Чону, что было довольно редким явлением, и предложила спросить у Чонгука не хочет ли он остаться у них и после практики. Такое случалось редко, но в случае попадания в компанию ценных кадров, начальство давало добро на наёмную работу. От Чонгука не требовалось бы полноценное посещение и отработка целого дня, он мог бы составить удобный для себя график или работать удалённо. Всё это было довольно заманчиво и красиво описано, однако искушения не вызывало. — И что думаешь? — Не-а, не хочу. Я же должен создать свою компанию и установить в ней свои правила, помнишь? А ты должен одолжить мне на стартовый капитал и покрыть первые расходы. — И вписать тебя в семейный реестр? — Чимин не сдержал смешка и потянул за одну из вьющихся прядок, когда Чонгук кивнул. — Подумай, это неплохой для тебя вариант. Тебе ведь остался один семестр, а дальше выпуск. Будешь сразу с работой, пусть и на первое время. — Если работать здесь, придётся уйти из бара, а я не хочу. Хозяину не помешает помощь, да и мне там нравится. — Но Шихан предлагает куда больший оклад. — Не критично. Если ты, конечно, готов потерпеть меня ещё пару-тройку недель, — Чонгук приоткрыл один глаз в ожидании ответа.       Лучезарно улыбнувшись, Чимин покачал головой. Чонгук удовлетворительно кивнул и вновь уткнулся ему в живот, пряча довольную улыбку.       Чимин со скучающим видом пролистывал новостную ленту уже с полчаса и так и не смел двигаться, боясь разбудить уснувшего ребёнка. Только когда его дыхание стало глубоким и Чонгук пару раз хрюкнул во сне, Пак аккуратно выбрался из-под парня, заменив себя стыренной когда-то у Юнги подушкой. Столь же тихо, как перемещался по кабинету, Чимин прикрыл дверь и попросил никого не заходить в кабинет — не отвлекать Чонгука от очередного сложного задания. Сам же парень направился на несколько этажей ниже в совершенно непривычный для себя отдел.       Нужно было срочно поговорить с Тэхёном и как можно скорее.

***

      Чимин нервно покусывал ноготь в ожидании. Уже пару часов как он вернулся домой и до сих пор от Чонгука не пришло никакого известия. После полудня Чон ушёл на пересдачу, выслушав перед этим пожелание в удаче от всего отдела. Чимин не находил себе места с самого этого момента.       На работе всё валилось из рук, а прочитанная документация так и оставалась неосвоенной. Кое-как досидев до конца рабочего дня, парень мгновенно сорвался домой, чем изрядно удивил Хосока. Никогда до этого Пак так стремительно не убегал с работы. Текущая неделя была столь спокойной и размеренной, что это событие и впрямь стало настоящим потрясением.       Войдя в привычный режим, команда Чимина в привычном режиме выполняла поставленные задачи, а сам Чимин в любую свободную минуту старался помочь Чонгуку. Иногда он ловил себя на мысли, что из-за предстоящего экзамена волнуется куда больше студента. Это немного раздражало. Чимин не понимал, как можно оставаться настолько спокойным и уверенным в своих силах. Его бы давно сожрала паранойя, которая не дала бы и шанса на подготовку.       Чонгук же вёл себя как обычно. Стоило им оказаться дома, парень первым делом забирал их грязные контейнеры и шёл на кухню. Быстренько вымыв посуду, принимался за готовку, словно коршун наблюдал за Чимином и заставлял следовать рекомендациям врача и лишь после этого садился за учебники. При этом не гнушаясь изредка приставать к Паку с объятьями, обосновывая это подзарядкой.       И вот сегодня, наконец, решалась его судьба.       Чимина несколько спасало то, что именно сегодня решили доставить его спонтанный заказ одежды. Сначала он разозлился, но потом решил, что это будет отличной возможностью отвлечься. Неспешно распаковав и критично осмотрев каждую выбранную вещь, Чимин предварительно срезал бирки и только после аккуратно сложил всё обратно в коробки. Это помогло скоротать время, но также добавляло и нервов. Парень надеялся, что Чонгук отреагирует спокойно и ему понравится.       Когда входная дверь еле слышно скрипит, Чимин даже не задумывается ни на секунду и несётся навстречу. С его пухлых губ практически слетела тонна вопросов, как холодная волна разочарования тут же окатила с ног до головы. — Ты чего тут забыл? — довольно грубо спрашивает Пак с безразличием глядя на удивлённого Юнги.       Ахнув, Мин спокойно разулся и пока снимал куртку с укором посмотрел на друга: — А ты само радушие, — фыркнув, он спустя мгновение повесил куртку и подошёл ко всё ещё незаинтересованному Чимину. — Решил вот тебя проведать, но видимо не вовремя. — У Чонгука сегодня пересдача. Я думал, это он. — Ну прости, что разочаровал, — вновь фыркает Юнги и протягивает руку, заставляя посмотреть на лежащие в ладони ключи. — Нашёл у себя ещё один дубликат, решил вернуть. Как себя чувствуешь? — Замечательно, — машинально отвечает Пак и забирает звенящую связку. — Уверен, может лучше пусть будут? Мало ли что со мной случится.       Тряхнув головой, Юнги коварно улыбнулся: — Уверен, о тебе есть кому позаботиться… — затихнув, он неловко сунул руки в карманы и перекатился пару раз с пятки на носок, подбирая слова. — Да и у меня теперь есть такой человек. Так что, думаю, пришло время несколько отдалиться друг от друга.       Промелькнувшая в глазах Чимина паника для Мина была в разы хуже звонкой пощёчины. Пак изо всех сил старался не выдать того, как сильно по нему ударили эти слова, однако Юнги всё прекрасно видел. — Эй, — нежно позвав парня, он аккуратно кончиками пальцами приподнял его голову за подбородок, заглядывая в увлажнившиеся карие глаза. — Это не значит, что мы прекратим общаться или больше не будем друзьями. Просто понимаешь… Каждому из нас пора начинать жить своей жизнью. В последнее время мы вроде как неплохо справлялись, полагаю и дальше как-нибудь будем справляться. Но если вдруг что-то произойдёт: хорошее или плохое — неважно, не бойся обращаться. В любое время. И когда я говорю «любое время», я действительно имею ввиду любое время. Я также буду доставать и бесить тебя, поддерживать, и уж не сомневайся, надеру задницу любому, кто тебя обидит. Просто… — У вас с Наджуном всё серьёзно, и ты не хочешь потерять его. Я понимаю, — тихо перебивает Чимин и улыбается, смаргивая непрошеные слёзы.       Юнги казалось, что он как обычно дерьмово объяснял то, что чувствует, но Чимин всегда понимал, что именно тот хотел сказать. Его слова не были лишены смысла, да и Пак частенько задумывался об этом в последнее время, мысленно готовя себя к такому разговору. Однако всё равно оказался к нему не готов.       Убрав чужую тёплую ладонь от своего лица, Чимин изо всех сил сжал её. Они долго молчали, глядя друг другу в глаза и прекрасно понимая царящие в голове мысли. Больно, одиноко и безмерно жалко. Такой казалось бы банальный разговор, заведённый Юнги, стоил огромных усилий, но это было необходимо. Для друзей, пусть даже и близких, связанных какое-то время и физической близостью, они слишком сильно увлеклись. Став практически одним целым, парни перестали понимать, что это не то, что нужно им обоим. Просто повезло, что в их жизнях изменения произошли практически одновременно и в них вихрем ворвались Намджун с Чонгуком, переворачивая всё с ног на голову.       Входная дверь вновь еле уловимо скрипнула, парни тут же обернулись. Появившийся на пороге Чонгук несколько удивился представшей перед ним картиной, удивление быстро сменилось необъяснимой холодностью. Его застывший взгляд быстро прошёлся по грустному лицу Чимина и остановился на скреплённых руках, с каждым секундой становясь всё более ледяным. — Я не вовремя? — Да нет, тебя-то как раз и ждали, — в ответ звучит насмешливый голос Юнги, а сам он неспешно отпускает чужие руки.       Наблюдать за эмоциями всегда забавно, а за эмоциями Чимина так вообще бесценно. Буквально за секунду он расслабляется, полностью забывая о недавней грусти, радуется, разглядывая Чона, а после нервно мнётся с ноги на ногу. Неверно растолковав дурное настроение младшего, Чимин искренне боится сказать хоть слово, а в голове лишь одно: «Не сдал».       В гнетущей тишине Чонгук медленно раздевается, что-то печатает на телефоне и подхватывает свой рюкзак. И только тогда Чимин решается всё-таки тихо спросить: — Как прошло?       Выходит ещё тише, чем он мог бы ожидать. Скрипучий шёпот слетает с губ и звучит довольно неприятно. Будто нашкодивший котёнок, Пак не решается поднять взгляд на Чонгука, упорно разглядывая не очень-то и интересный узор своих носок. Их, кстати, ему Чон подарил на Рождество. Длинные, чуть не до колена. С такими уродливыми оленями с почему-то плюшевыми рогами. Чимин концентрируется как раз-таки на этих рогах, поэтому не замечает, как Чонгук легко пожимает плечами и закидывает рюкзак за спину. — Та старая карга заболела, поэтому был другой преподаватель, который не имеет предубеждений во внешности и количестве посещений. — Слишком много слов, — фыркает Юнги, облокачиваясь на дверной проём кухни. — Оценка? — Отлично, — в манеру ему фыркает Чонгук.       О пол довольно громко шумит упавшая связка ключей. Чимин резко вскидывает голову, глядя на удивлённого студента. Долгий молчаливый зрительный контакт резко прекращается, стоит Паку сорваться с места. В широких два шага-полубега преодолев небольшую длину коридора, Чимин запрыгивает на сбитого с толку парня, крепко обнимая за шею. — Поздравляю! Ты молодец! Афигеть просто. Сдал. Сдал! Ты сдал! — быстро тараторит Пак куда-то в шею, не прекращая улыбаться. Пусть Чонгук этого и не видит, зато по голосу слышит.       Чон до сих пор не особо понимает, что произошло, но машинально подхватывает начальника за бёдра, чтобы тот не упал. Юнги как-то гадко улыбается, когда студент встречается с ним взглядом, молча спрашивая, мол что это и что делать.       Чимин всё продолжал тарахтеть, то поздравляя, то хваля, то наставляя, что в следующий раз чтоб без пересдач. Он всё также продолжает утыкаться своим носиком в холодную шею и щекочет дыханием, изредка касаясь губами кожи и вызывая очередную порцию мурашек.       Спустя несколько минут он наконец отстраняется, но не сильно, и чуть сверху смотря в карие глаза улыбается. — Значит, ты не слетаешь с гранда? — Именно, — чуть запоздало кивает Чонгук и улыбается в ответ.       Всё это несколько странно, парень чувствует неловкость. Но на удивление не от ситуации, а от странно-довольного взгляда Юнги, внимательно наблюдающего за ними. Пусть тот и не находится в поле зрения Чонгука — Чимин очень любезно закрывает всё своей головой, — но ощущает студент этот взгляд более чем чётко.       Чимин на странность тяжёлый, но при этом такой тёплый, что отпускать обогреватель нисколько не хочется. А ещё от Пака пахнет чем-то цитрусовым, с маленькими нотками мяты. Чимин мило щурится, когда улыбается, что делает его лет на пять младше, хотя он и без этого не выглядит на свой возраст. У Чимина немного сколот передний зуб, который выглядит безумно очаровательно, а ещё небольшая родинка на лбу, но её практически не видно, если не приглядываться. У него столько радости и нежность в этих глазах-щёлочках, что внутри аж всё сжимается от переизбытка чувств. Чонгук крепче подхватывает чужое тело и касается горячей кожи, ведь в квартире подогрев выкручен на полную, а Чимин дома носит шорты. Чону нравится, как в волосы привычно вплетаются короткие пальчики и сжимают их где-то на макушке. — Я же говорил, что переживать нет смы… — Чонгук не договаривает, замолкая.       Его взгляд фокусируется на надутых губах, с которых быстро сошла улыбка. Чимин чуть хмурится и сильнее тянет за отросшие прядки и бурчит недовольное «ага, говорил». Студенту только и остаётся, что вновь улыбнуться и потереться кончиком носа об обманчиво гладкую щёку — пусть и не видно, но зато ощущается уже слегка отросшая щетина. Чимин чуть отстраняется от таких действий и вновь называет щенком, заливается смехом, когда ему дуют на шею и начинает ёрзать, прячась от целенаправленного издевательства над шеей. — Что же, поздравляю. Я тогда пойду, а вы тут… э-э-э… Отмечайте? — Юнги неожиданно подаёт голос и осторожно обходит весьма габаритную помеху посреди коридора.       Его голос пугает. Чимин дёргается и только сейчас, кажется, вспоминает, что они не одни и что он до сих на руках. На впалых щеках пятнами выступает румянец, а взгляд устремляется куда-то вниз. Чимин вновь начинает ёрзать, только теперь с надеждой спуститься. Чонгук то ли не понимает, то ли тщательно игнорирует его намерения и продолжает крепко удерживать. Чону было как-то плевать на смешок Юнги, на смутившегося Чимина и на всю ситуацию в целом.       Хотя нет, на смущающегося Чимина было абсолютно не плевать. Эта картина, представшая прямо перед носом, была настолько милой и трепетной, что хотелось запечатлеть её в памяти как можно чётче. Пак закусывал щёку изнутри, метался взглядом где-то за его спиной, наблюдая за обувающимся другом и явно пытался что-то сказать, но до сих пор не определился, что именно. До его ушей доносится тихий смешок Чонгука, и Чимин не выдерживает. — Опусти, — буркает он и не сильно бьёт по плечу, явно предупреждая.       Его просьбу выполняют с большой неохотой, но всё же выполняют. И не важно, что у Чонгука теперь лицо такое недовольное, будто это не он сегодня сдал долбанный тер вер на «отлично», чем заслужил гранд на ещё один семестр и не слетел с красного диплома.       Он не дожидается ухода Юнги, прощается не оборачиваясь и проходит в гостиную. У него буквально пара часов до смены, нужно быстро переодеться и разобрать вещи. А ещё успеть по пути зайти в круглосуточный за энергетиками — его сейчас-то рубит, представить страшно, что к середине ночи будет.       Дверь закрывается с тихим щелчком и за спиной слышны едва различимые шаги. Чимину всё ещё неудобно за этот странный прилив ребячества, масло в огонь добавляет ещё и видевший всё Юнги и не забывший подстебнуть перед уходом. Чимин, конечно же, ответил на его выпад, но сделал это больше машинально, не стараясь как-то с острить. Так что, можно сказать, у них впервые счёт 1:0 за подъёбы. Обидно.       Пак аккуратно обошёл комнату и сел на подлокотник дивана, ставя на него же одну ногу и привычно обнимая. Какое-то время он молча наблюдал за мельтешащим студентом, уложив щёчку на коленку. Чонгук пару раз уходил на кухню, чем-то там громыхая, подходил к своим полкам, расставляя на них какую-то мелочь из рюкзака — Чимин не видел, что именно, так как очки покоились где-то в недрах квартиры, а Чонгук на расстоянии в пару-тройку метров превращался в цветные ходящие очертания человека. Что уж говорить про какую-то там мелочёвку по типу пропуска и студенческого. — Поздно придёшь? — Ага. Не ставь будильники, я разбужу,  — Чонгук наконец плюхается рядом и переводит дыхание.       Можно посидеть минут пятнадцать-двадцать и спокойно покурить. С недавних пор Чимин великодушно разрешил не бегать на кухню, а делать это и в гостиной, но только не постоянно. Кивнув на ответ младшего, Пак через силу поднимается и открывает форточку, когда первые ниточки дыма начинают неприятно щекотать нос.       Чимин никогда не понимал прикола курения. Юнги говорил, что он просто не пробовал. Но он пробовал, причём даже какое-то время пытался стабильно и упорно. Но толку не было — ни вкус, ни запах, ни послевкусие, ни ощущения. Ничего не зашло. Но вместе с этим он и не был против. Да, запах отвратительный, но это только на первых секундах, потом как-то привыкаешь. Если кому-то так было проще успокоиться, то пусть творят, что хотят, лишь бы за рамки закона не выходили.       Чимин заметил за собой странную вещь, когда только начал общаться с Юнги — в его глазах курильщики почему-то выглядят слишком эстетично. То, как бумажный убийца лежит в чужих пальцах, как медленно загорается и начинает тлеть, то, как из приоткрытых губ сначала вырывается небольшая ниточка дыма, а позже, после затяжки, выходит уже целое облако, то, как медленно падает стряхиваемый пепел — всё это красиво в глазах Чимина. Или он стал так считать после знакомство с Юнги? — О, точно. У меня для тебя подарок, — растерянно говорит Пак, когда ногой задевает бумажный пакет и парень наконец-то про него вспоминает. — Подарок? — Чонгук удивлённо выгибает бровь и аккуратно стряхивает в пепельницу на маленьком стеклянном столике. — В честь чего это? — Ну ты же сдал, — Чимин пожимает плечами и с нарочито спокойным видом взгружает большой пакет на чужие колени.       Плюхнувшись рядом, Пак чуть ёрзает в нетерпении и наблюдает за весьма озадаченным студентом. Предчувствуя возможное недовольство, Чимин быстро, но уверенно проговаривает: — Никакие возражения и недовольства не принимаются. Всё покупал по скидкам в магазине, где постоянный клиент, так что вышло не дорого. Если захочешь сказать что-то помимо благодарности — закрой рот.       Чонгук несколько удивлённо смотрит на его серьёзное лицо и запоздало кивает, туша сигарету и наконец залезая внутрь. Несколько небольших коробок, ещё несколько пакетов поменьше, всё довольно мягкое и лёгкое. Везде наименование какие-то незнакомых брендов, которые нисколько не помогают понять содержимое. Чонгук решает больше не томить себя попытками догадаться и просто достаёт одну из коробок и аккуратно открывает её. На колени вываливается большая аккуратно сложенная рубашка светло-голубой расцветки. Некоторое время парень тупо пялится на неё, после беря в руки и распрямляя. Да, большая рубашка, под которою было бы хорошо надеть однотонный свитшот или на край футболку. — Я решил, что тебе было бы неплохо обновить гардероб — всё время ходить в одном и том же как-то не айс, а одежды у тебя не очень-то и много… Я старался брать только самое необходимое, но всё равно, кажется, перестарался, — виновато тараторит Чимин и со страхом наблюдает за чужими эмоциями. — Я срезал бирки и выкинул чек, так что вернуть не получится. Мне по размеру будет большое, так что либо принимай, либо выбрасывай.       Чонгук, долго рассматривавший вещь в руках, медленно перевёл на него взгляд и чуть изогнул вопросительно бровь. Тон Чимина был таким, будто бы он жёстко накосячивший подросток, родителей которого вызвали в школу. Конечно, Чонгук понимал, что вся та ересь про не дороговизну вещей наглая и плохо спланированная ложь, как и понимал банально по качеству рубашки, что позволить себе такую спонтанно не смог бы. Но при этом он был благодарен, пусть где-то глубоко внутри и пищала задетая гордость.       Отложив вещицу в сторону, он порывисто тянется к испугавшемуся столь резкого движения Чимину и крепко обнимает, утыкаясь подбородком тому в плечо. — Спасибо, — тихо шепчет Чонгук и медленно отстраняется.       У Чимина на лице такое неподдельное удивление, что мгновенно хочется потрепать его за щечки. Что в принципе Чон и делает. Получив по рукам, он глупо хихикает и мгновенно становится серьёзным. — Я приму твой подарок, но в следующий раз, пожалуйста, не делай так, — у Чонгука голос мягок, но при и этом и строг.       Чимин хмурится, немного дуется, но всё-таки кивает и агитирует быстрее посмотреть остальное. Он в нетерпении вновь ёрзает, подсаживаясь ближе и заглядывает вместе с Чонгуком в каждую коробку и пакет. Чимин искренне ахает, когда Чон выуживает тёмно-синий пиджак, галстук и белоснежную рубашку. Он и забыл, что всё-таки закинул их тогда в корзину!       Закончив с беглым осмотром, Чонгук был вынужден переодеться в тёмную водолазку с горлом, такой же тёмный длинный кардиган без пуговиц и чёрные штаны, подчёркивающие длинные накаченные ноги, но при этом не обтягивающие слишком сильно. Чимин чуть ли не пищал от восторга. Одобрительно кивая, он довольно улыбался, наблюдая за осматривающим себя в зеркало парнем.       Ничего вычурного и бросающегося в глаза, но при этом довольно сильно отличающееся от того, что носит Чонгук. Студент пока не знал, приживутся ли все эти вещи в его шкафу, но в целом ему нравилось то, как он теперь выглядел. Солидно что ли. И дико непривычно. Чуть наклонившись к зеркалу, он по привычке собрал волосы в хвост на макушке, но так и не затянул резинкой, распуская. — Они довольно сильно отрасли, — Чимин говорит из-за плеча и ткнув в бок просит развернуться. У него в руках расчёска и что-то для укладки волос. — Наклонись.       Сегодня утром, равно как и обычно, он заплёл младшему колосок. Однако на экзамене Чонгуку стало дико неудобно — из-за нервов коса будто бы оттягивала скальп, поэтому пришлось пожертвовать причёской в пользу своего удобства. И вот теперь Чимин был вновь вынужден ковыряться в его слегка вьющихся волосах. Пак быстрым движением сделал пробор и аккуратно распределил чуть ли не каждую прядку, фиксируя каким-то спреем. Чонгуку только и оставалось, что вновь смущённо благодарить. — Кажется, я лоханулся, — с грустью произносит Чимин, облокотившись о дверной косяк, точно, как Юнги часом ранее. — Это ещё почему? — Чонгук накидывает парку и удивлённо смотрит на замолкшего парня.       Практически слышно, как в светлой голове Чимина крутятся шестерёнки. Он вновь кусает изнутри щёку и теребит пальцами нижнюю губу, а потом резко уходит к себе, выкрикивая: — Не двигайся!       Времени практически не оставалось, буквально пара минут и нужно будет выходить, иначе Чонгук опоздает. Но он не двигается. В коридор доносится громыхание дверцей шкафа в спальне, шум сваленных вешалок, а потом радостный вскрик. Чимин бросается обратно в коридор, по пути спотыкаясь об сваленные в кучу вещи, но на ногах он всё-таки держится. — Какой же я придурок! Раздевайся! — Что? — Меня столько времени бесила твоя ёбанная парка, но при этом я напрочь забыл про это пальто! Ну не идиот ли, а? — протягивая вещь, Чимин выглядит одновременно и довольным, и злым.       Чонгук колеблется, смотря на протянутое пальто, и заметно хмурится. Не нравится ему это. Если вещь с горем пополам он ещё мог принять, пусть и переступая через свои недовольства — ведь чего греха таить, он и сам уже давно задумывался о приобретении обновок, — то с пальто всё обстояло совершенно иначе. Студент понимал, сколько стоят такие вещи, а уж учитывая выявленный у Чимина бзик на брендовые вещи, становилось и вовсе страшно. — Мне родители года три назад его подарили. Купили заграницей и не угадали с размером. Я всё думал в ателье отнести, но было лень. Я не вру, правда. Оно тёплое и по идее твоего размера. Давай сделаем вид, что оно было в том же пакете и ты радушно его примешь. А я пообещаю, что больше не буду покупать ничего подобного, хорошо? — Твои родители купили его тебе. Не считаешь, что это будет странно? — Нет, — Чимин пожимает плечами и впихивает вещь ему в руки. — Они подарили его три года назад, и всё это время оно собирало пыль в шкафу. И дальше будет собирать, так как я навряд ли в ближайшее время доберусь до ателье. Уверен, родителям больше понравится, что его кто-то носит, чем то, что оно висит мёртвым грузом. — Господи, чувствую себя каким-то жиголо, — Чонгук по-детски ноет, но всё-таки соглашается и снимает парку. — Жиголо так-то эскорт предоставляют, а от тебя и того не было, — фыркает Чимин и закатывает глаза. Чонгук кидает недоумлённый взгляд и накидывает пальто.       Хотя бы примерит, мало ли вообще не подойдёт, тогда и отпираться не придётся. Однако, подошло. И более чем «подошло». — Ахуенно, — тихо шепчет Чонгук, удивлённо уставившись на своё отражение.       Пак победно хмыкает и подходит ближе, поправляет воротник и накидывает на шею шарф, аккуратно завязывая его. Конечно ахуенно, это ведь его мама выбирала, а вкус у неё отменный. Чимин считает, что пошёл в неё. Длинное чёрное пальто на пуговицах, идеально подчёркивало талию и достаточно широкие плечи Чонгука. Довольно сильно разрезанная сзади спинка и слегка спущенные плечики. Идеал, одним словом. — Мне неловко, — честно признаётся Чонгук и тяжело выдыхает. — Но спасибо. Правда, спасибо. Теперь я, кажется, понимаю твой заёб на классику. Это действительно классно.       Чимин самодовольно улыбается и не может оторвать глаз от Чонгука.       Как же ему сука всё-таки идёт.

***

      Из приятной неги сна внезапно вырвал довольно громкий возглас Джиу, да так, что Чонгук аж резко сел, сонно и испуганно осматриваясь по сторонам. Ни пожара, ни землетрясения, ничего глобально ужасно не было, поэтому он спокойно выдохнул и хотел лечь обратно, как до всё ещё нефункционирующего мозга дошло, что он уснул, мать его, в кабинете Чимина. А сам Чимин тихо хихикал со стороны своего стола. — Доброе утро, красавица.       Чимин не соврал — Чонгук сегодня действительно был более привлекательным, чем обычно. Даже заметные мешки под глазами не портили. Паку нравилось, как отреагировали утром на новый стиль Чона и самодовольно лыбился в кружку, пока Джиу и Хосок рассыпались в комплиментах-подъёбах. Чонгуку было неловко. Светло-синие джинсы и такого же цвета рубашка с бежевым махровым кардиганом разительно отличались от обычного чёрного облачения Чона. Ему было даже неловко, практически также, как и тогда, когда Чимин впервые заплёл его волосы в нормальную причёску, но прикасаясь к мягкой ткани кофты Чонгук несколько успокаивался. — Ага, — буркает Чонгук и зарывается пальцами в волосы.       Его вырубило. Самым наглым и безответственным способом. Вырубило в кабинете Чимина, если он правильно помнит, где-то в начале двенадцатого. — Твою ма-а-ать, — обречённо тянет Чон себе в ладони, откидываясь на спинку дивана. — Почему не разбудил? — Ты сладко спал, рука не поднялась, — спокойно отвечает Пак, а позже слышится тихий шум колёсиков его кресла.       Насколько Чонгук сумел понять, уже был вечер. За окном было темно и учитывая ещё короткий световой день, можно было предполагать начало пятого. Может больше, может меньше. Однако одно оставалось неизменным — он проспал свой последний день. Это было верхом наглости.       Чонгуку и без этого было немного неловко, что половину практики он получал поблажки. Сначала Чимин забил на его самовольную пропажу, разрешил жить у себя, потом пустил к себе в кабинет и выделил ноут — это было обосновано внезапной запаркой с релизом, однако после этого Чонгук так и не вернулся за свой рабочий стол. Нет, для приличия он конечно в начале дня сидел там, но потом по каким-то причинам — рабочим вопросам или личным — заходил к Паку и оставался там, ибо «его» лэптоп оставался всё ещё на небольшом столике. Страшно было представить, что за расспрос устроит ему Джиу, когда они вернутся на учёбу. — Хватит загонятся. Лучше позвони боссу и узнай, можно ли нам будет напиться в его баре, — Чимин говорит с улыбкой и заговорчески ведёт бровями. — Тебе всё ещё нельзя пить, — через силу бурчит Чонгук и открывает ладони от лица.       Пак уже накинул пальто и шарф и стоял напротив всё ещё приходящего в себя студента. Чонгук какое-то время рассматривал его, явно не осознавая услышанного, а потом резко потянулся за телефоном и смачно выругался. Почти восемь вечера. Твою же мать. — Поторопись, иначе Джиу тебе голову откусит. Они с Мину и без этого явно не довольны тем, что так надолго пришлось засиживаться в последний день.       Чимин был прав, девушка была в бешенстве. Стоило Чонгуку появиться, как она засыпала его тысячей проклятий и недовольств. Он правда толком и не понял, в чём его обвиняют, ведь это как-то было связано с той отмазкой, которую выдумал Чимин, оправдывая его сон. Однако всё равно было неприятно.       Хосок учтиво спас его, захватывая внимание Джиу без особых усилий. Правда по лицу Чона было видно, что происходящее ему не так уж и нравится, но выручить всё ещё туго соображающего Чонгука он посчитал своим долгом. След от небольшой подушки на щеке вызывал в нём понимающее сочувствие.       Шумная компания, как и было решено на обеде, направилась в бар, где работал Чонгук. Чимин плохо помнил это заведение, поэтому в нём играл неподдельный интерес. Убедить всех в том, что идти нужно именно туда, ведь, по критической оценке, Чона это было хорошее место, в котором нет отвратительного контингента, не составило особого труда. Единственным весомым «нет» было недовольство ценами от Джиу и подхватившего Мину. Чимин любезно сказал, что угощает всех в качестве подарка на завершение стажировки.       Хозяин бара радушно встретил небольшую компанию и оставил все остальные хлопоты на Чонгука. Людей, как и обычно, было довольно мало, поэтому со спокойной душой студент проводил коллег к большому столику в углу, параллельно объясняя Хосоку, что курить можно либо на улице, либо в дальнем служебном помещении — владелец сам разрешает завсегдатаям. Чимин с интересом рассматривал барную стойку. В голове возникли обрывочные воспоминания с того злополучного вечера первого знакомства с Чоном. Интересно, о чём они тогда говорили? Что о нём подумал Чонгук, особенно когда увидел на следующий день в роли своего начальника? Сейчас на месте бармена находилась девушка, что вечно озиралась по сторонам и явно была не уверена в том, что делает. Получив от Чонгука подтверждение, что она новенькая, Чимин быстро потерял прежний интерес. Меньше всего сейчас хотелось узнавать все возможные проблемы от этой особой. Хотя представлять Чонгука в роли наставника было забавно. Почему-то Чимину казалось, что парень в этой роли более чем строг.       В баре царила приятная атмосфера и даже неприятные обрывки воспоминаний от первого пребывания не портили настроение. Чимин сидел на угловом диванчике, расслабленно откинувшись на спинку и довольно пил уже, кажется, третий бокал вина. Чонгук услужливо подливал ему, да и в принципе обслуживал всю их компанию. Из-за этого студент практически не задерживался на одном месте, а у Чимина, чьё место было как раз-таки рядом с ним, было достаточно пространства, чтобы время от времени чуть ли не растекаться по мягкому диванчику.       Несколько раз Пак просил Чонгука успокоиться и просто отдохнуть, но Чон лишь лучезарно улыбался и говорил, что ему не трудно. Чимин лишь пожимал плечами, делая вид, что не замечает встревоженных взглядов младшего за барную стойку. Девушка-бармен то и дело косячила. В моменты, когда Чонгук не обслуживал их и не бегал выручать нового работника, он ходил курить с Хосоком и за весь вечер провёл рядом с Чимином чуть более двадцати минут. Не то чтобы Пак считал. Просто не заметить отсутствие щенка рядом было невозможно.       Чимин поймал себя на мысли, что слишком привык к постоянному присутствию студента рядом. Это было неловко и страшно. После коротко разговора с отцом Чимин действительно стал более честен сам с собой и даже однажды рискнул признать, что Чонгук ему действительно нравится. Однако развить эту мысль ни тогда, ни сейчас не решался. Его всё ещё пугала ситуация перед Рождеством и повторения он не хотел.       Проведя вечер в компании стажёров, Чимин отметил, насколько Чонгук отличался от своих практически сверстников. Чимин молчал, с задором наблюдая за смеющимися студентами и Хосоком, который удивительным образом вписывался в их компанию. Пак не понимал больше половины шуток и мог лишь отвечать на неожиданные вопросы или сам уточнял что-то. Чонгук пару раз заводил с ним более тихий диалог, уточняя всё ли в порядке и как ему в целом времяпрепровождение. А ещё несколько раз напомнил, что Чимину много пить нельзя. И в тоже самое время закидывал в себя чёрт знает какой шот по счёту.       Чонгук пил довольно редко, особенно в последнее время, когда его встречи с Тэхёном приобрели характер случайных, да так, что их можно было по пальцам сосчитать. Хосок вбил себе в голову, что в этот вечер должен увидеть пьяного Чонгука и его буйства, но спустя пару бокалов, кажется, сам уже изрядно накидался. Чонгук на это лишь довольно хмыкнул. Иногда Чонгуку казалось, что он поступает подло, ведь в отличие от основной компании привык пить крепкий алкоголь. Но потом смотрел на смеющегося Чимина, изредка фотографировавшего или снимавшего сидящих напротив, и отметал эти мысли.       Усадив брыкающуюся Джиу и не менее буйного Сынхёна в такси, Чонгук со спокойной совестью выдохнул. Хосок уехал первым, немногим позже и Мину попрощался со всеми, сердечно благодаря за полученный опыт, хорошее отношение, весёлую компанию и ещё тонную всего, ходящего по кругу, взял со всех обещание, что они обязательно ещё как-нибудь соберутся этой компанией и тоже направился домой. Оставшаяся четвёрка ещё долго сидела за дальним столиком и уже в разы тише разговаривала о своих жизнях. Вернее, говорили Джиу и Сынхён.       Парень не побоялся рассказать о своих первых мыслях о Чимине, о том, как они не оправдались, и какое облегчение Сынхён испытал в тот момент. О том, как с каждым днём всё больше начинал восхищаться Паком и его профессионализмом, который порой и отходил на второй план. О том, как рад, что попал именно в этот отдел и что с удовольствием продолжить свою работу с не меньшим энтузиазмом. Чимин заметно покраснел от столь прямых комплиментов, в один момент даже уткнулся в плечо Чонгука, пряча своё пылающее лицо и нервно хихикая. К превеликому удовольствию самого Чонгука никто не обратил внимания на этот довольно странный жест.       Когда Чон вернулся в бар — Чимин наотрез отказался выходить всех провожать, обосновывая тем, что Чонгук справится и сам, а сам он будет лишь мешаться, — он застал весьма неожиданную картину.       Чимин переместился за барную стойку, за которой последние несколько часов орудовал сам хозяин заведения, и о чём-то мило с ним болтал, потягивая хрен-знает-какой-по-счёту бокал. Его глаза были сощурены в улыбке и в них слишком отчётливо плескалось озорство и неподдельное любопытство. Можно было бы списать всё на опьянение, но в сравнении со всеми Чимин был наиболее трезв. Получив очередной ответ на свой вопрос и что-то ответив, он рассмеялся и чуть не съехал с высокого стула, вовремя ухватившись за столешницу. Ровно в тот момент, когда Паку удалось восстановить равновесие на его пояснице появилась чья-то рука. Удивлённо обернувшись, Чимин с улыбкой поблагодарил одного из посетителей, подошедшего сделать заказ, поправил съехавшие очки и одним глотком осушил бокал.       Чувство приятной лёгкости кружило голову. Прошло много времени с тех пор, как Чимин давал себе такую волю, абсолютно не заботясь ни о чём. Ожидая, пока бармен выполнит его заказ, незнакомец попытался завести светскую беседу, которую Пак поддерживал без особого энтузиазма. Внезапное появление Чонгука за спиной нисколько не ощущалось до тех пор, пока на плечи не упало пальто.       Не оборачиваясь, Чимин расплылся в улыбке и сдержано попрощался с новым знакомым, искренне поблагодарил хозяина бара и при помощи Чонгука поднялся на ноги. Тот выглядел недовольным и немного злым — брови нахмурились, а карие глаза стали практически чёрными, когда тот смотрел на мужчину за спиной Чимина и кивнул на прощание боссу. — Может, будешь идти несколько медленней? Я не поспеваю, — пожаловался Чимин спустя практически час.       Стоило им покинуть помещение, Чонгук как заведённый устремился в сторону дома, изредка оборачиваясь и проверяя не отстал ли Чимин. А Чимин отставал. Он старательно обходил лужи — недавно закончился мерзкий дождь, — и аккуратно перебирал ногами, стараясь не поскользнуться на царившей везде каше. Наблюдать за раздувающимся подолом плаща Чонгука было, конечно, занимательно, но не настолько, чтобы в подобном темпе идти аж до дома. — Спасибо, — тихо поблагодарил Пак, когда Чонгук наконец остановился и подождал его. Когда же они продолжили идти в более подходящем для текущей погоды темпе, Чимин не сдержал любопытства. — Что тебя так разозлило? — Ничего, — машинально ответил студент и тут же почувствовал, как его левая нога начала опасно скользить.       Подхватив парня под руку и не дав растянуться в шпагате, который бы явно обошёлся несколькими травмами, Чимин покачал головой и довольно протянул: — И всё-таки ты напился. — Возможно.       Чимин так и не убрал руки, когда они продолжили идти. — Я знаю тебя уже довольно долго, а месяц так вообще ежедневно вижу, и могу с полной уверенностью сказать, что ты злишься, — Чимин говорил мягко, искоса наблюдая за хмурым парнем.       Тяжело вздохнув и прикрыв глаза, Чонгук согласно кивнул: — Меня выбесил тот тип. — Почему? — Не знаю… Может потому, что он мне показалось, что он хотел к тебе подкатить? — И что в этом такого? Ты ведь знаешь мою ориентацию и то, что я свободен, — Чимин легко пожал плечами, в следующую секунду плотнее прижимаясь к плечу студента, обходя очередную лужу.       Придержав его за руку, Чонгук опять вздохнул: — Я не хочу, чтобы подобные типы ошивались вокруг тебя. Его явно привлекла твоя симпатичная мордашка и то, что выглядел ты так, будто флиртуешь с боссом. — Но мы не флиртовали. — Со стороны выглядело именно так, — ещё более недовольно фыркнул Чонгук и остановился, когда его руку отпустили.       Чимин внимательно рассматривал его лицо, вглядываясь в малейшие изменения. Они остановились прямо под фонарём, поэтому делать это было не так уж и сложно. Щёки Чонгука слегка покрылись румянцем, а взгляд то и дело менялся, выдавая невозможность долго фокусироваться. — Ты что, ревнуешь? — неожиданный вопрос слетает с губ Пака прежде, чем он успевает обдумать его.       К удивлению, Чонгук спокойно пожимает плечами и продолжает смотреть прямо в глаза. — Ты так мило улыбался, что иное было подумать сложно. — О господи, — Чимин звонко рассмеялся, а его глаза вновь приобрели форму полумесяцев. — Я улыбался, потому что хозяин рассказывал мне о твоей неуклюжести и застенчивости в первые дни работы, а ещё о том, как ты постоянно влипаешь в неприятности. — Я в них не влипаю, они сами меня находят, — обиженно бурчит Чонгук и быстро отворачивается, чувствуя накатившее смущение.       Чимин не смог сдержать тёплой улыбки. Каким же иногда Чон был ребёнком. Поддаваясь нахлынувшему озорству, Чимин согласился, однако тон его голоса с потрохами его выдавал: — Конечно-конечно, ты жертва.       Чонгук не ответил, лишь хмыкнул и окончательно от него отвернулся. Будто детё, закрывшее глаза и считающее, что из-за этого стал невидимым. — Чонгук, — тихо позвал Чимин, но так и не получил хоть какого-то ответа, поэтому позвал ещё раз. — Ну же, посмотри на меня.       Преодолевая нежелание, Чонгук медленно повернулся. Он всё ещё дулся, что было видно по сведённым на переносице бровям и обиженному взгляду. Столь же медленно подойдя к парню, Чимин ухватился за рукав его пальто и чуть дёрнул вниз. Чон послушался молчаливой просьбы и наклонился, ставя их лица на один уровень. — Ты не забыл? Ты мой типаж, — тихо прошептал Чимин и легко коснулся чужих губ в смазанном невинном поцелуе, быстро отступая назад.       Выпившему мозгу Чонгука потребовалось время для осознания произошедшего. Наверное, дело было именно в его выпившем состоянии — будь Чон трезвым, Чимин бы так и не решился бы сделать хоть что-то. В те несколько секунд, пока Чонгук приходил в себя, Пак с тревогой наблюдал за его застывшим лицом. Им вновь овладел страх, тот самый — липкий и противный, бушевавший им в день раскрытия своей ориентации. Чимин сам не понимал, какого чёрта только сделал.       Не успел Чимин оценить результат чужого мыслительного процесса, как его рывком утянули в объятья и нежный, ленивый поцелуй. Чонгук аккуратно приподнял его голову, проходясь языком по приоткрытым пухлым губам. Волнительно-трепетно студент очертил контур каждой и слегка проник в чужой рот. Не встретив сопротивления, Чонгук приподнял уголки губ и крепче прижал к себе застывшего парня.       Чимин боялся пошевелиться, столь же аккуратно отвечая на поцелуй и крепко сжимая приятную ткань пальто Чона. Происходящее напоминало сон. Далёкий и нереальный. Тот, которому не было суждено сбыться, но который каким-то чудом всё-таки произошёл. Волна мурашек пробежалась по всему телу, наливая его свинцом и в то же время даря небывалую лёгкость.       С этого момента всё непременно изменится, это чувствовали оба парня. Однако думать ни о чём не хотелось. Забив на возможные проблемы, они так и продолжали стоять посреди улицы, сплетя губы и не понимая, как дошли до подобного.