Твоя жизнь на моих устах

***

Тхитиват возвращается домой в крайне негативном расположении духа. Не считая сильной загруженности в университете, Ом на самом деле сильно переживает за своих друзей, и он не ограничивается слабым или сильным полом, по которому многие годы избирал своих жертв неизвестный. Из того, что он бегло читал в учебниках психиатрии и психологии, Тхитиват делает вывод, что неизвестный, совершающий злодеяния долгие годы, готов сорваться в любой день. Годы копятся, а чувство безнаказанности должно расти, хотя даже если это не работает в случае ценителя, то он должен сорваться в любой момент — Ом просто уверен. Неизвестный явно психически нездоров. И как понять истоки его искажённого представления мира, жизни, искусства и себя, Тхитиват не знает, но очень хочет. И это не даёт ему спокойно спать, а поведение Галфа лишь усугубляет состояние Ома. Так легкомысленно относиться к возможности стать жертвой, поражает альфу настолько, что даже его присущая спокойность улетучивается. То, что Канавут является безупречным, отрицать это невозможно. Красив, изящен, по обольстительному лукав, мягок. В нём словно заключена вся суть омеги, всё очарование и неизведанная бездна, хранящая непревзойдённые качества. Ома просто распирает странное чувство, что его друг в опасности, хотя никаких внешних воздействий нет. Но и Тхитиват никогда не ошибается. Чёрт. Что за идиотизм, Ом не знает. Вечно опирающийся на логику, внезапно стал зациклен на внутреннем чувстве, которое даже официально не доказано наукой. На что опираться, как действовать? Альфа раздражённо хлопает дверью, заходя домой. Феромоны плотно окутывают его, создавая вокруг парня устрашающую и жёсткую ауру. — Ты пришёл! — радостный голос раздаётся со стороны лестницы, и лёгкий топот даёт понять, что Флюк бежит к своему альфе. Ом поднимает взгляд на омегу. Растрёпанные волосы, но свежее и бодрое выражение лица, футболка Тхитивата и короткие шорты. А может всё и не так плохо? По крайней мере, дома, рядом с любимым, можно и отвлечься от гнетущей снаружи суеты. А то слишком много личного времени Ом отдаёт в пустоту. — Иди ко мне, — вполголоса говорит Тхитиват, чуть расставляя руки в сторону, и засиявший Натат с разбегу запрыгивает на альфу, крепко обвивая его ногами. — Я скуча-а-а-а-а-ал, — тянет Флюк, покрывая уставшее лицо Ома чмоками. — Мы не виделись всего несколько часов, — бубнит Ом, сцепляя пальцы в замок под ягодицами омеги. — Ну и что! — Натат дует губы, недовольно смотря на поплывшего от нежности альфу. — Скучал! Скучал! Скучал! А ты совсем по мне не скучал? Вот значит как! Всё понятно, Пи’Ом! — и Флюк начинает наигранно вырываться, совсем не желая покидать тёплых объятий любимого на самом деле. А Ом, лишь сверкая глазами, смотрит на своё куксившееся чудо. И отпускать он его точно не собирается, лишь крепче прижимая к себе и начиная движение в сторону лестницы. — Я всегда скучаю, ты же знаешь, — всё-таки решает отчитаться Тхитиват, опасаясь, что Флюк может увлечься своей игрой и начать обижаться в реальности. — Ну… — Флюк тянет, отводя глаза в сторону. — Говори мне это чаще, хочу слышать, как ты скучаешь! — Очень скучаю! — чётко произносит Тхитиват, заходя в комнату. — Каждую секунду скучаю! — и падает с Флюком на кровать. — Скучаю по самому лучшему омеге в мире! — и мягкие касания губ Ома начинают покрывать нежную кожу на шее Натата. — Мм, — довольно мычит Флюк, да в улыбке расплывается как дурак. Он совсем не сомневается в своём альфе, в его чувствах и силе этих чувств, но, в конце концов, Ом сам его разбаловал, поощряя подобные игривые капризы. Да и чего греха таить, Тхитивату всё это нравится. Ом решает, что хотя бы дома нужно отдыхать от размышлений, поэтому просто позволяет себе расслабиться. Приняв омывающий душ, Тхитиват предлагает Флюку посмотреть какой-нибудь фильм. Натат воодушевляется пуще прежнего, побежав разогревать попкорн и обустраивать всё к просмотру. Ом лишь с улыбкой наблюдает за ним, поражаясь, насколько мало порой нужно человеку для счастья. Это один из лучших вечеров для пары, переполненный нежным уютом. Как и вся их жизнь в будущем, и, пожалуй, именно это словосочетание станет лучшим определение всей их совместной жизни.

***

Утро для Галфа начинается с весьма неожиданного сообщения. Но от очень важного человека. МьюМяу 7:15 Сегодня заеду за тобой. Сэйнт не отвечает? Мне нет. Вы 7:17 Не-а. со вчерашнего дня молчит. МьюМяу 7:18 В восемь буду у тебя. Канавут глубоко вдыхает, позволяя довольному расслаблению моментально растечься по телу. Их взаимоотношения с Пи резко стартовали с мёртвой точки, хотя, может и не настолько мёртвой? Двигались они, пожалуй, медленнее даже улитки, но, в итоге, оно того стоило. Стопроцентно. Галф же, как капризный ребёнок, защищался от равнодушия Суппасита агрессией, не желая поначалу принимать свои чувства, а затем осознавать безразличия Мью. Но сейчас всё идёт так хорошо и так правильно, что даже не верится. Сказка буквально становится реальностью, щедро награждая Канавута за столь долгое ожидание. Галф принимается собираться в университет. Закончив с водными процедурами, омега начинает выбирать одежду. И в голове вспоминается вчерашний неприятный диалог с Омом, с Мью. Нет, Галф не идиот же, чтобы осознанно лезть в самое пекло, поэтому решает прислушаться к близким людям. Он, конечно, не признаёт того, что какая-то одежда может стать катализатором интереса ценителя к нему, но и того, что он омега хоть куда, отрицать не станет. И тут дело не в завышенной самооценке, а правдивость доказывает реакция окружающих. Если буквально все близкие говорят в один голос, что Канавуту стоит быть осторожнее, то он прислушается. Ведь всё равно страшно, даже если вероятность не дотягивает и до одной четверти. Прозрачная рыжеватая водолазка, поверх большой тёмный свитер и просто брюки. Но даже так, Галф выглядит слишком привлекательно. «Что ж. Я не виноват, что природа меня таким сделала». Канавут смеётся про себя, смотря на входящий вызов. Услышав, что Суппасит уже подъехал, Галф ещё раз крутится перед зеркалом и, схватив свою сумку, летящей походкой направляется к альфе. — Привет, Пи’Мью, — радостно произносит омега, запрыгнув в машину. — Доброе утро, — спокойно отвечает Суппасит, целуя в щёку пристёгивающегося Нонга. Стойкость стойкостью, но удивление Канавут скрыть не может. — Что? — Ты чего?.. — Целую своего парня, — самодовольно шепчет Мью, с удовольствием пожирая взглядом томное выражение лица Канавута. — Парня? — повторяет Канавут, пытаясь унять сбившееся дыхание. — Не считаешь меня своим парнем? — усмехается Суппасит, оставляя влажный поцелуй на уголки пухлых губ. — Но… — сердце Галфа готово выпрыгнуть от интимности и важности момента. Да если бы он знал, что Суппасит такой, то давно бы его соблазнил, используя все причуды своего омежьего организма. — Ты же и не предлагал… — Какой капризный ребёнок, — наигранно отчитывает Нонга Мью, не останавливаясь покрывая уста Канавута чмоками, — нужно словесное уточнение? Ну что же, я не против. Галф, ты будешь со мной встречаться? Суппасита откровенно забавляет эта ситуация, несмотря на атмосферу вокруг них. Он на самом деле не задумывался о том, что нужно официально обозначить Нонгу их отношения, ведь для него всё стало ясным, когда он — Мью, первый раз коснулся губ Галфа. Запретный плод сладок, а как сладки на вкус уста Галфа… — Да, — шепчет Канавут в губы Пи, не осознавая происходящего. Сколько он ждал этого момента, сколько лет вырисовывал вариации событий в своей голове, представляя, как Мью будет сходить от него с ума, и вот теперь это случилось. Внутри всё бурлит, грозясь взорваться в эту же секунду, и большим трудом стоит Галфу сдержать себя. — Но ты должен быть хорошим парнем, — с иронией проговоривает Канавут, стараясь держаться, — я, знаешь ли, востребованный омега! — Ха. Ха-ха! — истеричные смешки слетают с губ Суппасита, а глаза поражённо расширяются. — Не провоцируй меня, малыш, — шепчет он в ухо Канавута, прикусывая мочку, — иначе за последствия я не ручаюсь. У Канавута чуть сердце не останавливается. Его лицо сперва бледнеет, а затем очевидно алеет. Он даже не шевелится, молча наблюдая, как Мью возвращается на своё место, начиная движение. Суппасит видит реакцию Нонга, и велико желание подразнить его, но всё-таки смущать сильнее не хочется. Целуй. — Кстати, — откашливается Суппасит, — где Сэйнт? — и от былой романтики не остаётся и следа. Напряжённая тема. — Я не знаю… он мне не отвечает. Вчера ещё читал смс, сегодня нет… Канавут смотрит на озадаченное лицо Пи, не зная, что говорить сейчас. Он и сам сильно волнуется, но вот именно Пи хочется успокоить. — Да всё в порядке, Пи. Не переживай, пожалуйста. — Как я могу не переживать?! — рычит Суппасит, сразу поджимая губы. — Прости. — Всё нормально, но Пи, что могло случиться? — Да что угодно… — Я позвоню, — Канавут достаёт смартфон, набирая номер друга. — «Абонент вне зоны действия сети, попробуйте…» — Я ему жопу надеру, — нервно хохочет Суппасит. — Засранец. Он никогда так не делал. — Я бы посмотрел, — поддерживает идею Пи Галф. — Тебе бы тоже стоило! Вот что значит — близкие друзья! — Суппасит намекает на вчерашний случай, а Галф лишь закатывает глаза, понимая старшего без уточнения. Высадить Нонга приходится возле кафе, чтобы никто не заметил, как преподаватель подвозит студента. Пока Галф учится, лучше избежать таких разговоров. И стоит Канавуту остаться одному, лицо приобретает паническое выражение. То, что Сэйнт не отвечает — пугает на самом деле, да ещё как! — Чёрт, — шипит Галф, шаркая ногами по асфальту. — Алло! Ты где? — Только разошлись с Омом, стою возле входа, — отвечает Флюк. — А ты… — Давай прогуляем. — Прогуляем?! — Натат спрашивает это так, словно Галф предложил ему совершить преступление. — У нас всего лишь этика общения видов, — глубоко вдохнув, отвечает Галф. — Серьёзно, Флюк. Сэйнт пропал, я волнуюсь. — Ладно… — Иди в парк, к нашему столику. Канавут сбрасывает, не дожидаясь ответа Флюка. Сейчас ему не хочется никаких пар, ничего вообще, кроме знания о том, что с Саппом всё в порядке. И за такими мыслями омега быстрым шагом доходит до нужного места. — А ты что тут делаешь? — Канавут вскидывает брови, не предполагав, что Ом будет здесь. — Флюк написал. — У тебя же пара! — Канавут не одобряет прогула друга. — Да у вас тоже, — усмехается Тхитиват. — Нашу можно прогулять, а вот твою вряд ли, — пожимает плечами Канавут, — ладно. Я хотел… — Стойте! — кричит вдалеке Прэм — Флюк в общую беседу написал. — Не начинайте без нас! — и тащит за собой Сэнга, который ещё явно не проснулся. — Есть в этом что-то смешное, — задумчиво тянет Галф, прикидывая, как часто они в таком составе собираются на какие-то обсуждения. — А Као? — У него пара важная. Не сможет пропустить, — отвечает Ом. — Итак. Что с Сэйнтом? — Со вчера пропал. Я списался с его одногруппником, он сказал, что тот не пошёл на пары после обеда. Значит, как только мы разошлись, он отправился куда-то. Я писал ему сообщения, после шести вечера, он их читал, но не отвечал. Сегодня пишу — не читает. Звоню — отключён. Пи’Мью сказал, что Сэйнт никогда себя так не вёл. — Ты же не думаешь, что это… — испуганно скулит Флюк. — Он. — Нет, — Канавут потирает лицо ладонью, — даже если рассматривать этот вариант, то, насколько мы знаем, наш искусствовед не сразу похищает своих жертв: дубинкой по голове не про него. Какой-то период выделялся на сближение… — Так, может, они давно знакомы! — громко заявляет Сэнг. — Думаешь, Сэйнт бы поделился с нами о новом знакомом?! — Ну вообще всегда делился, — тянет Прэм. — Да ну-у-у-у, — сонно мямлит Сэнг, — не припоминаю историю знакомства с этим… как его… Пертом? — Он познакомился с ним до переезда в Тайланд, — тихо комментирует Галф, — неважно кто, важно то, что мы не знаем, что с нашим другом. И где он! — Всё ещё выключен, — бормочет Прэм, слепо пытающийся набрать Саппа. — И что делать-то? — расстроенно спрашивает Флюк, прижимаясь к Ому. — Пи’Мью сказал, перед тем как я уходил, что позвонит своему знакомому детективу. У него есть какие-то знакомые в полиции, и они… — Стоп-стоп-стоп! — вдруг оживляется Сэнг. — Ты и Пи’Мью? Серьёзно?! Пфф, ха-ха-ха! — и громко смеётся. — Прэм, гони пятерню! — и в момент серьёзное выражение лица. — Вы что, поспорили? — усмехается Ом, дерзко вскидывая бровью. — Ага, — довольно отвечает блондин, — я поставил на то, что Мью и Галф будут вместе, а Прэм… — Заткнись, — шикает Варут, протягивая пять сотен другу. — Ну охуеть теперь, — шепчет Галф, смотря на происходящее. — Я иногда думаю, что искусствовед адекватнее нас всех. — Не исключено, — устало выдыхает Варут. — Так что делать-то будем? — Дождёмся звонка Пи’Мью. — Он, кстати, только что смс мне прислал, — поджав губу, произносит Канавут, вызывая присвитывания и смешки друзей. — Да ну хватит уже, а! — А вы уже целовались? — спрашивает Сэнг, внимательно наблюдая за реакцией Галфа. — Ты серьёзно? — Канавут обречённо смотрит на друга. Сейчас есть вещи и поважнее. — Да, а какого хрена ты ничего не говоришь нам? Так себе друг! — Сэнг! — Флюк осуждающе смотрит на блондина. — А что?! Вот Прэм всё выложил про Сэйнта и их ссору. — Вы поссорились? — Канавут удивлённо смотрит на Варута. — Заходи почаще в общий чат! — Да хорош! — кричит Прэм. — Выделим отдельный день на обсуждение личных отношений, ок? — Ты же влюблён в Сэйнта, да? — Канавут словно не слышит просьб друга. — А Као в тебя! Треугольник, — озорно заключает Флюк, вызывая крайнее удивление у Варута. — Као влюблён в меня?! — А ты не знал? — Тхитиват смотрит на друга, словно он не смог ответить сколько будет ноль на ноль. — А вы что, знали?! — Прэм поражённо смотрит на лица друзей. — Ну как бы… сложно не заметить, — мычит Сэнг, укладывая голову на стол. — Что за чушь? — нервно смеётся Варут. — Вы не правы. — Мы думали, что ты знаешь, — Галф внимательно наблюдает за Прэмом, — просто делаешь вид, что не понимаешь. Варут не знает, что и сказать. У него даже мысли подобной ни разу не появлялось в голове, за все годы их дружбы. — А как ты объяснял его реакции на твоих ухажёров, на тебя с кем-то? — уточняет Ом. — Ну… Прэм растерянно смотрит перед собой. Он просто не знает, что и ответить. В голове замелькали картинки их ссор, стычек, выражение лица Као, его глаза. В них всегда было столько боли и отчаяния, но Варут упрямо не хотел замечать очевидного. Ноппакао было больно, а Прэм стал источником этой боли. — Ладно, не будем лезть в это, — отмахивается Канавут, замечая состояние друга. — Пи’Мью пишет, что Сэйнт вчера поехал к его другу-детективу, а потом, вроде как, поехал домой. — Но он же не приехал домой! — Значит, заехал к кому-то… — Может, мы правда слишком загнались? — выдыхает Ом. — Поддались панике? — Я не могу пропустить следующую пару, — не в тему вставляет Галф, — так что… — Да. Сидя тут и пропуская занятия, делу не помочь, — соглашается Ом. — Давайте отсидим пары нормально, подумаем. Если что в голову взбредёт, спишемся. Порешав на этом, друзья начинают разбредаться по своим кабинетам, а вот Прэм набирает дрожащими пальцами сообщение Као. Вы 9:13 Нам нужно поговорить! Жду за углом. Ответа не приходит, но Ноппакао прочитал. Прэм понимает, что примирения ещё не было, но и отказать ему Као вряд ли сможет. И дело не в любви. Всё-таки Прэм никак не мог поверить в услышанное, но от чего-то внутри всё ходит ходуном: он ощущает себя расстроенным пианино. Он быстро добирается до заросшего цветущим плющом угла, где они с Као частенько прогуливают пары. Да и ночью сюда порой пролезают. Это место похоже на беседку, и оно им нравится. Было в нём что-то такое, что не нравится большинству других обучающимся, но притягивало этих двоих. Варут облокачивается спиной о стену, пытаясь унять паникующую пульсацию по всему телу. Его не на шутку колошматит, даже слегка подташнивает. — Прэм?.. — взволнованные нотки в холодном тоне звучат со стороны. Варут поднимает наполненные смятением глаза, смотря на взволнованное лицо друга. — Ты в порядке? Ты такой бледный. — Ты любишь меня? — голос Прэма скаканул по тональности, а глаза становятся от чего-то влажными. Ноппакао вальяжно смотрит на друга. В отличие от Прэма, его лицо абсолютно каменное, а от минутной слабости, в виде выражение переживания за Прэма, не остаётся и следа. Као выглядит, словно какой-то психопат, лишённый всякой человеческой сущности. И от этого паника Прэма увеличивается. — Не смотри так, — голос начинает дрожать, — ты злишься на меня? Прости! Если обидел тебя, то прости! Но не смотри на меня так! — повышает голос Варут, а сам отталкивается от стены и, подойдя к Ноппакао, сжимает ворот его рубашки. — Скажи мне! — Люблю. Ровный и спокойный голос проносится прохладным дуновением ветра, вызывая крупную дрожь по телу Прэма. Его взгляд вдруг становится кристально чистым, а голова и душа пустеют: все сомнения и тяжбы рассасываются. Он просто смотрит на лицо своего друга — человека, который его любит. Варут всхлипывает. Разум полностью отключается, а он лишь продолжает сверлить взглядом Ноппакао, с переменчивостью на глаза и губы. Прэм никогда не обращал внимания на подобные детали в Као. Его губы в меру пухлые, с грациозной линией изгиба украшена верхняя. Гладкие и на взгляд мягкие. Варут даже и не замечает, как его взгляд на них и остановился. Омега поджимает нижнюю губу и нуждающееся смотрит на альфу — внутри обоих сейчас клокочут острые, обжигающиеся чувства. Запах груши исходящий от Прэма, окутывает влюблённого парня перед ним. Понимает ли Варут, насколько это опасно? Да или нет, не имеет значения, потому что это именно он чуть тянется вперёд, а Као не смог бы сопротивляться, даже если бы захотел. Так они и стоят в тёмном углу, покрытом с трёх сторон густым плющом, цветы которых раскрываются от запаха феромонов двух особей. Руки Прэма продолжают сжимать ворот рубашки Ноппакао, а их губы скользят друг по другу, и нет ни одной мысли в голове, и нет желания думать. Целуй.

***

Сэйнт приоткрывает раскрасневшиеся глаза. Они горят настолько сильно, что кажется, словно в них лимонный сок литрами лили, а всё тело ноет, словно его полночи избивали палками. Да уж. Ночевать во второсортном мотеле оказалось не лучшей идеей. Решив вчера прогулять пары, Сапп отправился на встречу с Пи’Максом. Детектив, что вёл расследование «корейского психа», был близким другом Мью, поэтому состоял в неплохих отношениях и с Саппом. Весьма неплохих. Везде своя собака зарыта. <right>— Привет, Пи, — блондин счастливо улыбается Максу, присаживаясь за столик, — долго ждёшь? Сам с интересом рассматривает своего старшего, ведь давно не видел его. Но Пи словно не меняется. Всё та же гора мускулов, всё тот же приятный одеколон, всё тот же блеск в глазах и широкая, озаряющая любую печаль, улыбка. Макс Наттапол очень приятный человек. — Минут пять, — старший мягко улыбается в ответ, — а ты всё так же прекрасен. Тебе нужно быть осторожнее, — и комплимент, и предостережение. Точно полицейский. Сапп цокает языком, но по-доброму. Чего уж тут поделать, если он так похож на омегу. Да и к тому же Макс располагает к себе, причём всегда и очень сильно: обольстительный и мужественный, начитанный, интеллигентный, но что важнее — добрый. По-настоящему добрый, несмотря на непростую судьбу и тяжесть выбранной профессии. — Пи’Мью сказал, что ты развёлся, — начинает блондин издалека, открывая меню. — Жена-шлюха осложняла мою жизнь, — хмыкает Макс. — Я угощаю. — Тогда, — Сэйнт расплывается в довольной улыбке, — я воспользуюсь этим. Наттапол ничего не говорит, просто наблюдая за Саппом. Он тепло улыбается, с грустью смотря на парня, парня, чувства к которому ему не дано никакого права иметь, парня, который является братом его драгоценного друга. Альфа… — Пи’Макс?.. — Сэйнт с лёгким волнением смотрит на старшего, касаясь напряжённой руки. — Ты заказывать-то будешь что-то? — и кивает в сторону официанта, что послушно и с улыбкой ждёт заказа. — Ох, прошу прощения, — обольстительно улыбается Наттапол стоящему парнишке, и Сапп хмыкает, видя, как смущённо опускает взгляд омега. — Мне стейк средней прожарки и какой-нибудь салат, лёгкий. На своё усмотрение. — Обычный… — забавный писк… — Кхм, обычный овощной подойдёт? — Да, прошу. — Продолжаешь сводить с ума всех вокруг себя, — ухмыляется Сэйнт, бесцельно смотря на свою руку, зажатую в руке Макса. Она больше его. Явно больше. — Ох, что же поделать с тем, что я такой божественно прекрасный, — и подмигивает, чуть склоняя голову в бок. Сэйнт чуть сжимает губы, чтобы уж совсем не разулыбаться как дурак. — Как у тебя дела? Мью совсем забегался? — Да у меня всё как обычно, — монотонно отвечает Сапп, начиная подушечкой большого пальца поглаживать руку Макса. — Мью занят, да, но не так как ты. Он, вообще-то, пожаловался мне, что ты на него совсем забил. Наттапол просто кивает, ничего не отвечая. Он любезно забирает свои заказы с рук омеги, совершенно наглым образом скользя пальцами под рукава голубой рубашки. И Сэйнт едва сдерживает смех. Однако только после того, когда раскрасневшийся официант уходит под прицельным взглядом Наттапола, тот вполголоса произносит: — Ты не поболтать меня позвал, да? — Я хотел узнать о Перте, — неуверенно произносит Сапп, сразу приступая к трапезе. Любимый омлет с помидорами. — Сэйнт. Я не могу, — совсем без эмоций произносит Наттапол, не спеша разрезая стейк. Он не поднимает глаз на альфу перед собой, когда тот, напротив, взгляда со старшего не сводит. — Прошу, Пи, — отчаянно шепчет блондин. — Ты ведь знаешь, что я нем как рыба. — Сэйнт-Сэйнт, — смеётся Макс, всё-таки посмотрев на Нонга, — ну не говори такие глупости. — Пи, мне нужна эта информация, — настаивает Сапп, чувствуя, что он может получить желаемое. — Зачем? Расследование ведётся нами — полицией, — отмахивается Макс, внимательно наблюдая за Нонгом, который с аппетитом уплетает свой заказ. — Он — мой друг, — блондин старается говорить как можно спокойнее, но эмоции бурлят в нём. Он не может потерять возможность сунуть свой нос туда, куда не следует. Но ведь исток не в бессмысленном интересе, а это важно. Но вопрос Наттапола, что звучит следом, приводит Сэйнта в искреннее удивление: — А Галф тоже твой друг? — Причём тут он?.. — Мью просил присматривать за ним. Опасается. — Да. — Я не могу дать тебе информацию, — но это и так очевидно. Да. Это преступление. — Никто не узнает, Пи… — подавленно шепчет Сэйнт, ковыряя вилкой салат. Он очень хорошо знает, о чём просит Пи, какие последствия могут быть. Но отступить не может. Макса не подведёт, сделает, что потребуется. — Ты хуже ребёнка! — причитает Макс, потирая нос. Запах мандарина становится сильнее допустимого, и парень списывает всё на эмоциональность Нонга. — Которому нельзя отказать, — широко улыбается Сэйнт, расслабляясь. — Ты хоть знаешь, что со мной будет, если… — Скажу, что сам пробрался в архив, взломал компьютер… или если ты дома хранил их, то пришёл и… — Понял я, понял! — стонет измученно Макс. — Прошу, Пи. Макс молчит несколько минут, и Сэйнт его не торопит. Прекрасно осознаёт, что это нереальная просьба, что Наттапол просто обязан отказать, да и наказать не помешало бы, но… Сэйнт также знает, о том, что Макс к нему чувствует. Знает, и подло, до собственного отвращения, пользуется, но… — Копию… при условии уничтожения на видео лично мне! — Обещаю. Поболтав ещё немного после еды, Наттапол собирается уходить, обозначив новую встречу через пару часов. Уже перед уходом, расплатившись всё тому же официанту, оставив ещё и личную записку, Макс наклоняется к Сэйнту очень близко, говоря ему крайне смущающие вещи. — Кстати, меня останавливает только то, что ты альфа, — горячий шёпот опаливает ухо Саппа, а Макс лишь с довольной улыбкой уходит к выходу, оставляя надувшегося от смущения донсена пыхтеть. Всё-таки странно понимать, что в тебя недовлюблён друг твоего брата, и ещё хуже от того, что тебе приятно от этого. И вот спустя пару часов, получив ксерокопию желанных дел, Сэйнт всю ночь посвящает себя их изучению. И всё утро следующего дня тоже. Он делает пометки в свой блокнот, отмечая важные детали, а затем, пробежавшись ещё пару раз после душа по написанному в отксерокопированных листах, берёт небольшую тарелку, грубо поставив её на стол. Блондин хватает свой телефон, злобно шикнув. Вчера разрядился, а на зарядку забыл поставить. Провозившись ещё минут пятнадцать, Сапп наконец-то включает смартфон. Куча звонков и сообщений разрывают телефон блондина, что он даже удивляется. Но решает пока оставить это, открывая камеру. Он кладёт листы в тарелку, поджигая их, снимая всё на видео. Всё что нужно, он выписал — хотя там ничего и не оказалось стоящего, но оставлять незаконно полученные записи не собирается, к тому же обещал Пи. Сапп избавляется от пепла, смыв его в унитаз, открывая окна для проветривания. Но покою долго не суждено продлиться. Вибрирует телефон. А Сэйнта пронзает непонятный страх. — Да, Пи? <i>— Я, блять, не понимаю, чем я заслужил такое отношение к себе? — сходу кричит Мью, что приходится слегка отодвинуть телефон от уха. — Не кричи. Я объясню! — Объяснишь?! Я слышать не желаю всю твою чушь! Не нужен тебе — окей! Живи сам по себе! — Да успокойся же ты, Мью! — испуганно кричит Сапп. — Я знаю, что заставил тебя переживать, но не слишком ли это?! — А что «слишком»?! Что значит твоё «слишком»?! — Я могу быть у друзей… — Ты издеваешься, да? — крайне спокойно спрашивает Суппасит. — Пи, прости, прошу. Я ночевал в мотеле, а про телефон забыл… — На кой чёрт ты попёрся в мотель?! — Я… захотел новых ощущений, — врёт Сапп. — А с Максом ты зачем виделся?! — снова голос начинает повышаться. — ВЫ, блять, вместе что ли?! — Да Бог ты мой, Пи! — Сапп тоже начинает кричать. — Какого ты несёшь?! Угомонись! Я не с Пи! Я один! О-Д-И-Н! Я, может, я выкидываю порой хрень всякую, но ни разу не давал поводов сомневаться в себе! «Не считая этого момента!» — Дома поговорим. — и сбрасывает. Блондин громко мычит, сворачиваясь комком. Серьёзно, он даже не думал, что может быть подобная реакция на его суточное отсутствие! Это же глупо! Откинув переживания по поводу ссоры с Пи, Сапп вызывает такси до университета. Он уверен, что от друзей получит не меньше. Да и ему есть, что рассказать им, хотя спать хочется чересчур сильно. Подъехав к зданию и расплатившись, блондин вяло плетётся через парк. Он держит в руках телефон, не зная, что написать в беседу. Там его друзья уже вовсю обсуждают его «пропажу», и ему становится реально страшно. Учитывая реакцию Мью… — Что же такое… — Сэйнт? — голос Као заставляет остановиться Саппа. И от нервов, Сэйнт не сразу понимает кто именно из друзей его окликнул. «Наорёт? Ударит? Убьёт?» Но повернувшись, блондин широко улыбается, искренне радуясь встрече с другом. Они ведь вчера вроде как поругались. — Као! Привет! — Где ты был?! Такая паника вокруг тебя! — Ноппакао сочетает в себе сразу несколько эмоций сейчас: и злость, и радость, и удивление. — Да что за чушь, — потерянно смеётся Сапп, — меня не было всего несколько часов! Чего так загоняться-то? — Ну, — Ноппакао нагоняет к другу, и они продолжают путь вместе, — сейчас обстановка в стране не очень. — Я не омега, Као, — удручённо произносит блондин, понимая, к чему клонит друг. — Но так похож! — и снова знакомый смех с дурацкими шутками, что вызывают огромное облегчение в душе Саппа. Значит, всё нормально?.. — Я хотел поговорить с тобой насчёт Прэма, — просмеявшись, спокойно произносит блондин, усаживаясь на уже привычное место встречи компании. — Не о чем. Он любит тебя. — А ты его. — А он меня нет. — Да что за… — Слушай, Сэйнт, — Као вымучено смотрит на друга. — Я уже устал, правда. Столько лет. Дело не в тебе. Мне жаль, что я себя так вёл, но… мы поцеловались. Вернее, он хотел этого… а я… он просто ушёл, написав мне: «извини». — Ну разве это плохо? — Сапп раскидывает руками, искренне радуясь за друга. — Это же шаг вперёд! Может вы… Болезненно усмехнувшись, Као, не смотря на друга, тихо спрашивает: — Что? Подождать ещё год, прежде чем он разлюбит тебя? Неловкое молчание, наполненное тяжестью ещё недосказанного, длится какое-то время, прежде чем Сэйнт открывается другу. — Знаешь… я… тоже не знал, что он любит меня. Честно, Као. Я не знал. Даже не знал, что ты его любишь, — Сэйнт виновато смотрит на Ноппакао. — Не смотри на меня так. Знаю, что жёстко протупил. Но я ему всё сказал. Что я сожалею о своей невнимательности, и что больше ничего не будет. Я не думаю, что это любовь, может быть влюблённость. Но если спросить у него, за что он меня любит, разве он ответит? Перечислит качества, за которые меня можно назвать хорошим другом, но… Не знаю. Может, я говорю чушь, но считаю, что через такую влюблённость проходят почти все. Мы не будем вместе, его чувства ко мне утихнут, мы останемся прекрасными друзьями, а вот дальнейшее, человек, которого он полюбит, чувства, что он испытает, дадут ему понять, что чувства ко мне были… неким воспитанием что ли… — Что ты несёшь, — несдержанно смеётся Као, наконец-то расслабившись. — Ну, может, я и пытаюсь и себя успокоить, и тебя, но, почему бы просто не верить? — Сапп тепло улыбается другу. — Не сдавайся, Као. Его реакция неоднозначна. Он может просто не принимает в себе чего-то, что пугает его. Человеческая душа так загадочна… — Философ, блять, хренов! — и подзатыльник прилетает Саппу, не дав парню договорить. — Какого?.. — шипит блондин, потирая ушибленное место. — Ой. Я забыл сказать, что написал ребятам о том, что ты тут… — невинно произносит Као, коварно улыбаясь. — Это я у тебя спросить хочу, — голос Галфа переполнен ядом, а взгляд сочится яростью, как и атмосфера вокруг него. Феромоны Канавута тоже ого-ого. — Прости! — сразу же начинает обороняться Сапп, вскакивая с места. Вид Ома и Флюка тоже не обнадёживают, ведь даже всегда мягкий Натат сейчас выражает сильное недовольство. А что уж говорить про Тхитивата. — Прости? — поражённо. — Прости! — саркастический крик. — Простите его ребята! — передразнивает Канавут. — Да хорош! Чего вы преувеличиваете? Ну пропал я на день, и что? Сэйнт взглядом бегает от одного к другому, пытаясь хоть где-то найти поддержку. — Серьёзно не понимаешь? — недовольно спрашивает Ом, прижимая к себе надувшегося Флюка. Вот от кого её искренне хотелось, и вот от кого прилетает вопрос, сразу разрушающий всю защиту. — Понимаю, просто прошу не преувеличивать… — Я писал тебе. Занят был, что ответить не мог? — топает ногой Галф, чуть ли вплотную подходя к Саппу. Правда, его Сэнг назад отводит. Мало ли. — Да тебе то же самое сказать можно! — повышает голос Тхитиват, и это оно — шанс на спасение. — Ой, сейчас не обо мне! — Да. Был занят, Галф. Мне жаль, что я так поступил. Простите меня, пожалуйста. Я искренне сожалею, — Сэйнт складывает перед собой руки, виновато смотря на друзей. Он понимает, что они чувствуют, хоть и не признаёт подобной гиперболизации. По глазам друзей видит, что не особо его слова убедили, но уже явно спокойнее Канавут задаёт следующий вопрос: — Где ты был? — В мотеле. — Ты спятил, да? — Да хватит. Я просто… короче. Я прочитал дело, — устало сообщает блондин, надеясь, что сможет уйти от конфликтного разговора. — Откуда ты?.. — удивлённо шепчет Натат. — Неважно это. У меня его уже нет, но я сделал все важные заметки по нему. — Рассказывай! — прикрикивает Галф, садясь за стол. У него уже глаз дёргаться начинает от этих эмоциональных скачков. — Давайте вечером. Сейчас нужно на пары. Вам. — А ты? — Я не спал всю ночь. Поеду домой, хоть пару часов посплю. — Телефон при себе держи, — шикает Ом. — Ладно-о-о-о-о, — улыбаясь, отвечает Сапп. Напряжённая обстановка ему совсем не нравится, но вот в ответ ему улыбается только Као. Но ничего. Подождав, пока все разойдутся, Сапп остаётся ещё на двадцать минут сидя за столом. Он не двигается, ни о чём не думает, просто сидит, наслаждаясь лаской солнечных лучей, которые уже начинают отдавать приятной прохладой. — Пора домой… Как в помутнение он добирается до дома, и когда Сэйнт заходит домой, замечая ряд незнакомой ему обуви. Весьма дорогой. Он смотрит наверх, снова вниз, потом вперёд. Понять что-либо он не может, чувствуя, что ответ близок, но скользок. — Так… Сэйнт идёт в зал, замечая на диване знакомую чёрную макушку. И осознание приходит сразу же. — Ты что-то ра…но… — Зи сталкивается с обречённым выражением лица Саппа. — Эм… — Ну и, — дерзко начинает блондин, идя к дивану и усаживаясь рядом, — надолго ты к нам? — Не знаю, — неуверенно отвечает Панит, опасаясь дальнейшего развития событий. — Ты нормально себя чувствуешь? Выглядишь не очень… — Да? Уже не нравлюсь? Ещё несколько дней назад ты хотел меня трахнуть, — Сапп откидывает голову на спинку дивана, поворачивая её в сторону Прука, — уже не хочешь? Брюнет забывает как дышать. И неловко, и странно. — Я же извинился за это! Во всяком случае, пытался! — а звучит так, словно оправдывается. — А что это меняет? — в глазах Сэйнта искрит явный интерес, но он даже не осознаёт этого. Действует и говорит интуитивно, ведь главное оставаться человеком — собой. — Тогда ты хотел меня, а узнав, что я альфа, больше не хочешь? — Чего ты хочешь? — Прук нервно смеётся, во все глаза смотря на уставшее лицо Нонга. Весь диалог кажется ему какой-то шуткой. — Да я просто уточняю, — Сэйнт с улыбкой пожимает плечами. — Иди поспи, — меняет тему Прук. — Тебе меня тут до-о-о-о-о-олго терпеть придётся, — и не удерживается, чтобы не подразнить младшего. Вроде конфликт улажен, так что можно по-дружески и подшучивать друг над другом. В конце концов, не он начал. — А может, — Сапп привстаёт, опираясь ладонями на ноги Прука и, согнувшись, приближая своё лицо к лицу Зи, смешливо продолжает, — тебе меня? Глухой стук в ушах Зи, а большие глаза напротив смотрят слишком глубоко, что не позволено без дозволения. Руки на ногах, тепло этих рук… Странное чувство, тёплое покалывание и слабость… Он… возбуждается, словно перед ним течная омега? — Хватит! — как-то резко прерывает зрительный контакт Прук, отодвигая Нонга силой. — Уже не в силах терпеть? — усмехается Сапп, вставая. «Пока что в силах». — В любом случае, я не злюсь, — уже серьёзно отвечает блондин. — Я принимаю твои извинения и не против, чтобы ты тут жил. Всё-таки ты друг Мью, а значит не такой плохой человек. Зи ничего не отвечает, да и не успел бы, ведь Сапп попросту покидает зал, оставляя Панита со своими мыслями наедине. А их полно. Он так ждёт прихода блондина, желая как можно скорее решить все вопросы, но никак не ожидал реакции своего тела и собственной на Нонга. Что тут объяснять и расписывать, если брюнет чётко понимает и осознаёт, что ему вполне естественно противоестественно нравится Сэйнт — брат его лучшего друга — альфа. Остаётся только за голову схватиться и взвыть, ведь им придётся жить вместе. Неправильность чувств, что Панит испытывает, никак не дают покоя. Сначала он изводился, что брат Мью, которого он ненароком обидел, не сможет принять его как их сожителя, а теперь он переживает из-за того, что тот его принял, и им придётся часто видеться, а желания Зи от чего-то растут неописуемой скоростью. Он выпивает три кружки кофе с лимоном, пытаясь успокоиться, и только потом осознаёт глупость своей идеи. Вряд ли можно успокоиться, влив в себя столько кофеина. И Прук жёстко ударяет по стене кулаком. Он вдруг решает, что виной его внезапной несуразности мышления, именно Сэйнт, вызывающий в нём странные чувства — источник. И вот низ живота приятно тянет, а глаза Зи чуть не выскакивают из орбит. Ему срочно нужен ледяной душ! Панит чуть ли не бегом направляется в ванну, пытаясь избежать того толчка, что приведёт его чувства и осознание происходящего к точке невозврата. Ещё есть шанс, и он так отчаянно за него хватается! Брюнет резко врывается в ванну, сталкиваясь с ошалелым взглядом в отражении зеркала. Сэйнт стоит полуголый возле небольшой раковины, над которой висит большое зеркало, а низ Саппа опоясан полотенцем. — Что… — Я… — Зи давится воздухом. — Думал, что тут никого. Блондин растерянно хлопает глазами, не отводя взгляда от брюнета, который, собственно, тоже не стремится прекращать затянувшийся зрительный контакт. Смотреть на такого Сэйнта, с влажными, зачёсанными волосами, подкаченным торсом, с этим полотенцем… Понимает ли брюнет, насколько жаден становится его взгляд, плавно скользящий по отражению Нонга? Понимает ли блондин, насколько его взгляд наполнен призывающим Пи к действиям желанием? Сэйнт и так прибывал в мыслях о Зи, о том, что он коснулся его, позволил себе так близко оказаться возле его лица, что смог рассмотреть насколько густы и прямы ресницы этого альфы, заметил родинку на нижнем веке, заметил едва заметную родинку в уголке другого глаза, что смог почувствовать слабый запах морозной свежести… Хорошо, что Зи отодвинул его, иначе кто знает, чем бы могло это кончиться. Сапп решил отвлечься прохладным душем, и стоило мыслям более-менее прийти в порядок, как Зи осчастливил его своим визитом, причём он ворвался крайне взвинченным и даже каким-то… возбуждённым? Здравый смысл разнеживается под давлением чувств: принятых и понятых Зи, неосознаваемых для Сэйнта. Дозволено ли подобное между двумя альфами?.. Кто станет думать над подобной чушью. Запах хвои и морозной свежести морозной коркой пробирается в сердце Сэйнта. Этот запах, этот чёртов запах всегда был огромной слабостью Саппа, а сейчас ему с трудом удаётся стоять на ногах. Этот чудный аромат сейчас повсюду, нагло проникает во всю его суть. Это странно, что феромоны Нонга начинают также активно проявляться, и смесь мандарина и морозной свежести с хвоей витает в воздухе, проникая в суть двух, по природе недопустимо связанных людей. Зи делает один большой шаг, прижимаясь к Сэйнту со спины. Сапп прикрывает глаза, даже не думая противиться, пока нос Зи гладит его по шее. Рука Прука силой притягивает ближе, уверенно ложась на живот, а сердца обоих так бешено стучат! Первое касание губ Панита к шее Саппа отзывается разрядом адреналина по телу. Сэйнт поднимает глаза, смотря в потолок, прикусывая нижнюю губу, ведь стоит кончику языка Зи коснуться чувствительного места, сдержать стон так трудно. И в какой момент нежные поцелуи переросли в такие страстные? Зи уверенно покрывает шею Нонга поцелуями, переполненными животной страстью. Так ведут себя альфы перед течной омегой, несомненно, когда природа берёт своё, а они — два альфы, что сходят друг от друга с ума. Брюнет лижет, жадно всасывая нежную кожу, с безумием проникаясь подрагиванию изящного тела, позволительно отставленной шеей и тихими всхлипами, что всё больше и больше срываются с губ Нонга. Снизу уже давно всё твёрдо, что у одного, что у второго. И насколько схожи их мысли о том, что точка невозврата пока ещё не достигнута, с тем же сладким сокрушением они резким скачком преодолевают её, раскрывая огромную то ли бездну, то ли общую вселенную — вместе. Целуй.