Глава 12. Вкус твоей жизни
28 декабря 2020 г., 20:20
Примечания:
Пожалуйста, отмечайте ошибки и опечатки)
***
Суппасит просто в секунду пустеет. Никаких эмоций, никаких мыслей, просто… ничего. Он заходит в первую попавшуюся комнату, инерционно ложась на кровать. Просто… так захотелось тишины и покоя. Он слишком вымотался, и сил больше ни на что не осталось. Самые близкие люди буквально терзают его самыми изощрёнными способами и даже не понимают этого. А если понимают, то лучше прямо сейчас в петлю! Мью устало прикрывает глаза, надеясь на необходимый и такой желанный отдых, но слышит, как кто-то заходит в комнату. Кровать прогибается под весом ещё одного тела, что следом усаживается на самого Суппасита. — Что тебе нужно? — тихо спрашивает Мью, не выражая каких-либо эмоций. Пустота заполнила его разом. — Ну чего ты злишься? — неуверенно спрашивает Канавут. — Я правда не понимаю, что я не так сделал… — не сказать, что Галф на самом деле не понимает своей вины, но вряд ли отдаёт отчёт всей серьёзности происходящего. — Всё хорошо, Галф, — монотонно отвечает Суппасит. К чему все эти слова теперь? Для чего? Он прекрасно услышал и Галфа, и Сэйнта. — Не хорошо, Пи, — недовольно буркает Галф, даже не пытаясь скрыть своего озорства от остроты бурлящих в нём эмоций. — Пожалуйста, Пи, скажи мне. Как мне вести себя, если я не понимаю твоего поведения? — тон Нонга мягок, он всеми силами пытается смягчить настрой старшего, но тот никак не хочет сдаваться в сладкий плен омеги. — Я сказал, Нонг Галф, — монотонно произносит Суппасит, приоткрыв глаза, — что всё нормально. Прости меня, я был не прав. А теперь, оставь меня… Глаза Канавута загораются, а кровь вскипает. От злости. — Ругаешь Сэйнта за ложь, а сам такой же лживый! — и резво пытается слезть с Суппасита, но большие ладони жёстко хватают омегу за тазовые косточки. — Ой!.. — Как ты говоришь со своим Пи? — приподимается Суппасит, смотря прямо в горящие глаза своего парня. Как неожиданно накрыла пустота, так же и отступает, оставляя горячность и желание доказать Канавуту, кому он принадлежит. — Как Пи заслужил, — довольно мурлычет Галф, чуть прогибаясь в пояснице и дуя губы. — Пи плохо вёл себя. Пи расстроил своего Нонга, — а сам руками обнимает Мью за шею, едва уловимо двигаясь на нём. В висках застучало возбуждение. Дыхание Суппасита становится тяжёлым, а взгляд темнеет, загораясь чистым пламенем желания. Все негативные эмоции, вскипев, густым потоком направились вместе с кровью прямо к паху. Чувство дикого вожделения взыграли в альфе с новой силой. — Это Нонг плохо себя вёл. Флиртовал с другим альфой перед своим парнем, — грубо рыкает Суппасит, снова вспомнив восхищённое выражение лица Галфа. — Что? — тихо смеётся Галф. — Что ты несёшь, Пи? Какой ещё флирт? Он мне совсем не нравится, я просто восхищаюсь его талантом! Для меня есть только ты, — томно шепчет Канавут в губы Суппасита, облизав их кончиком языка. — Пи’Мью мой единственный мужчина, — Нонг продолжает полизывать губы старшего, крепче сжимая свои ноги, — только ты — Мью, — прямо в глаза, — для меня только ты, Мью, — голос дрожит, а душа открывается полностью, утягивая поражённого Суппасита в себя, — я люблю тебя, Мью. Сердце Суппасита падает в пятки, резко вздымаясь ввысь. Ощущение полёта, сказочности момента, мягкости чувств… Мью оказывается поражён в самое сердце, сокрушён чистотой и силой чувств, что образовываются между ними. А ведь это только начало. Мью поглощает раскрывшуюся душу Галфа, а слёзы стекают по его щекам, обжигая кожу солёной влагой. Канавут бережно стирает капли, покрывая лицо старшего лёгкими поцелуями, трепеща всем своим нутром. Дышать тяжело, Галфу хочется вдохнуть жизни, жизнь с уст Мью. Суппасит аккуратно переворачивает Нонга, укладывая на спину и, опустившись к его лицу, шепчет в самые губы: — Я люблю тебя, Галф. Канавута начинает крупно трясти. Всё, что может, трясётся, расщепляясь на атомы и собираясь вновь. Важность и суть услышанных слов Галф понимает, несмотря на юный возраст. Смотря в глаза Пи, видя его искренность и душу, чувствуя его любовь, Галф плывёт, телом и душой. Он так долго ждал этих слов. Так долго желал этих чувств. Грезил в ночи о сладости звучания, о трепете, что покорит сердце, тело и душу, и вот… Это сказка. Канавут мягко касается губ Пи, плавно скользя по ним. То и дело они меняют наклон головы, продолжая ласково играться кончиками языка, а внизу живота сводит: все те бабочки, что порхают там, своими воздушными крыльями стягивают тугими узлами сильное возбуждение, что вполне естественно возникает не из-за природных инстинктов, а из-за истинности и глубины чувств. Запах сочных ягод наполняет комнату, плотно окутывая Суппасита. Феромон буквально впитывается в кожу старшего, что даже волосы поднимаются дыбом. И Мью сладко стонет, углубляя поцелуй. — Мх-к! — вскрикивает Канавут, ощутив кончики пальцев Пи на своём соске, что нежно сжимают его. Слабые разряды прошибают всё тело, разгоняя тёплые волны истомы по всей сути. — Ещё, — стонет Канавут, как только Мью отстраняется от Галфа, — Пи, ещё! — Такой нетерпеливый, — усмехается Суппасит, расстёгивая свою рубашку и стягивая футболку с Нонга. Запах ледяной вишни повсюду обжигает сладким холодом и кожу Галфа, и лёгкие Галфа, и его сердце, и его душу. Феромон проникает именно туда, где сможет остаться насовсем. Язык влажно мажет приоткрытые пухлые губы Канавута, кончиком проходясь по нёбу. — М-м-м, — стонет в рот Мью младший, крепче обнимая Суппасита за спину. Интимность момента, происходящего между ними, оказывает слишком сильное влияние на юного омегу. Неопытный в любовных делах, Галф впервые чувствует, насколько сильно им завладевает томное желание. Рука Суппасита неторопливо расстёгивает джинсы Нонга, и с нетерпением длинные пальцы пробираются в трусы Галфа. — Ах! Мью-ю, — пищит Галф, схватившись за руку Суппасита, — осторожней. — Не бойся, — ласково шепчет Мью, медленно проводя по стоящему члену омеги, — верь мне, Галф, верь, — и звук глубокого поцелуя заполняет комнату пошлым звуком, пока сердце Суппасита начинает биться чаще, чем происходят взмахи крыльев колибри за минуту. Он наконец-то может отдаться во власть своему тёмному желанию. Галфа прошибает крупная дрожь, а мышцы наливаются тяжестью, наполняя тело невесомостью. Каждое касание Мью к оголённой коже, каждое его движение растекается по Галфу блаженством и эйфорией. — Такой красивый, — восхищённо шепчет Суппасит, смотря на нежное выражение лица Галфа, покрытое тенью истомы. — Мью… а-ах! — громко вскрикивает Галф, почувствовав прикосновение к своему анусу. Суппасит еле дышит. Такой влажный Галф, такой отзывчивый на любое касание просто сводит с ума. Это пытка. Мью аккуратно массирует сжатое колечко мышц, несильно надавливая на него. И не скрывает довольной улыбки, чувствуя в нетерпении подрагивающее тело Нонга. И когда Канавут сам начинает толкаться, пытаясь ощутить проникновение пальца Мью в себя, Суппасит надрывно выдыхает, вгрызаясь в мякоть сочных губ Галфа, проникая указательным пальцем в анус Канавута сразу до костяшки. Глаза Нонга закатываются, а тело выгибается. Хлюпающий звук заполняет комнату, пока Суппасит аккуратно двигает пальцем внутри тела Нонга, а языки страстно и смачно сплетаются друг с другом. Галф высоко и протяжно стонет, и каждый стон лупит по сдержанности Суппасита раскалённым железным прутом, призывая как можно скорее войти в своего омегу, в своего парня. Но Мью не собирается поддаваться инстинктам, ведь первый раз для своего любимого, он хочет сделать незабываемым. И он сделает. Короткие ноготки Галфа остервенело впиваются в спину Суппасита, а сам парень всё гнётся и гнётся в пояснице, сходя с ума от этого дикого наслаждения. Галф задыхается. Этот поцелуй лишает прохлады чистого воздуха, но даёт жадный вкус любви, вкус жизни. — Люблю, — в забытье шепчет Канавут, посасывая язык Пи, — я люблю тебя, Мью! Суппасит смотрит на разнеженного Нонга, что так открыто лежит под ним. Мью просто сходит с ума от такой открытости и откровенности, не зная, как себя удержать. — Я люблю тебя, Галф, — отчаянно, с хрипотцой, шепчет Суппасит, проникая вторым пальцем внутрь разгорячённого тела Нонга. Голова Галфа откидывается на подушке, а рот приоткрывается в немом крике. Мью глубоко и часто дышит. Эта картина въедается в него, такой Галф въедается в него всё сильнее. Это самое лучшее, что есть в этом мире, самое важное, что есть в этой жизни — Галф. Галф — это все лучшие качества, что можно назвать, вся доброта, искренность, изящество, мягкость, насыщенность — и это сокровище досталось именно Мью. Суппасит остервенело впивается в губы Галфа новым поцелуем, быстрее двигая пальцем. Канавут до одури влажный, а запах сочных ягод, кажется, пропитал весь дом. Мью не может думать ни о чём, кроме Галфа. Он на первом месте, важнее всего на свете, важнее самой жизни, ведь он — Галф, и есть жизнь. Жизнь для Мью, и Суппасит сейчас смачно вкушает вкус этой жизни с уст Канавута. И пусть это будет с переизбытком слащаво, но две души, две бесконечные вселенные, плавно и верно соединяются в единое целое. И не было так велико физическое наслаждение, как душевное. Когда пальцы Мью касаются матки, Галф истошно вскрикивает, широко раскрывая глаза. Острое наслаждение покалывает Канавута, сводя с ума. И сокрушительной силы оказывается наслаждение от понимания, что Мью обладает им. Рука сползает вниз, волей случая соприкасаясь с каменным пахом Пи. Неуклюже, резко, Канавут начинает расстёгивать джинсы Мью, неловко пробираясь рукой. И как только горячая плоть оказывается в маленькой и нежной ладони Галфа, Мью разрывает поцелуй, надрывно и резко задышав. — Ах-к, Галф… не могу… — и отчаянный взгляд устремляется в опьянённые глаза Нонга. — Пожалуйста, не могу… Дождавшись, когда Канавут слабо кивнёт ему, Мью устраивается между стройных ног омеги, продолжая круговые движения внутри. Галф, не останавливаясь, стонет, и только смачные поцелуи Мью приглушают эти прекрасные звуки. Но Суппасит и сам грешит, грубо рыкая при каждом движении руки Галфа по его члену. Суппасит вытаскивает пальцы из Нонга, проводя ладонью по влажной промежности Галфа, а затем, проведя влагой Канавута по своему естеству, снова вставляет пару пальцев внутрь тела Нонга, начиная ласкать матку и простату Канавута. Галф остервенело дрочит Суппаситу, задыхаясь от собственных стонов. Он никогда не думал, что может быть так приятно. Смотрел фильмы, читал рассказы, но представить такое удовольствие просто не мог. Внизу живота всё горячо тянет, и Канавут испуганно пищит. Яркие пятна пляшут в глазах, а тело немеет в тянущей истоме. Галф сжимается, сжимая пальцы Мью в себе. — Мм, а-ах! — громко стонет Галф, со всей силы хватаясь за спину Мью. — Тише-тише, — хрипит Мью, чувствуя, как дрожит тело Нонга. — Всё хорошо, Галфи. — Пи, — шепчет Канавут, всё ещё никак не отойдя от своего первого оргазма, — поцелуй меня. Скажи мне… — хнычет Галф. — Я люблю тебя, — ласково произносит Мью, проскальзывая вглубь тёплого рта.***
— Давайте уйдём, — недовольно стонет Сэнг, услышав стон Галфа из комнаты. — Правда, неловко, — краснеет Флюк, пряча лицо в шее Ома. Слушать подобное… да ещё среди стольких людей… Да Натат готов провалиться сквозь землю! — Ну, — тянет Као, — раз уж приехали, то, может, прогуляемся? Чего дома сидеть-то? — и, поджав губы, услышав новый стон, спешит покинуть комнату, забирая ключи и бумажник со стола. — Одевайтесь, идите, и попрём. Пока дождь не начался. Ребята поддерживают идею, не желая стать пленниками любви сладкой парочки, поэтому шустро двигаются на второй этаж, закончив свои сборы в течение пяти минут. И сразу направляются в машину Ноппакао, обсуждая план их передвижения. — Подожди… Сэйнт послушно останавливается, искоса смотря на собирающихся у входной двери друзей. Он встречается взглядом с Као, но Прук не даёт Нонгу и слова сказать, коротко и чётко произнося: — Езжайте без нас! Као кивает, выходя на улицу, а Зи поворачивает Саппа к себе лицом. — Что такое, Пи? — закусив нижнюю губу, спросил блондин. — Пошли, поговорим, — брюнет берёт за руку Нонга и ведёт наверх, заходя в первую комнату. — Мы могли поговорить и внизу, — робко шепчет Сапп, заводя руки за спину. — Под стоны твоего друга? — усмехается Панит. — Какой ты извращенец! — Чёрт! Зи! — рычит Сапп, хмуря брови. Ну как вообще можно умудриться испортить такой интимный момент? — Прости, — Зи примирительно выставляет руки, — а теперь давай серьёзно, — Прук серьёзно смотрит на блондина, что ёжится от пронзающего взгляда. — Что-о-о-о? — страдальчески стонет Сапп, не понимая, чего от него хотят. — Почему ты плакал, Сэйнт? — Зи шагает в сторону Нонга, а тот машинально шагает назад, наткнувшись на кровать, и садится на неё. — Я не плакал, — буркает Сапп, смотря на медленно опускающегося перед ним Пи. — Давай ты будешь так обманывать Мью, ладно? А мне скажи правду, пожалуйста, — Зи ласково гладит Нонга по подбородку, смотря на его озадаченное выражение лица. — Я не могу, Пи… — шепчет Сэйнт, устало смотря на Прука. — Я не могу… — Ты не веришь мне? — осторожно спрашивает Зи, наклоняя голову в бок. — Не в этом дело, Зи, — блондин тяжело вдыхает, не зная, куда деть взгляд. А у Зи сейчас сердце разрывается, смотря на терзания Сэйнта. Тяжесть, что мучает его душу и сердце, так заметно отпечатывается на его лице, в его взгляде, что сил нет терпеть этого. И даже если брюнет не может помочь Саппу справиться с этим, то хотя бы может разделить это с ним. — Скажи мне, Сэйнт, — осторожно просит Зи. — Я не буду давить на тебя, не буду принуждать. Просто послушаю тебя. Давай начнём с доверия? — и чуть улыбается. — Оба сделаем этот серьёзный шаг. Важный шаг, Сэйнт. Блондин смотрит в глаза Прука, значительно оттаивая от теплоты, что сочится из глубины души старшего. Сэйнт не по вредности или капризам не хочет делиться с Панитом происходящим, а именно потому, что тот ему сильно важен. И если его друзья уже волей случая оказались втянуты в эту опасную историю, то у Прука есть шанс избежать этого. Но тот сам просит утащить в глубину этой неизведанной темноты, где слепо бродят парни. Блондин прекрасно понимает, что сильно нуждается в поддержке. Не той, что оказывают любящий брат, друзья, а той, что может дать именно любимый человек. Именно тот, кто поселит в сердце трепет и волнение, кто подарит надежду на чудо и счастье, кто заставит душу устремиться ввысь. Сапп нуждается в особом человеке для себя, но собственноручно отравить жизнь человеку? Мог ли он поступать так, руководствуясь своими эгоистичными потребностями? — Зи… — голос дрожит. — Мы ищем ценителя. — А? — глуповато улыбается брюнет, не сразу понимая, о ком говорит блондин. — Ценителя? — Ну того, кто омег похищает. Он друга моего забрал, — шепчет Сапп, — сегодня мы были на его квартире. — Так, — тихо бормочет Панит с широко раскрытыми глазами, — ты понимаешь, что искать его опасно? Так ведь? — Угу, но мы не остановимся, Зи… я не остановлюсь, — обречённо усмехнувшись, сообщает Сапп. — Что ещё тебя волнует, Сэйнт? Ты ведь плакал по конкретной причине? — Зи аккуратно подбирает слова, боясь спугнуть хрупкое доверие. — Я прочитал его дневник, — пищит Сапп, опуская голову, — он… он написал, что понял, кто такой ценитель. И что добровольно пошёл к нему, на контакт с ним… он хотел умереть… — на уровне тишины шепчет Сапп. — Эй, — Зи аккуратно приподнимает лицо блондина, что совсем потухло, — пока ещё ничего не ясно, малыш. — Не надо Зи, — нервно улыбается Сапп, отмахиваясь от него, — не надо этой ложной надежды, — и слёзы снова льются из глаз, — хватит! — и брюнет валит Сэйнта на кровать, прижимая его к себе. Они ничего не говорят: Зи продолжает прижимать к себе Нонга, поглаживая его по спине, а Сэйнт тихо всхлипывает на его груди. У Панита душа разрывается, ведь он чувствует всю эту боль, что исходит от Сэйнта. Чувствует и принимает в себя, ведь это его решение — разделить это с ним. Вдвоём. — Зи, — охрипшим голос шепчет Сапп. — Успокоился? — мягко улыбнувшись, спрашивает Панит, смотря на заплаканное лицо парня. — Не говори Мью… — Я и не собирался, — хмыкает Прук, решив воспользоваться шансом изменить настроение Нонга. — Я, знаешь ли, очень жаден на людей. Важных мне людей. — Дурак, — усмехается Сапп, слабо улыбаясь. — Кстати, спросить хотел давно, почему ты живёшь у нас? — Что за вопросы, Сэйнт? — и брюнет начинает щекотать Нонга, расплываясь в улыбке от его звонкого смеха. — Ну Зи-и-и-и, ну скажи, ха-ха-ха, ну пожалуйста! — и легко целует Прука в щёку. — Ударил отца, заблокированы счета, забрана квартира. Ну… сейчас, конечно, всё у меня уже есть, но я хочу остаться у вас. Мью не против, — укладываясь на бок, отвечает Прук. — У тебя плохие отношения с отцом? — недоверчиво спрашивает Сапп, смотря безучастно в потолок. — Да. Он ненавидит меня. Не знаю почему, но так было с самого детства. Он унижал меня, вынуждал делать плохие вещи. Я пытался измениться, убеждая себя в наличии определённых качеств, с подобием которых ты столкнулся при первой встрече со мной. Я не самый хороший человек, но, — Зи тяжело выдыхает, — сейчас всё нормально. — Это грустно, — вполголоса шепчет Сапп, поворачиваясь к Зи. — Ты любишь его? — Честно, не знаю, — и брюнет прикрывает глаза, ложась на спину. — Я люблю себя, свою жизнь, людей, из которых она состоит. Так что, наверное, да, люблю. — Это правильно, — тихо произносит Сапп, забираясь на Зи. — Ты хороший человек. — Льстец, — усмехается Зи, напрягшись, почувствовав, как на нём легонько елозит Сапп, — соблазняешь меня? — и Прук приоткрывает один глаз, внимательно следя за Нонгом. — А то ты против, — совершенно спокойно произносит Сапп, пристально смотря на старшего. — Что с тобой не так? — шутливо возмущается Зи. — Я уже говорил, — приподнимаясь над Пруком, шепчет Сапп, — надо мной жизнь поугарала. — Ой, блин, — шипит Сапп, морщась. — Ты чего? — Я же только что стал свидетелем игрищ собственного брата и друга… фу-у-у-у… — Да ладно тебе, — весело хохочет Панит, — или, может быть, ты хочешь стонать громче? — и ладонь сжимает ягодицу блондина. — И это я, — Сэйнт опускается к лицу брюнета, — ещё извращенец? — и кусает нижнюю губу Зи, легонько посасывая. Приятное покалывание проходится волной мурашек по телу от прикосновений Саппа. Этот лёгкий укус и влага чужого рта крайне мягко ласкают Прука. — Превосходное сочетание, — усмехается Прук, сжимая и вторую ягодицу Нонга, — два извращенца в паре, — и лижет верхнюю губу Сэйнта. — В какой ещё паре, Зи? — игриво негодует Сапп. — Мы с тобой не пара, — и слегка высокомерно смотрит на старшего. — То есть ты так со всеми можешь делать, да? — грубовато спрашивает Панит, с силой сжимая задницу Сэйнта. — Так целовать кого-то, — облизывает приоткрытые губы, — так реагировать на чьи-то касания, — и давит на Саппа, позволяя их промежностям теснее соприкоснуться. — Замолчи, просто замолчи, — шипит раскрасневшийся Сапп, хватая зубами кончик языка Прука. Уголки губ приподнимаются, а глаза брюнета начинают сверкать. Такой игривый и смущающийся Сапп безумно нравится Зи. И так ревностно становится от мысли, что кто-то другой мог видеть такого Сэйнта. — Нет, Сэйнт, — вдруг рыкает Прук, перекатываясь на Нонга, — ты должен понять, кому ты принадлежишь, — и заводит руки над головой, хищно улыбаясь во все тридцать два слова. — Ты чего, Зи, — буркает Сапп, явно недовольный такому раскладу. — Ну… даже не знаю, — и лёгкое ощущение мороза касается горячих губ Нонга устами Прука. — М-хк, — тихо стонет блондин, прикрывая глаза в эйфории. — Хочешь официального предложения? Так вот оно: ты, Сэйнт Сапп, мой парень. — И что это за предложение?! — вспыхивает Сэйнт, дуя губы. — Всё у тебя не как у людей! Зи Прук Панит! Я не тв… И снова поцелуй, более грубый и ледяной. Словно мороз пробирается прямо через рот внутрь тела Нонга, охлаждая каждый орган. Это даже в какой-то момент пугает, ведь блондин буквально замерзает, но с тем же весь горит. — Круто, да? — довольно улыбается Зи, отстраняясь от Саппа. — Это особенность моего феромона. Считай, я новое поколение с улучшенным геномом, — и с умилением смотрит на румяные щёки Сэйнта. — Зи, ты меня бесишь! — шепчет Сапп, а изо рта идёт лёгкий пар. — Как же бесишь… — и сам тянется к манящим его губам, что своей мягкостью успокаивают все тревоги Нонга. Губы Зи нежно и чувственно скользят по устам Сэйнта, и так же нежно скользят друг по другу две души, не спеша привыкая друг к другу. Если это особенность феромона Зи, то Сапп примет её с огромным удовольствием, ведь этот свежесть мороза слишком непозволительно сладко разжигает чёрное пламя похоти в Сэйнте. А источник всего этого самое чистое чувство, что зарождается между ними. — Не верю тебе, — смеётся Зи, дорожкой поцелуев опускаясь к шее Сэйнта, — кстати, кто такой Макс? — и начинает нежно полизывать изящно отставленную шею. — Друг Мью, — выстанывает Сапп, часто хлопая ресницами. — Замолчи, Зи, — и сжимает рубашку Панита на спине, тяжело дыша. Совсем не время расспрашивать о Маке… Прук останавливается, вырывая со рта Саппа недовольный цок. Он раздражённо смотрит на Нонга, не зная, как стоит лучше себя повести сейчас. — Между нами нет ничего, Зи, — ладонь Сэйнта ласково ложится на лицо Прука. — Мью просто шизует, — и тепло улыбается, — Макс альфа. — А я? — недовольно спрашивает Прук, прикрывая глаза от приятного касания нежной руки. — Ты… — Сапп запинается, не зная, что ответить. Нелепость диалога начинает раздражать его, ведь то, что Зи особенный для Сэйнта, очевидно. — Ясно… Прук поднимается с ошалевшего блондина, намереваясь подняться с кровати, но Сапп грубо дёргает его за плечо, укладывая на спину, а затем резво усаживается сверху. — Совсем спятил? — шипит Сапп в губы Зи, показывая клыки. Аромат мандарина начинает щекотливо касаться Прука, дико раздразнивая. — Зубки решил показать? — и большой палец проводит по пухлым губам Нонга, следом надавливая на острый клык. — Ты провоцируешь меня, зачем? — раздражённо спрашивает Сэйнт. — Ты мазохист что ли? Истеришь, блять… — Ты не ответил мне, кто я для тебя, — нелепо отмазывается Прук, — имею право и пообижаться. — С кем я связался, — под нос шепчет Сапп, закатывая глаза, — ты особенный для меня человек, непонятно? Особенный. Важный. Хочу быть с тобой рядом, нет, хочу, чтобы ты был рядом со мной. — Ты упрямо не хочешь говорить, что мы встречаемся?! — и снова начинает свою песню брюнет, вызывая искреннее удивление на лице Саппа. — Да когда мы начали встречаться-то? Я не понимаю, Зи! В какой момент я должен был это понять? — злость начинает закипать в Саппе, а его глаза сужаются. — Да после того, как поцеловались! Или это ничего не значило?! — по-настоящему возмущается брюнет, поражаясь собственной чувствительности. — Значило! Много значило! — повышает голос блондин. — Каждая наша встреча что-то, блять, значила! Ты значишь! Грёбанное понятие истинных! Не задумывался о нём?! Не задумывался, что если рассмотреть реальный факт существования истинности, то мы они?! Чёрт, Зи! Ни с кем тогда, никто так, никогда такого, как с тобой! — голос Саппа всё повышается. — Есть ты, появился ты! — и лоб Сэйнта болезненно ударяется о лоб Прука. — Не хочу ни с кем делить тебя… — Я веду себя, как школьница, — тихо смеётся Зи, обнимая Нонга. — Так мне мало тебя, во всём. Сэйнт, давай встречаться? Давай? Ну давай? — и снова всё каким-то образом для Прука превращается в шутку, а у Сэйнта от этих эмоциональных горок глаз начинает дёргаться. — Хорошо, Зи, — серьёзно отвечает Нонг, — но ты должен понять, запомнить, уяснить, что я тебя ни с кем делить не буду, буквально. И отпускать тебя не собираюсь. Даже если я тебе надоем, даже если ты устанешь от меня, — на одном вдохе выговаривает Сэйнт, — я тебя не отпущу. — Аналогично, малыш, — и клыки Зи украшают его широкую и белоснежную улыбку. — А-н-а-л-о-г-и-ч-н-о. — Ха-а-а, — довольно выдыхает Сэйнт, наклоняясь к Пруку. — Всё у нас не как у людей. Два альфы в отношениях, хах. — Самая красивая история, — довольно тянет Зи, — самая волшебная сказка. — Что ты несёшь? — смеётся Сапп, медленно целуя Зи. — Романтические фразы, чтобы твоё сердечко трепетало, — невинно отвечает Прук, показывая язык блондину. — А в итоге только уши мои краснеют! — хмыкает Сапп. — Запомни, кому ты принадлежишь, господин Зи Прук Панит! — и жарко припадает к шее Зи, начиная посасывать тонкую кожу. Воздух становится так насыщен и сладок, дурманя голову. Клыки Сэйнта скользят по нежной коже Прука, заставляя его напрягаться снова и снова, разгоняя дразнящее чувство маленькими искорками по всему телу. — Убери их, — хрипло шепчет брюнет. — Не хочу, — отмахивается Сапп, продолжая оставлять свежие засосы на шее Зи. Сэйнту так сильно нравится ставить свои метки на этого сексуального мужчину, безупречного альфу, на его… парня. Да. Зи Прук теперь его парень, и Сэйнт может делать с ним всё, что только в голову взбредёт. А мысли идут. И много мыслей. Вот так вот поддразнивать Прука касаниями своих клыков, ощущать пальцами мелкие мурашки по его телу — утягивают Сэйнта в бездну. В неизведанную бездну особенных чувств между двумя альфами, которая, непременно, приведёт к новому началу. — А ты такой нечестный, Зи, — дерзко хмыкает Сапп, облизывая языком приоткрытые губы Прука. — О чём ты? — уточняет Панит, полностью отдавшись воздушному трепету. — О том, — и снова широкая улыбка, а взгляд потемневший, — что у тебя стоит, — и блондин чуть сдвигается вниз на бёдра Прука, сжимая выпуклость на джинсах. Панит напрягается, прикусывая губу. Касания Сэйнта, даже через одежду к его члену, обрушается на Зи слишком сокрушительной волной любовной неги. — У тебя стоит на альфу, Зи, — а Сэйнт открыто насмехается над поплывшим Пруком, грудь которого высоко вздымается от попыток ухватиться за необходимый ему воздух. Но не хватает. Категорически. — Да кто бы говорил, — улыбается Зи, кивая на промежность Саппа. Глаза Сэйнта опускаются на собственный пах, а улыбка чуть сползает, но сразу же становится шире, а глаза загораются ярче. Он на четвереньках подползает к Зи, всё ещё не залезая на него, и обдаёт горячим шёпотом ухо Зи: — Хочешь увидеть, как он противоестественно стоит на альфу? На тебя, Зи? Прук задрожал всем своим нутром. Да если бы он знал, что за прохладной красотой и сдержанностью скрывается такая леденящая душу страсть и изящная, соразмерная утончённость бесконечности его души, то давно бы сделал всё, чтобы оказаться рядом с Сэйнтом. Зи никогда не отпустит Сэйнта. Никогда и не к кому. Сэйнт принадлежит Зи. Зи принадлежит Сэйнту. — Хочу, малыш, — Прук жадно посмотрел на Нонга, — очень хочу. Короткие улыбки, голодные взгляды, в страсти скользящие друг по другу губы, звуки влажного и глубокого поцелуя, безобразно летящая в стороны одежда, два оголённых тела, что обжигают друг друга при каждом прикосновении, густой запах феромонов, что в идеальном сочетании жадно перемешиваются друг с другом, наполняя лёгкие ощущением полной свободы. Никак парни не могли определиться кто останется сверху, то и дело перекатываясь по кровати, но, в итоге, устав от этого, Зи оказался сверху. Язык Зи тяжестью оседает на языке Сэйнта, глубоко и плавно извиваясь в его рту. Тихие всхлипы утопают в общей влаге, и тела горят от обжигающих их чувств. — Зи, — выстанывает Сапп, тихо вскрикивая, — и чуть приподнимает таз, от чего две твёрдые плоти касаются друг друга через тонкую ткань трусов. — Мх-к, ха, — усмехаются Прук, аккуратно кусая Сэйнта за щёку, — почему ты такое чудо, Сэйнт? Ну почему? — и вся тяжесть мускулистого тела Прука опускается на Саппа, вырывая из его горла довольный рык. — Сам… пора-жаюсь, — выдавливает из себя Сэйнт, чуть шире расставляя ноги. Зи жадно целует Сэйнта, поглаживая его тело руками. Он порой задевает соски Нонга, но руки нагло спускается именно к плоти Саппа. А тот лишь в ожидании прогибается навстречу таким мягким касаниям, но ощутимым. Феромоны двух возбуждённых доминантных альф буквально сотрясают всё пространство в комнате. Самые густые и насыщенные эмоции наполнялись ими, одаривая райским наслаждением и Зи, и Сэйнта. Трусы обоих оказываются отброшены в сторону, а два каменных члена на желанной свободе, в требовании ласки и касаний. — Видишь, Зи, — хихикает Сапп, облизывая губы, — как он стоит на тебя. — Ха-ха, — громкие смешки срываются с уст Прука на выдохе. — Стоит, Сэйнт, — и пальцы Панита обхватывают плоть Нонга. Глубоко вдохнув, Сапп сглатывает, с нуждой посмотрев на старшего. Тот, верно истолковав его, снова опускается на Саппа. И снова долгие, жаркие поцелуи, тихие всхлипы и движения нижней части тела, и лёгкое трение двух членов друг о друга. Блондин дрожит. Мышцы словно сводит, а низ живота готов взорваться. Как вообще можно вытерпеть такую пытку? Эти самые бабочки в животе, на которые так часто грешат в красивых историях любви, сейчас яро машут своими эфирными крыльями, распаляя густое возбуждение, что кипящим свинцом заливает низ живота. Всё дрожит. Всё нуждается. Сэйнт нуждается. Рука пробирается между двух тел, обхватывая два члена, начиная поступательные движения. И прошибает насквозь нежность этих касаний, от которой разрастается наслаждение. — Зи… — отчаянно шепчет Сапп, с глубоким романтическим чувством смотря на Зи. Этот альфа, тот самый, который неосторожными словами причинил ему боль, за которым он год наблюдал со стороны, рядом с которым неподдающееся контролю чувство брало верх, вдруг оказывается самым нужным человеком.***
Парни решают выбраться в город на местный фестиваль. Ом, Флюк и Сэнг отправляются в самую глубь событий, быстро растворившись в толпе людей, а вот Као и Прэм предпочитают прогуляться вдвоём. Они ходят по небольшому парку, что украшен красивой рыжеватой гирляндой, и что на радость, парк почти пуст, ведь жители предпочитают находиться в гуще событий. — Красивый город, — выдыхает Као, с улыбкой смотря по сторонам. Приятно радует глаз чёрное небо, что даже для ночи было перенасыщено тьмой. — Наш лучше! — Ну что ты такой, — тянет Ноппакао, чуть ускоряя шаг. — Ну чего ты? — Варут обнимает Као со спины. — Прэм. Као останавливается, вытягивая вперёд Варута. — Давай поговорим уже… — Чего ты такой серьёзный? — озорливо тянет Прэм. — Ну что случилось, Као? — То, что происходит между нами, что это? Варут замирает, тепло улыбаясь Ноппакао. — Тебя смущает то, что происходит между нами? — неуверенно спрашивает Варут, беря Као за руку. — Нет, — и альфа сжимает ладонь Варута, — просто я… Прэм. Я не хочу быть заменой кому-то… — Да почему заменой-то? — усмехается Прэм, поражаясь глупости произнесённой фразы. — Ты правда думаешь, что я это делаю это, чтобы заменить кого-то тобой? Неужели ты не можешь понять, что настоящее, а что нет? — Прэм произносит слова очень мягко, а его взгляд светится теплом. Сомнения альфы ему понятны, и он готов доказывать свою серьёзность столько, сколько понадобится. — Боюсь, что из-за своих чувств, не смогу понять, — прикрыв глаза, поясняет Ноппакао. — Но понимаешь же, — и Варут снова обнимает альфу, что пытается унять свои тревоги. — Прэм… — устало выдыхает Као. — Подумай получше, — и пронзительный взгляд направлен на проворного омегу. — Если так, то я больше тебя не отпущу, Прэм… — Разве это плохо? — робко спрашивает Варут. — Ты же знаешь меня, Као. Я никогда не делаю того, от чего не готов потом принять последствия. — С ума меня сведёшь… — шепчет Као, прижимая к себе омегу. — Да я вообще не понимаю, — начинает возмущаться Прэм, — почему ты ещё не сошёл с ума?! От меня-то! — Заразился от меня идиотскими шутками? — счастливо расплывается в улыбке Као. — Может быть, — широко улыбнувшись, шепчет Варут. — Ой! — омега поднимает лицо, щурясь. — Вот и дождь пошёл. — Надо вернуться, — тихо произносит Ноппакао, а сам не отрываясь смотрит на прекрасное лицо омеги. — Као, — мягко говорит Варут, возвращая свой взгляд на альфу. Ноппакао улыбается своей обворожительной улыбкой. Огромные капли дождя уныло падают с неба, плотной шторой скрывая всё вокруг. Природный занавес, ледяной, скрывает альфу, что склоняется к омеге, и омегу, что тянется к альфе. Ледяные капли болезненно касаются кожи, что от холода покрывается крупной дрожью. Но горяч поцелуй, глубок и чувственен, что скрепляет двух людей. И жадно вкушает Као жизнь с уст Прэма, что доверчиво отдаётся в надёжные объятия.***
Канавут сладко тянется, раскрывая довольные глаза. Вчера он так сильно устал, что не смог выделить Пи и пяти минут, после их первого опыта, но сегодня Галфу хочется порхать вокруг Мью, повторяя слова любви. Телефон дважды вибрирует, привлекая внимание Нонга, и тот берёт в руки смартфон. Неизвестный номер 9:10 Здравствуй, Галф. Это Ли Дон Ук. Я брал твой номер на выставке. Неизвестный номер 9:10 Прости, если разбудил. Канавут улыбается, совсем и позабыв о том, что ему выпал счастливый билет стать музой для известного художника. Вы 9:11 Не разбудили! Ли Дон Ук 9:12 Замечательно. Я хотел бы узнать, удобно ли тебе будет приехать ко мне в понедельник? И не против, что я на ты? Вы 9:13 Не против :). Во сколько? Ли Дон Ук 9:13 Можно с утра. Как тебе удобно. Вы 9:13 Тогда к обеду?.. Ли Дон Ук 9:14 Хорошо, Галф. Я буду ждать тебя к обеду. Убедительная просьба не краситься. Хочу увидеть твою естественную красоту! :) Вы 9:14 Хорошо, Пи. Галф расплывается в улыбке. Совсем не от проскользнувшего между ними флирта, наличие которого он даже не признал, а потому что собственная жизнь вдруг кажется сказкой. Любимый парень рядом, любит его в ответ, ревнует; друзья рядом, и их жизнь тоже налаживается, принося хорошие эмоции; всемирно известный художник лично познакомился с ним, предложив стать натурщиком, пообещав сделать частью своей коллекции. Да о чём ещё можно мечтать омеге в девятнадцать лет? Правда, Суппаситу говорить о переписки с Дон Уком, Канавут не думает. Он знает, что Мью снова заведётся и не позволит Канавуту исполнить своё желание, оказаться на холсте мастера. В конце концов, пускай Ли сначала закончит его портрет, а уже потом Нонг расскажет всё Мью, стойко выдержав его ревностную атаку. На кухню Галф выходит в десятом часу, где все сидят по струнке. Недовольный Суппасит допрашивает парней. — А теперь давайте, — грозится Суппасит, — рассказывайте, что вы узнали. — Да ничего такого, — отвечает Ом. — Перт узнал, кто он, добровольно отдался ему. — Это типо суицид что ли? — Мью непонимающе машет головой. — Ну как мы поняли, то да. — Где Сэйнт? — выдыхая, спрашивает Мью. — Он ещё не выходил, — отзывается Канавут, — позвать его? — Да. Пора бы. Десять часов уже, — мямлит Суппасит, снова обращаясь к Ому. — А ещё что узнали? — Ну он вроде как узнал имя, но зарисовал его… А дальше Канавут уже не слышал, поднимаясь по ступенькам наверх. Он аккуратно стучит в дверь, проходя внутрь. — Сэ-э-э-э-эйнт, — весело поёт Галф, прыгая на кровать. — Ой! — громко вскрикивает Прук, ошарашенно смотря на Канавута. Галф выкатывает глаза на сонного Зи, а следом довольная ухмылка выползает на лицо. — А где Сэйнт? — Я здесь, — раздаётся за спиной, — а вот почему ты там, непонятно. — Я думал, что это ты! — возмущается Канавут, поднимаясь с постели. — Мью попросил разбудить тебя. Он допрашивает нас о том, что мы узнали. — Да мы ничего и не узнали, — разочарованно выдыхает Сапп, накидывая на себя рубашку. — Поднимайся, Зи. Я хотел сегодня прогуляться, — и даже не дождавшись Галфа, выходит из комнаты. — Чего с ним такое? — Канавут недовольно морщится. Такое поведение друга он припоминает со времён школы, когда блондин только перевёлся. — Переживает сильно, — пожимает плечами Зи. — Просто переживает. Канавут смотрит на Зи, смущённо отворачиваясь. Уж что-что, а вот увидеть полуголого мужчину, чужого мужчину, со свежей меткой на шее, Галф точно не планировал, поэтому спешит спуститься вниз к остальным, оставив Зи собираться одного. — А ещё раз повторяю, — громко говорит Суппасит, — что это слишком опасно! Чем ты вообще думаешь? Дети-сыщики! Куда вы лезете? Осознания нет, что за столько лет даже ни одной зацепки! — Да ты достал уже! — ревёт Сапп, что даже Галф дёргается. — Мы ничего не сделали такого! Ни-че-го! Сидим, да говорим, как бабки старые, и нихрена не делаем! Как и полиция грёбанная нихрена не может! — Успокойся, — удивлённо шепчет Мью, — тише, малыш. Не злись. — Какого чёрта я не должен злиться?! — Саппа накрыло. — Какого?! Залез в квартиру друга?! Ну прости! Больше не полезу! Как только найдём тело Перта, его квартира станет моей, и я со спокойной душой буду ходить к себе квартиру!!! — просто дико орёт Сапп, белея лицом. — Чего? — Суппасит смотрит на брата, как на сумасшедшего. — Да блин, — вступает в разговор Галф, серьёзно переживая за моральное состояние друга, — Перт вроде завещание написал. И вот оставил всё Сэйнту… — Так, — глубоко вдыхает Мью, — ладно, — и подходит к брату, крепко обнимая его. Сапп молчит и никак не может унять дрожь злости от собственной беспомощности. За чем ему гнаться и в каком углу Тайланда искать этого психа, Сэйнт не знает, но нутром чувствует, что ответ слишком близко. Остаток выходных проходит более-менее приятно для парней. Больше тяжёлых разговоров не намечается, а Суппасит не отходит от Сэйнта ни на секунду. Он обеспокоенно смотрит на брата, чьё лицо снова отдаёт былой тенью пустоты, как и после смерти родителей. Суппасит не знает, как помочь ему преодолеть эту трудность, и это незнание так сильно вводит его в тоску! Уже перед отъездом в Бангкок Мью решает набрать Макса, чтобы поделиться с ним полученной информацией. — Давно не звонил, — обидчиво тянет Макс, как только отвечает на звонок. — Три дня? — хмыкает Суппасит. — Капризы потом. Есть что сказать. — Вещай. — Мой пролез в дом Перта, забрал его дневник. — Чего? Господи, Мью! Куда ты вообще смотришь?! Как ему это в головку пришло вообще?! — Тихо-тихо, — хихикает Мью. — Он уже получил порцию нотаций, ему пока хватит. В общем, в дневнике вычитал, что вроде как этот Перт догадался о том, кто такой ценитель, но зарисовал имя. Не знаю, важно ли это, но может есть какой способ узнать, что под чернилами? — Зацепка слабовата, — устало бормочет Макс, — но лучше, чем вообще ничего. Но с чего вера в то, что Перт не ошибся?</i> — Я сам прочитал, что он нашёл его, виделся с ним, они спали, чёрт возьми. Имя верное, Макс. Имя преступника у нас в руках, но оно всё зарисовано. — Я… — Макс пару минут молчит. — Я в ахуе, Мью. Другие слова не подберу. У меня даже волосы дыбом! От глупости поступка Сэйнт! Ну и от того, что ключ от раскрытия дела в твоих руках. Привези мне дневник, а я уточню в лаборатории о возможных тестах. Я уверен, что найдётся что-то… — Хорошо, и ещё… насчёт дневника, — Суппасит мнётся, не зная, как тактично попросить друга, чтобы тот не понял, что это фактический приказ. — Не переживай. Скажу, что лично решил проверить место преступления, вот и нашёл дневник. — Спасибо, Макс. Суппасит смотрит на недалеко резвящихся парней. Видеть счастливо улыбающегося Галфа, было так приятно, что все тягости казались незначительными. Видеть Сэйнта, что со слабой улыбкой отвечает что-то Зи… Зи. «И как давно они стали так близки?»
