Глава первая
2 декабря 2020 г., 12:06
Примечания:
Отмечайте, пожалуйста, ошибки с помощью публичной беты 🖤
Грейнджер была настолько сильно прижата к стволу дерева, что она буквально могла просчитать количество синяков, которое появится на её спине, повторяя изгибы позвонков. Могла, если бы хоть чуть-чуть сосредоточилась на этом, но всё её внимание было поглощено человеком напротив.
Он был в непозволительной близости и казался слишком небезопасным. От него исходили колкие, практически ледяные потоки злобы и неприкрытого кричащего тщеславия. Уголки его губ, подобно змеям, медленно поползли вверх, пока он сканировал прижатое рядом с собой тело. Гермиона чувствовала исходящую от него опасность. Датчик зашкаливал и истошно трещал — уровень радиации выше, чем при взрыве энергоблока в Чернобыле.
Гермиона не узнавала его. Совершенно. Сломленный парень, неуверенно вставший на тропу исправления, был другим. Его серые глаза сверкали прежним мнимым превосходством, язык тела говорил, что он ни на йоту в себе не сомневался. Он был прежним, только вот... Другим. Старше. Злее. Устрашающе. Властнее. Горделивее, хотя, казалось, куда уж больше. Это была копия прежнего Малфоя, но хуже, потому что усовершенственнее. И это пугало.
— Малфой? — Гермионе даже не нужно было задавать своему голосу нотки удивления, потому что они сами заметно проскакивали на развилке с подступающей к горлу паникой. — Что ты делаешь?
— Ты решила взять меня измором и усыпить мою бдительность, а? — он несвойственно самому себе улыбнулся, практически по-доброму, что заставило кровь в жилах от непонятного, но родного страха, закипать и пузыриться.
Малфой сделал шаг, но между ними и так не было свободного пространства, личные границы давно были нарушены. Улыбка всё держалась на его лице, и казалось, что она натянута с помощью прозрачных крюков, торчавших из уголков губ. Его большая рука коснулась её шеи. Тепло приятно опоясывало те участки, которые он нежно поглаживал. Гермиона потерялась в пространстве от диссонанса, пока не почувствовала сильного и резкого приступа удушья. Он сжимал её горло с такой силой, что его костяшки и подушечки пальцев побелели.
— Где чёртов Орден? Где остальные отчаянные глупцы, которых вы зовёте смельчаками? Отвечай!
Гермиона опешила от такого вопроса, на секунду её мозговая деятельность остановилась, чтобы собрать все кусочки пазла, но картинка никак не сходилась. Пазлы не подходили ни по форме, ни по изображению. Девушка оттолкнула от себя парня и не спеша потёрла пострадавшую спину. Для сна было всё слишком реалистично. Каким образом она из запланированного Парижа переместилась в непонятное место, да и ещё с Малфоем в придачу?
Можно было бы произнести стоп-слово и оказаться в собственной постели, готовясь к новой атаке кошмаров, но какая разница от чего бежать? От кошмаров наяву или от Малфоя во сне? К тому же, если Гермиона тут оказалась, то, вероятно, подсознание пытается ей о чём-то сказать. Сны — это всегда голос нашего подсознания. И чем сильнее мы его подавляем, тем яростнее оно кричит во время нашего бессознательного состояния.
— Ты нормальный, Малфой?! Отстань от меня, какого чёрта вообще? Я не знаю, в какие игры играет моё подсознание, но это не значит, что я позволю даже вымышленному тебе так себя вести! — девушка оторвалась от мыслей, синяков на спине и ярости своей речи, чтобы осмотреть его.
Взгляд зацепился за платиновые волосы, которые отражали слабый свет блеклой луны. Обычный Драко Малфой, за исключением одного. Её глаза тут же расширились и увеличить в размере раза в два. Уже по собственной воле она упёрлась спиной в дерево, лишь бы быть подальше от него.
— Почему на тебе мантия Пожирателя Смерти?
Хотя к чему вопросы, если и так всё ясно.
— Я слышал, что грязнокровная подружка Поттера пострадала в прошлой битве, но не настолько же... Грейнджер, ты чокнутая, — он сказал это, как что-то само собой разумеющееся, заметно усмехаясь. Его глаза сверкнули искрой. Зелёной искрой, которая бывает только при убивающем заклятии. Он слегка покачнулся в её сторону. О, нет. — Значит тебе нечего будет терять, когда я доставлю тебя Тёмному Лорду.
Бежать. Бежать. Бежать. Бежать и не оглядываться. Эти фразы били её обухом и призывали привести их в действие. Инстинкт самосохранения вопил и истерично наматывал круги в черепной коробке, а адреналин царапал кровеносные сосуды изнутри. Гермиона потянулась за волшебной палочкой. Пусть только тронет её, она проверит насколько быстро он восстановится после второй пойманной «Сектумсемпры».
Превратит его в кровавое месиво на земле, если он рискнёт только начать дышать в её сторону. Это ненастоящий Малфой, и неизвестно, чего от него можно ожидать, тем более, если он что-то бормочет о Реддле. Неужели он тут жив? Это плохо... Это ужасно! На секунду паника сковала её тело, и рука дёрнулась, цепляя волшебную палочку.
— Грейнджер-Грейнджер, плохая идея, очень плохая и отвратительно глупая. Я почему-то думал, что даже сошедшей с ума, ты будешь умнее, но нет. Теперь твой интеллект где-то на уровне флоббер-червей и твоих дружков, — его голос звучал так, будто сам по себе был оружием.
Чёртовым пулеметом. В руках обезьяны. Кончик его палочки неожиданно оказался у её горла, неприятно обжигая кожу собой. Гермиона не осталась в долгу, и её волшебная палочка упёрлась ему в подбородок. Один-один. Воздух из его лёгких неожиданно вышел, словно пробка, тёплым потоком, обращаясь холодной дымкой.
— Может ты не такая уж и сумасшедшая?
Не больше, чем обычно.
Атмосфера давила, и хотелось закричать, пусть уже хоть кто-нибудь сделает шаг. Пусть произнесёт заклинание и всё закончит, но они оба медлили, Мерлин знает почему. Что за игры они ведут?
Они смотрели друг другу в глаза, не скрывая взаимного презрения. Горячего, яркого и острого настолько, что слёзы собирались в уголках глаз и перехватывало дыхание. Так сильно жгло внутри, практически плавило. Разжижая кровь до состояния глинтвейна. Пряного, слегка кисловатого, безумно вкусного и обжигающего. Ток циркулировал по ним и мог замкнуться в любой момент.
Карий цвет напротив серого. Земля и туман. Пламя и лёд. Огонь и вода. Созидание и разрушение. Между ними зарождался большой взрыв. Новая вселенная ждала своего часа.
А голос в голове так и звучал: «Разрушь. Разрушь. Разрушь». Так заманчиво, сладко, томно и тихо. И хотелось подчиниться. Ощутить каждым дюймом тела это поглощение. Слияние с тьмой и смертью на клеточном уровне. Ощутить изменения строения ДНК. Перестать быть тем, кем являешься. Стать чем-то большим. Значительным, величественным, могущественным. Тем, кем никогда себя раньше не чувствовал. Недосягаемым, необъятным, неосязаемым. И наконец почувствовать себя живым.
Весьма иронично, что только смерть способна подарить жизнь, только она заставляла образоваться во рту склизкую жижу, от холода которой сводило зубы и мысли леденели прямо перед глазами. Застывали и летяли вниз, как люди летели из окон. Стремительно, устрашающе и до дурмана захватывающе.
— Только тронь меня, Малфой, клянусь ты пожалеешь, — её голос напоминал ему что-то знакомое, родное и холодное.
— Ты прав. Я безумная, и мне нечего терять.
— Какого чёрта я вообще с тобой разговариваю? Ты у меня вызываешь не больше интереса и уважения, чем соплохвост. Просто закрой свой грязный рот. Ради Мерлина, закройся и прекрати барахтаться, — Драко почувствовал кожей искры её магии на конце палочки.
Энергия. Неограниченная, живая, бьющая разрядами тока. Всё верно, Грейнджер, всё верно. Искри, чтобы было что потушить. Он чуть наклонился, чтобы кончик древка плотнее впился в его мертвецки бледную кожу. А что терял он? Ничего. Они в одной лодке, и она вся в пробоинах.
— Смысл тратить силы, если ты проиграла? Оставь их на то, чтобы попытаться сохранить капли своего хвалёного разума, когда тебя раз за разом будут пытать, потроша твои извилины и остатки серого вещества.
— Я перестану сопротивляться только после того, как увижу в твоих глазах собственное падение. Когда ты поймёшь, что ты просто очередной цепной пёс своего хозяина, но знаешь, что, Малфой? — Гермиона смотрела ему в глаза так яростно, что будь она Василиском, то он бы не пережил даже непрямого взгляда.
Ей хотелось наградить его тем презрением, которое клокотало в ней, согревало её и спасало от мысли, что вдруг всё могло быть иначе, потому что не могло. Пусть он поймёт, что она чувствовала все эти годы. Только её винили за происхождение, над чем у неё не было никакой власти. В то время, он нёс это отвращение к себе за выбор, за собственные действия. За то, над чем у него был контроль.
— Несмотря на то, каким был верным и услужливым пёс — его всегда убирают при первой возможности. Вешают, как бездомную шавку. И я на это с удовольствием посмотрела бы, я даже ради такого случая готова сдаться, представляешь? Только, чтобы посмотреть, как весь такой важный напыщенный аристократ, наследник древнего рода будет сидеть около ног затхлого, разлагающегося полукровки, что даже на человека уже не похож. Вылизывать его пятки и просить о...
Договорить ей не дала рука, сжав её горло и потянув на себя, а после со всей силы ударила её затылком об дерево. Девушка зашипела от боли, перед глазами начали мелькать разноцветные блики, а затылок начал жжечь и молниеносно становиться влажным. Она чувствовала, как волосы стали прилипать к ране, пытаясь создать подобие пластыря, но несколько небольших заноз из коры дерева всё равно вонзились прямо в место ранения. Слёзы собрались пеленой перед глазами, и на мгновение стало лучше. По крайней мере, Малфой выглядел не так противно, потому что уже не было никаких сил сдерживать рвотные позывы.
Гермиона сдавленно рассмеялась. Воздух кислородной бомбой разрывал её лёгкие, костный корсет вспорол её органы и пробрался наружу. Грейнджер буквально чувствовала, как рёбра торчали из ткани и пытались достичь его. Проткнуть так же, как и её. Утянуть вслед за ней, одна она не умрёт.
Она потащит его в преисподнюю, держа крепко за руку.
— Закрой свой поганый рот, чёртова дура, из него смердит хуже, чем от тролля, — Малфой говорил спокойно, практически равнодушно.
Медленно и уверенно, растягивая слова на излюбленный манер, но Гермиона же видела. Видела, как его зрачки яростно сужались и расширялись. Чувствовала кожей, как дрожала от ненависти его рука. Он не в силах слышать правду. Не тогда, когда она звучала так реально.
— Из твоей пасти разит свалкой, и я не собираюсь себя этим марать. Я не ты. Я не грязь.
Да, Малфой, ты не грязь. Ты — гниль.
Неожиданно тишина, которая на секунду воцарилась между ними, была разрушена. Осквернена грохочущими вспышками и летящими заклинаниями где-то около нескольких сотен футов от них. Гермиона осознала, что это возможность. Возможность воспользоваться неожиданностью ситуации и убраться отсюда, пока Малфой не перешёл к более решительным действиям, чем недоудушение и удар об корягу.
Под очередной грохот она оттолкнула его в сторону, навалившись всем телом, и помчалась в самую гущу леса и событий. Она не думала, что бежала навстречу возможной собственной смерти, потому что это могли быть другие Пожиратели Смерти, которые менее сговорчивые, чем Малфой младший. Под ногами хрустели листья и ветки, Гермиона понимала, что создавала ненужный шум, но убежать настолько быстро, насколько это возможно — было в приоритете.
Грейнджер несколько раз оглядывалась, чтобы увидеть следовал ли за ней Драко, но его не было. И хотя можно было остановиться, страх упорно нашёптывал, что если она это сделает, то умрёт. Гермиона продолжала бежать, не разбирая пути и уклоняясь от веток, которые хлестали её по лицу.
Гермиона схватилась за огромный широкий крон старого дуба и рвано выдохнула. Сердце не прекращало делать кульбиты и болезненно быстро стучать. За деревом послышался слишком близкий грохот, девушка, вынув волшебную палочку, осторожно выглянула, огибая ствол дерева. То, что она увидела, чуть не заставило её выронить своё оружие, потому что руки затряслись, и дыхание перехватило. Трое Пожирателей Смерти возвышались над Невиллом и Шеймусом. У Лонгботтома очень быстро разрасталось грязное и влажное пятно в центре свитера. У Финнигана из глаза вытекала странная чёрная слизь. Грейнджер тихо ахнула и крепче сжала палочку.
— Петрификус Тоталус, — выкрикнула Гермиона, выпуская из кончика палочки проклятие фиолетового цвета.
Двое Пожирателей, стоявшие к ней спиной, рухнули, заваливаясь вперёд. Третий, который стоял боком, уклонился и устремил взгляд в её сторону. Она была рассекречена. Маска скрывала его лицо, но девушка была уверена, что он гадко ухмылялся, направляясь в её сторону. Красная вспышка Круциатуса пролетела в дюйме от неё, Гермиона еле успела увернуться. Чёрт, чёрт, чёрт. Она справится, он всего один. Ещё одна вспышка полетела в её сторону, врезаясь в дерево чуть выше головы.
Тысячелетнее дерево начало разваливаться сиюминутно, огромный ствол, разломавшись пополам, стал заваливаться в её сторону, почти что прижимая собой к полу. Грейнджер громко вскрикнула, когда её нога оказалась под деревом. Она в ловушке. Чёрная мантия развивалась на ветру, а Пожиратель медлил, растягивая сладость момента. Зубы Гермионы неприятно скрипнули.
— Ступефай! Инкарцеро! — послышался голос позади Пожирателя и он тоже рухнул вперёд лицом, его тело опоясали верёвки во время падения. — Гермиона! Ты как?! Нам нужно уходить, их скоро будет больше.
Голос Невилла звучал будто из-под воды, она еле разбирала слова. Девушка что-то непонятно промычала и, направив палочку на дерево, левитировала его в сторону. Грейнджер попыталась встать, опираясь на то, что осталось от дерева. Шеймус и Невилл быстро подошли к ней, еле стоявши на ногах, и протянули ей руки для аппарации.
— Больше не уходи так далеко, мы чуть не погибли, пока тебя искали, — скривившись, сказал Шеймус, вытирая слизь рукой с щеки, у него глаз буквально вытекал. — Чёртовы травы не стоят наших жизней!
Гермиона ни черта не понимала, но послушно кивнула.
— Далеко собралась? — за её спиной образовалась чёрная дымка, из которой вышел Малфой и впритык прижался к ней сзади, жадно дыша ей в волосы.
Рядом стали появляться такие же чёрные дымки. Она не поняла, как запустила в него через плечо Инсендио, и его мантия вспыхнула огнём. Гермиона не успела осознать, что сделала, потому что парни схватили её за руку, и всё вокруг закрутилось из-за аппарации.
