У меня к тебе чувство боли. Я как разбитое стекло.
Гермиона пришла в себя одновременно с фантомной болью в пальце, а когда поднялась, то ещё и головная боль ударила по вискам. Как долго она начинала дни с ментального обезглавливания?
Выдохнув застопорившийся в лёгких воздух, она подняла перед собой руку, рассматривая кольцо при дневном свете. Оно выглядело весьма тонким, аккуратным и красивым, при этом Грейнджер отметила, что это явно не гоблинская работа. Гоблины отказывались от изготовления украшения, если оно не было усыпано драгоценными камнями.
Кольцо напоминало ей что-то знакомое. Что-то, что она раньше часто видела, будто в прошлой жизни. Догадка пронеслась, как прохладный ветерок в плюс тридцать семь. Оно… оно обручальное?
Неоткуда взявшийся страх образовался в грудной клетке, он там настолько частый гость, что казалось, будто он всегда там был, только иногда надевал мантию-невидимку. Гермиона приняла положение сидя, потирая вспотевший лоб левой рукой. Шипы уже исчезли, а от ран не осталось и следа.
Что если… Что если попробовать его снять? Вдруг Малфой просто пытался запугать? Вдруг? Он этим занимался со школьной скамьи. Но ещё никогда у него не получалось так хорошо.
Гермиона медленно коснулась пальцами
украшения оков, но ничего не произошло. Ей не оторвало ни пальцы, ни руки, даже током и то не ударило.
«Неужто соврал?» — пронеслось в её мыслях прежде, чем она плавно начала стягивать кольцо.
Как только движения направились вверх с пальца, то она снова почувствовала шипы, они только коснулись кожи, слегка царапая её. Не солгал. А что если резко и быстро? Не успела Грейнджер попробовать, как шипы предупредительно проткнули кожу. Это чёртово кольцо ещё и мысли может читать?
С громким вздохом Гермиона откинула одеяло в сторону, сбрасывая босые ноги с кровати. Ощущать холодный мрамор под тёплыми стопами было каким-то своеобразным способом убедиться в случившемся. Совершенно поглощённая событиями, она на автомате пошла к двери ванной комнаты.
Когда её приоритеты сменились так же, как и двери, к которым она шла в первую очередь?
Наступив на пол, имитирующий плитку, перед ней сменялись воспоминания вчерашнего дня. Если, конечно, это было вчера, и она не проспала снова несколько дней. Будто вместо «квадратиков» Гермиона наступала на кнопки, которые отвечали за отдельные мысли.
Добравшись к злосчастной двери, она зашла в ванную комнату, так же быстро закрывая дверь, как и открывала. Будто за ней гнался монстр, но за ней гналась память, что по сути одно и тоже. Гермиона навалилась на лакированное дерево, медленно сползая вниз. Холодный пол. Отлично.
Холод постепенно поднимался по телу, чем заставлял её вынырнуть из обилия мыслей и в очередной раз принять случившееся. Мраморная плитка выглядела так, будто кто-то расплескал кофе. Вся комната в кофейных разводах, Гермионе приходилось скидывать ночную рубашку на ходу, не сводя глаз с душевой кабины. Пока разводы не стали кровавыми, благодаря воображению.
Квадратная кабинка закрылась за ней, стремительно наполняясь паром. Гермиона где-то читала, что горячая вода — признак одиночества или подсознательного стремления к самоповреждению. Она ещё не выбрала одно из двух, но вентиль с горячей водой открутила сильнее.
Волосы неприятно стали тянуть вниз, когда напитались влагой, будто мало гири, привязанной к лодыжке. Всё её тело и существование были сплошным неподъёмным грузом. Грузом, который она забрасывала себе на плечи, для надёжности обматывая цепь вокруг горла.
Сморгнув с ресниц капли воды, она в который раз возвращалась в сознание. Как же ей было тяжело тут удержаться, и балласт не помогал. Грейнджер подставила горячим каплям лицо, чувствуя, как кожа начинала щипать и покалывать. Правильно. Всё верно. Ещё один способ принять случившееся.
Через время Гермиона выключила воду и открыла дверь кабинки, пар растворился, а её окутало привычное чувство холода. Банное бежевое полотенце приятно обмотало её тело, и снова босыми ногами она ступала по полу в сторону комнаты.
Закрыв за собой дверь, Грейнджер неосознанно в неё вжалась, когда за спиной послышался хлопок аппарации. Блинки материализовался около кровати и с важным лицом двинулся к шкафу, заправляя постель при этом щелчком пальцев.
— Мисс Грейнджер стоит поторопиться со своим внешним видом, Блинки нужно сопроводить её на завтрак и устроить экскурсию по поместью.
Эльф, не смотря ей в лицо, выудил из платяного шкафа одно из платьев глубокого кофейного оттенка и развернулся к ней. Гермиону скоро начнёт тошнить от этого цвета.
— Ты игнорировал меня несколько дней, почему сейчас я должна тебя слушать? — девушка прошла в абсолютно противоположную сторону, усаживаясь на тот самый пуф.
— То, что я не показывался на глаза, вовсе не значит, что я вас игнорировал или не заботился. Блинки не нарушает просьб хозяина.
Домовик положил тремпель с платьем на кровать и подошёл к девушке со спины. Он взял её волосы, лежащие на плече, и выровнял по спине, а после принялся их сушить, расчёсывать и укладывать.
— Блинки, зачем я здесь? — она наблюдала за отражением в зеркале, эльф на секунду замер, а после снова провёл расчёской по волосам. — Я не понимаю, правда. Всё это время я старательно пыталась понять почему, собрать логическую цепочку, но в моих руках всё разваливается и пускается прахом.
— Мисс… — домовик бережно прошёлся расчёской по волосам. — Мисс Гермиона, ваше местонахождение здесь вполне обосновано, правда вам об этом знать не обязательно. Я не могу посвящать вас в планы лорда Малфоя, ведь он сам собирался с вами поговорить.
Гермиона вздрогнула всем телом от последних слов.
Их разговоры до неприличия похожи на грандиозные побоища, где ей никак не удавалось одержать победу. Блинки вернулся к своему занятию, заплетая её непослушные волосы в косу. Она хотела бы возразить, что сама в состоянии, но понимала, что он таким образом приносил свои извинения. Внешне эльф этого не признавал, но действиями пытался сказать, что сожалел о том, что стал одной из причин её нервного срыва.
Когда Блинки закончил с волосами, то потянулся к косметике, но Гермиона отрицательно покачала головой, поднимаясь с пуфа. Она направилась к постели, где лежало уже не только платье, но и кремовое нижнее белье, а на полу рядом стояли туфли на плоской подошве. Её точно стошнит.
Эльф смутился и быстро подошёл к двери, произнося, что будет ожидать её снаружи. Пока Гермиона протискивалась в платье с мягким ненавязчивым корсетом, она уверенно размышляла о побеге. Что будет, если побежать к выходу, когда он попадёт в поле зрения? Она тут же отмела эту идею, призывая вернуть себе собранность, логичность и способность к планированию, а не к импровизации.
Грейнджер оказалась около двери, опуская ладонь на прохладную ручку. Волна магии снова пробежала по кончиках пальцев, также не признав в ней хозяйку, но при этом услужливо поддаваясь. Блинки обернулся, когда услышал щелчок замка, а она застыла, ища в себе силы переступить этот злополучный порог.
— Вам очень к лицу этот цвет, мисс, — Блинки протянул ей руку, а после указал ей в правую сторону от двери. — Нам нужно спуститься на этаж ниже, это спальный уровень.
Гермиона кивнула, слегка сжимая его небольшую ладонь. На самом деле, она его слушала процентов на тридцать, чтобы не упустить важную информацию, но фильтр так и не распознал её. Куда больше Гермиону волновало само поместье. Она буквально ничего не знала о нём, соответственно, ей нужно было быть предельно сосредоточенной на каждой мелочи.
— Блинки верит в порядочность мисс. Пытается верить, по крайней мере, но должен сказать, — эльф дёрнул ушами и выдохнул, — Лучше не пытаться сбежать, потому что родовая магия поместья не позволит, а кольцо на пальце лишь усугубит состояние мисс.
Гермиона раздражённо проворчала что-то относительно похожее на «Ладно», ведь не было смысла выливать свой гнев на Блинки, когда она шла к тому, для кого его накапливала.
Они неторопливо шагали вдоль широкого коридора. Одна сторона украшена картинами, портретами, столиками с вазами, вдоль второй расположились массивные окна. Слишком много света и тепла. Слишком уютно для места концентрации зла и тёмной магии.
Блинки прятал улыбку, когда Гермиона очередной раз подавляла то восхищение, то фырканье. Когда коридор сменился лестницей, он нахмурился и что-то неразборчиво прошептал себе под нос, а после, как не бывало, потянул девушку к ступенькам, застеленным ковролином.
Гермиона спускалась, считая ступеньки. Возможно это был явный признак обсессивно-компульсивного расстройства, но она продолжила считать, пока её боковым зрением не привлёк один из коридоров второго этажа. Он был как раз таким, каким она представляла Малфой-Мэнор. Зловещим, мрачным, тёмным.
— Мисс, нам в другую сторону, — эльф своевременно потянул её снова за руку, когда заметил, что она слишком увлечена. — Северное крыло подлежит реставрации, поэтому оно пустует. Да и вообще там редко кто бывает, кроме хозяина.
Северное крыло.
То самое, где её пытали. То самое, где она плакала, лёжа на полу, без возможности пошевелиться. То самое, которое она окрасила своей кровью, пока безумная тётка Малфоя вырезала надпись на её руке. То самое крыло, где Малфой стоял около камина и ничего не делал, когда её крик оглушил даже её саму. Ничего не делал. Ничего. Не. Делал. А что он мог? Что? Только бледнеть и не смотреть на неё, с этим он справился на «отлично».
Гермиона стала жевать губы от волнения, в животе что-то неприятно булькнуло. Прошлое не переварилось.
Блинки подвёл её к светлым резным дверям, распахнул их эльфийской магией и снова взял её за руку. Он вёл её как ребёнка. Робкого, стеснительного, потерянного. Вёл терпеливо, заботливо сжимая её пальцы. Вёл её, словно поводырь, ведь её глаза всё ещё были стеклянными.
Столовая снова была светлой. Этот диссонанс устал уже бить Гермиону по вискам. Можно ей в темницы или северное крыло? Туда, где она будет чувствовать себя реальной. Взглядом она заскользила по помещению, пока не наткнулась на платиновую макушку. Малфой, видимо, почувствовал на себе взгляд, поэтому оторвался от газеты, складывая её на край стола.
— Грейнджер… — Гермиона поняла, что это будет тяжёлый день. — Присаживайся.
Живот вновь потянулся вниз, чтобы завязаться в морской узел. Гермиона не сводила с Драко острого взгляда и шла к столу, присаживаясь на стул.
— Блинки, ты свободен, спасибо. Скажи Бенджамину, чтобы через несколько минут он подал десерт, — эльф кивнул, поклонился и растворился в воздухе.
Отлично. Один на один. Гермионе нужно зелье от тошноты, у неё острая аллергия на Малфоя. Язык припал к нёбу. Способ принять случившееся.
— В прошлый раз нам не удалось нормально поговорить из-за твоей истерики, поэтому я предприму последнюю попытку, Грейнджер, — Малфой элегантно расправил салфетку себе на колени и взял в руку ложку. — Послушай меня внимательно, потому…
— Зачем я тебе? — прорычала Гермиона сквозь сомкнутые губы, перебивая его. — Что за чёртово кольцо?
Он поджал губы и сжал ложку в руке, борясь со своей агрессией, чтобы не перерезать ей горло в течение следующих пяти секунд. Гермиона продолжала испепелять Малфоя взглядом, ей неинтересно его состояние.
— Грейнджер, — зашипел Драко, но после закатил глаза и вернул себе холодный повелительный тон. — Последний, мать твою, раз говорю. Лучше слушать меня, потому что потом, когда тебе нужно будет — я тебя не услышу.
Гермиона цокнула, но всё же выдохнула, когда заметила, как его рука дёрнулась в сторону ножа для сливочного масла. Он толкнул в её сторону тарелку с завтраком потоком беспалочковой магии и положил в рот ложку овсяной кашей.
— Ешь.
Гермиона сложила руки под грудью и откинулась спиной на стул.
— Ты же хотел говорить, так говори. Не хочу своими плебейскими манерами портить впечатление от твоего монолога, — Грейнджер крепче прижала руки к груди. — Вперёд, Малфой, минута славы началась.
Он дёрнул бровью, сложил приборы и вытер уголки губ салфеткой.
— Если ты сейчас же не возьмёшь ложку в свою руку, то я выверну тебе содержимое этой тарелки за шиворот, — он поднял на неё глаза, она оценочно осмотрела его, пытаясь выяснить процент правдивости слов. — Каждые пять ложек — ответ на вопрос.
— Каждые две ложки, — поправила Гермиона.
— Три — последняя ставка.
Рефлексы Гермионы сработало быстрее, чем мозг разобрал эту информацию на составляющие, и она взяла ложку в руки. Грейнджер терпеть не могла овсяную кашу. Драко спрятал ухмылку за салфеткой.
Гермиона старалась есть, как можно аккуратнее, при этом минимально задействовать челюсть, быстро проглатывая кашу. Она пыталась сконцентрироваться на чём угодно, лишь бы не отвлекаться на то, чем занят рот. Её точно стошнит. Не от кофейного цвета или Малфоя, так от каши.
— Пока ты изо всех сил пытаешься не выплюнуть то, что находится у тебя во рту, при этом строя тысячу и один план моей смерти, то смею дать тебе совет, — Драко закончил с кашей и потянулся к чашке с кофе. — Не бери в голову — бери в рот. Легче будет сплюнуть.
Гермиона подавилась, но проглотила последнюю ложку, агрессивно вытирая рот салфеткой. Ей хотелось заставить Малфоя съесть эту салфетку, но она лишь потянулась к стакану с соком, чтобы проглотить всё окончательно и сменить послевкусие.
Сколько всего Гермиона уже молча проглотила?
Грейнджер только сверкнула глазами и не успела ничего ответить, как вторая дверь столовой отворилась, и в неё зашёл мужчина лет сорока в чёрном фраке с металлической тележкой. Гермиона внимательно следила за новым объектом в поле зрения.
Тем временем, мужчина подкатил тележку к столу и учтиво поклонился. Он поставил на стол два блюда с десертами, гарнир к блинчикам и забрал использованную посуду. За всё время пребывания этот загадочный человек не произнёс ни слова. Гермиона хмурила брови, то и дело, кидая вопросительные взгляды в его сторону.
— Приятного аппетита, — басс сорвался с его губ и Гермиона вздрогнув, быстро кивнула.
— Спасибо, Бенджамин, — мужчина ещё раз поклонился и потащил тележку к выходу из помещения.
— Итак, ты мне должен ответы на четыре вопроса, — Грейнджер хватило овсянки, поэтому она даже не посмотрела в сторону блинов, когда Малфой уже ел второй.
И даже для приличия подавиться не мог.
— Три, в счёт того, что ты жульничала и набирала не полные ложки, увеличивая их количество, — кусочек блина покрытый персиковым джемом исчез в его рту.
Грейнджер хмыкнула и сделала ещё один глоток сока, привкус овсянки до сих пор царапал язык и пищевод. Три лучше, чем ничего. Хотя ей вовсе не нравилось, что приходилось идти на уступки. Особенно с ним.
— Ладно.
— Но не сейчас, — Драко отодвинул стул, поднимаясь на ноги. — У меня нет времени, а сроки мы не обговаривали. Тебе всё покажет и расскажет Блинки.
Он задвинул за собой стул и пошел к выходу за её спиной. Когда они поравнялись, то он мог видеть пар из её ушей и слышать, как в венах закипала кровь. Она зла. Ни то что зла, она в бешенстве. Праведный гнев грозился обрушиться на его светлую голову. Но вместо этого Гермиона лишь шумно выдохнула, сжимая в левой руке использованную салфетку.
— Это кольцо… — она запнулась. — Оно обручальное?
Драко не сдержал тихий смешок.
— Грейнджер, я ещё в своём уме, чтобы делать тебе предложение.
— У меня обратно пропорциональное мнение насчёт твоей адекватности. Собственно поэтому я и спрашиваю.
— Не строй воздушные замки, — он оттянул локон её волос и отпустил, наблюдая как он закрутился обратно в спираль. — Это кольцо для твоего контроля. Оно не позволит тебе сбежать, воспользоваться магией или навредить себе.
Она резко схватила рядом лежащий нож и занесла руку над его сердцем.
— Но тебе навредить я ещё в состоянии.
Малфой ухмыльнулся, не раскрыв губ, и пальцем оттолкнул нож в сторону.
— Конечно, Грейнджер, — он сделал несколько шагов и обернулся. — А простишь ты себя после этого?
За Драко закрылась дверь ровно за мгновение, как в резной узор врезалось острие ножа. Способ принять случившееся.
Она не успела отойти от глухого звука, с которым в дверь врезалось холодное оружие, когда сработал щелчок в её голове. Возможность. Шанс. Вероятность.
Гермиона судорожно поспешила к двери, отпихнув сторону стул, на котором сидела. Девушка потянула на себя дверцу, быстро выбегая в коридор. Она металась. Направо или налево? Да хоть в окно, лишь бы на месте не стоять! Грейнджер повернулась в противоположную сторону от той, с которой она пришла. Позади послышался хлопок аппарации.
Чёрт.
— Мисс разве нужно в гостиную? — Гермиона обернулась и глупо улыбнулась. Она сможет убедить его в том, что вышла на его поиски?
— Хорошо, что ты появился, Блинки, — Грейнджер облегчённо выдохнула, пока эльф до сих пор недоверчиво щурился. — Малфой сказал, что ты мне обо всём расскажешь и всё покажешь.
— Разумеется, — домовик снисходительно кивнул. — Кто как не Блинки, он управитель этого поместья. Пройдёмте, мисс.
Эльф поведал о том, что всего в Мэноре два крыла и пять этажей. На первом этаже располагались кухня и подсобные помещения. На втором — гостиные, столовые и комнаты рабочего персонала. Третий этаж полностью в распоряжении хозяев. Четвёртый этаж для гостей, а пятый — для развлечений. На самом последнем этаже располагались библиотека, тренажерный зал, бильярдная со встроенным баром и небольшое квиддичное поле для игры в плохую погоду.
Северное крыло, естественно, оказалось под запретом во всех возможных и невозможных случаях, которые могли только произойти. Блинки ясно дал понять, что ей может не поздоровится, если она окажется там. Будто ей самой хотелось быть в том месте, которое она знала слишком точно и чётко, благодаря кошмарам.
Есть случаи, когда жертва зациклилась на своей боли. Она постоянно думала о случившемся, о виновнике и том месте, где всё произошло. Её буквально тянуло обратно, чтобы заново погрузиться в пучину событий и пережитой боли.
Зацикленность.
Чувство обоснованности своей боли.
Отсутствие стремления к будущему.
Гермиона проглотила зародившийся рык, когда подсознание насмешливо хохотало и буквально тыкало носом в диагноз, заставляя признать. Она поправила волосы, навязчиво лезущие в лицо, и вновь внимательно слушала Блинки. Бес голоден.
А она оказалась здесь из-за зацикленности на собственной боли.
Блинки провёл её на первый этаж в большой холл. Там в ряд стояли несколько человек. Грейнджер удивлённо рассматривала их, а потом отвела слишком заинтересованный взгляд в сторону. Гермиона успела заметить, как женщина лет пятидесяти доброжелательно ей улыбнулась, а знакомый мужчина, назвавшийся Бенджамином, подмигнул.
— Мисс, эти люди трудятся в поместье на постоянной основе, так что вам нужно познакомиться, — Гермиона застыла и вопрос так и остался вязать её губы. — Это Мистер Бенджамин Холл. Он дворецкий в поместье Малфоев.
Домовик показал на того, кого она уже видела в столовой, но теперь его можно было лучше рассмотреть. Темно-каштановые волосы ниспадали слегка закрученной чёлкой на худое вытянутое лицо. Небольшие усы и добрый взгляд на строгом беспристрастном лице завершали холст старинной картины, с которой он, видимо, сошёл.
— Это миссис Миранда Льюис, — он указал на женщину, которая ей улыбнулась. — Она наш лучший и единственный повар.
Девушка перевела задумчивый взгляд на женщину, которая сегодня приготовила ту самую овсяную кашу, но обиды на неё не было. Ведь оказалось именно она кормила её всё это время. Женщина была слегка упитанной, но выглядела не очень здоровой, на её лице виднелся отпечаток печали, который невозможно было скрыть. Даже под улыбкой и её нежным светло-жёлтым чепчиком, из-под которого показывались седые волосы.
— А это мистер Джошуа Чейз, — Гермиона проследила за указанием эльфа и наткнулась на ещё одного мужчину средних лет. — Он занимается территорией вокруг Мэнора, за исключением цветочного сада и оранжереи. Ими занимается домовой эльф Кутти, но её сейчас нет в поместье.
Мужчина, который до этого на неё не смотрел, перевёл не менее заинтересованный взгляд, встретившись с ним глазами, Гермиона съёжилась. Джошуа лишь кивнул и отвернулся обратно к окну. Он чем-то походил на дядю Гарри. И внешне, и внутренне, от чего хотелось держаться от него как можно дальше.
— Здравствуйте, я Гермиона, — она замялась, не зная, как обусловить своё нахождение тут.
Ей прямо сказать, что Малфой перенёс её сюда, когда она отключилась и теперь не отпускал обратно непонятно на каких основаниях? Попросить помощи? Разрыдаться и попроситься домой? Что ей делать?
— Это мисс Гермиона Грейнджер — она гостья хозяина Драко и, заодно, будет помогать мне смотреть за садом и оранжерей пока не вернётся Кутти, — Блинки вовремя пришёл на помощь и ответил за неё.
— Здравствуйте, мисс Грейнджер.
— Добро пожаловать, мисс.
— Чувствуете себя как дома, мисс Грейнджер, если что, то вы всегда можете к нам обратиться.
— Да, здравствуйте, — она склонила немного голову набок. — Спасибо за тёплый приём.
Дальше все сослались на свои прямые обязанности и разошлись по разным углам замка. Гермиона обернулась и посмотрела на Блинки. В её глазах горел синим пламенем открытый вопрос и она уже чувствовала его вкус на языке прежде, чем спросила.
— Это обычные люди? Почему?
Она не могла понять, почему политика Малфоя так отличалась от той, что она знала. Какая ему польза от отказа бесплатное рабочей силы в пользу людей. Людей, которые проигрывали домовым эльфам в этой позиции. Они менее подвижны и более склонны к бунту и неповиновению, а также разного рода напастям и болезням. Не говоря уже о том, что им ещё и платить надо было.
Неужели они тут тоже не по своей воле? Перед глазами всплыло печальное лицо миссис Льюис. Не может быть. Гермиона сжала пальцы в кулаки. Способ принять случившееся.
— Да, они люди. Мистер Холл сквиб, а миссис Льюис и мистер Чейз волшебники, — Блинки внимательно вглядывался в её лицо, замечая панику и беспокойство. — Они все работают за деньги и по своему желанию. Можете не переживать.
— Я могу выйти на улицу? Мне нужно прогуляться, — Гермиона направилась к двери, бросая быстрый взгляд на эльфа. — Одной.
И это не было просьбой или вопросом, это было утверждением. Блинки кивнул, он понимал, что не удержит её около себя на коротком поводке. Домовик лишь сказал, что при любой необходимости ей стоило его позвать. Гермиона ощетинилась и проглотила то, что хотела ему сказать. Она уже его звала, являлся ли он? Конечно же нет.
Правильно, Гермиона, глотай.
Малфой велел сплевывать, но ты глотай и помалкивай.
Эльф снова исчез с хлопком, а Гермиона коснулась ручки двери, отпирая её. Свежий осенний воздух ударил в веснушчатое лицо. Количество кислорода стало рекордным для организма, поэтому она крепче опёрлась на дверь, принимая её за точку опоры.
На улице было пасмурно с небольшими редкими проблесками солнца и свежо. Эта свежесть напоминала ей морской бриз, воздух был влажным и плотным. Она практически ощущала его. Грейнджер вспомнила Ирландию. Точно такие же погодные условия. Что это значило? Что это всё такой же сон или то, что ей не надо было так далеко перемещаться географически, чтобы ощутить, как сжимались лёгкие?
Чёртов Уилтшир. Чёртов Малфой. Чёртов шифтинг. Чёртова война. Чёртова боль. Чёртова зацикленность. Чёртова она.
Оглядевшись из стороны в сторону, она спустилась по ступенькам цвета слоновой кости на одну из многочисленных дорожек и тропинок. В этот раз она не думала и не решала, а просто повернула направо. Пока она шла, то наблюдала за тем, как Малфой-Мэнор не заканчивался. Гермиона буквально шла на месте, но вот в глаза бросилась знакомая яблоня, а дальше — сад.
Платье непривычно склоняло её осесть, хотя было едва ли тяжёлым. Энергия в этом месте слишком интенсивно перерабатывалась в копоть, которой она задыхалась. Гермиона побрела к дереву, будто оно могло её успокоить. Но чувство чего-то уже знакомого и известного давали грудной клетке сделать один дополнительный вдох.
Грейнджер присела под ветками яблони, облокачиваясь спиной на ствол дерева. Позвонком она почувствовала каждую неровность коры и слабо выдохнула.
Дыши, Гермиона, только дыши. Ты слишком много взяла в рот. Не давись.
Просидев несколько часов в тени дерева и спрятавшись от всего мира в своих коленях, Гермиона думала. Думала и повторяла стоп-слово, но оно не работало. Ни про себя, ни вслух, ни справа налево, ни задом наперёд. Никак. Безвыходность плавно сползла с увесистой ветки, подобно змею-искусителю, и обмотала её горло, нежно сдавливая.
Гермиона оставила сад на потом и в спешном порядке пошагала к забору, пока начало темнеть, но не настолько сильно, чтобы Блинки бил тревогу и с вилами двинулся на её поиски. Это был решетчатый чёрный плотный забор высотой порядка шестнадцати футов. Касаться его она не стала из-за соображений безопасности. Кто знает, что будет. Сигнализация, удар током, заклинание, под её ногами земля разойдётся рвом и она упадёт в пасть аллигатора.
Для начала Грейнджер шла вдоль всего ограждения, внимательно его осматривая. Должна быть какая-то брешь, не могло быть всё настолько продумано и защищено. Всегда есть слабое место. Она обязана его найти и выбраться. Даже если это всего лишь сон, то ей нужно быть не здесь, её место с Орденом, как и всегда. Она обращала внимание на всё, за что цеплялась взглядом. Слои пыли, сушёная листва, почва, трава. Где-то она обязана отличаться, это место ей и нужно будет.
Она прошла половину территории точно, когда фонари на улице зажглись. Гермиона посмотрела на свои красноватые руки от холода, а желудок дополнительно жалобно заурчал. Переживав быть застуканной и в последствии лишить себя возможности лучше изучить местность, она двинулась обратно в сторону поместья. Сегодня был тяжёлый день. А ей ещё изображать послушную надломленную Гермиону Грейнджер. Хотя абсолютно каждый понимал, что она просто так не сдаётся.
На пороге материализовался Блинки и Гермиона обратила внимание, что на нём одежда. Он терпеливо ждал, пока она медленно поднималась по ступенькам, будто вокруг много колдоаппаратов и все они нацелены на неё. Эльф осуждающе покачал головой, когда заметил покрасневший нос и щёки. Её плечи окутал мягкий тёплый плед кофейного цвета. Гермиона практически скинула его, потому что её затошнило.
Не бери в голову, Гермиона, бери в рот.
Легче сплюнуть. Так он говорил.
Не легче.
— Мисс пропустила обед и долго гуляла по плохой погоде, — он приоткрыл двери и пропустил её вперёд, продолжая осудительно цокать. — Вам будет плохо.
А когда было хорошо?
— Я в порядке, Блинки, — она сняла с себя плед, как только зашла в помещение, хотя температурой едва отличалась. — Почему ты тогда меня не позвал, если так печёшься о моём здоровье?
— Я не хотел мешать, вам нужно было время, чтобы обустроиться и ознакомиться, — хмыкнул домовик. — Ужинать будете в столовой?
— Малфой в Мэноре? — Блинки отрицательно качнул головой, ожидая вердикта. — Спасибо, я сыта
по горло. Можно мне просто горячий чай в комнату?
— Вам нужно поесть, иначе вы точно заболеете. Миссис Льюис так старалась, людей мало, а готовить — её отдушина. Даже занятой лорд Малфой никогда не отказывается от её еды, — заупрямился эльф. — Какой вам чай?
— Чёрный с бергамотом и чайной ложкой мёда без «горки», — Гермиона направилась к лестнице, несмотря на всё случившееся, она по-прежнему не могла стать более жёсткой. — Благодарю, Блинки.
Поместье размеренно погружалось в темноту и дремоту. Свечи дарили успокаивающие блики на стенах и тёплый медовый оттенок. Но вот тишина… Она была мёртвой. Спёртой, душной, закупоренной в колбу. Грейнджер слышала каждый свой шаг, как снаряд, разрывающийся у неё под ногами.
В замке было так мало людей, что ещё отчётливее казалось, будто тут невозможно находиться. Мэнор был отдельным живым организмом, воспринимая всех, кроме его хозяев, надоедливыми вирусными клетками. Он принимал все меры по их уничтожению, невидимые лейкоциты поместья поглощали её и несли прочь.
Но Гермиона была чумой. Им не спастись.
Портреты разделились на два лагеря. Одни ворчали в её сторону неприличные высказывания, что заставляло её задумываться над их принадлежностью к аристократии. Другие — деланно занимались своими делами или дремали, лишь бы не встречаться с ней глазами. Тут сомнений в том, что это истинные Малфои не было. Гермиона по дороге не заметила ни единого портрета мистера и миссис Малфой: ни обычных, ни живых. Это показалось ей довольно странным.
Она уже шла по нужному ей коридору, когда заметила, что девочка со своего портрета внимательно на неё смотрит. Грейнджер остановилась и подошла к ней ближе. У ребёнка были врождённые, видимо, платиновые волосы, собраны в косу, а после в гульку в высокой части головы. Причёска была настолько строгой, дотошной и натянутой, что она сама почувствовала эту боль.
— Эм, привет, — Гермиона спокойно поздоровалась, но девочка не ответила, она лишь поджала розоватые губы и крепче вцепилась в игрушку, которую держала. А мгновением после вообще начала мастерски игнорировать присутствие Грейнджер. — Ну ладно.
Она уже практически дошла до
нужной выделенной ей комнаты, как из противоположного поворота вышел Малфой. Он выглядел, откровенно говоря, не очень, Гермиона даже подумала, что ей показалось, потому что Малфой даже спал в выглаженном костюме, как ей казалось. А тут… Визуальное восприятие шло вразрез с привычной картинкой. Тогда она задумалась над тем, что ещё являлось такой искусной бутафорией.
Он поправлял рубашку в районе плеча, на предплечье развивалась чёрная мантия Пожирателя Смерти. Её передёрнуло и она упёрлась пальцами в стенку. Когда Драко поднял взгляд, не ожидав встретить кого-либо, то на секунду ей удалось разглядеть брешь в его безэмоциональной маске, ставшей его лицом. Всего на секунду ей открылся ящик Пандоры, из которого хлынули усталость, апатия и боль. А после с грохотом захлопнулись.
— Ты чего здесь бродишь в одиночку? — Малфой выровнялся и перекинул мантию на то самое плечо. — Грейнджер, в темноте полно монстров, не облегчай им задачу.
— Я не боюсь, — она отошла от стены и посмотрела на него искоса. — Но то, что я наткнулась именно на тебя говорит о многом. Но не переживай, я не облегчу тебе задачу.
Его лицо снова исказились пришитой к уголкам губ ухмылкой.
— Естественно, ты даже усложнишь. Ты считаешь своим долгом — делать мою жизнь невыносимой.
Она сцепила зубы, ощутив давление, и ей пришлось приказать себе успокоиться. Родители всё время ругали её за это. Если его жизнь так невыносима из-за неё, как он говорил, так пусть он её отпустит. Хотя когда Малфой поступал столь благородно? В его привычном выборе действий, присущим ему, он мог хотя бы изолировать её от себя. Но вот она в его поместье, на этаже для хозяев, стояла напротив него и дышала огнём.
— Чего… — Гермиона не успела договорить, как он просто прошёл мимо. Высшая степень наглого игнорирования.
Она обернулась и потянула его за мантию, стягивая её с парня. Мантия упала на пол, а её край зажат меж её пальцев. Гермиона продолжала смотреть на большее кровавое пятно, которое разрасталось в геометрической прогрессии. От плеча белая ткань окрасилась к позвонку. Малфой со вздохом обернулся и устало выдернул мантию из её руки.
Поле боя за Хогвартс пронеслось перед глазами. Стоны боли пострадавших, крики отчаяния потерявших и пепел. Так много пепла. Гермиона вновь чувствовала, как он оседал грузом на её плечи.
— Малфой, что…
— Ещё одно слово, Грейнджер, и я нашлю на тебя такой силы чары немоты, что ты потом неделю не будешь хозяйкой своему рту, — прорычал он, быстро накидывая мантию обратно на спину. — Иди к себе.
Она моргнула, машинально держа ладонь в том положении, в котором она была, когда он выхватил ткань. Он ранен… Значило ли это, что была ещё одна схватка с Орденом? Значило ли это, что с той стороны кто-то пострадал или даже умер? Дрожь пронеслась от нервных окончаний кожи головы до нервных окончаний в кончиках пальцев ног. Холодный пот начал выступать, а паника уже протягивала свои отощалые конечности. Драко уже скрылся в коридорах этажа, когда она, вздрогнув, отмерла.
Не в силах находиться посередине пугающего коридора, Гермиона бросилась в комнату. Ей нужно то, что ей казалось знакомым, привычным, узнаваемым. Она дёрнулась от силы, с которой захлопнула после себя дверь, опираясь на неё спиной. Грудная клетка грозилась разорваться, а чёртов корсет служил одновременно спасением и наказанием. Ей нечем дышать, а в голове, как мантра звучало «Только не они».
Ужин, явно приготовленный с любовью, и чёрный чай с бергамотом остались нетронутыми на прикроватной тумбе. Гермиона действительно сыта по горло.
