Миры, где мы встречались

Спок прекрасно понимает, где находится та самая грань между тем, что можно и что нельзя. Для кого-то она толстая, например, для Чехова. Для самого Спока она тонкая. Имея внутри две крови и наследство двух миров, он не всегда понимает размеры нейтральной зоны. Хоть и пытается. У Джима такого понятия нет. Для него всё можно. Можно поспать по выходным до трех часов дня, плюнув на общее расписание. Можно опоздать на мостик. Можно класть в чай столько сахара, сколько хочется душе, и никакой МакКой его не остановит. Лишь заставит делать зарядку. Джим её, как не странно, делает каждое утро сам. Без напоминаний. Ему можно закрыться в кабинке туалета, вжимая в стенку очередную красотку, оставляя засосы на чужой коже, и совсем без разницы,какого та цвета. Совсем без разницы, что вообще происходит. Джим словно льдина — просто плывёт по течению. Леонард называет его загадочным словом «пацифист». Джиму можно смеяться так сильно, что в уголках глаз накапливаются слёзы. Можно плакать. Споку же нельзя даже посмотреть в его сторону.