Миры, где мы встречались

В груди у МакКоя странный длинные лепестки голубой расцветки, почти синей, и это кажется ужасно странным, что чёртов Джим выбрал такой странный для себя любимый цветок. Нельзя было выбрать для себя другой? Нет, нужно было обязательно голубой, но не с Земли. Их страстному капитану пригляделась тупая травка у андорианцев с каких-то рабских грядок. Теперь же Леонард должен был позволить им прорасти в своих лёгких, и иногда в особо серьёзных приступах перекрывать дыхание. Задохнуться от любви доктор не хотел, хоть это было бы красивой смертью. Но не настолько красивой, как извивающийся под Джимом Чехов. Хотя лепесткам не прикажешь, и нужно их не кашлять. Боунс и не кашляет, лишь отводит свой единственный глаз в сторону Спока, пережёвывает лепестки и чувствует их сладковатый вкус у себя во рту, и на губах всё того же гребного вулканца. В Империи не проигрывают. В Империи уступают и заменяют. Изменяют. Друг другу и со всеми, кому бы не приказал детородный орган, а не сердце. Да что такое сердце, вообще? Орган для перекачки крови, который имеет свои собственные часы, и каждое сердце когда-то, да останавливается. Нож в груди Спока создаёт иллюзию смерти, настолько же прозрачную, как и белые лепестки лилий, которыми вулканец кашляет. Леонард же открывает для себя то, что хотел бы видеть мертвыми тех, кто это сделал, хотя… Они уже все мёртвые, а в руке у их повёрнутого на всю голову капитана тот самый нож, который ранее был в груди. С него капает кровь, а Джим лишь усмехается, и его губы тоже в крови. В крови со вкусом металла. Леонарду не надо целовать это жестокое порождение, такое же жестокое, как и битва, в час которой тот родился, чтобы узнать вкус крови. Он лишь знает, что эта кровь со вкусом лепестков голубой травы, когда смотришь на светлую макушку, целующую вулканца в его бороду. По лицу Леонарда тоже иногда идёт кровь. Когда вдруг чёртовы цветы решают сделать ему и без того ужасно, выпуская какие-то шипы и царапая трахею, рот и всё, что вообще только можно. Иллюзорная кровь кажется более настоящей, чем та, которую качает сердце. Джиму нравится ебучая голубая трава, которая, может, и любит Леонарда, но по-своему убивает его. Убивает, принося наслаждение. Такое же наслаждение, которое Леонарду приносит белый лепесток из чужих лёгких.