Тёмные отражения

Juravi lingua, mentem injuratam gero. Я клялся языком, но не мыслью.

      

***

Angelus

             Взмах. Ещё взмах. Не время сдаваться.       Резко вниз. Ветер в ушах. Глаза заслезились.       Столп земляной пыли взметнулся под моими ногами, стоило приземлиться. Сердце собиралось проломить рёбра, и я дал себе минуту на передышку, чтобы не задохнуться. Надо быть ещё быстрее! Этого недостаточно!       — Видел бы ты сейчас своё лицо, — смешок — и я повернул голову, удивленно рассматривая подошедшего.       — Энди?..       Темноволосый ангел широко улыбнулся и, недолго думая, заключил в свои дружеские объятия, получив от меня такие же взамен. Похлопав друг друга по плечам, мы разошлись. Энди обвел глазами поле.       — Снова тренируешься. Как и всегда, — фирменная лукавая усмешка, и на душе у меня потеплело ещё больше.       — Когда ты вернулся в Школу?       — Утром, — качнул головой. — Пока заселился в старую комнату, пока получил расписание занятий…       — Рад, что ты здесь, — мы снова обменялись улыбками друзей, которые давно не виделись. Но, зная о его ситуации, пришлось спросить: — Как мама?       Энди раздражённо повёл плечами и отвёл глаза.       — Уже лучше. Иначе я не вернулся бы в Школу. Сколько меня не было, кстати?       — По меркам этого мира… Месяца четыре.       — Долго, — протянул ангел, но тут же повеселел. — И что здесь произошло за это время?       — Ничего особенного, — мои губы сами собой слегка скривились. — Демоны по-прежнему притесняют ангелов и новых непризнанных. Занятия, тренировки, наказания… Всё как обычно.       — Новых непризнанных? — зацепился Энди и вдруг прищурился, заметив, как я вздрогнул. — И много их?       — Нет. Два парня появились сразу после того, как ты покинул Школу. А три месяца назад… девушка. Последняя.       — Дино… Что-то не так? — друг наклонил голову вбок, изучая меня пристальным взглядом.       В основном мне нравилась его сила, заключавшаяся в сверхчувствительной эмпатии и способности облегчать чужую боль. Но только не в таких случаях. Его дар начисто лишал меня шансов сохранить хоть какой-нибудь душевный секрет, сколько бы я не выставлял защиту. И сейчас ангел уловил колебания во мне, поэтому продолжал проникать всё глубже.       — Я чувствую твою заинтересованность. И это… необычно.       Из моей груди невольно вырвался вздох.       — Просто эта девушка… отличается от других.       — И в чём же проявляется эта особенность? — он вскинул брови.       — Например, в том, что её зовут Виктория… Уокер.       Ангел распахнул глаза от удивления и даже не сразу нашел, что сказать.       — Ты серьезно? Она…       — Именно, — разговор становился всё более неприятен для меня, но интересен для Энди, судя по загоревшимся глазам.       — И как? Оправдывает она своё родство со знаменитым серафимом Ребеккой?       — Только если ты имеешь в виду всеобщую ненависть, — я невольно сунул руки в карман, испытывая беспокойство. — С первого же дня Вики приходится отбивать нападки учеников в свою сторону. Но она хорошо держится, хоть для поддержки у неё всего пара друзей.       — И, как понимаю, ты один из них? — хитрая улыбка скользнула по его губам. — Снова проявляешь свою ангельскую опеку? Или тут что-то большее?       — Энди!       — Что? Всего лишь пытаюсь выяснить, что именно тебя так влечёт в ней. Кроме родословной, конечно. Фенцио, должно быть, рвёт и мечет…       — Она не похожа на свою мать. Совершенно. Ты и сам поймёшь, когда познакомишься, — я не заметил, как голос стал резким и похолодел, защищая непризнанную. — Вики — прекрасный человек, светлый и чуткий. К тому же, сильна духом. На обрыве Принятия она прыгнула в пропасть, и одно это достойно уважения.       — Ты прав, — Энди задумчиво тряхнул тёмными кудряшками. — Кажется, я вернулся вовремя, чтобы застать в Школе такие интересные события. И всё же… — тут ангел лукаво сощурился с улыбкой, глядя на меня, — уверен, что дело не только в уважении.       — Многие знания, друг, несут многие проблемы, — я отвернулся и расправил крылья, закрывая тему.       — Ну-ну… — тот добродушно расхохотался и хлопнул меня по плечу, принимая моё нежелание продолжать этот разговор. — Как насчёт состязания?       — Уже думал, ты не предложишь.       Мы обменялись улыбками и одновременно рванули в небо, которое сегодня — впервые за долгое время — пропустило сквозь облака редкие лучи солнца.       У Энди было явное преимущество: я тренировался уже час и порядком устал. Мышцы ныли ещё после утреннего занятия, сейчас же совсем превратились в каменные. И всё же мы шли наравне — из четырёх приземлений ангел опередил меня лишь в двух. И совершенно точно собирался выиграть, судя по задору и живой энергии, что так и сочилась из него. Но наше соревнование внезапно прервала та, кого мы обсуждали до этого.       Вики словно не шла по полю, а плыла. Мягко и плавно, покачивая своими серыми крыльями, приближалась, а у меня сердце пропустило пару ударов. Шепфа! Где твой самоконтроль, ангел?! Это заметил и мой старый друг, в глазах которого тут же замелькали искорки.       — Привет! Я Энди. А ты, видимо, та самая Вики Уокер? — с порога начал он, беря инициативу на себя.       — Привет. А что значит «та самая»? — они обменялись крепким рукопожатием, а внутри меня похолодело в ожидании ответа Энди.       — Слышал, на обрыве Принятия ты прыгнула. Это большая редкость!       — Это было несколько месяцев назад! Не самая свежая новость.       — Я только недавно вернулся в Школу.       Жесткие тиски разжались и позволили незаметно выдохнуть. Конечно, Энди никогда не навредит мне, но порой бывает несдержан, если чем-то заинтересуется. А сейчас я чётко видел, что его заинтересовала как сама Вики, так и моё волнение по отношению к ней. Она, в свою очередь, изучающе смотрела на него и пыталась понять, что представляет собой этот незнакомый ангел.       — Пришла на тренировку? — я подал голос, привлекая внимание, и, наконец, её серые глаза обратились ко мне.       — Вообще-то, решила поймать такой светлый день и немного прогуляться.       Мне казалось, что воздух между нами завибрировал от притяжения, и стало чуть жарче. Захотелось оттянуть воротник рубашки, что вдруг начал сдавливать горло. Энди бросил на меня короткий, многозначительный взгляд и поспешил откланяться, оставляя нас вдвоём. Теперь мне совершенно точно не избежать расспросов о том, как его друг попался на удочку юной непризнанной.       А я действительно попался. И давно. Пока мы неторопливо прогуливались с ней по саду, я убеждался в этом всё больше, потому что от легких соприкосновений наших рук внутри пробегали волны чего-то щемящего и сладкого. Когда, Вики? В какой момент я стал так зависеть от тебя, что скоро бессмертные начнут тыкать пальцем в мою сторону и смеяться, что неприступный Дино пал?       Вот она смеётся, щебечет какую-то ерунду, поправляет свои светлые локоны, а меня захлестывает вкус её энергии. Лучше Райского сада. Лучше любой цветочной амброзии. Лучше всего на свете. И я не могу сдержаться, не в силах сражаться с желанием удержать её рядом, коснуться, почувствовать трепет тела.       — Уж с обычным вальсом ты справишься?       — Не уверена. Танцы — это совсем не моё.       — Я покажу.       Что ты делаешь? Остановись, Дино! Это настолько безответственно, что даже восторгает. И поэтому я не могу.       Веду её в танце под музыку, звучащую в голове, а сам будто в другом мире нахожусь. Кожа её теплая и гладкая, аромат волос кружит голову, перед глазами мелькают свет и тени, но я не вижу ничего, кроме этих покатых плечей в легком платье и венки, что пульсирует на шее. Её близкое дыхание обдаёт мою грудь, проникает прямо сквозь рубашку, обжигая. Становится рваным и сбивчивым, и я задыхаюсь вместе с ней, тону в концентрате цветочного аромата, не в силах удержаться на земле.       Нельзя было трогать её. Нельзя было прижимать к себе, позволить ощутить эту близость, потому что мир поплыл под ногами и зашатался, унося в космос.       Неминуемо мы сбились с шага и обязательно свалились бы прямо на землю, если бы не дерево, к которому я неожиданно прижал её. Шепфа, мне конец.       — Я ждал чего-то подобного.       — Я ведь предупреждала!       Наш смех сливался, звенел в полутьме сада, а тело её подрагивало в моих руках. Наивная, она думала, что дело в её неуклюжести, а на самом деле это я полностью отключился. Почему с тобой так легко, Вики? Я забываю обо всём, стоит тебе оказаться рядом и пронзить меня своими серыми, как мокрые скалы, глазами.       Одно неосторожное движение кончиком носа, и смех мой обрывается. Невыносимо. Предельно близко наши губы, и я теряю себя безвозвратно. Всё плывет перед глазами, в ушах звон от того, как ломается моя сила воли. Трещит по швам.       — А голова… так и должна кружиться?.. — шепчет слабо, выдыхает прямо в меня, и земля уходит из-под ног, ведь чувствую то же самое.       — Я не знаю…       И мосты горят, контроль разума рушится, потому что не может устоять перед этой тягой, перед влечением, что сносит всё на своём пути.       Источник жизни в её губах. И на вкус они ещё лучше, чем в моих самых смелых фантазиях. Манящие и запретные, мягкие, тёплые, обволакивающие. Первый поцелуй — а я уже не знаю, как жил до этого. Как буду жить после. Боюсь, сдерживаюсь, приручаю её как дикую птицу, и сам трясусь, словно мальчишка. Кажется, всё это — мираж, видение, но нет ничего волнительнее этих хрупких, осторожных касаний, что стирают границы реальности. И я тону, погружаюсь глубже, ведь мне мало. Хочу насытиться, пропитаться ею, запомнить…       В сердце что-то взрывается, больно и резко, и я знаю: не остановлюсь сейчас — больше не смогу никогда.       Оторвавшись, сделал шаг назад, но разве могло это успокоить сердцебиение и жажду, что жгла изнутри? Последние отблески здравомыслия вспыхивали в голове, растворяясь и исчезая.       — Нам нельзя… Вики…       — Знаю…       Голос её, тихий и покорный, взгляд, что полон смирения и тоски, так сильно резали, кромсали все мои ориентиры. Возбужденная, раскрасневшаяся, она стояла передо мной и ждала, а глаза потемнели от желания, звали, притягивали.       Ничего уже не будет, как раньше. Слишком долго мы сдерживались, берегли невнятную дружбу, а теперь сделали шаг в неизвестность и не можем остановить это восхитительное падение.       И я не могу. Так хочется снова прижаться, сорвать тихие стоны, терзать её губы и знать, что принадлежат только мне. В этом моменте, вчера, сегодня и завтра. И всегда.       Не смотри на меня так, сирена. Ты — моя погибель, моё крушение, моя водная стихия. Нет больше пути назад, только острые скалы впереди, и я готов раниться о них снова и снова, лишь бы ты оставалась со мной.       И я припал к ней, жадно и страстно, пылая от того, как она отвечает мне, вкушая все запретные плоды сразу. Так сладко, так жарко, так ослепительно горячо и глубоко. А мне всё мало: хотелось поглотить её, вобрать в себя, растворить в своей крови, до хрипоты и боли. Глупый ангел сорвался с цепей и превратился в алчущее чудовище, не в силах остановиться и вдохнуть.       Наверно, именно в тот момент я понял, что окончательно пропал. Абсолютно чётко осознал: эта девушка разрушит мою жизнь. Целиком и полностью.       Я обязательно паду к её ногам, поверженный и убитый, и таково будет моё собственное желание.       

***

      При прощании мы договорились встретиться вечером в беседке у дальнего края сада. Может, и хорошо, что тогда нас прервали случайно проходящие мимо ученики, потому что до сих пор не понимаю, чем бы всё закончилось. Нельзя быть таким безответственным! Только не в этой Школе. Только не в нашем положении.       И всё же стоило теперь многое обсудить. Мне хотелось узнать её мысли и чувства после того, как этот несдержанный, внезапный поцелуй всё изменил. Я и сам не понимал, что делать дальше, но если мы будем вместе, если будем решать вопросы сообща, то обязательно со всем справимся. Потому что я больше не смогу отпустить её.       Как назло, отец нагрузил меня бумажной работой до самой темноты, и теперь я спешно покинул кабинет, надеясь, что Вики дождалась. Студентов в коридоре встречалось мало, во дворе их вообще не было. Проскользнув среди деревьев, я приблизился к беседке со статуей Равновесия, стараясь унять волнение. В душе расцветало что-то горячее и щемящее, растекаясь под кожей дурманящим ароматов цветов. Соберись, Дино! Сейчас ты должен быть сильным, как никогда. Ради вас обоих.       Черный силуэт впереди зашевелился, поднимаясь со скамьи, и моё сердце дрогнуло от предвкушения встречи. Зазвучал шорох шагов навстречу, и я уже обрадовался, но в следующую же секунду понял, что зря. Потому что передо мной застыла фигура не Вики, а… отца.       — Так и знал, что придешь, — презрительно процедил он, кривя губы.Страх забился у меня в груди: как давно он здесь? И… повстречал ли…       — Что ты здесь делаешь? — выработанный за годы самоконтроль сделал голос ровным и спокойным.       — Всего лишь жду, когда ты появишься.       — И что в этом такого? Мне нельзя прогуляться перед сном без твоего разрешения?       — Не делай из меня идиота! — отец почти рычал, мгновенно выходя из себя. — Думаешь, я не знаю, для чего приходят в эту беседку под покровом темноты?! Или считаешь, что не замечаю, как мой сын крутится возле отпрыска Уокер? Пора положить конец этой связи, что порочит тебя! Твоего общества не достойны такие жалкие, никчемные непризнанные.       Последнее слово он буквально выплюнул, показывая всё своё отвращение к этим бывшим смертным и, в особенности, к одной из них в частности. Волна негодования поднялась во мне, сметая всё на своём пути.       — Ты решил, что можешь выбирать за меня, с кем общаться?! Тебе не кажется, что это переходит все границы? Хочешь сделать из меня такого же одиночку, как ты сам?       Глаза отца округлились, и он даже дернулся, не ожидая от меня такого отпора.       — С каких пор тебе дозволительно так разговаривать со мной, щенок?!       — Я просто отстаиваю своё право на самостоятельную жизнь.       — Нет у тебя такого права, — он злобно усмехнулся, а мне стало больно. Но не за себя, а за мужчину, что превратился за эти годы в черствого ангела, погибшего от несчастной любви. — Дино! Ты должен усердно заниматься, должен быть лучшим во всём, только тогда у тебя появится шанс стать кем-то более значимым и сильным, чем я! Подняться до самых вершин! Это — твоя путевка в жизнь, а не запретный роман с человеческим отбросом!       — Ты говоришь так от обиды на её мать, — горечь буквально сочилась из меня. — Но Вики совершенно другая, когда же ты это поймешь?       — Я понимаю лишь то, что не дам тебе оступиться и разрушить себя, сын. Не дам совершить ошибку, ведь сейчас ты ослеплен и не можешь мыслить здраво!       — Мы обсуждаем то, чего даже нет! — я повысил голос, поддаваясь эмоциям. — Твои переживания ни к чему!       — Нет, и не будет! Ты глуп, если думаешь, что я позволю хоть когда-нибудь этому случиться!       — Это не тебе решать! Я буду делать так, как посчитаю нужным!       — Ты будешь делать так, как скажу я! — отец резко шагнул ко мне и схватил за грудки. Начал шипеть прямо в лицо, так злобно и отчаянно, что я начал задыхаться. — Послушай меня внимательно! Ты прекратишь всякое общение с этой непризнанной и обратишь своё внимание на ту, кто тебе подходит. Потому что… Клянусь, Дино. Хоть один взгляд, одно слово в сторону девки, и я превращу её жизнь в ад! Она не пройдет ни один экзамен, поселится в пыточной, куда я буду отправлять её за малейшую провинность! Доведу до такого состояния, что она вздернется на балке прямо посреди Главного зала!       — Ты болен, отец… — голос не слушался, я взирал на него, испытывая ледяной ужас от этих слов. В кого же превратился он за это время? Что за властное чудовище стоит передо мной?..       — Может, и так, — продолжал цедить сквозь зубы, и всё сильнее накручивал мою рубашку на кулаки. — Но я сдержу каждое своё обещание, если ты только вздумаешь ослушаться и приблизиться к ней. Подумай хорошо, готов ли ты подставить её под удар и потом жить с этим.       Он отпустил меня, слегка оттолкнув, и я пошатнулся. Ноги стали ватными, непослушными, мысли скомкались, грозя разорвать голову, а в ушах стоял звон. Мне казалось, что меня оглушили, скинули в сонную бездну, состоящую из тумана и отчаянья.       — Я всё сказал. Дальше решать только тебе.       Ангел брезгливо дернул руками, поправляя одеяние, и оставил меня, быстрым шагом удаляясь к Школе. Бросил, уничтоженного и разбитого, в темноте сада наедине с разрушенными мечтами и тяжелым, горьким, промозглым вкусом поражения, осевшим на губах.       

***

      — Прекрасный бал! — Лилу так вцепилась мне в руку, что протыкала ногтями кожу. — И я рада, что ты позвал меня. Думала уже, придётся идти одной.       — Для этого и нужны друзья детства, верно? — я заставил себя улыбнуться, а вот улыбка моей спутницы померкла.       — Дино… — она понизила голос, заговорив с оттенком грусти. — Иногда я жалею, что наши семьи так дружны. Может, не расти мы вместе, ты не видел бы сейчас во мне маленькую соседскую девочку.       — Лилу… — невольно я сглотнул, совершенно не понимая, как вынести этот разговор. Но меня спасло то, что мы уже шагнули в зал, где нас обступила толпа бессмертных, шум голосов и музыка.       Ещё утром я принял решение, от которого сердце невыносимо сжималось. Но страшные слова отца, эти непримиримые угрозы, до сих пор звенели в ушах и заставляли холодеть руки. Если такова цена за спасение Вики, что ж. Я её заплачу, как бы ни было больно.       — Это не Энди там? — Лилу вдруг потянула меня за рубашку и указала на ангела возле дальней стены. — Пойдем, поздороваемся!       Пока мы приближались, я уже заметил, что мой друг говорит с Ней. Даже издалека цветочный аромат начал заполнять сознание, причиняя всё больше мучений. И сейчас мне понадобились абсолютно все силы, чтобы сохранить лицо. Этот бал — сплошная пытка, а не праздник. Впрочем, как и всё моё дальнейшее существование.       Энди, несомненно, удивился при виде моей спутницы, что так некстати взяла меня под руку. Вики же пылала и вцепилась в свой бокал, с отчаяньем заглядывая мне в глаза в поиске ответов. Но я не мог дать ей ничего, кроме холодного закрытого взгляда. Пусть лучше ненавидит меня, считает трусом или того хуже, но я не дам повода отцу навредить ей. Особенно, когда он так пристально смотрит в нашу сторону.       — Как насчет танца? — прищурился друг и с вызовом посмотрел на меня, потому что сквозь слои темноты, в которых сейчас пребывала моя душа, я услышал звуки вальса.       — Отличная идея. Присоединяйтесь и вы, — с этими словами спешно развернул Лилу и повел в центр зала, начиная вальсировать. Чувствовал спиной два опешивших взгляда, но ничего не мог поделать. Знаю, что обещал этот танец другой. И знаю, что хотел бы станцевать с ней ещё тысячу вальсов, только вот в руках моих счастливо улыбалась Лилу, а мысли уносились в далекие дали. Когда-нибудь я сумею себя убедить, что всё сделал правильно. Но, видимо, смириться будет не так просто.       Закончился один танец и начался другой, и я оставил свою подругу под предлогом принести выпить. Не успел взять бокалы, как за спиной послышался недовольный голос:       — Я, конечно, знаю, что на бал нельзя приходить с непризнанными в качестве пары, но ведь никто не запрещает с ними общаться. И танцевать, — Энди хмурился и стоял на моём пути, не давая уйти.       — Вот и потанцевал бы. Почему не стал?       — Потому что не я должен быть её партнером, — ангел вздохнул и расслабил лицо, смотря на меня теперь с грустью. — Что происходит, Дино? Я ведь чувствую, что она тебе нравится. И это взаимно, кстати… Так что за игры ты устроил?       — Всё очень сложно, Энди. Здесь не время и не место для подобных разговоров, — отрубил я, стараясь не потерять контроль. — Только не сейчас…       — Как знаешь, — он недовольно пожал плечами и отступил, давая мне дорогу. — Смотри только, как бы не стало поздно.       Но это самое «поздно» уже наступило. Вчера, когда я познал вкус этих губ и близкое, жаркое тепло её тела. Когда несколько месяцев назад не стал останавливать своё влечение, оправдываясь дружеской привязанностью и желанием поддержать девушку, которую травили только за то, что она чья-то дочь. Когда не сдержал порыва и позволил себе переступить границы, начисто отрезая пути назад.       Не случись этого поцелуя, было бы всё иначе? Было бы мне легче отказаться от неё сейчас, или я просто хочу найти утешение в том, что мог спасти себя? Потому что всё это случилось, и теперь уже нельзя исправить. Невозможно унять эту жуткую тягу, что заставляла искать серые глаза в толпе.       Бал продолжался. Танцы сменялись, Лилу что-то болтала, а мне не было покоя. То и дело я, как безумец, находил Вики среди бессмертных и просто смотрел, пока сердце обливалось кровью.       Что ты думаешь обо мне сейчас? Как оправдываешь мой поступок? Считаешь ли, что просто испугался того, что произошло, и пожалел об этом? Или видишь во мне что-то большее и светлое, чем лживого мужчину, который бросил тебя? Отказался? Приходила ли ты вчера на свидание? Искала ли встречи со мной, ждала? Столкнулась ли с моим отцом? Потому что, если нет, значит — не приходила. И мне никогда не узнать, готова ли ты была шагнуть со мной в пропасть рука об руку.       К чему был этот разговор? Случайно ли отец ждал меня или намеренно? Как долго он вынашивал этот план, призванный навсегда пробить между нами трещину, оставить на разных берегах?.. Столько вопросов, что раздирают меня изнутри, и ни одного ответа.       В очередной раз ведя Лилу в танце и почти не слушая её, я наткнулся взглядом на Непризнанную. Та сидела на диване, а компанию ей составлял…       Люцифер.       Сын Сатаны, собственной персоной. И ревность, что кто-то может так спокойно говорить с Вики, сидеть рядом, захлестнула меня ядовитой, удушливой волной. Демон и раньше проявлял к ней особую благосклонность, но никогда не выходил за рамки отстраненного общения. Почему же сейчас этот сын Преисподней так близко склонился к ней, почти касаясь?! Как он может позволять себе такое поведение на глазах у всех?! Как может безнаказанно дышать ей в макушку и что-то говорить со своей дурацкой ухмылкой?!       — Ай! — женский голосок вторгся в сознание. — Мне больно, Дино…       Я сглотнул и отвернулся от картины, что разрывала меня на части. Не заметил, как сильно сжал руку Лилу. Так, что захрустели её пальцы.       — Извини.       Всё, что я мог сделать, это заставить себя расслабиться и продолжить танец, намеренно игнорируя диван у дальней стены. Но музыка закончилась, а волна моего гнева и не думала затихать.       — Мне… Мне надо подышать. Тут слишком душно, — бросил я ангелу, намереваясь выйти на воздух.       — Я с тобой, — Лилу тут же увязалась следом. — Ты прав, стало слишком жарко. Может, это от напитков?..       Но я уже не слушал, пробираясь к балкону, в коем видел своё спасение. Вот только ни ветер, ни свежий воздух, ни глубокие выдохи в ночное небо так и не смогли унять горечь, что отравила душу.       Ни тогда. Ни теперь.       

***

      Потянулись долгие, злосчастные дни. Всё, что я мог позволить себе — это изредка встречать Вики в коридорах и перебрасываться парой слов, показывая, что по-прежнему хочу общаться. Но эти мимолетные встречи не приносили ничего, кроме боли и паники. За каждым углом, в каждой тени мне виделся отец, что только и ждал любого опрометчивого шага с моей стороны.       Отправлялась на задание с Люцифером, что начал чаще крутиться вокруг неё? Я только провожал их глазами и сжимал челюсть. Выиграла соревнование, показав всю свою стойкость и силу? Мне хотелось сгрести её в охапку и обнять до хруста, чтобы выразить радость и восхищение, что такая хрупкая непризнанная не только вернулась домой живой, но ещё и победила. А вместо этого старался унять руки, что так и тянулись к ней. Сдерживал животный позыв впиться в пленительные губы, и снова сбежал скорее, чтобы не сорваться.       И ведь один раз чуть действительно не сорвался. Случайная встреча в притихшем коридоре, столкновение, и я поплыл оттого, что Вики оказалась так близко. От запаха и теплоты кожи, от сбитого дыхания в губы. Именно тогда она потребовала ответа на моё дурацкое поведение, и я изо всех сил постарался объяснить. Но сказал лишь невнятное обещание, которым тешил и себя всё это время. Надо подождать, и я обязательно что-нибудь придумаю. Найду управу на отца, или просто дождусь, когда из непризнанной Вики станет ангелом, и тогда у него больше не будет возможности шантажировать меня запретом. Что угодно, лишь бы она дала мне время решить проблему.       На следующий день ко мне подошла Лилу и уговорила потренировать её. Но, едва дойдя до поля, мы увидели, что там проходит занятие.       — Тогда немного прогуляемся? — ангел снова по старой дружбе взяла меня под руку и повела в сад. — Заодно объяснишь мне тему по уроку Мисселины. Кажется, я не всё поняла…       Наши отцы были довольно дружны в своё время, поэтому Лилу, что немного младше меня, буквально росла рядом со мной. Я не мог относиться к ней иначе, кроме как к младшей сестренке. Но за последние годы заметил, что её интерес в мою сторону перерос во что-то большее.       — Дино… — она оборвала меня на полуслове, хотя сама просила помочь с заданием. А я обнаружил, что незаметно мы вышли к беседке, слегка укрытой деревьями.       — Что? — стоял и не понимал, чего хочет ангел. Лилу оказалась прямо передо мной и вдруг начала ласково гладить пальцами мои руки от запястий вверх. Слишком близко. И слишком интимно. Хотелось дернуться и отойти, но почему-то именно в тот момент я застыл, как вкопанный.       — Послушай… — её голос стал совсем тихим, а глаза смущенно смотрели вниз, не решаясь встретиться с моим взглядом. — Знаю, что ты никогда не видел во мне девушку…       — Не надо, Лилу…       — Нет, позволь договорить! — она упрямо тряхнула головой и продолжила. — И всё же наши отцы всегда были не против, если мы вдруг… породнимся.       — Ли…       Она вдруг подняла руку и зажала ладонью мой рот. От неожиданности я не стал сопротивляться, только хлопал глазами.       — С моей стороны уже давно нет никаких препятствий, и ты прекрасно это видишь… Дино… Может, если ты дашь всего один шанс нам… я… ведь не попробуешь — никогда не узнаешь, верно?..       — Лилу… Что… — шепнул, а её руки уже нежно обхватили моё лицо. Девушка приподнялась на цыпочки, обдавая мои губы свежим дыханием с привкусом яблок. Прижалась своим стройным телом к моему.       — Дино, пожалуйста…       Не успел я ничего ответить, как губ неизбежно коснулись чужие. Бережно и мягко, ненавязчиво, но всё же плотно. Маленькая соседская девочка пыталась сейчас доказать, что в мире иногда происходят чудеса, и надо просто позволить им случиться.       И она права — они действительно случаются. Например, много дней назад у одного дальнего дерева в тени сада я прикоснулся к чуду и заболел навсегда, необратимо и жестоко. Но, даже не существуй Вики Уокер в природе, Лилу никогда не сможет меня привлечь. Пусть губы её приятные и нежные, а тело — трепетно, я не чувствовал ничего, кроме желания прекратить всё это.       — Послушай… — чуть отодвинувшись, я заговорил, стараясь не сильно ранить ангела своим отказом. — Дело не в том, что я знаю тебя всю жизнь. Просто это…       — Влечение, — она грустно и горько улыбнулась, опуская руки, и отступила. — Которого у тебя нет. Но… — быстро вскинула на меня глаза, что теперь сверкали на фоне покрасневших щек, — спасибо, что дал попробовать.       Больше ничего не говоря, Лилу стремительным шагом пошла обратно к школе, постепенно срываясь на бег. Я же закатил глаза к небу. Шепфа… Какие ещё испытания ты мне готовишь?       Поняв, что делать мне здесь больше нечего, медленно двинулся по тропинке из сада, пока не уловил в воздухе знакомый цветочный аромат. Но сейчас в нём проскальзывали кислые, терпкие нотки. Вики?..       Идя на её энергию как следопыт, обошел несколько валунов и застал заплаканную непризнанную в компании Ости. Что тут делает эта похотливая дьяволица?!       — Если ещё раз такое скажешь, то я доведу тебя не только до слёз, но и до лазарета! Поняла, убогая?! — её палец с острым ноготком ткнулся в сторону Вики, и мне захотелось его сломать.       — Что ты сделала с ней? — с губ сорвалось шипение, и я невольно схватил дьяволицу за плечо, сильно сжимая. Сколько могут эти демоны издеваться над тем, кто слабее их? Почему именно дочь Уокер никогда не обделяют вниманием, постоянно третируя?! — Уходи, Ости.       И она ушла, не забыв подразнить меня напоследок своими грязными прикосновениями и подколами. Хотелось прямо на месте принять душ, смывая липкую неприятную пленку от её касаний.       Непризнанная молча разглядывала меня своими покрасневшими глазами, а я тонул. Больше не мог сопротивляться бурному течению, что сейчас подталкивало к ней. Подойти, утешить, обнять. Погладить по волосам, пройтись губами по всему лицу и стереть каждую солёную дорожку.       — Вики, я хотел… — снова мозг отключился, и я шагнул вперед, понимая, что сдаюсь. Именно здесь и сейчас заключу в свои объятия, скажу всё, что чувствую, и будь что будет.       — Мне надо идти. Поговорим потом, ладно?       Холод, исходящий от неё, моментально пробрал меня до костей и вонзился в сердце. Она отдалялась от меня, так неизбежно и так больно. И мне ничего не оставалось, кроме как молча смотреть ей вслед и пожинать плоды собственных решений.       

***

      — Ты сказал, что не тронешь её! — казалось, мой голос гремел на всю Школу.       Отец оторвал голову от бумаг и поднял на меня тяжелый взгляд. Губы его постепенно начали расходиться в мерзкой улыбке.       — А я и не трогал.       — Почему тогда она лежит в больничном крыле после пыток?! Я обещал не приближаться к ней, и слово держу! Мы почти не общаемся, а ты всё равно превращаешь её жизнь в ад?!       — Если ты высунешь свою голову из песка, в который зарылся, то поймешь, что я был прав. Уокер сама нарывается на неприятности, и ты глуп и слеп, если не замечаешь, что девчонка совсем не такая, как тебе кажется, — Фенцио устало откинулся на спинку кресла. — Начала проявляться её натура, которую я не собираюсь приручать. Поэтому очень скоро ты поймешь, от чего я уберег тебя, и перестанешь злиться.       — Нет, не перестану. Ты управляешь моей жизнью, считая, что она принадлежит тебе! Смеешь навязывать отношения, в которые я не собираюсь вступать, так и знай!       — Хорошо, — ангел примирительно вскинул руки. — Если ты так категорично настроен против Лилу, оставим эту тему. Она не последний юный ангел в Школе.       — Хватит! Ты так и не понял?! — напряжение, копившееся во мне столько дней, прорвалось и безудержно выплеснулось. Я дошел до точки. — Я больше не собираюсь подчиняться твоим приказам! Хочешь уничтожить мою жизнь, вперёд! Но к Вики ты подойдешь только через мой труп! Захочешь причинить ей вред — и все твои нападки и удары придутся на меня, ясно?! Я буду давать тебе отпор до тех пор, пока не умру! Вот только подумай хорошо перед этим: если не станет меня, то кто у тебя останется?       Не сдерживаясь, я хлопнул дверью так сильно, что слетела штукатурка со стены. Оставив опешившего отца в кабинете, шел по коридору и сгорал от ярости. А ещё от злости на себя — почему так медлил? Отец не всесилен. Надо было дать ему отпор сразу же, тогда этих паршивых недель, наполненных отчаяньем и одиночеством, не случилось бы.       Еще в тот раз, когда я увидел Вики после первой пытки, что-то надломилось во мне. Не мог смотреть на неё, израненную и искалеченную. Ощущал свою вину, мучился, что отец наказал её за моё поведение. Каждая её рана — моя рана. Каждая капля крови — моя кровь. Она несла бремя страданий из-за меня, и это подкосило, обрушило мою волю. Связало. Но теперь я чувствовал в себе силы, что проснулись и наполнили отвагой. Цепи, что так крепко сковывали руки, надорвались и выпустили меня на свободу. И я больше не сдамся и не отступлю.       И, словно поверив в мою решимость, Создатель послал мне на пути Вики. При одном взгляде на неё — бледную, изломанную и такую чужую — сердце оборвалось. Пока я ещё окончательно не потерял её, пока этот отрешенный равнодушный взгляд в мою сторону не стал приговором, назначил ей встречу вечером. Всё в той же беседке, и на этот раз никто и ничто не заставит меня уйти. Я расскажу ей абсолютно всё и покорно приму любой ответ. Даже если Вики перегорела и откажет мне, я буду знать, что успел исправить ошибку, буквально стоившую мне жизни. Потому что без этой девушки я обречён лишь на существование.       Измучившись в ожидании вечера, пришел на встречу гораздо раньше, сжираемый чувствами. Сидел до самой ночи, размышляя обо всём сразу, и не заметил, как заснул. Прямо на жесткой скамье у подножия статуи Равновесия, к которой приходил молиться в минуты отчаянья. Но на этот раз она была глуха к моим мольбам, потому что Вики так и не пришла. И теперь я остался в её глазах подлецом и обманщиком навечно. Встретив хмурый, холодный рассвет в одиночестве, я вернулся в комнату, переполненный сожалениями и тоской.       На следующий день, едва увидев её издалека в Школе, я сразу понял — на этот раз всё действительно кончено. В глубине души осознавал это давно, но никак не хотел смириться, цепляясь за последнюю надежду. Отец добился своего. Девушка, что в то утро сменила золотые локоны на бордовые, выглядела суровой и неприступной, а во взгляде появился новый оттенок, который говорил, что ни моя защита, ни я сам больше ей не нужны.       И не было больше между нами разговоров: ни коротких, ни шутливых, ни откровенных. Не было встреч и не было взглядов. Потому что с того дня Вики больше не смотрела в мою сторону.       Никогда.       

***

      — Не успел вернуться, как Фенцио нагрузил меня кучей заданий, — Энди страдальчески закатил глаза. — У него вообще отсутствует такая функция, как жалость?       — Мы ведь говорим о моём отце. Поэтому — да, — я вяло ответил, не отрывая глаз от школьного двора.       Мы с ангелом сидели на дальней скамье за деревьями сада и наблюдали тренировку учеников. Энди периодически покидал Школу на пару недель, чтобы позаботиться о болеющей матери. Вчера он снова вернулся на учебу, и теперь насыщался событиями, которые успел пропустить.       — Слушай, Энди, — неожиданная мысль пришла мне в голову, и я даже оторвался от созерцания того, как Люцифер и Вики боролись друг с другом. — Почему вы не переедете из Цитадели в Аурелию?       — Мама говорит, что наверху больше целебных потоков, и так она чувствует близость Шепфы.       Вообще-то, им действительно стоило бы перебраться сюда. Аурелия — единственный город в Срединном мире, и кроме него, здесь больше не было цивилизации. Только бесконечная природа. Город принадлежал ангелам и был гораздо ближе к Школе, чем Небеса. Так Энди смог бы пропускать меньше занятий, а его мама видела бы сына чаще. Но у меня не было права решать чью-то жизнь, когда даже не мог разобраться с собственной. Поэтому не стал продолжать тему.       — Он же сейчас убьет её! Обращается, как с животным! — недовольно пробурчал ангел.       — Люцифер учит её быть сильной и стойкой, — тихо ответил я, а сам уже в красках представил, как демон, что сейчас наносит Вики увечья, вечером сам же будет их зализывать.       — Да знаю, просто смотреть тяжело, — выдохнул друг. — А ведь они влюблены, и довольно сильно. Ты в курсе?.. Мне не надо даже применять способность, чтобы почувствовать это.       — Все в курсе… — сказал гораздо резче, чем следовало, ведь не смог сдержаться. Злился, что у демона хватило мужества противостоять отцу, который, в отличие от моего, был гораздо страшнее. — Надеюсь, у них достаточно ума, чтобы открыто не попадаться до того, как она примет сторону.       — Дино… — Энди вдруг резко повернулся ко мне и положил руку на плечо. — Я могу унять эту боль. Хочешь?..       Я не успел ответить, как почувствовал потоки энергии, что начали перетекать по телу и избавлять от страданий. Даже дышать стало легче на минуту.       — Нет! — дернулся и скинул руку, что пыталась помочь. — Не надо. Я должен справиться сам. Только осознание ошибок, их тяжкий крест, делают нас сильнее. Мне нельзя облегчать это чувство, иначе предам себя.       — Понимаю… — ангел вздохнул и снова начал смотреть вместе со мной на двух бессмертных.       — Энди, — глухо позвал я и нервно сглотнул. — Пожалуйста… Только не оставляй её. Хоть один ангел должен быть рядом с Вики среди всего этого мракобесия. И раз им не могу быть я, возьми на себя эту роль.       — Я и не собирался, — в его голосе проскользнуло недовольство. — Хоть мои чувства далеки от твоих и совсем другие, но Вики мне тоже дорога. И я навсегда останусь ей другом, не переживай.       — Хорошо, — усталый выдох сорвался с губ и принёс облегчение. — Хорошо…       Так мы и сидели, молча наблюдая за тренировкой той, к которой оба успели привязаться.       Но время шло, и ничего хорошего не приносило. Всё меньше Вики стала напоминать ту, кем была когда-то. Да и я сам превратился в совершенно другого бессмертного. Так же, как стремительно она обращалась в беспощадного демона, я становился копией своего отца.       Наверно, он был счастлив, что сын внял его советам и вернулся к учебе, чтобы впоследствии покорить Небеса. А я… стал просто существовать, как и предрек сам себе однажды. Видимо, именно так женщины семьи Уокер и ломают нас — беспощадно и навсегда. Мне не нужен был никто другой, но, в отличие от отца, я с её выбором смирился. Не помышлял ни о каких отношениях и привязанностях, просто следовал своей цели в гордом одиночестве. Холодный, рассудительный и закрытый, оставил в своём окружении лишь пару друзей.       И всё же случившееся породило во мне новую черту — больше я не собирался никому подчиняться. Возможно, отец думал, что сломил меня, но я не противился ему лишь по одной причине — пока наши взгляды совпадали. В остальном же, внутри меня образовалась прочная броня, через которую больше нельзя было пробиться чужой воле.       Со временем мои чувства к Вики изменились. От трепета и надрывной тоски они перетекли к раздражению, брезгливости и отторжению. Мне было неприятно смотреть на неё, находиться рядом и как-либо соприкасаться. Каждый из нас пошел своей дорогой, воспитывая характер, и мы оказались на разных полюсах. Злая, жестокая, непримиримая — она вызывала отвращение своей дьявольской натурой, и прекрасно это знала. Вики доставляло удовольствие специально подначивать меня и упиваться моими темными чувствами.       Но ненависти я не испытывал. Несмотря на порой излишнюю жестокость, Непризнанная оставалась честной и требовала этого от других. Там, где её однажды сломали, подчиняя правилам и законам этого мира, прочно закостенело. И теперь она неукоснительно следовала им, возведя на пьедестал своих принципов.       Никто не спас её. Именно тогда, когда ей так нужна была поддержка, Вики осталась совсем одна. Возможно, не покинь Энди на тот период Школу, он не дал бы ей сорваться во тьму. Но нас обоих не было рядом.       И потому все эти годы меня по-прежнему съедает глухая, горькая тоска от вопросов, на которые не нахожу ответов. Виновен ли я в том, кем она стала? Мог ли я спасти её, удержать от падения в бездну, или лишь подтолкнул? Была ли у меня возможность поступить иначе, или всё было предрешено? Судьба уже наступила в тот момент нам на горло, подчиняя своей неотвратимости?       Но больше, чем чувство вины, меня съедает злость на себя. За то, что даже сейчас, когда от светлого образа прошлого, в котором юная, тонкая девушка невесомо ступала по траве — ничего не осталось; что Вики, которую я любил, безнадежно канула в адском пекле; что по земле теперь ходит отвратительное чудовище, не имеющее ничего общего с той непризнанной — я продолжаю это делать. Ищу и нахожу, пробираясь сквозь её липкие топи тьмы. Несмотря ни на что, вопреки всему сущему, уничтожаю себя и никак не могу остановиться, потому что…       До сих пор.       Даже сейчас.              Я всё ещё вижу в ней свет.