Тёмные отражения

Vale, et me ama. Прощай… и люби меня.

      

***

Daemon

             — Ты шутишь? — я расхохотался прямо ему в лицо, ибо сказанное было за гранью моего понимания. Но Сатана продолжал молча сверлить меня взглядом, и ни один мускул не дрогнул на его лице. Смех мой резко осекся, а в душе похолодело.       — Но… зачем?!       — Это тебя не касается, — процедил сквозь зубы. — Просто выполни приказанное. Остальное не твоего ума дело.       — Ещё как касается! — тут же взорвался я, а кулаки сами собой сжались, начиная разгонять жар по телу. — Касается напрямую, когда ты просишь о таком!       — Сын, — папаша предупреждающе захрустел челюстью, и в воздухе резко запахло неприятностями. Плевать! Что за бред он задумал в очередной раз?!       — Нет! Не собираюсь этого делать!       — Ещё как соберешься! — гневно рыкнул, и в моё лицо прилетел первый удар, который сразу же отправил на пол. — Возможно, сломанные кости подтолкнут тебя к правильному ответу…       И ребра хрустнули, не давая даже попытки встать и хоть как-то ему ответить. Спустя пару ударов отец резко успокоился и дал мне минутную передышку, позволив собрать мозги в кучу и сплюнуть кровавую слюну на землю.       — Не понимаю… — голос не слушался и хрипел, пока я силился встать на ватные ноги. Сатана же спокойно вернулся на место, наблюдая за моими безуспешными попытками. — Что тебе нужно от неё?!       — Мне просто нужна она. Это всё, что тебе дозволено знать, — он расслабленно закинул ногу на ногу, восседая на своём ебучем троне. Конечно, в избиении сына давно нет ничего особенного.       — Но как ты себе это представляешь?! Вики в Школе!       — Вот и пораскинь своими тупыми мозгами, как это сделать. Пока я вижу перед собой убогую тряпку, а не Наследника!       Сделав решающую попытку, я всё же встал, и мир тут же закачался перед глазами кровавыми пятнами. От боли я почти ничего не видел, только смутные очертания, и всё же не сдавался.       — Не знаю, что ты задумал, но я отказываюсь в этом участвовать!       — Идиот… — тихо прорычал Сатана, а после меня снова вывернуло наизнанку и обратно, прохрустев ещё парой сломанных рёбер.       Больше не сдерживаясь, отец вскочил с трона и начал прикладывать свои кулаки к моему телу, выбивая непослушание. Я окончательно перестал соображать под шквалом ударов и, кажется, ненадолго отключился. В какой-то момент сквозь липкий туман в голове почувствовал, как он схватил меня за грудки и притянул к себе, начав гневно шипеть прямо в разбитое лицо:       — Если ты подключишь свои извилины, вместо которых у тебя в башке трупные черви, то поймешь, что я не прошу ничего особенного… — его дыхание проникало в мои легкие, отравляя ядом. — Я даже не указываю тебе, как действовать. Решай на своё усмотрение. Мне нужен лишь результат…       И он с силой отбросил меня на пол, как ненужную вещь. Сучий ублюдок! Если бы ты только знал, как ненавижу я тебя самого и все твои сомнительные интриги! Но эти последние слова уже засели в голове и начали проникать в мозг, круша сопротивление.       Я опасался не боли и пыток, коих в моей жизни случалось предостаточно, а того, что Дьявол начнёт действовать самостоятельно, и тогда всё выйдет из-под моего контроля. Этого допустить я не мог, потому что всё, что касалось Вики, имело первостепенную важность. Если же выполнить задание самому, аккуратно и тихо — возможно, получится удовлетворить желание мерзкого папаши, не затронув при этом никого лишнего.       — Хорошо… — еле выдохнул я, сдаваясь, и пустил кровавую пену изо рта.       Добившись согласия, Сатана тут же растянул губы в довольной ухмылке и поднял меня на ноги, удерживая вертикально своей силой. Иначе я снова неминуемо рухнул бы вниз, как переломанная марионетка. Кем и был сейчас, по правде-то говоря.       — Рад, что ты, наконец, обрел благоразумие, — он подошёл ко мне слишком близко, душа своей энергией. Подавляя ещё больше. — Но всё же ты слишком болтлив и нестабилен из-за блядских эмоций, которым подвержен. Поэтому мы скрепим наш договор Нерушимой Клятвой! Чтобы не наделал глупостей…       Вот тут меня передернуло оттого, что говнюк словно мысли мои прочитал. На задворках сознания я ещё предполагал, что если всё зайдёт слишком далеко, будет шанс оправдаться и объясниться. Но Клятва эту возможность сводила к абсолютному нулю. Нарушу или проговорюсь — мгновенно умру.       — Вижу, ты начинаешь осознавать всю серьёзность дела, — кивнул папаша и схватил меня за руку. — Значит, приложишь максимальные усилия. Что меня вполне устроит…       Выпустив когти, он быстро надрезал наши правые запястья, и мы обхватили друг друга за предплечья, впиваясь пальцами выше кистей. Кровь из разрезов начала смешиваться, жечь и припекать, распространяясь по венам, и Дьявольское отродье зашипело:       — Приступай!       Превозмогая сухость во рту, пришлось начать говорить:       — Я, Люцифер, сын Самаэля, приношу Нерушимую Клятву Сатане, Владыке Преисподней…       В глазах потемнело от обжигающей боли, разбегающейся от запястья по всему телу. Слова застревали в глотке, не желая выходить, противились, но отец так сильно сжал пальцами мою руку, что зашипела сгорающая кожа.       — Ну!.. – злобно процедил сквозь зубы, вынуждая продолжать. — Договаривай!       — … В том, что оставлю договор тайным, и… ах-сшш… и влюблю в себя Бекки Морган.       

***

      Ничего не менялось под этим небом. Я провалялся в комнате почти три дня, еле дыша, пока заживали сломанные рёбра. Хорошо, что Вики сейчас вернулась в Школу и не видит всего этого. Хорошо, блять… Кому ты заливаешь, демон?! Ничем хорошим тут и не пахнет. Мне придёт конец, если не придумаю, как выпутаться из дерьма, в которое папаша окунул меня мордой по самые уши.       Толпы учеников текли мне навстречу, и я ловко поймал одного парнишку. Судя по затравленному взгляду и серым крыльям — Непризнанный.       — Стой, — удержал за руку, и тот невольно просел, вжимая голову в плечи. — Ты знаешь Викторию Уокер?       — Кто ж не знает, — затрясся он, а по мне прошлась волна удовлетворения. Моя девочка уже успела поставить себя в этой долбанной Школе. И, прежде чем приступить к плану, мне просто жизненно необходимо её увидеть.       — Где она сейчас, в курсе?       — Эээ… Кажется, у их группы скоро будет урок в кабинете ангела Фенцио.       — Отлично, — кивнул и отпустил мальчишку. А когда тот почти смылся, снова окликнул. — Постой-ка!       Парень дернулся и дождался, пока я подойду.       — А кто такая Бекки Морган, знаешь?       — Д-да… Она вроде одна из новеньких…       — Покажи.       — Ч-что?       — Дебил, — выдохнул сквозь зубы, стараясь унять раздражение. Зажал его голову руками и задрал вверх, проникая в глаза в поисках воспоминаний. — Подумай о ней и покажи, как выглядит.       Непризнанный растерянно поморгал, но всё-таки взял себя в руки и вспомнил какую-то чушь, где девчонка посреди школьного двора щебетала в окружении бессмертных. Ладно, с этим разобрались.       — Свободен.       Его как ветром сдуло, а я уже быстрым шагом шел в знакомый кабинет. Сейчас там было пусто и тихо, даже шторы закрывали окна, окуная класс в полутьму. Просто замечательно. То, что нужно для усталых глаз и ноющих рёбер. Опустившись на скамью за стеллажами, я прикрыл веки и снова задумался о том, что предстояло сделать.       Едва послышался звук открываемой двери, в кабинет сразу проникла цветочная энергия, что захлестнула с головой, и я жадно втянул носом воздух. Лучший афродизиак в мире. Чистый кислород. Сильнейший наркотик, источник жизни и моё спасение в одном флаконе.       Поднявшись, вышел ей навстречу и чуть не задохнулся, увидев дьяволицу спустя долгих три дня.       — Какая честь, — протянула она, выдавая легкое раздражение.       Я тоже, Вики. Я тоже соскучился, мать твою.       — Мне сказали, что твоё занятие проходит здесь.       — Почти верно. Только оно начнётся через 20 минут, и проводить его будет Фенцио. Я лишь помогаю.       — Да плевать, — выдохнул, уже приблизившись. Очертил кончиками пальцев скулы, щеки, линию подбородка. Ощутил дрожь, что обоюдно прошлась по нашим телам. — Я в любом случае пришел к тебе…       Заставляя себя сдерживаться, неторопливо примкнул к губам, что мгновенно приоткрылись, запуская меня внутрь. Невозможно, Вики. Просто невыносимо иметь такую власть надо мной, от которой огонь разбегается по жилам. Каждый раз я борюсь с самоконтролем, чтобы не скрутить тебя и не засунуть прямо в своё тело, целиком и полностью.       Чувствую себя сопливым мальчишкой, когда приходится укрощать твою злость на меня и добиваться благосклонности, словно впервые. Приручать, как дикого зверя, аккуратно и осторожно, всё больше подчиняя себе. И дрожать от колючего возбуждения, когда эти руки ложатся мне на плечи, гладят, ласкают, вызывают жгучие сладостные потоки под кожей. Я умираю. Задыхаюсь. Захлебываюсь, и…       Блять!       — Что такое? — нахмурилась Вики, облизав прикушенную мной губу.       Потонул в вихре эмоций, отключился и не заметил, как эти тонкие руки спустились по моей груди и задели ребра, что так и не зажили. Не сдержался, рыкнул, отстранившись немного. И тут же потянулся к ней снова, ведь не могу противиться этой тяге. Только не сейчас, только не так. Уйми эту боль, излечи меня, заставь забыть о проблемах, что нависли над нами, как грозовая туча.       — О чем ты?..       Вдыхаю, поглощаю её дыхание, отдаю своё, жадно и страстно. Не хочу думать, не хочу ничего объяснять. Хочу только эти губы, это тело, эту дьяволицу, что распаляется под моим напором…       Сука!       — Я спросила, в чем дело? — ледяной тон её режет не хуже заточенного клинка, и я понимаю, что уже не отвертеться. Вики всё поняла, и оттого специально второй раз надавила на ребра, заставляя меня отступить, согнувшись пополам от боли, и нехотя признаться.       — Ничего особенного. Просто небольшое недопонимание с отцом.       — И это надо было скрывать от меня?       — Я не скрывал! Это наши с ним дела, зачем говорить?       Раздражение накатило волной. Злость на папашу, на обстоятельства, на острый ум своей безжалостной женщины, что знает меня вдоль и поперёк. Никогда и ничего не хотел бы утаивать от неё, но жизнь, похоже, отвесила мне полноценный пинок, и я уже лечу с горы, не в силах остановиться.       — И чего хотел Владыка?       Мы переместились на скамью возле окна, и теперь Вики плавно села на меня сверху, обжигая своим теплом. Чаруя ароматом, телом, гладкостью кожи, упругими бедрами, что так тесно прижались ко мне.       — Отец всегда хочет только одного — абсолютной власти.       — А ты?.. — горячий шепот мне в губы, а лицо уже обвили её нежные ладони. Так мягко, так щемяще, так невыносимо прекрасно.       — Я тоже всегда хочу только одного. Тебя.       Её глубина поражает. Влажность рта способна топить айсберги в ледяном океане, и я пробираюсь всё глубже, в неведомые, неизученные дали, как первооткрыватель. Как исследователь океанского дна, десятого, невесть-какого чуда света, ведь лучше просто не бывает. Тесно, жарко, слишком далеко. Уже расстегиваю ширинку, лишь бы скорее проникнуть в алчущее лоно, что течет под моими пальцами. Орошает святой водой и приносит боль, восхитительнее всякого наслаждения.       — Тебя так долго не было… — то не шёпот, то — музыка для моих ушей.       — Всего три дня.       — Разве ты не знаешь, что один день без тебя равняется вечности? — прерывисто произносит она, чуть отстраняясь и заглядывая мне в глаза.       И я тону в сером, бурном океане её вод, без всякого шанса на спасение. Это не любовь. Это… я не знаю, что. Наваждение, болезнь, одержимость. Нет ни в одном из миров понятия, способного описать, что я чувствую к ней. Его не придумали, заменив тупым обозначением «любовь», но оно не заключает в себе и крохотной частички чувств, что сжигают меня изнутри. Когда смотрит на меня так, когда ранит каждым откровенным словом до самого дна, пробивает меня насквозь. Умерщвляет, даря надежду, что испытывает то же самое.       — Иди ко мне…       Не могу больше сдерживаться. Нужна, нужна до крика, до слепоты, до остановки сердца. Между нами так тесно, так уютно и горячо. Жажда и безумие, сплетение рук, языков, судеб. Моё истинное место в жизни — только в ней. Рядом с ней. Мой дом, моя обитель, мой идолопоклонный храм. Приношу ей в жертву всю свою боль, измученное тело, лишь бы продолжала запускать свои пальчики в мои волосы. Лишь бы целовала, алчно и страстно, дышала, стонала. Была.       Никогда не будет ничего восхитительнее, чем это творение гнусной, отвратительной женщины, которую я готов боготворить, ведь родила на свет лучшее создание во вселенной. Для меня одного. Чтобы касался её, гладил, сжимал податливую упругую плоть. Обводил жадным языком все выемки и впадинки, вбирал до капли, впитывал, алкал. Вбивался в неё, чувствую единение душ и органов, включая сердце, что рвалось сквозь искалеченные ребра прямо к ней руки.       Останься со мной, Вики. Никогда не уходи. Не исчезай. Побудь ещё немного, пару минут и сотни лет. Дыши со мной в такт, терзай, ненавидь и люби, только не оставляй. Давай сбежим. Прямо сейчас, через окно, пересекая небо и жизненные невзгоды. Найдем уголок пространства в этом мире, свободный от страхов и обязательств, и станем отшельниками, свободными и счастливыми. Будем любить друг друга целый длинный, бесконечный вечер, пока я не умру от Клятвы, что принёс и не исполнил.       Мне не насытиться тобой. Не познать, не удержать, не усмирить. Твоя воля — непреклонна, твой характер — сталь, твои губы — сладкая патока с помесью героина. Моя жизнь — твоя. Всё, что есть во мне, забери и властвуй, Царица, ведь я один в мире — твой верный адепт до самого конца.       Люби меня, люби, иначе я погибну. Зачахну без твоей живительной влаги, без головокружительного запаха, без твоей силы, ярости и сжигающей страсти. Мне не нужен мир, в котором твои изящные ноги не ступают по моим костям, низложенным тебе в рабство. Ведьма — от кончиков волос до пальцев, в каждой частичке коже, в каждом атоме и молекуле. Самая волшебная, самая до одури ужасная. Моя. Моя…       Прошу тебя. Умоляю. Пусть так и будет. Так и останется. Навсегда.       На веки вечные.       

***

      Легкий гомон голосов заполнял сознание, а я всё смотрел и не мог отвести глаз от дьяволицы, что заняла место у окна. Фенцио, старый осел, снова начал нудеть, пытаясь обучить этих зелёных непризнанных основам блокировки сознания.       Я опустил глаза в книгу, когда занятие началось, и даже прочитал довольно много, пока внимание не привлекли слишком громкие перешептывания и смешки с задней парты. Дети, что могу сказать. Ненароком подняв взгляд, я нашел источник шума и… охренел. Не заметил её в самом начале, ведь был целиком и полностью поглощен разглядыванием девушки, которая всего десять минут назад бурно кончила у меня на коленях.       Бекки, мать её, Морган собственной персоной восседала за последней партой и хихикала на пару с однокурсником. Что в тебе такого, девочка? На кой ляд ты сдалась моему отцу? Если он хочет, чтобы ты втюрилась в меня как кошка, не видать тебе Небес. Сидишь тут, смеешься, и ещё не знаешь, что судьба твоя предрешена и закончится в Аду. Ведь именно там власть папаши безгранична, а ты — его желание.       Интересно, знал ли он, что непризнанная состоит в классе Вики? Это намного осложняет дело. Теперь придется подбираться к ней в свободное от учебы время, потому что любовь всей моей жизни не должна ничего заподозрить. Никогда. От одной только мысли кровь стынет в жилах.       Девчонка была хороша, не могу спорить. Чем-то даже напоминала саму Вику несколько лет назад: такая же светловолосая, улыбчивая и немного стеснительная. Неуклюжая и угловатая в своей молодости. Совершенно обычная, смазливая деваха. Что ты знаешь о ней такого, отец, чего ещё не успел узнать я?..       — Бекки, милая. Твоя очередь, — разлетелось по классу, и я вздрогнул.       Знаю голос своей женщины от и до, каждый оттенок и интонацию. И сейчас, несмотря на обманчивую ласковость, он скрывал в себе затаенную ярость. Пока непризнанная несмело пробиралась по проходу, перевел взгляд на Вики, но она смотрела только на ученицу. Тело было напряжено, а скулы то и дело острыми скалами прорезали лицо. Вот придурок! Долбоёб в пятом поколении! Неужели она заметила?..       Так и есть. Дело было во мне. Слишком яростно она пытала девчонку своим огнём. По классу поплыл запах горелого мяса, раздавалось шипение сгорающей кожи, а Бекки уже рухнула на пол, изнывая от мучений. Фенцио только молча и удивленно пялил глаза на сие действие, а остальные ученики вросли в собственные стулья. Дело пахло жареным. В самом прямом, блять, смысле слова.       — Вики?..       Не прекращая воздействия, она перевела взгляд на меня, полный гнева, злобы и отчаянья. Глупая моя девочка, что ты делаешь? Прекрати немедленно! Ты убиваешь девку на глазах у всего класса и преподавателя. Случись что, тебя не спасёт даже мой отец. И как прикажешь мне потом с этим жить?! Твоя ревность — стихия, что не знает пощады. В любой другой ситуации я бы восхитился и обрадовался, но сейчас переживал лишь всепоглощающий ужас.       Поддаваясь моему настойчивому посылу в глазах, Вики раздраженно дернула крыльями и прекратила поджаривать непризнанную. Та сразу повалилась на пол, еле дыша, но никто из нас двоих не обратил на это внимание. Мы были заняты безмолвным диалогом, пока дьяволица не процедила на весь класс, обращаясь, на самом-то деле, только ко мне:       — Урок. Окончен. — И спокойно вышла вон, хлопнув дверью.       Что ты наделал, идиот?.. Вынашивал план три дня, как обойти все острые углы и уберечь любимую от закулисных интриг отца, и сам с первой же попытки похерил всё к чертям… Ты прокололся, Люцифер. Заранее проиграл, не успев даже толком вступить в игру. И теперь над твоей башкой уже звонят могильные колокола, возвещая о безысходности.       Она не простит мне предательства. Никогда. Не поверит, что весь я — целиком и полностью, со всеми взглядами и желанием — принадлежу только ей, если со стороны всё будет выглядеть совсем не так.       И тогда, только тогда! , я ясно понял, что всё это закончится обширным пиздецом. Нельзя было сдаваться. Пусть лучше отец убил бы меня, развеяв прах по ветру, но надо было держаться до конца. Я переоценил свои силы, считая, что смогу провернуть задание незаметно для Вики. Тупица. Разве хоть когда-нибудь эта девушка давала повод усомниться в своём уме и прозорливости?       Мне конец. Нам конец. Я увяз по самые уши в этом гнилом болоте, связанный по рукам и ногам.       — Что ж… — прервал мои размышления Фенцио, обращаясь к застывшим ученикам. — Теперь вы наглядно видите, насколько важно уметь выставлять блокировку.       Удивительно, как быстро старый хрен взял себя в руки, а ситуацию — под контроль.       — До следующего занятия у вас много времени, чтобы хорошенько натренировать этот навык. А сейчас все свободны.       Пока непризнанные, оцепеневшие от ужаса, собирали свои вещи и покидали кабинет, ангел махнул рукой, подзывая меня.       — Люцифер, — тихо процедил сквозь зубы, разглядывая лежащую без сознания Бекки. — Отнеси её в больничное крыло, а я пойду на поклон к Винчесто. Мы оба понимаем, что произошедшее не останется в тайне.       Я покосился на непризнанную и вздохнул. Выглядела она довольно паршиво, даже отвратительно.       — Хорошо.       — И усмири свою женщину, а то она мне всех студентов перебьет. Кого тогда обучать?       Подхватив тело на руки, я двинулся по коридору, размышляя над шутками Создателя. Родить Фенцио ангелом? Такой извращенной фантазии нет даже у Сатаны.       — Что с ней? — ахнула Фиона, едва я выбил ногой дверь и опустил девушку на первую же койку. Медсестра засуетилась, забегала вокруг Бекки, а мне стало не хватать воздуха. Снова накатила паника.       — Не справилась с заданием, вот и всё. В Школу в последнее время набирают таких слабаков…       Не обращая внимания на грозный взгляд, брошенный в мою сторону, я спешно покинул лазарет. Теперь все мысли занимал вопрос о том, как выполнить ебучий договор, максимально продлив хрупкий мир, зашатавшийся под ногами, и постараться при этом не сдохнуть.       

***

      Последующие три дня я пропадал в Аду, ведь моё собственное обучение там никто не отменял. Сроки на злополучное задание отец не выставил, значит, не обязательно было таскаться в Школу каждый день. Да и Вики пусть немного остынет.       — Она заходила вчера, — ввернул отец, отправляя меня выверенным ударом в скалу. Тут же кожа покрылась ссадинами. — Ты был занят, и я составил ей компанию за разговором.       — Не сказала, зачем? — я ответил, но Сатана был быстрее и увернулся от удара. Это, блять, не тренировка, а очередное избиение.       — Хотела пригласить тебя на чемпионат по Крылоборству. Кажется, там собрались все ваши старые однокурсники, которые вернулись на практику в Школу.       — Ясно.       Задумавшись, я снова пропустил удар, и теперь согнулся от боли в животе. Ничего, к этому быстро привыкаешь. Сейчас я узнал одно: она, по крайней мере, больше не злится на меня. Ещё удар — и я на земле.       — Хватит, — мои попытки встать Дьявол пресек, наступив ногой на грудную клетку. — Пока достаточно. Сегодня у тебя есть и другие дела.       — Какие, например? — раздраженно скинув с себя ногу, перекатился и тяжело поднялся.       — Отправишься наверх. Передашь Винчесто один договор, в который он ткнёт носом зарвавшихся ангелов. Те слишком активно начали поднимать вопрос о передаче власти.       — Хотят снова поставить директором кого-то из белокрылых?       — Верно, — недовольно процедил отец, пока мы поднимались на верхнюю территорию Ада. — Но сучий потрох они у меня получат, а не Школу!       Приведя себя в порядок и переодевшись, зашел за договором и отправился в Срединный мир. Адмирон довольно быстро уяснил суть вопроса, а у меня появилась возможность заняться делом, которое я с удовольствием бы отложил на пару тысячелетий.       В палате было светло и чисто, пахло медикаментами и почему-то полынью. Никого, кроме спящей Бекки, в лазарете не обнаружилось, что пока играло мне на руку. Сев на стул, я снова начал рассматривать посвежевшую непризнанную, пытаясь разобраться в загадочном интересе своего отца.       Её ресницы неожиданно дрогнули, затем открылись глаза. Не сразу девчонка обнаружила моё присутствие, а когда увидела, ойкнула и тут же села на кровати, прижав покрывало к груди.       — К-кто… Что…       — Успокойся, — проговорил я, медленно проходясь глазами по её телу, от чего Бекки вспыхнула и засмущалась. Миленько. Значит, невинна и чиста, как первый снег зимой.       — Но… — она, наконец, прочистила горло и с вызовом уставилась на меня. Быстро же ты ориентируешься, девочка. — Что ты здесь делаешь?!       — Меня зовут Люцифер, — проигнорировал вопрос, и голос мой, мягкий и бархатный, потек в воздухе, наполняя пространство тягучей патокой.       Пока я расслабленно сидел напротив, скрестив руки на груди, непризнанная поддалась воздействию и успокоилась, поняв, что на вопрос я не отвечу. Теперь её светлые глаза внимательно изучали меня, пока в них неожиданно не мелькнуло прозрение.       — Подожди… Кажется… Ты ведь был там, на занятии? Сидел в углу…       — Верно.       — Кто ты такой?! — она слегка нахмурилась, явно оценивая весь мой внешний вид и снова начиная беспокоиться.       — Сын своего отца, — я не удержался от смешка и сверкнул алыми очами. Непризнанная распахнула рот для очевидного вопроса, но не успела его задать, потому что я продолжил: — Моё имя даст тебе всю информацию. Если, конечно, захочешь включить мозги.       Она зарделась и поджала губы, недовольная моей грубостью, а потом на лице отчетливо проступило понимание. И следом — испуг. Отлично, душевное равновесие мы нарушили. Переходим к подслащиванию пилюли.       — Выглядишь лучше. Я, конечно, не особо торопился, но рад, что тебе успели оказать помощь.       Ещё больше нахмурившись, девчонка подключила мыслительные процессы и тут же вскинула брови.       — Фиона сказала, что меня принёс… Так это был ты?! — столько вопросов проступили в её взгляде, но Бекки мужественно сдержалась. Изо всех сил непроизвольно кусала губы, пока, наконец, тихо не произнесла: — Спасибо…       Я слегка скривился, показывая, что не нуждаюсь в благодарности. А вот она занялась перевариванием информации о том, что сын Дьявола милостиво доставил её тело в больничку.       Оправившись от шока, непризнанная взяла себя в руки и посмотрела на меня гораздо спокойнее, выдавая возросший интерес.       — Что ты делал на занятии? Неужели даже… Наследник обязан посещать Школу? У тебя есть свой класс?       — Нет, — я качнул головой, по-прежнему не меняя позы. — Просто зашел поздороваться со старыми знакомыми.       — С Вики?.. — непризнанная как-то сразу это поняла и едва уловимо вздрогнула, шепнув имя севшим голосом.       — В том числе.       Задумавшись о чем-то, Бекки начала накручивать прядь волос на палец.       — Значит, ты хорошо её знаешь…       — Как и всех, с кем вместе учился.       — Расскажи о ней. Пожалуйста, — попросила она тихо, и грусть промелькнула в голосе.       Что ж. Вполне логично, что девчонка перепугалась до смерти и теперь хочет знать немного больше о той, кто чуть не поджарила её заживо.       — Опасаешься повторения?       — Не в этом дело, — Бекки упрямо качнула головой, вызвав у меня изумление, и вдруг заговорила, словно забыв, что перед ней незнакомец. — Сначала я обрадовалась, что встретила её здесь. Она — моя единственная связь с прошлой жизнью, — уловив мой охреневший взгляд, тут же пояснила с улыбкой: — Они с моей мамой были лучшими подругами. Вики умерла, когда мне было пять лет.       Что, блять? ЧТО?! Я считал, что этот фарс просто не может стать хуже, но он только что побил все рекорды херовости. Срочно подключай мозг, Люцифер, иначе тебе не выпутаться.       — Я была слишком маленькой, чтобы хорошо запомнить её. Но мама постоянно рассказывала о Вики, и всегда это были только добрые и светлые воспоминания. Она словно всю жизнь незримо провела среди нас, и я была уверена, что знаю её. Здесь же… Всё оказалось не так. И теперь я в смятении, потому что не понимаю, что испытывать к ней и чего ждать. Теплота и страх так тесно перемешались… Мне хочется узнать о ней абсолютно всё! Была ли такой всегда или стала со временем? Кто из нас видит в ней истинную суть — я или все остальные?       Разговор перетек в совершенно неожиданное русло, и я не смог сдержать тяжкого, усталого вздоха. Даже на секунду прикрыл веки пальцами, надавливая сильнее. Тем лучше. Искренность никогда не вредит налаживанию отношений.       — Тебе стоит знать всего две вещи, — убрав руку, серьёзно посмотрел девчонке в глаза. — Вики очень сильна, и потому не терпит слабости ни в себе, ни в других. Также, она презирает малейшую ложь и любое нарушение правил, безжалостно за это наказывая. Многим кажется, что она слишком жестока, но…       — Так она воспитывает, — Бекки улыбнулась тепло и открыто, закончив за меня фразу. — Про Вики ходят ужасные слухи в Школе, но теперь я понимаю, что она лишь пытается сделать нас сильнее. Хочет, чтобы мы стали лучше, чем есть… А значит, права всё-таки я.       Ба! Да к нам занесло воплощение святой Девы Марии? Ты что, умерла прямо в церкви, отпуская грехи прихожанам? Очередная святоша с чистыми помыслами, которая видит во всех только хорошее? Возможно ли, что именно этим ты привлекла внимание отца и обрекла себя на гибель? А он обязательно погубит тебя, когда с моей помощью затащит в Ад.       — Мне пора, — я встал так резко, обрывая этот душевный разговор, что непризнанная растерялась слишком явно. Привыкай. Играть в «горячо-холодно» мы с тобой будем ещё не раз. А вот твоё стремление обратить к святости всё население этого мира я, пожалуй, возьму на заметку.       — Люцифер… — она позвала и тут же замялась, отводя глаза. — Ты так и не ответил… Зачем ты вообще приходил сюда?..       — А что ты думаешь на этот счёт? — от стула я плавно шагнул к её кровати и склонился, так низко, что она почувствовала моё дыхание на своём лице. Глаза Бекки расширились от внезапной близости, а пульс участился. И, тем не менее, она дернулась не так далеко, как могла бы. Это успех.       — Ты… я…       Так же резко отстранившись, окинул девушку безразличным взглядом и направился к двери.       — Хотел взять у Фионы одну настойку, но, как вижу, она пренебрегает своими рабочими обязанностями, — небрежно кинув это через плечо, я уже открыл дверь, собираясь выйти. И только тогда повернулся к застывшей девчонке, выгибая в ухмылке губы. — Ты же не решила, что я пришёл навестить тебя? — по тому, как мимолетно исказилось хорошенькое лицо, стало понятно, что мне удалось зацепить её. — Не глупи. Чисторождённым нельзя связываться с Непризнанными.       Оставив Бекки в полном недоумении от произошедшего, я направился по коридору. Итак, первый этап пройден, и пора подвести результаты.       Благородное спасение незнакомцем — сделано.       Разговор по душам, чтобы расположить — сделано.       Обаяние, харизма и чуть-чуть воздействия — сделано.       Ошеломить, смутить, взбудоражить поведением — сделано.       И, конечно, задеть за живое пренебрежением, закинув в самом конце неоднозначную удочку про запрет — тоже сделано.       Теперь, как бы девчонка ни хотела, относиться ко мне равнодушно уже не сможет. Сейчас обида не даст ей проболтаться о моём приходе, а со временем желание обратить всех нечестивых на праведный путь только подогреет ко мне интерес. Шутка ли — спасти душу самого сына Дьявола? Заветный приз для честолюбия. А там, глядишь, узнает меня лучше и падёт перед мужским обаянием.       Естественно, я не собирался переходить с ней никаких границ дозволенного. Порой достаточно придумать себе симпатию, приправить её недоступностью желаемого объекта, и — вуаля! Коктейль из запретной любви готов. Такова человеческая натура: гораздо приятнее любить того, с кем быть нельзя. Страдать, упиваться своими мучениями и чувствовать щемящее биение жизни, чем стирать чужие носки изо дня в день и считать, что твой принц на белом коне ещё обязательно прискачет. А этот тёплый увалень под боком — так, на время ожидания.       Запретов между нами с Бекки предостаточно. Начиная от статусов и заканчивая тем, что я состою в отношениях с Вики. А она узнает об этом рано или поздно, и тогда чувство вины перед дьяволицей лишь углубит пагубную, невозможную тягу ко мне.       План вышел — просто заебись. Мне бы в пору радоваться и гладить себя по голове, вот только всё, что я испытывал сейчас — это опустошение. В кого превращает меня отец своим гребаным тайным заговором? Я предаю себя, начиная бессовестно лгать. Собираюсь погубить невинную, чистую душу. И плету чудовищные интриги за спиной женщины, которую люблю до смерти.       — Люцифер?..       Сразу за поворотом мы столкнулись, и теперь оба смотрели друг на друга, удивленные внезапной встречей. Стало так больно, так невыносимо тяжело от того, что не могу, как раньше, спокойно заключить её в объятия. Мир необратимо катился в бездну, и я сам его туда подталкивал.       Да, Вики. Я сжираю себя и больше не могу остановиться. Покрываюсь гнилью, заражая всё вокруг. Отныне я болен, я — чума, и тебе стоило бы держаться от меня подальше.       — Не знала, что ты сегодня появишься.       — Отец приказал. Надо было решить кое-какие дела… — давай, ублюдок, хотя бы попытайся её успокоить. — С адмироном Винчесто.       Ты неминуемо покинешь меня, стоит узнать, как низко я пал. Но до последнего вздоха, Вики, через чтобы ни пришлось пройти, тебе я никогда врать не стану. Буду выкручиваться, не договаривая всей правды, но не запятнаю ложью. Только не тебя.       Не смотри на меня так, Владычица. Не рви мои жилы, оставь хоть немного надежды. Эта неловкость между нами, это хмурое напряжение отравляет меня, как чистейший яд. Губы твои — моё спасение, и я не могу сдержаться, льну к ним в надежде исцелиться.       Целуй меня, целуй. До боли и до крови, только не отталкивай. Дай насытиться, пропитаться, очиститься. Запах твой — мой оазис. Кожа твоя — пресная вода в пустыне. Я тону, Вики, безнадежно и так нелепо, но не смею утягивать тебя за собой.       — Вечером…       — Не могу, прости. Не сейчас…       Мне бы остаться с ней, навсегда, здесь или там, где угодно. Не прерывать поцелуй, врасти в стройное тело. Но я ушёл, оставив её за спиной. Не мог не уйти, потому что точно сорвался бы. Шепотом прямо в губы исповедался бы во всех грехах и умер там же, прямо на полу перед ней.       Пусть лучше отстранюсь на время, исполняя мерзкое задание отца, но сделаю всё возможное, чтобы её это не коснулось. Не подставлю под удар, даже ценой собственных чувств.       Или…       Жизни.       

***

      — Я хочу разорвать договор! — с порога заявил ему в лицо, решительно распахивая двери Тронного зала. Сатана прервал разговор с Вельзевулом и нахмурился, отчего Демон тут же покорно исчез, оставляя нас наедине.       — Что ещё за новости?.. — угрожающе начал папаша, но ярость во мне перекрыла инстинкт самосохранения.       — Я отказываюсь, ясно? Не собираюсь больше исполнять твоё блядское желание!       — Что, девчонка не по зубам оказалась? — хохотнул Дьявол, пытаясь задеть моё самолюбие.       — К черту твою непризнанную! Я не могу исполнить задание, не затронув при этом Вики! И потому больше не стану!       — Разве это мои проблемы? — он хищно обнажил зубы, впиваясь когтями в подлокотники. — Я разрешил действовать на своё усмотрение! Требовал лишь результата! Но ты и здесь оказался никчемным, так что вини только себя!       — Плевать мне на всё, что ты говоришь! И на твои сраные интриги тоже плевать! Я в этом больше не участвую!       — Ты продолжишь делать, что должен! И без разговоров!       — Нет!!!       Сатана моментально взбесился. Подскочил с трона, в мгновение ока оказываясь передо мной, и всё пошло по старому сценарию. Только на этот раз я был готов и безропотно принимал избиение, слушая хруст костей, как спасительную музыку. В какой-то момент меня даже позабавило лицо отца, которое всё сильнее искажалось ненавистью, потому что я собрался идти до конца, и он это понял.       — Что тебя так смешит, ублюдок?! — особенно сильный удар сломал моё предплечье пополам.       — То, что у тебя нет власти надо мной, — мой кровавый хохот растекался пеной по полу. — Можешь убить меня сам прямо сейчас. А если нет, то я пойду и нарушу таинство Клятвы перед первым встречным. Лучше смерть, чем плясать под твою дудку…       Внезапно отец остановился, так резко и неожиданно, что на секунду у меня мелькнула надежда. Неужели согласится на расторжение? Но вместо этого он вдруг запрокинул голову и сам расхохотался. И это мне дико не понравилось. Гораздо больше собственных переломанных костей.       — До этого момента я и не представлял, насколько ты глуп, — отсмеявшись, он выплюнул это и присел на корточки рядом с моим недееспособным телом. — Как же у меня нет власти над тобой, если ты сам, лично, вложил мне её в руки несколько лет назад?       — О чём ты?.. — я почти не мог говорить, но предчувствие неизбежного заставило продолжать этот разговор.       — О прехорошенькой дьяволице, что связалась с тобой, и тем самым решила свою судьбу, — он насмешливо цедил слова, а у меня в голове забил блядский церковный колокол. — Ты обрек её на вечные страдания, Люцифер. Поддался страсти и привёл девчонку прямо в логово чудовища. И я свою добычу не упущу, уж ты поверь.       — Нет…       — Да! Стоит тебе отойти в мир иной, как её жизнь обернётся таким адом, что Небытие станет спасением, которого она не получит никогда!       — Ты врешь… — из последних сил сопротивлялся я. — Вики тебе нравится, она твоя протеже!       — И что? Таких, как она, сотни. Найду и воспитаю другую, — брезгливое, презрительное лицо отдалилось, и теперь папаша взирал на меня откуда-то сверху. — Ты ослеп под влиянием эмоций и совершил главную ошибку: забыл, что Я лишён такой слабости, как чувства. Мне абсолютно всё равно, какая из дьяволиц займёт её место. Эта же пройдёт через все адские круги, пока я буду придумывать, как ещё позабавиться с её останками. Я — её полноправный Повелитель и Владыка. И отыграюсь на Уокер по-полной за предательство сына, можешь не сомневаться.       — Мразь!.. Какой же ты… — еле шипел, захлебываясь и задыхаясь.       — Скажи это себе, Люцифер! — Сатана сплюнул и пошёл обратно к трону, усаживась на него уже совершенно спокойным и бесстрастным. — Все эти годы я наблюдал, как ты поддаешься похоти и тем самым делаешь себя всё слабее, а рычаг управления тобой — крепче. Не моя вина, что ты утянул за собой на дно именно Уокер, а лишь твоя. Целиком, полностью, всецело твоя вина. Так иди и умри, Наследник, недостойный трона, и дай мне скорее позабавиться с новой игрушкой. И кто знает, может, именно твоя девка родит мне нового и более способного сына.       — Ненавижу… как же я тебя ненавижу! — я не мог двигаться, но потолок перед глазами плыл от ярости, что горела в теле адским огнём. Казалось, я ежесекундно рассыпался на частицы и тут же собирался заново, изнывая от боли и бессилия.       — Ненависть — всего лишь чувство, — презрительно подытожил самый отвратительный из дьяволов. — Я же просчитываю всё наперёд с холодной головой, и потому никогда не проигрываю. Запомни.       Мне нечего было ему ответить. Всё, что вырвалось из этого мерзкого рта, было правдой. Каждое слово. Я сотворил это с Вики. Привёл жертвенную овцу прямиком на заклание Дьяволу, и тем самым вложил ему в руки оружие против нас обоих. Отец прекрасно знал, что я восстану даже из Небытия, чтобы защитить её, а значит, не оставлю никогда. Также, как и я знал, что стоит смерти забрать меня — и Сатана исполнит все свои страшные обещания. Планомерно и с изощренной жестокостью.       Всё это время я жил лишь с иллюзией выбора, но на самом деле никогда не был действительно свободным. Стоило ублюдку натянуть поводок, сжимая мне горло и указывая на уязвимость, и это стало очевидным. Отец рассчитывал, что я безропотно продолжу исполнять его волю. И всегда знал, что так всё и будет.       Лёжа на полу, истекая кровью в этой зловещей тишине под взглядом Дьявола, я чувствовал душную, горькую тяжесть, что сдавливала грудь. И тогда очень чётко и ясно услышал этот роковой щелчок, означающий, что выхода больше нет.       Капкан захлопнулся.       

***

      На этот раз регенерация заняла больше времени, и я провалялся в постели почти неделю, размышляя о своём бедственном положении. Но время шло, раны затянулись, а кости срослись, и вот уже я снова направлялся в Школу, пересекая территорию в сгустившихся сумерках. Адмирон ждал очередного послания отца, и ноги мои отбивали пол открытой галереи на нижнем этаже, спеша с докладом.       Завернув за угол, я внезапно увидел впереди хрупкую девичью фигурку, которая при приближении замерла.       — Какая встреча… — моментально протянул, улыбаясь уголком губ, и засунул руки в карманы. Бекки на мою фривольную позу никак не отреагировала, только напряглась.       — Люцифер… — ответила ровно, но я-то видел, как её пальцы нервно задергались. — Снова пришёл в Школу поздороваться со старыми знакомыми?       — Может, и так. А может, решил навестить новых.       Непризнанная выдала судорожный вздох под моим хитрым взглядом, которым я смачно облапал её с ног до головы.       — Знание твоего имени не считается «знакомством», — она гордо вскинула голову. А у девчонки есть зубки! — Если, конечно, сейчас ты имел в виду именно меня.       Я усмехнулся, глядя, как она старается не ударить лицом в грязь.       — Ты права, — оскал мой становился всё более хищным, а её голубые глаза потемнели. — Бекки Морган…       — Как… Уже и имя моё узнал?!       — Я много чего могу узнать, если захочу.       — Представляешь, я тоже! — она вдруг вспыхнула и сжала кулачки. — И узнала! Например, что ты — лжец!       Сказала, и тут же обратилась в поспешное бегство. Ну нет. Куда собралась, сучка?!       — Повтори?!       Я уже догнал её и рывком припечатал к стене, оставляя на нежной, светлой коже синяки. Вдавливал и нависал сверху, подавляя гневом.       — Чтобы заявлять такое, нужна смелость и доказательства! Ты ими обладаешь?!       Тряхнул девчонку, и она вскинула на меня глаза, упрямо и храбро, при этом нещадно краснея.       — Фиона сказала, что ты не просил у неё никаких лекарств! А значит, приходил не к ней, и соврал об этом! Что ты делал в лазарете на самом деле?!       — Почему ты вообще спрашивала обо мне? Неужели заинтересовалась? — перенял я инициативу, уходя от ответа, и сменил злость на бархатную насмешку. Бекки гневно раздула ноздри, сбитая с толку моим поведением.       — А может, всё наоборот? — глаза её сверкали и искрились, тело дрожало, но помимо страха я чувствовал этот сладкий оттенок лёгкого желания. Он вырывался из неё вместе с тяжелым дыханием и наполнял воздух между нами ароматом цветочных полей. Чёрт! А они и правда похожи!       — И какой ответ ты хочешь от меня услышать? — моё лицо приближалось к ней, сбивая перепутанные девичьи мысли ещё больше.       — Честный! Я… я открылась тебе, рассказала о Вики, а ты… ты даже… — она всё больше задыхалась от жара между нами. Терялась, тонула и смущалась. — Ты не сказал, что вы… вы…       — Что — мы?       — Вместе! — она вскинула на меня глаза и тут же испугалась, не ожидая увидеть мои так близко.       — А с чего я вообще должен был рассказывать тебе об этом? Моя личная жизнь обычно интересует только тех, кто имеет на неё виды. Ты входишь в их число, Морган?       — Что-о?! Нет! Никогда!       — Тогда почему тебя это так задело? — наклонившись ещё ближе, я мягко рассмеялся, пуская по её коже мурашки, и шепнул прямо сквозь смех: — Да ты и сама — маленькая врушка…       Бекки вспыхнула так, что даже мне стало жарко. Сбивчивые, рваные выдохи обжигали мою шею и только доказывали, что план работает. Ещё как.       Но прежде, чем окончательно добить девчонку ещё парой фраз, из глубины сада послышался сухой треск. Мы одновременно вздрогнули и начали всматриваться в темноту, выискивая источник. Однако там стояла тишина, и ни один шорох не выдавал чьего-то присутствия.       Бекки очнулась и вывернулась из моего захвата, спешно покидая коридор. Мы расстались молча и скомканно, но я знал, что процесс запущен, и теперь она ещё долго будет прокручивать в голове эту встречу. А мне только того и надо.       Ветер гулял по открытому пространству и доносил в себе легкие ароматы цветочной энергии. Если бы я не почувствовал их раньше от непризнанной, решил бы, что это Вики где-то рядом. Но никого не было. Вслед за девчонкой постепенно исчезли все звуки и запахи, а сад хранил молчание.       Бросив последний взгляд в темноту, я развернулся и направился по коридору в другую сторону. Адмирон наверняка уже заждался новостей от отца.       

***

      — Что ты здесь делаешь?       — У меня свободный день, решил провести его в Школе. Думал, ты будешь рада.       — Так и есть, — ответ прозвучал ровно, но я уловил оттенок теплоты в голосе.       Стоял прямо за Вики, впитывая волны её запаха, и насыщался. Впереди столпились ученики, Фенцио опять скучнейшим образом рассказывал им про индивидуальную энергию, а я запустил свои потоки к дьяволице и ласкал её изнутри. Сдерживаться у всех на виду и не касаться этой лучшей из бессмертных было чертовски сложно. Особенно после того, как недавно делал это всю ночь.       Может, надо было позволить ей уйти два дня назад? Тогда Вики не увидела бы, во что превратили меня эти недели бесконечного противостояния с отцом. Тогда не подсел бы снова на жар её обнаженного тела в моих руках, на хриплые стоны и страстный шепот.              Я же тебе сердце вырву…              Нет… После таких обещаний не отпускают. После таких слов целуют жарко, любят долго и жёстко, до конца, до потери сознания. И я любил. Каждый сантиметр кожи, каждую впадинку, родинку и пальчик. Хотел её до безумия и просто пожирал, не желая выпускать из рук ни на мгновение. Озверел и сошёл с ума от страха потери.       Сколько ещё подобных ночей нас ждёт, Вики? Сколько раз мне будет дозволено касаться твоего тела и возносить ему молитвы? Как долго ты ещё будешь смотреть на меня с такой любовью и алчущим желанием? Впереди тьма. Она наступает неизбежно и несёт смерть. Просачивается в меня, проникает, и я не могу выбраться, потерянный и сломленный, ведь все маяки погасли для того, кто отныне не достоин света.       Каждая наша ночь — последняя ночь. Каждый поцелуй — последний поцелуй. И я забираю их жадно, отчаянно, боясь, что в любой момент ты оттолкнешь меня и больше ни разу не взглянешь. Мне кажется, стоит моргнуть — и ты рассеешься, как дым, как туман на рассвете. Словно тебя и не было никогда. И я буду скитаться с именем твоим на губах, проклятый, обесточенный и убитый.       Мы уже ходим по тонкому льду, по краю пропасти, и в этот раз мне не удержать твоей руки. Когда-нибудь я сорвусь и, падая, буду смотреть на твой силуэт наверху, отдаляющийся и молчаливый, пока тело моё не поглотит бездонный мрак.       Как хорошо, что была эта ночь. Как хорошо, что ты пришла ко мне, злая и полная сомнений, и прервала мучительное молчание дней. Позволила нам дышать вместе, биться, чувствовать друг друга ещё один сладкий раз. Потому что я устал, Вики, так мучительно измотался, пытаясь с ужасом предугадать, какой из них станет последним?..       — Энергия чисторожденных намного сильнее, чем непризнанных. Для первого раза это поможет вам хоть что-нибудь почувствовать…       Фенцио так громко и внезапно ворвался в мои размышления, что я даже задохнулся на секунду. Чтобы отвлечься, пришлось присоединиться к занятию, убегая от собственных мыслей. Сегодня я не собирался никак воздействовать на Бекки, но когда пришёл наш черёд быть напарниками, понял, что уже и стараться не надо. Девчонка слишком сильно покраснела от моего присутствия и выдала себя с головой. План явно возымел успех, вот только сейчас это нисколько меня не радовало.       — Расслабься, — холодно и равнодушно бросил ей, притягивая за талию. Её руки несмело легли мне на грудь, а нервная дрожь начала порядком раздражать.       Прикрыв глаза, я позволил непризнанной пройтись лишь по поверхности своей силы, не желая перепугать или случайно ранить. Сам же по-хозяйски ворвался внутрь, собираясь изучить все скрытые глубины, чтобы понять — какого хера отцу от неё надо?       Снова этот цветочный аромат заполнил голову, мысленно перенося меня на лавандовое поле. Здесь было светло и спокойно, свежо, тихо. Вкусно, местами сладко. И снова я заметил, как она похожа на прежнюю Вики: всем своим внешним образом и даже энергией. Но передо мной стояла жалкая копия, тогда как неповторимый, восхитительный оригинал был где-то у меня за спиной. Бекки навсегда останется лишь недостойной пародией на дьяволицу, и слепец тот, кто этого не видит.       И всё же эта непризнанная была чиста, как хрустальный, горный воздух. Юная душа, полная непорочности и невинности. В какой-то момент мне даже стало неудобно, что я так грубо вёл себя с ней.       — Ну всё, хватит, — мягко проговорил, опустив голову к её затылку и слегка оттолкнул, прервав эксперимент. — Я сейчас дымиться начну от твоей святой энергии.       Девчонка хихикнула и убрала руки, отступая на шаг. У меня же весь последующий круг на душе висела тяжесть, скручиваясь в жгучий узел. При других обстоятельствах мы могли бы подружиться, наверно. Она смышлена, легка, общительна и знакома с Вики. Чем не разнообразие для круга приятелей?       Но не было других обстоятельств. Не было другой жизни для всех нас. И выхода.       Не было.       

***

      Это больше не может так продолжаться! Я всё решил, окончательно и бесповоротно, и потому сейчас последовал за Бекки в сад.       Ещё на занятии стало понятно, что мы достигли предела. Вики изводила себя ревностью и уничтожала, снова срываясь на девчонке при всех. Её боль кромсала меня на куски, рвала, душила. Чувство вины не давало вдохнуть, ведь из-за меня дьяволице грозили огромные проблемы, если не сможет держать себя в руках. Ещё один срыв, и я знал — её будет не спасти.       Не позволю больше моей девочке так мучиться. Не могу, не умею. Всё это ставит её под удар, и пора срочно перепрыгивать выше своей головы, чтобы найти верное решение.       И оно появилось. Если оттолкнуть Бекки, не позволить возникнуть чувствам ко мне, может, тогда получится обойти договор? Нельзя заставить кого-то полюбить себя. Перед этим любая Клятва должна быть бессильна, ведь влюбленность всегда касается двоих. Я не знал, насколько прав и чем это обернётся для всех нас, но попытаться стоило. И прямо сейчас.       — Лю… Люцифер?..       Непризнанная убрала руки от лица, и красные, мокрые глаза посмотрели на меня со смесью облегчения и надежды. На блузке застыло кровавое пятно, напоминая о наказании, нанесенном дьяволицей десять минут назад.       Бекки неосознанно сделала ко мне шаг, словно ища поддержки.       — Спасибо, — болезненно заломила пальцы. — Что заступился…       Меня передернуло. Поморщив лицо, я небрежно засунул руки в карманы и изогнул губы так презрительно, как только мог.       — Я не за благодарностью пришёл, — обрубил сразу, и девчонка почувствовала сгустившуюся атмосферу. — А прояснить кое-что.       Бекки дернулась назад и сглотнула, растерянно захлопав ресницами.       — Мне кажется, ты неправильно поняла ситуацию. Неужели решила, что после пары случайных разговоров между нами теперь что-то есть? Тогда ты ещё глупее, чем кажешься.       От этих слов непризнанная застыла на месте и даже перестала дышать. Спустя пару секунд лицо её начала заливать краска, а губы в смущении открывались и закрывались, не зная, что ответить.       — Нет… я… — сейчас она была вымотана случившимся и не могла противостоять моему давлению.       — Вижу, что прав… Это даже смешно! — я демонстративно хохотнул и, приправив голос ядовитым шипением, продолжил. — Даже не знаю, что нашёл в тебе… Не спорю, сначала ты вызвала лёгкое любопытство, но с каждым разом я лишь убеждаюсь, какая ты на самом деле ущербная и никчёмная. Посмотри на себя! Слабая, убогая, такая жалкая непризнанная, которую то и дело наказывают, и не зря. Ничего в тебе нет особенного: ни ума, ни силы.       Бекки вдруг задрала голову и спросила прямо в лоб:       — Это из-за Вики, да?       — О чём ты? — я надменно выгнул бровь, уничтожая её брезгливым взглядом. — Ты правда считаешь, что можешь быть причастна к нашим с ней отношениям?! Мы с Вики — демоны! А они, знаешь ли, довольно любвеобильны и свободолюбивы, — тут я шагнул к девчонке и противно ухмыльнулся, начиная цедить сквозь зубы: — Я бы спокойно мог воспользоваться тобой и даже не получил бы сопротивления, судя по тому, как два добрых слова уже расположили тебя ко мне. Мог бы. Но не хочу… Ты мне противна.       Облив Бекки всем этим словесным поносом, я отступил, пытаясь понять — добился ли результата?       — Из-за Вики, — совершенно неожиданно припечатала она, подняла на меня взгляд и… улыбнулась. — Ты просто пытаешься защитить её…       — Что ты несешь?! — поток воздуха резко перестал поступать в мои лёгкие.       — Если Вики продолжит так своевольно наказывать учеников, у неё самой могут быть проблемы. Поэтому ты не хочешь, чтобы она переживала из-за нашего общения и пытаешься меня оттолкнуть…       Да что с тобой не так?! Дьявол! Как мало тебе оказалось нужно, чтобы попасть под мои чары. Идиотский, тупой план начал давать плоды и играть против меня самого.       — Едва ли ты сама понимаешь, что несёшь… — я задрал голову к небу и испустил долгий, усталый выдох.       — Со мной тебе не надо притворяться, Люцифер! Я вижу твоё истинное лицо за этой маской, — Бекки вошла во вкус, и теперь глаза её горели страстным убеждением, а голос срывался. — Твои переживания ни к чему, поверь! Я никогда не пойду против Вики! Не пожелаю ей зла…       — Ещё бы, — хмыкнул я злобно. — Только попробуй ей навредить — и твоё тело с переломанной шеей никогда не найдут в самом дальнем уголке Ада!       — Ты ничего мне не сделаешь, — она качнула головой и мягко улыбнулась, продолжая теребить свои блядские волосы. — Я это точно знаю. В тебе гораздо больше света, чем ты сам думаешь. Твоя сила… сегодня я прочувствовала её и совсем не испугалась.       — Тупица! — рыкнул я, начиная заводиться. Как отвадить тебя теперь, святая идиотка?! — Ты видела лишь то, что я хотел показать! Ты понятия не имеешь, на что действительно способен сын Сатаны!       Ни секунды не медля, одним рывком пригвоздил девчонку к ближайшему дереву. Непризнанная начала задыхаться под моим напором и, кажется, наконец испугалась. Оставалось закрепить результат.       — Так познай же Дьявола…       Я склонился над ней так низко, что уперся в её лоб лицом, и выпустил всю внутреннюю силу, окуная непризнанную в кошмар наяву. Она лишь тихо всхлипнула и тут же просела, невольно впиваясь в мою спину пальцами, чтобы не упасть. А сама захлебывалась, задыхалась под моим напором, который сжигал её, выворачивал наизнанку, терзал, крушил и ломал до судорог. Пребывала в личном аду, душном, испепеляющем и уничтожающем.       Когда Бекки совсем перестала дышать своим открывающимся ртом и покрылась пятнами, я резко отпустил её и отошёл, позволяя свалиться на землю. Девчонка жадно глотала ртом воздух и захлебывалась, умываясь слезами второй раз за день. Тряслась и впивалась пальцами в траву, хрипела, кашляла. И всё равно не сдавалась, потому как подняла на меня глаза, полные боли, и прошептала:       — Всё равно… Не верю…       — Глупая девка! — взорвался я, сжимая кулаки. — Что ты хочешь доказать?!       — Что ты… не такой… — жалкая, дрожащая, она упиралась ладонями в землю и продолжала изводить меня своим сиплым прерывающимся голосом. — Думаешь, что… пропал… но ошибаешься… Ты… достоин спасения…       — Дура! — я отступил, стремительно теряя силы. В один миг мы поменялись местами, и теперь она уничтожала меня, делала слабым, неуверенным. Почти с благоговейным ужасом я прошептал ей: — Тебе не спасти меня. Никого из нас не спасти…       Крылья раскрылись сами собой и тут же унесли меня в небо, испуганного и сломленного. Фигурка непризнанной осталась далеко внизу, и, бросив напоследок беглый взгляд, я увидел, как она свернулась калачиком прямо под деревом и спрятала лицо в ладонях.       

***

      Не такого я хотел, когда искал Вики по всей Школе, чтобы припасть к её ногам и причаститься. Почувствовать теплоту кожи и объятий, ещё хоть раз успокоить рваное сердце, вдыхая цветочный аромат. Гладить, целовать и перестать думать, что почти умер.       Не такого желал, когда увидел изломанную непризнанную в зеленом коридоре сада и инстинктивно бросился вытаскивать девчонку. Глупую, наивную, истерзанную призраками Лабиринта, рожденными её головой.       Ничего из этого не должно было произойти. Но именно сейчас я смотрел на тело возле ног дьяволицы и задыхался.       — О, Шепфа… Вики… что же ты наделала…       Что я наделал. Что я сотворил с тобой, любовь моя… Ты даже не знаешь, какие на самом деле чудовищные интриги я плёл за твоей спиной, но и пары взглядов в сторону девчонки хватило тебе, чтобы сойти с ума. Твоей глубине нет предела. Там алчущая бездна. Восхитительная. Ужасающая. Божественная. Погибельная. И больше не моя.       Я не мог пошевелиться. Силы, что пробудились в Вики и заволокли глазницы, сковывали, но это было бессмысленно. Словно от взгляда Медузы Горгоны, я окаменел навечно, придавленный чувством вины и не способностью всё исправить.       Ты спрашиваешь, где моё сердце, держа чужое в руках. Но оно всегда было с тобой, с самого начала и до конца. Сама того не зная, ошибаясь по поводу моей мнимой влюбленности, ты всё же действительно вырвала и уничтожила его. Как и обещала.       Я ждал, что мрак придёт за мной, наказывая за всё, что сделал. Утащит на глубину Ада и навечно заточит там, терзая бессовестной ложью, которую я себе позволил. Готовился к твоей потере, смиряясь с этим неизбежно. Но ни в одном кошмаре, ни в одном сражении с собой я не мог допустить мысли, что ты займешь моё место. Что тьма придёт за тобой…       Мне не отмыться от этого. Не искупить вину даже кровью. Я погиб, уничтожен окончательно и безвозвратно, и мне нести этот тяжкий крест, умываясь болью и слезами вечно. Вечно, Вики. За то, что не сберёг тебя, как ни старался.       Пропасть разверзлась, разгрызая землю, и наши руки больше не в силах удержать друг друга. Но не я лечу вниз, как предрекал себе, а ты. Моя любовь, моя потеря, мой низвергнутый рай. И я смотрю на тебя сверху вниз, одинокий и уничтоженный, тянусь, но ничего не могу сделать с тем, что ты неумолимо исчезаешь во тьме.       И улыбаешься.       

***

      — Наконец-то…       — Я вообще не понимаю, зачем ты послал меня на задание, когда здесь происходит… такое.       — Для того, чтобы ты не надел глупостей, идиот.       Папаша привычно застыл на своём ебаном троне, но на этот раз весь его вид был усталым и отрешенным. Я же изводился не столько от выматывающего задания на земле, сколько от неизвестности.       — Что вы решили на совете?       Дьявол перевел на меня тяжелый взгляд, под которым кожа покрылась ледяной коркой.       — Она… — голос на миг пропал.       — Нет. Я добился отмены казни. Но, возможно, она была бы милосерднее того наказания, что ожидает Уокер взамен. — Невыносимо было слушать его. Нестерпимо. — Кто же знал, что всё так обернётся…       — Ты знал! — ярость сорвалась с кончиков пальцев и взрыхлила каменный пол. — Ты! Для чего понадобилась тебе эта непризнанная?! Ради чего обрёк Вики на страдания?!       — Я обрёк?! — Сатана в гневе раскрошил подлокотники трона. — У тебя было простейшее задание, ублюдок! Тихо влюбить в себя девку и доставить ко мне! Но ты лишь доказал, насколько ничтожен и никчёмен! У тебя была полная свобода действий, и ты всё равно не справился! Жалкий, позорный сын Преисподней! Я почти лишился лучшей из дьяволиц из-за того, что ты облажался!       — Не смей даже говорить об этом! — мои зубы крошились от злости и отчаянья. — Ты ничего не потерял, мразь! Это Я потерял абсолютно всё! Из-за одной твоей прихоти моя жизнь разрушена! И где теперь оказалась твоя девка?! Нужна она тебе такой?!       — Конечно, нет, — Сатана поморщился и затих, раздраженно откидываясь на спинку. — Договор больше не имеет смысла. Ты всё просрал, Люцифер. Но не думай, что можешь болтать об этом на каждом углу! Таинство Клятвы никуда не делось. Хотя теперь можешь пойти и спокойно сдохнуть, всё равно пользы от тебя никакой…       — Гнида… — процедил я и сплюнул кровавый сгусток на пол. Не заметил, как искусал все щеки и язык. Но отец лишь презрительно скривился. — Где Вики? Когда наказание вступит в силу?       Тут Дьявол, наконец, позволил себе легкую ухмылку, от которой меня моментально пробрала дрожь.       — Уже, Люцифер. Уже…       

***

      — Я её забираю! — раскидав стражу, ворвался в пыточную и чуть не захлебнулся от смрада и вони. Перепуганный демон сжался в углу и всё лепетал о том, что Владыка всех нас покарает. Да похуй мне на его кару, лишь бы знать, что успел.       Вышвырнув палача из комнаты, дрожащими руками я потянул за цепь, вынуждая механизм поднять из кровавой ванны всё, что осталось от дьяволицы. Густые алые потоки покрывали пол, а меня чуть не вывернуло наизнанку от увиденного. Аккуратно положив истерзанные останки на пол, склонился над застывшим лицом и молился убогому Создателю, чтобы Вики ещё дышала.       И он услышал меня.       Забрав тело к себе в покои, уложил на кровать и никак не мог унять бесконтрольной тряски. Мысли разбежались, отказываясь помогать, и всё, что пришло в голову — это послать за лекарем.       Толстый, грузный демон ввалился в мои покои и тут же ошалел от вязкого, металлического привкуса в комнате и пропитавшейся кровью постели.       — Что можно сделать с… этим? — стоя у окна, я махнул рукой и нервно втянул носом воздух.       — Э-э… — лекарь сглотнул и подошел ближе, осматривая Вики. — Прежде всего, нужно отмыть. Потом наложить бандаж… эээ… чтобы органы… не выпадали.       — Как долго она будет регенерировать?       — Сложно сказать… — демон нахмурился. — Процесс можно ускорить, если принимать ванны на основе раствора рогоза и сфагнума, но сейчас у меня его нет…       Он и моргнуть не успел, как я оказался рядом и сгреб лекаря в кулаках так жестко, что почти оторвал от земли.       — Завтра же ты принесешь всё, что нужно! — рычал и шипел в перепуганное до одури лицо. — Или я спалю и тебя, и всю твою лавку целиком! А пепел пущу по ветру!       — Да, Господин… Я постараюсь, Господин… — лепетал демон еле слышно.       А на следующий день притащил две коробки, которые были заполнены пакетами с гранулами, напоминающими морскую соль. По десять штук в каждой. Наполнив ванну и добавив порошок, останавливающий кровотечение, я, содрогаясь, окунул туда останки и подождал, пока тело немного очиститься.       Вернув Вики на постель, которую за это время прислуга поменяла на чистую, под руководством лекаря сам уложил органы внутрь, не позволяя тому прикасаться к дьяволице. Вдвоем мы закрепили бандаж, и демон поспешно смылся, оставив мне чёткие инструкции.       Потянулись дни, наполненные тоской и болью. Слово сжалившись, отец оставил меня в покое на время, целиком занятый противостоянием с ангелами. То и дело я срывался из полусна и проверял слабое дыхание, боясь не услышать его. Гладил ледяные пальцы и поправлял волосы. Жизнь остановилась и застыла в бесконечном моменте, заключилась в истерзанном теле, которое мертвым грузом лежало на кровати. Изредка я уходил на занятия с Бельфегором, но мысли мои никогда не покидали замкнутого предела комнаты.       Однажды, в очередной раз приготовив ванну с раствором, я положил туда Вики и вдруг задержался руками возле её бледного, воскового лица. Непонятное чувство охватило всё моё сознание, заполонило, туманя разум. Мне захотелось надавить ей на голову и погрузить под воду. Просто чтобы прекратить эти мучения. Я сражался за жизнь скелета, медленно обрастающего плотью, и больше не мог смотреть на то, во что Вики превратилась по моей вине. На долю секунды желание подарить ей вечный покой пересилило мучительную реальность, и воля моя пошатнулась. Вот сейчас она освободиться, а следом за ней отправлюсь и я, с радостью отдавшись Небытию. И всё, наконец, закончится. Для нас обоих.       Но вместо этого я погладил мертвенное лицо и медленно убрал дрожащие руки от её головы, так и не решившись. Сел прямо на пол, прижался спиной к мраморной ванной, и впервые за всю мою долгую жизнь на глазах проступила влага. Горькая и безнадежная.       

***

      Всё не то, не то, не то…       Усталый выдох разлетелся по библиотеке. Я знал каждую из этих книг наизусть, но ни одна из них не давала ответов. Гневно сжав кулаки, постарался успокоиться и очистить разум. Что бы ты ни задумал, отец, я обязательно докопаюсь до истины.       Конечно, всё полетело к хуям, стоило дьяволице очнуться. И с каждым днём, неделей и месяцем становилось только хуже. Не знаю, чего я хотел добиться жалкими попытками примириться? Они были обречены, но я сходил с ума, помешался, и никак не мог остановиться. Видел своё искупление только в том, чтобы вытащить Вики из этого дерьма. Или вытащить его из неё, какая разница. Не позволю себе умереть и сдаться. Не оставлю её, пока не исполню долг.       Как назло, отец утяжелял мои мучения постоянными дебильными заданиями, отвлекая от поисков спасения. В какой-то момент я даже не смог вспомнить, когда ел последний раз. Заметил, что похудел, только когда одежда стала висеть на сдувшемся теле. В погоне за раскрытием заговора стал просто одержим.       Существовал, как в тумане, возвращаясь после заданий в покои, что хранили следы Вики. Не прикасался к её вещам, чтобы не разрушить иллюзию, что она всё ещё здесь, со мной. Обитает призраком в брошенной сорочке, в недочитанной книге, в баночках на столике и вещах в шкафу. Даже когда дьяволица спалила мою спальню, ничего не стал менять. Продолжал жить на пепелище, наказывая себя. Горелые останки мебели и обожженные стены только подстегивали к тому, чтобы найти решение как можно скорее. Стали символом моего искупления, которого надеялся заслужить.       В редкие свободные минуты я перерывал библиотеку и изводился мыслями. К чему было это всё? Что такого было заключено в непризнанной, что отец так жадно стремился заполучить её? Имел ли я главную роль в этом спектакле, или был просто посредником? Какие планы у Дьявола были на эту безгрешную, такую светлую и чистую душу? Что собирался совершить с её помощью? Уж точно не очиститься самому. Для чего-то девчонка была нужна ему, и я уже выучил наизусть все предания и легенды о свете и тьме.       Устало подперев голову рукой, я задумался и вдруг ухватил за хвост мысль, что раньше появлялась только мельком и сразу ускользала от меня, не пойманная.       — Блять! Долбоёб!!! — книги полетели на пол, а сам я вскочил и затрясся от нервной дрожи. Внезапное озарение так больно сжало сердце, что чуть не вырубило меня, лишая кислорода.       Всё это время я смотрел на ситуацию лишь с одной стороны. Монетка, так ярко сверкавшая своим лицом, отвлекала внимание и не давала перевернуть её и увидеть изнанку. Случившееся мучило меня, постоянно подкидывало картины кровавой расправы, но я был так ослеплен святостью непризнанной и собственным чувством вины, что совершенно не придавал значения тому, к каким именно последствиям всё привело. И вот, спустя целых два месяца, внезапная догадка накрыла меня и сбила с ног.       Если предположить… Всего на секунду… Дать этой мысли развиться, укрепиться фактами — ситуация начинала выглядеть совсем по-другому. Кардинально. Почему отец был так заинтересован в моих отношениях с новенькой? Сколько бы он ни отрицал, этот говнюк понимал, что я не смогу выполнить задание тайно ото всех. Так в чём именно заключалась для него выгода от неизбежного конфликта между двумя девушками?              Возможно ли, что с самого начала… всё это время… его целью была совсем не Бекки?