Тёмные отражения

***

      Том Уокер был самым обычным человеком. Может, чуть более несчастным по сравнению с другими, но всё же здоровым и крепким мужчиной. И оставался таким достаточно долгое время, пока старость не подкралась незаметно и не вступила в свои права.       Ему едва исполнилось тридцать, когда любимая жена внезапно покинула этот мир и оставила Тома одного растить единственную дочь. С трудом пережив потерю, мужчина всё же взял себя в руки, и скоро воспитание белокурой Виктории превратилось в смысл всей его жизни. Девочка росла и радовала отца успехами в школе и на всевозможных секциях, и вместе с этим вызывала тепло в сердце своей красотой. Не раз мужчина благодарил про себя Создателя, что девушка пошла в мать, которая и до, и после брака кружила голову противоположному полу. Впереди маячило светлое будущее в виде успешной карьеры дочери и успокоенной старости отца, но этому не суждено было случиться.       Неисправные тормоза машины посреди магистрали оборвали жизнь Вики Уокер двадцать три года назад. А вместе с ней закончилась и жизнь Тома.       Смирился ли он со своими потерями? Сложно было ответить. Те немногие, кто остался в его окружении, не могли бы утверждать этого на 100%. Как ни старались старые, добрые друзья поддерживать мужчину, все видели его постепенное угасание. Жизнь превратилась для него в слабый, призрачный отблеск, в котором Том сидел приглашенным гостем в чужих гостиных по праздникам, пил грог и чувствовал в кругу близких людей своё невыносимое одиночество.       Раз в неделю тихую, почти мертвенную тишину его дома разбавлял приход соседа — мистера Дорингтона. Мужчины проводили вечера за распитием виски и игрой в шахматы, но, как оба ни старались, разговоры в итоге всегда сводились к одному и тому же: каждый из них вспоминал свою потерянную семью. Эдвард женат никогда не был, но уже успел похоронить обоих родителей, а Ребекку и Вики, которая росла у него на глазах, всегда воспринимал как за своих собственных родных. Поэтому два стареющих соседа среди ночи тонули в пересказах и воспоминаниях, печально улыбаясь прошлому.       Год за годом, несмотря ни на что, каждое утро Том Уокер находил в себе силы просыпаться и встречать новый день. Работа в течение последующих пяти лет помогала отвлечься и избавиться на время от чувства бессмысленности бытия, но закаты наступали так же неминуемо, как и рассветы, и приносили одну лишь тоску. После смерти дочери в пятьдесят с хвостиком поздно было начинать новую жизнь, не так ли? Поэтому Том надеялся дотянуть до финала хотя бы эту.       А потом случился один солнечный день. В парке неподалеку от дома мужчина опустился на скамью, отмечая выход на пенсию стаканчиком зелёного чая, и ещё не знал, что через несколько секунд разум его пошатнётся и сдвинется со своей оси. Не знала этого и Николь Браунсен, что возвращалась домой после лекций в университете и вдруг решила насладиться мороженым в зеленом сквере рядом с автобусной станцией.       Светлые волосы струились по её плечам, солнце золотило стройный силуэт, а во взгляде, мимолетно брошенном на одиноко сидящего престарелого мужчину, отразились серые отблески неба. На один удар сердца Том перестал дышать, ослепленный внезапным призраком дочери, а после в голове появился туман и сладкий, порочный голос, призывающий задержать видение.       С того дня юную Николь Браунсен никто больше не видел.       Дело об исчезновении передали в центральное отделение полиции Нью-Йорка, но это был слишком большой и занятой город, чтобы заниматься «висяком», произошедшим в пригороде, дольше пары месяцев. В конце концов, блюстители закона убедили горевавшую семью, что девушка просто сбежала из-под опеки консервативных родителей. Те, в свою очередь, перебрав все возможные способы найти дочь, покорно смирились и лишь надеялись, что однажды беглянка даст о себе знать. Живая и здоровая.       Никто из них не подозревал, что всё это время девушка жила в тёмном, затхлом помещении, пронизанном сыростью земли и запахом токсичных веществ. Несколько недель рацион её питания составляли консервы, вываленные в железную миску, а иногда она даже видела солнечный свет. При этом её заставляли надевать какие-то старые платья, определенным образом укладывать волосы и молча сидеть в гостиной, составляя компанию похитителю. Ослабленная седативными препаратами, Николь представляла собой безжизненный, вялый манекен, замерший в кресле. Скомканными, блуждающими остатками разума она изо дня в день молилась, чтобы её мучения прекратились. И однажды Бог услышал её.       С тех пор мужчина продолжал смотреть телевизор в одиночестве.       После этого Том несколько лет размышлял, что заставило его избавиться от девушки. Испугался обнаружения? Заканчивались препараты, которые он закупал по рецепту в бо́льшем количестве, чем обычно? Вызывал подозрения? Или просто в конце концов понял, что эта кукла была такой же неживой, как и его мёртвая дочь? А может, страдающий отец просто насытил свою неуёмную тоску и решил, что сможет жить дальше спокойно?       Все эти вопросы так и остались без ответа. Зато за последующие пятнадцать лет прибавилось три исчезновения. Ни Маргарет, ни Элен, ни Алишу так и не нашли, как не обнаружили и их вещи, сожженные вместе с сухими осенними листьями в бочке на заднем дворе. Три большие цветочные клумбы, разбитые вдоль забора, также не вызвали у соседей никаких подозрений: мало ли чем решить заняться стареющий мужчина на пенсии? Кто сказал, что садоводство — удел исключительно женщин?       В очередной раз осень вступала в свои права, кутая жителей в свитера и шарфы. И голод, о котором Том позабыл на несколько лет, снова дал о себе знать. Весь октябрь он выходил на охоту, бороздя пригород вдоль и поперёк, и здоровье его, позволившее дотянуть до семидесяти пяти, наконец не выдержало. Новому похищению не суждено было случиться, потому что старческие ноги подогнулись и обрушили мужчину прямо на холодную землю в чьём-то дворе.       Инсульт приковал его к постели. Каждый день пациента навещала сиделка, выделенная государственной страховкой, да такой же старый сосед. Только что было взять с немощного, обездвиженного параличом старика? Мозг его умирал, жизнь покидала светло-серые, уставшие глаза, и в больнице начали готовить похоронку. Этой ночью измученный тяготами судьбы и собственных преступлений, Том Уокер собирался отправиться на тот свет.       По крайней мере, именно так было написано в документах тоненькой, синей папки.       

***

      Воздух скомканными толчками проникал в лёгкие. Лайма постаралась выставить защиту, но она еле-еле спасала от призрачной удавки тьмы, которая стянула горло.       — Это шутка?! — прошипела Вики, стряхивая пепел от сгоревшей фотографии с перчатки на пол. В кабинете стало так невыносимо душно, что пространство расплавилось и потекло.       — Я… не понимаю, — просипела в ответ демоница, впиваясь ноготками в подлокотник офисного кресла. — О чём ты?..       — Откуда этот заказ?! — с легким нажимом повторила дьяволица, отчего воздействие на горло тоже усилилось.       Невольно помотав головой, Лайма попыталась сбросить удушье и восстановить ритм сердца. До этого момента она сталкивалась лишь со слухами, ходящими вокруг Вики Уокер. Теперь же пришлось лично познакомиться с её неукротимой яростью.       — Сверху! — хрипло вскричала и в отчаянье взмахнула руками. — Отпусти… я здесь ни при чём!       Неподвижно постояв несколько секунд и пристально рассматривая покрасневшую зеленоглазую девушку, Вики гневно выдохнула и прекратила воздействие. Кислород, что начал поступать в лёгкие демоницы, был подобен глотку хрустальной, чистой воды. Наивкуснейшей в мире.       — Все бумаги всегда приходят только сверху, — повторила Лайма, откашлявшись, и поерзала на стуле, приходя в себя и беря ситуацию под контроль. Только дрожащие пальцы, которые снова намертво вцепились в подлокотники, выдавали волнение.       — Как давно этот грешник попал в список? — голос Вики утратил звенящую ярость и стал холоднее льда.       — Сегодня утром лежал на моём столе. И… — Лайма покусала губы, исподтишка бросив на дьяволицу оценивающий взгляд. Решала, стоит ли говорить дальше, опасаясь повторного срыва, или будет хуже, если умолчит? — И… на нём было твоё имя. Этот заказ отправили персонально для тебя, Вики.       Та несколько раз медленно вдохнула и выдохнула через нос, смотря темными глазницами прямо перед собой. Но Лайма была уверена, что на самом деле дьяволица сейчас пребывает совсем не здесь, а глубоко в своих мыслях.       — Хорошо, — наконец, Вики кивнула и спокойно взяла папку со стола, не забыв прихватить монетку.       Развернувшись, прошла к выходу, но у самых дверей вдруг задержалась и отстраненно проговорила:       — Извини. — От неожиданности Лайма вскинула брови в немом удивлении, а дьяволица снова ошарашила её прежде, чем выйти, бросив короткое: — И… спасибо. За честность.       Оставшись одна, демоница глубоко выдохнула и только тогда смогла расслабить напряженную спину. Подумав пару секунд, вскочила и открыла окно, через которое в офис тут же проник жаркий, сухой порыв ветра, оседая гарью на языке. Пусть лучше так, чем наслаждаться тяжелым запахом болота и гнили, приправленным горькой ноткой тьмы.       Глядя на красное полыхающее небо, Лайма в который раз подумала, что все Вестники Смерти — отъявленные психи. Далеко не каждый демон в Аду готов рвать и истязать грешников с таким завидным постоянством, испытывая при этом наслаждение.       Она не знала, что связывает Вики с этим мужчиной (демоница лишь бегло прочитала информацию, не задерживая в памяти имя), но ясно было одно — сегодня на земле случится что-то из ряда вон выходящее.       

***

      Седеющее небо исторгало из себя хлопья снега. Совершенно необычная погода для пригорода Нью-Йорка, тем более в начале ноября. Из-за слякоти водители на дорогах матерились сквозь зубы, выбрасывая из-под колёс мокрые грязные комки, а редкие прохожие спешили укрыться от внезапного снегопада.       Рассматривая в окно серое небо, Вики отстранённо подумала, как в этом мире всё относительно. Снег — обычно символ белизны — при взгляде наверх становился черным на фоне светлых облаков. Спускался вниз не белыми хлопьями, а пеплом. И тут же возвращался в привычное обличие, стоило посмотреть на чёрные скелеты зданий, которые на своём контрасте помогали снегу обрести привычный цвет.       Лишь игра воображения и подмена понятий, но сколько смысла крылось в этой незатейливой игре разума. Даже имея дело с привычными вещами, никогда нельзя быть ни в чём уверенным. Кто-то — возможно, всего один из сотни — обязательно посмотрит на всё под другим углом, и вот уже свет — не свет, а тьма — не тьма…       Всё вокруг лишь иллюзия стабильности. Нет правильных и неправильных решений. Зависит лишь от того, как ты на это смотришь.       Отвернувшись от окна, дьяволица снова перевела взгляд на кровать, где лежал неподвижный мужчина. Инсульт поразил его сердце неделю назад, а скоро качающий кровь орган совсем остановится, и жизнь выйдет последним выдохом из Тома Уокера.       Из её отца.       Войти в этот дом было нелегко даже спустя столько лет. За прошедшее время Вики Уокер не просто умерла, а успела несколько раз переродиться внутри себя, необратимо ломая характер. Прожила несколько жизней в одной, так и не решив, какая из них стала лучшей. Теперь в кресле напротив кровати сидела не любящая и скорбящая дочь. Не девушка, что росла среди этих стен и впитывала знания, как губка. Не та, кто поглощала жизнь, смотря на мир широко распахнутыми, наивными глазами.       Не было больше тех глаз. И девушки той давно не было.       В спальне, которая всё больше погружалась в вечерние сумерки, находилась дьяволица, вооруженная огнём, тьмой и смертоносной плетью, а в голове её настойчиво отбивали холодные молоточки разума. Да или нет?       Да? Или нет?       Дом навевал тоску по чему-то несбывшемуся и далекому. Изучив свою бывшую спальню, Вики заметила, что отец ничего не стал там трогать. Эта наивная до тошноты черта… Оставить вещи на местах, спасаясь ложной иллюзией, что близкий человек по-прежнему находится рядом. И всё же шкаф с одеждой был наполовину пуст, как и ящики стола. Исчезли украшения, бижутерия и даже расчёска.        Равнодушно окинув комнату взглядом, дьяволица прикрыла дверь, оставив спальню в её вечном мертвенном оцепенении.       Том Уокер никак не мешал ей осматривать дом, лежа в постели и пребывая в скованном, умирающем теле. Вики же прошлась по каждой комнате, не пропуская ни одного угла и щели. Её пальцы очерчивали стены и выцветшие обои, коротким мгновением задерживались на фарфоровых фигурках, украшавших полки, и фотографиях в рамках. Мог ли человек, живший всё это время на своеобразном кладбище своей потерянной семьи, действительно тронуться умом? Насколько разум стареющего мужчины претерпел изменения, не выдержав перегрузки от страданий?       Спустившись в подвал, девушка ненадолго застыла в сыром, низком помещении. Тусклая лампа горела и потрескивала, пуская скрытые тени по углам, которые совсем не беспокоили дьяволицу. Остановившись, она никак не решалась подойти к железному стеллажу у дальней стены и отодвинуть его. Именно там скрывался ответ на главный вопрос, который Вики, на самом деле, не хотела бы знать.       Единственное место в доме, где можно было укрывать пленниц, находилось здесь. Том Уокер, много лет назад взволнованный репортажами о банде налетчиков, терроризировавших округ, решил самостоятельно продолбить стену в подвале и вырыть землянку, чтобы дочь могла там спрятаться в случае внезапного нападения. Идеальное укрытие от бандитов, грабителей и самого Небесного Суда в придачу.       Дверь, естественно, была замаскирована так, что только знающий человек мог обнаружить тайную комнату. И сейчас Вики, отодвинув стеллаж, стояла прямо перед ней. Сердце её билось спокойно и равномерно, но всё же чуть быстрее обычного. Больше не медля, дьяволица решительно нажала скрытый механизм, и замок послушно щелкнул.       Свет от фонаря в руке заскользил по затхлому помещению и выхватил из цепких лап тьмы предметы: несколько скомканных платьев на земляном полу, в которых Вики узнала свои, а также три подушки и две грязные железные миски. Пропустив положенный вдох, дьяволица замерла, не смея поверить своим глазам.       Этого не может быть.       В подвале давно не осталось никаких следов энергий, только вещи, которые уговаривали её принять правду. Сколько раз гнилые трупы в Аду взывали к её милосердию, но Вики лишь смеялась им в морды. Теперь же дьяволица понимала это чувство бессилия и беспомощности, готовая сама умолять кого угодно, чтобы всё это было лишь тупой, бездарной постановкой.       Кинув фонарь прямо в стену, где тот моментально разбился и погас, дьяволица покинула подвал и поднялась в спальню отца, полная размышлений. Там она провела несколько последующих часов, сидя в кресле и рассматривая неподвижного старика, а сама всё это время блуждала в своих мыслях.       Когда сумерки совсем сгустились, Вики пришла в себя и решила, что так больше не может продолжаться. Встав, она медленно приблизилась к кровати и склонилась над Томом. Дыхание умирающего было рваным, несмелым, а кожа бледной и такой тонкой, что сквозь неё проглядывали синие вены. Почувствовав чьё-то присутствие, ресницы мужчины дрогнули, и он с трудом приоткрыл выцветшие глаза, уставившись вперёд рассеянным взглядом.       Резкий выдох опалил его лицо, а следом на виски опустились руки в перчатках. Тёмные глазницы проникли в самую глубину памяти, но ничего не смогли там обнаружить. Разум старика был мутным и вялым, словно кисель, и не способен был выдать ни одного воспоминания. Не было больше мыслей в этой голове, остался только седой, липкий туман.       Раздражённо отбросив руки, Вики отступила на шаг и коснулась плети. Эта нерешительность порядком её достала и подняла волну гнева внутри. Кем бы ни был этот мужчина — её отцом или просто человеком — он согрешил и оказался в списке на вечные муки. Если сейчас она пойдёт на поводу кровного родства, то нарушит собственные принципы. Станет такой же лживый, эгоистичной тварью, как половина бессмертного мира, который она так ненавидит.       Мужчина заметил движение в комнате, но всё равно не мог никак среагировать: тело было парализовано, а мозг медленно умирал. Издав короткий вскрик, Вики замахнулась и с яростью бросила плеть в атаку. Матрас на кровати моментально взорвался от удара, белый пух закружил по спальне, но тело грешника оказалось не тронутым. Облизнув губы, дьяволица сжала зубы, остановилась на мгновение, а потом ещё раз хлестнула плетью, на этот раз до треска раздирая деревянное основание.       Удары продолжали сыпаться по всей комнате, перекидываясь на стол, шкаф, шторы и книжные стеллажи. Вики крушила всё подряд, превращая в обломки мебель, но никак не могла решиться нанести удар тому, кто этого заслуживал. В конце концов, отбросив плеть в сторону, дьяволица застыла посреди комнаты, яростно и тяжело дыша, а на её плечи и волосы сыпался белый пух, вторя снегу за окном.       Снег и пепел. Свет и тьма. Как же среди этого водоворота разглядеть правду?..       Внезапно сорвавшись с места, Вики рухнула на колени и начала что-то судорожно искать среди обломков. Деревянные доски стола и ящиков свистели в воздухе, отбрасываемые твёрдой рукой.       — Ну давай же! Давай! — шипела себе под нос девушка, с остервенением перебирая изодранные корешки книг и прочие изломанные предметы. — Должен быть!.. Иначе я совсем не знала тебя, отец…       Словно в бреду, разговаривая сама с собой, дьяволица шарила по полу и, наконец, победно оскалилась. На подрагивающей ладони застыл маленький деревянный крестик, совсем старый и потертый, и оттого особо излюбленный.       Посмотрев на него пару секунд, Вики в очередной раз нервно облизнула губы и выдохнула через нос. Осторожно стянула с руки перчатку и вложила крестик в ладонь. Дерево приятно похолодило разгоряченную кожу. Когти мешали, но Вики постаралась максимально сжать кулак, оставляя в нём символ Небес. Прикрыв глаза, начала перебирать мелькающие в памяти строчки, которые совсем недавно — вот так совпадение! — почерпнула из самой, мать её, проклятой Библии Дьявола. Это было почти смешно, но именно сейчас Вики ощущала, что делает что-то верное, поддаваясь интуиции и одному сплошному порыву.       Наконец, память выхватила подходящую молитву, и с губ стали срываться хриплые, рваные слова:       — Боже Великий, Царю Небесный, пошли мне на помощь Своего воина сильного Архангела Михаила…       К шёпоту прибавилось лёгкое шипение, начавшее обжигать кожу. Сизый дымок заклубился из-под пальцев.       — … О, великий Михаиле Архангеле, Ангел шестикрылый, первый князь и воеводе все небесных сил, Херувимов и Серафимов! Помилуй нас, грешных, требующих твоего заступления, и сподоби нас непостыдно предстати Создателю нашему в час страшнаго и праведнаго Суда Его…       Ладонь горела нестерпимым огнём, воздух колыхался, пропитываясь запахом горелого мяса. Зажмурившись, Вики проглатывала боль и продолжала сдержанно хрипеть, понимая, что крест намертво въелся в кисть.       — … О, всесвятый, великий Михаиле Архистратиже! Не презри нас, грешных, молящихся тебе о помощи и заступлении твоем в веце сем и будущем, но сподоби нас тамо купно с тобою славити Отца и Сына и….       Последние слова совсем затихли в горле, скомканные и тяжелые. Рука ныла, шипела сгорающая кожа, кровь стекала на пол среди обломков. Вики брезгливо сморщила нос и закусила губу, не издав ни единого вскрика боли. А в следующее мгновение воздух в комнате похолодел и наполнился свежестью горного утра.       Казалось, окно распахнулось настежь, запуская в спальню потоки осеннего морозного ветра, но то были взмахи огромных, белоснежных крыльев. Взметнув пух и вырванные страницы своим появлением, архангел материализовался в комнате, пока Вики поднималась на ноги в эпицентре стихающей бури. Тело её подрагивало, а пальцы не разжимались, сплавленные с ладонью обгоревшей кожей и запекшейся кровью. Но дьяволица, не смотря на боль, гордо выпрямилась и вскинула голову, сурово поджав губы.       Михаил, бегло осмотрев комнату, остановил свой взгляд на девушке. Синие глаза лучились торжественным и величественным спокойствием, а голос прозвучал тихим раскатом грома майской грозы:       — Ты вызвала меня?       Склонив голову набок, Архангел продолжал изучать дьяволицу небесными очами, чуть удивлённо и покровительственно.       — Да, — твердо ответила Вики, раздраженно поморщив нос.       — Зачем понадобилось тебе, дитя тьмы, призывать Ангела Смерти?       Она открыла рот, чтобы ответить, но тут же закрыла, не находя подходящего объяснения. Михаил терпеливо ждал, сложив крылья, которые занимали половину комнаты.       — Этот человек… — наконец, начала Вики и здоровой рукой указала на лежащего. — Он скоро умрёт. Но… — слова никак не хотели срываться с губ, отчего дьяволица злилась всё больше. — Я… я не уверена, что его место в Аду.       — Вот как? — Архангел слегка нахмурился и шагнул к старику, изучая внимательным взглядом. — Почему же?       — Не чувствую в нём греха, — совсем чуточку покривила душой Вики. А потом мысленно надавила себе на горло, пряча гордость, и процедила сквозь зубы: — Я прошу тебя разобраться, посланник света, какому из миров действительно принадлежит душа этого мужчины.       Михаил мимолетно дернул губами в легкой насмешке.       — Твоя совершенно точно полна тьмы. И потому тем более странно, что слуга Преисподней просит за старого, немощного человека. Детям нельзя вмешиваться в жизнь родителей, разве ты не знаешь наших законов?       Вики дернулась от слов, уличающих её кровную связь с Томом Уокером, но лукавая улыбка продолжала скользить по лицу Архангела.       — Сейчас этот человек лишь жертва в моём списке, и я хочу исключить процент ошибки. Если ты скажешь, что он грешен, я сразу же заберу старика без колебаний.       Михаил долго молчал. Ночь уже вовсю вступила в свои права, окутывая спальню призрачным, серебряным светом. Дьяволица словно превратилась в каменное изваяние — бездушное и молчаливое в своём оцепенении. Внутри неё было так же тихо, как и в самой комнате, ничем не выдавая волнения.       Наконец, Архангел негромко вздохнул и качнул головой:       — Я оценил твою жертву, демон. И она не станет напрасной, — вынес он своё решение, склонившись над умирающим.       Развел руки над телом, и пространство под ними заискрилось холодным голубоватым свечением. Лицо Ангела Смерти было сосредоточенным и напряжённым, а глаза прикрылись. Спустя пару секунд Михаил убрал руки и выпрямился, отчего стал казаться ещё больше и величественнее, чем есть. Синие глаза посмотрели на дьяволицу.       — Этот человек чист и безгрешен. Я могу забрать его на Небеса.       Лишь спустя секунду Вики обнаружила, что всё это время не дышала. Вместе с выдохом её грудь покинула и напряженная тяжесть, освобождая сердце.       — Хорошо, — ответила дьяволица и не узнала собственный голос, настолько он был тихий и усталый.       Прежде, чем Небесный Проводник сказал что-то ещё, Том вдруг задрожал ресницами и открыл глаза. На мгновение взгляд его прояснился, и тут же лицо подернулось судорогой при виде гостей. Но всё его внимание сосредоточилось на темной фигуре, застывшей в углу. Сухие, потрескавшиеся губы дрогнули и слегка приоткрылись, с трудом выталкивая звуки — лёгкие и шуршащие, как песня ветра.       — Ви… ки…       Дьяволица содрогнулась всем телом, сглатывая ком в горле. Но этот пронзительный, призывный взгляд заставил её невольно шагнуть вперёд. И ещё раз. И ещё. Приблизившись, она постояла мгновение, а потом накрыла горячей, когтистой рукой сухую кисть старика. Невесомый аромат цветущего сада коснулся рецепторов, и лицо мужчины расслабилось, когда изменившаяся до неузнаваемости дочь нагнулась к нему.       — Всё хорошо, — прошептала она очень тихо, едва слышно. Губы коснулись морщинистого лба тёплым, прощальным поцелуем. — Спокойной ночи, папочка.       Когда Вики отстранилась, мужчина выглядел всё таким же старым, больным и немощным. Но теперь глаза его были успокоенно закрыты, а на губах угадывалась улыбка.       Отойдя к самой стене спиной назад, дьяволица смотрела, как Архангел Михаил коснулся пальцем лба умершего, и тот весь подернулся голубоватой дымкой.       — Не волнуйся. Теперь он в мире спокойствия и света, — проницательный взгляд синих глаз на секунду отразился в темных глазницах напротив. — Надеюсь, когда-нибудь и ты найдёшь туда дорогу.       Через мгновение всё было кончено. Спальня опустела, оставив в себе лишь застывшую девушку и мертвое тело мужчины, рот которого приоткрылся и пустил на подушку тонкую ниточку посмертной слюны.       Когда тишина заглушила последнее шуршание крыльев, Вики медленно выдохнула и перевела глаза на свою сжатую руку. При помощи второй отлепила и распрямила каждый палец, оголенный до костей. Её сгоревшая кожа кусками осталась на деревянном крестике, который дьяволица с тихим злобным вскриком вырвала из ладони вместе с мясом. Кровь заливала пол ручьями, но Вики не позволила себе ни единого стона боли, намертво сцепив зубы.       Пройдясь по комнате, разгребла ногой хлам и нашла снятую перчатку. Кое-как натянула её прямо на искалеченную, подергивающуюся в судорогах кисть, и гневно выдохнула через нос. Здесь её дела окончены, но это не значит, что теперь она вернётся в Ад. О, нет.       У неё будет много времени, чтобы проанализировать всё произошедшее, но сейчас… Сейчас дьяволица решительно распахнула окно и нырнула в холодную ночь, чтобы найти настоящего грешника и применить оставшуюся монетку по назначению.       

***

      Открыв глаза, мужчина долго лежал в темноте и рассматривал потолок, по которому гуляли лунные тени. Каждую ночь он просыпался от жажды, поэтому на столике у кровати всегда стоял стакан с водой. Но именно сегодня вечером давление скакнуло так, что, позабыв обо всём на свете, он поднялся наверх и рухнул в кровать, мгновенно заснув.       Теперь пришлось размышлять, стоит ли окончательно прогонять хрупкий сон, спускать ноги на холодный пол и ковылять по сонному, притихшему дому на кухню. В конце концов, жажда пересилила, и мужчина, кряхтя, начал вставать.       Натужно заскрипела лестница под его тяжелыми шагами, а затем и паркет, такой же старый, как этот дом. Как и он сам, впрочем.       Ругаясь на внезапный снегопад, который подорвал и так никудышное здоровье своим перепадом атмосферы, хозяин добрался до раковины. Чистый стакан стоял у мойки, и через секунду вода заструилась по иссохшему организму, орошая горло и желудок. Сил прибавилось, мужчина уже повернулся, чтобы покинуть кухню, как вдруг его внимание что-то привлекло.       Неясное чувство тревоги поселилось в душе. Казалось, из темноты гостиной на него кто-то смотрит, и этот гость явно пришёл не с добрыми намерениями. Ещё ничего не понимая, старик прищурился и осторожно зашаркал вперёд, выходя в центр комнаты. Забытый стакан с водой так и остался в руке.       — Кто здесь? — проскрипел голос, но ответом была тишина. Слишком плотная и тяжёлая, так же, как и темнота.       Страх уже не просто тронул сердце, а плотно впился в него когтями, вызывая удушье. Кончики пальцев похолодели, тело содрогнулось внезапным спазмом, и старик физически ощутил, как каждый седой волосок на его теле встал дыбом.       Послышался лёгкий скрип из угла, где стояло мягкое, обитое бархатом кресло. Резко дернув головой в сторону источника звука, мужчина застонал от боли в щелкнувшей шее, но тут же заткнулся. Штора на окне колыхнулась сама по себе, запуская лунный свет в гостиную, и призрачные потоки осветили застывшую фигуру в углу.       Размытый, мутный женский силуэт расслабленно расположился в кресле, закинув ногу на ногу. Можно было решить, что это манекен, но в руке у гостьи то и дело поблескивало что-то маленькое и круглое. Ловкие пальцы перебирали в воздухе, пропуская монетку между собой, и она бликовала среди гладкой поверхности черной кожаной перчатки.       Старик начал открывать и закрывать рот в немом крике, но звуки отказывались покидать горло. Стакан со звоном вылетел из ослабевших пальцев, украшая пол осколками стекла и растекающейся лужей, в которой отразилась луна.       Замахав онемевшими руками, мужчина отступил на шаг назад, чувствуя, что ноги еле держат трясущееся тело. Тишина накатывала волнами, душила, сдавливала голову, стуча сердцем в ушах. И когда грешник уже готов был вспомнить все существующие молитвы, в гостиной раздался голос, одним разом лишая способности дышать. Тихий, насмешливый и ровный, он вызвал сердечный приступ, потому что старик мгновенно его узнал.       Даже спустя столько лет.       — Ну, привет. Мистер Дорингтон.       

~

      Сложно было сказать, что испытывала Вики, медленно и со смаком четвертуя соседа. В ней смешалась радость от того, что маньяком оказался не её отец, и брезгливость при мысли, что этот старикашка всю жизнь пускал на неё слюни.       С самого начала дьяволица поняла, что грешника стоит искать среди знакомых. Убитые девушки слишком сильно были похожи на неё внешне, к тому же, пропадали только в родном пригороде. Решив начать поиски с соседа, она сразу же сорвала джек-пот. В его доме так и разило гнилью и тленом, ставшими ей родными за время, проведенное в тюрьме Ада.       Как ищейка, Вики ориентировалась на запах и вскоре обнаружила тайник. Оказалось, что мистер Дорингтон пожертвовал частью гаража, выстроив фальшивую стену, а за ней прорыл землянку. Сделал он это сразу после рассказа Тома об убежище, которое тот вырыл, опасаясь налётов грабителей. Вот только, в отличие от соседа, делиться проделанной работой Эдвард не стал, сохранив свою тайну.       Возможно, больной ублюдок планировал ещё при жизни Вики похитить её и удерживать силой. Кто знает, к чему в конце концов привела бы мужчину одержимость соседской девчонкой. Главное, что с ней не успело этого случиться. Зато произошло с другими девушками спустя много лет. Сам же мистер Дорингтон, как наркоман, после смерти Вики поглощал рассказы отца о дочери, а когда Том иногда засыпал прямо на диване, убаюканный виски и поздним часом, сосед проникал в спальню и воровал вещи девушки.       Их дьяволица и обнаружила, вскрыв дверь в землянку. Грязные, скомканные и изодранные платья в бурых, отвратительных засохших пятнах. Гниющие остатки еды, солома вместо постели и стены, на которых явно ногтями царапали послания девушки, ослепшие от темноты.       Всю информацию Вики узнала, копаясь в памяти умирающего, воющего и истекающего кровью старика. Мерзость от того, что он проделывал с похищенными жертвами, перепив алкоголя, вызывала чувство тошноты. Особенно, если учитывать, что на их месте потный, слюнявый сморчок представлял её саму.       Не став сильно затягивать, дьяволица припечатала ублюдка и отправила в Ад. Оказавшись у себя в покоях, прямо в одежде легла на кровать и уставилась в потолок. Вопросов накопилось слишком много.       Узнают ли в Преисподней о её подмене? Или бесам всё равно, кого мучить, лишь бы на лбу было выгравировано имя, а соответствует ли оно жертве, не играет роли? И самое главное. Кто, чёрт возьми, набрался смелости подставить её отца?!       Что за цель преследовал таинственный манипулятор? Узнать об убежище и накидать туда вещей не составляло труда. А вот сфабриковать улики на бюрократическом уровне доступно только верхушке. Выше Сатаны, как известно, в Аду демонов не было. Но Владыка ли занялся этим? Или кто-то из его приближенных ведёт скрытую игру? Отправить дочь, поглощенную тьмой, искалечить и убить собственного отца вполне в духе Дьявола. Вот только зачем? В очередной раз доказать верность своему Повелителю? Лишиться последних чувств, бесстрастно отправляя на вечные муки родного человека?       Она и так служит верно и правдоподобно. Заметил ли Сатана, что за его спиной Вики преследует свои цели? Этой подставой ситуация определённо вышла на новый уровень. Опасный и шаткий, и кто знает, к чему всё приведёт в итоге. К тому же, не стоит забывать, что до сих пор у неё хранится истинная печать от Тартара, тогда как у Дьявола всего лишь фантом.       И раз ставки так повысились, у дьяволицы больше не осталось выбора, кроме как полноценно вступить в игру. Сжав в кулак искалеченную кисть, которая лишь слегка зажила, начиная обрастать мышцами, Вики уже точно знала, что ждёт её впереди.       Или победа.       Или смерть.       

***

      — Не говори так!       Взволнованный голос демона шептал в ночной тишине сада. Шорох шагов зазвучал по гравию, и ангел вдруг резко пригнулся, прислушиваясь к чему-то.       — Сэми! — Ади дернул парня за руку, но тот приложил палец к губам.       Несколько секунд стояла напряженная тишина, а потом перед бессмертными прямо из ниоткуда возникла фигура в белом одеянии.       — Нарушаем? — проскрипел Фенцио, скрестив руки на груди. Грозный, хмурый взгляд уставился на парочку.        Ученики выпрямились и вышли из-за беседки.       — Всего лишь гуляли перед сном, — демон постарался натянуть ухмылку на лицо.       — Ну-ну, — учитель резким, хищным движением руки указал вдаль. — Марш по комнатам! После 9 выходить из Школы запрещено! Комендантский час постановили для вашей же безопасности, идиоты!       — Скажите это Астру, которому свернули шею прямо в комнате, — в ответ огрызнулся Ади.       Фенцио на секунду побледнел, только чтобы затем тут же покрыться красными пятнами. Сэми бросил на друга короткий взгляд и отвел глаза, покачав головой.       — Быстро. В Школу, — сквозь зубы прошипел взбешенный ангел, и мальчики поспешили скрыться с его глаз.       — Ты всё ещё убеждён в своих словах? — печальным, тихим голосом поинтересовался Сэми, когда они подходили к дверям жилого корпуса.       — Да, — упрямо кивнул демон. — Войны не будет. Это не входит в интересы Сатаны.       — Зато входит в интересы Совета, — выдохнул ангел, уходя вперёд.       Ади ненавязчиво поймал его ладонь в свою и пошёл рядом по длинному, освещенному коридору.       — Неужели Небесам так приспичило вернуть власть над Школой? — он поморщился, словно съел что-то горькое и отвратительное на вкус.       — Это дела Высших, нам не дано знать их помыслы, — Сэми всё так же задумчиво шагал вперёд, не глядя на друга, но ощущая тепло его руки в своей. — Но… порой наступает время перемен. Никто не знает, чем оно обернётся. Все просто хотят знать, что после этого что-то изменится.       — Прекрати, — не выдержал Ади. — Говоришь так, будто готов сражаться в первых рядах!       — Возможно, так и будет, — вздохнул ангел и остановился у своей комнаты.       — Что за ерунда! — разозлившись, демон с силой встряхнул Сэми за плечи и развернул к себе, чтобы тот взглянул на него. — Ученики не обязаны сражаться на войне! Это забота Легионов!       — Да, — светлые глаза печально и ласково заглянули в зелёные. — Не обязаны сражаться. Но соответствовать стороне всё равно должны. Если эхо войны докатится до Школы, будешь ли ты… биться против меня?       — Ч-что?.. — демон почти поперхнулся от такого заявление. Потерянный и сбитый с толку, Ади шагнул назад, медленно отпуская плечи друга. — Что ты такое говоришь?!       — Ты избегаешь этой темы, Ади, потому что уверен, что нас это не коснётся. Тебе, как и всем нам, не хочется проливать кровь и делать вид, что мы старше и серьёзнее, чем есть. Не хочется принимать ответственность. Но жизнь такова, — тут ангел протянул руку и мягко коснулся щеки демона, — что, рано или поздно, нам придётся повзрослеть и нести ответственность за свои решения.       Ади, сначала успокоенный ласковым жестом любимого, вдруг дернулся и сбросил его руку со своего лица. Поджав губы, демон недовольно процедил:       — Уже поздно. Поговорим завтра, — сорвавшись с места, он быстрым шагом преодолел остаток коридора и свернул за угол.       Тяжело выдохнув, Сэми постоял ещё пару секунд и зашел в свою комнату. Здесь было тихо, темно и чуть прохладно из-за приоткрытого окна. Шагнув к кровати, занятый своими мыслями ангел вдруг застыл от внезапного озарения.       Он не открывал окно.       И тут же, в подтверждение догадки, бессмертный ощутил изменчивую атмосферу в спальне. Что-то скрытое и опасное притаилось здесь, отчего холодные, липкие мурашки моментально покрыли спину.       Выкинув руку в сторону стены, Сэми собрался включить свет, но его остановил тихий приказ:       — Не надо.       Замерев на месте, ангел увидел, как тьма в углу зашевелилась, уплотняясь, и к окну шагнула фигура. Женский силуэт застыл в проёме спиной к нему.       — Вики?.. — то ли прошептал, то ли удивленно прохрипел бессмертный, медленно опуская руку. — Но… что ты здесь делаешь?.. Разве тебе можно…       Слова, как и мысли, путались и не хотели формироваться во что-то связное.       — Ты прав. Извини, что побеспокоила, — глухо произнесла дьяволица и начала открывать створку окна шире.       — Нет же! — вскрикнул ангел и шагнул вперёд, вытягивая руку, словно пытаясь задержать гостью. Вики замерла, а Сэми продолжил мягким голосом, в котором заскользила улыбка: — Я просто хотел сказать, что мы очень давно не виделись. И я рад твоему появлению, хоть это и запрещено.       Тишина разбавлялась равномерным дыханием одного бессмертного и сбитым, рваным — второго. Наконец, Вики медленно и с холодным достоинством повернулась к ангелу, оставшись стоять у окна. Черный силуэт на фоне ночного, облачного неба еле угадывался, мешая рассмотреть дьяволицу.       — Зачем бы ты ни пришла, я готов выслушать. И помочь, — снова заговорил Сэми, не решаясь приблизиться. Комната постепенно наполнилась странным запахом, неприятно проникавшим в нос, но ангел старался не обращать на это внимания.       — Даже если придётся принести Нерушимую Клятву? — спросила вдруг она бесстрастно, но в голосе мелькнул интерес и настороженность. Немного подумав, Сэми кивнул:       — Да.       Показывая готовность, он закатал рукав рубашки на левой руке до локтя и протянул её дьяволице. Время медленно тянулось тягучей смолой, Вики молчала, а ангел продолжал держать руку на весу.       — Не надо, — наконец, послышалось в ответ. — Я тебе… верю.       Сэми потеряно моргнул и опустил руку, тут же неуверенно переступив с ноги на ногу.       — Ты должен пообещать, что об этом разговоре никто не узнает. Сможешь ли ты сдержать своё слово, если дашь его?       — Да, — решительно кивнул ангел. — Я обещаю, что всё произнесённое здесь умрёт вместе со мной. Теперь ты можешь рассказать, что случилось?       Вики едва слышно вздохнула и снова повернулась лицом к окну, разглядывая притихший сад. Покусав губы, дьяволица набрала воздух в легкие и тихо произнесла:       — Сэми… Кажется, у меня проблемы.