Горький шоколад

      Оставив шлепок на бедре бывшей, Нам Джун хмыкнул, буквально загоняя её в душевую кабину и заставляя под своим чутким руководством раздеваться. Розэ, не прерывая зрительного контакта, будто их не разделяла прозрачная стенка душевой, гипнотически медленно расстёгивала бюстгальтер, пояс для чулок и избавлялась от другого белья, вскоре стоя абсолютно обнажённой. Тёмный взгляд бывшего скользнул по её стройному телу, задел набухшие от холода соски и вперился прямо в лицо Пак, что включила душ.       — Мне кажется, на девушек в душе неприлично пялиться, тем более вы порвали, — Чимин принёс большое полотенце и хмуро скосил глаза на Кима, что явно удерживался от того, чтобы тотчас не снять с себя всю мешающую одежду, не прижать Чеён к стенке, не трахнуть сзади, грязно схватившись за рёбра и ругаясь. — Нам Джун, блядь, я сказал, на выход.       Розэ была действительно благодарна Паку, что тот отогнал мешающего мыться мужчину. В «Двух розах» часто практиковали нётаймори, потому рядом с кухней был специальный отсек, где девушка могла помыться. При первом разе сервировки Чеён услышала достаточно интересную историю: оказывается, в Японии эта традиция зародилась давно, якудза очень уж любили поесть суши и насладиться видом тел юных девушек. Зачастую брали девственниц, так как от них шла «особая энергетика», раскрывался совершенно другой вкус еды, но в клубах таких девушек не водилось (либо они тщательно себя скрывали), потому выбирали всех по жребию. Сейчас выбор пал на Розэ.       — Ты сильно гелями не натирайся, у Нам Джуна вроде аллергия на химию, — Пак сидел на стуле, отвернувшись от девушки. — Про Чонгука ничего не знаю, вообще его в первый раз вижу, он раньше через посредников действовал.       — Видимо, что-то произошло, раз решил действовать сам, либо Джун слишком птица высокого полёта, — при упоминании бывшего фырок сорвался с губ и скатился с водой вниз.       Розэ в своё время была посвящена во многие дела группировки Кима. Именно ей поручали сбыт холодного оружия, потому что с милой девушкой, что улыбалась и показывала разведённые ножки, было проще найти контакт. Ей же самой от этого всего было как минимум мерзко: тошнило после сделок и касаний, что отпечатывались, подобно клейму, и кислотой въедались в кожу, а потому, как только закрывались двери, она блевала, дрожа от страха, и надеялась, что это больше не повторится.       Только всё раз за разом повторялось.       Чимин протянул полотенце, отворачиваясь, когда Розэ выключила воду, и принялся в который раз давать инструкции, которые не нужны были из-за давно полученных знаний. Девушка ради приличия послушала, конечно же, всё, завернулась в махровую материю и просто стала ждать дальнейших распоряжений. Кажется, повезло, что именно вчера Пак ездила делать эпиляцию, на её тонком теле не было ни единого лишнего волоска, а потому, когда владелец клуба хотел что-то по этому поводу сказать, просто показала результат.       — Пойдём, красоточка, — и, чтобы не испачкать ноги, Чимин взял девушку на руки, выходя из помещения и направляясь по коридору.       Руки у владельца клуба были сильными, потому и Розэ спокойно в них находилась, понимая, что в самый ответственный момент не свалится на пол. Каждый раз, стоило каким-либо группировкам назначить в «Двух розах» встречу, Чимин предлагал услуги девочек-суши, нанимал поваров и кидал жребий, находя идеальную стриптизёршу, что будет лежать на столе под лакомствами и не дёргаться. Вскоре Пак была уложена на носилки, а с её тела сдёрнули полотенце. Крупные мурашки покрыли кожу, так как на кухне сквозила прохлада, и два повара, спешно накрыв низ живота Чеён банановым листом, стали выкладывать суши и сашими. Времени на подготовку было мало, требовалось в течение десяти-пятнадцати минут нанести всё на тело и перетащить с помощью лифта девушку наверх, в VIP-комнату, в которой не слышно зажигающей музыки, криков толпы и не видно танцовщиц, что обтирались о шест.       Пак Чеён любила все свои изгибы и никогда не стеснялась их показывать, если хотела. Выгибаясь, словно кошка, она ловила взгляды гостей, и хоть глаза слепили софиты, девушка знала: на неё смотрят, на неё молятся, с её изображением на подкорке мозга бурно кончают, выплёвывая дифирамбы ангелам. Люди над ней, раскладывая деликатес, трудились быстро, практически не касались её отбеленной кожи пальцами — всё стерильно, всё в перчатках. Соски прикрыли суши с огурцом, Розэ чувствовала их запах и в какой-то мере жалела, что не успела поесть. Теперь она будет незнамо сколько времени лежать, наверно, пока вся еда не будет съедена.       — Понесли, — носилки были резными, богато украшенными, и кусочки пищи так и не упали с тела Чеён за всю транспортировку. Когда её выбрали впервые, девушка приняла для себя тактику, которой придерживалась и сейчас: она не человек, она вещь, она должна абстрагироваться от всего и притвориться, что не чувствует холода металлических палочек и не слышит чавканья сверху.       Двое мужчин перед элитной комнатой кивнули друг другу. Младший зашёл в неё, в то время как старший остался стоять, будто специально ожидая девушку-суши. Ким Нам Джун смотрел на немного напряжённое тело своей бывшей, ласкал взглядом её оголённые бёдра и представлял, какие на вкус сашими с её рук. Почувствовав, что всё же надо заканчивать с фантазиями, он придержал дверь для двух поваров и зашёл в помещение, улавливая аромат чистой женской кожи. Как же ему нравилась его послушная Чеён, губы которой хотелось ласкать. Он до сих пор помнил, что девушка могла кончить в течение двух минут от грубых ласк внизу.       — Я надеюсь, уважаемые господа, вы знаете правила этикета при нётаймори, — произнёс Чимин, что появился будто из воздуха. — В комнате не стрелять, курить разрешается, шлюх тащить — нет, что-то непристойное предлагать девочке-суши — тоже. Она тарелка для еды, вы же не станете заигрывать с посудой?       Чон Чонгук, толкнув язык в щёку, задумчиво изучал тело девушки перед собой. Он сидел на уровне её груди и видел лёгкое подрагивание сашими на нежной коже живота, которой хотелось коснуться языком. Только когда взгляд переместился к карим глазам, что чётко смотрели в потолок, молодой человек понял, где видел эту блядскую развратницу, пах которой прикрывал банановый лист. Это она совершенно недавно танцевала на сцене, вертя задницей и приспуская лямки бюстгальтера. Их взгляды в тот момент пересеклись, музыка, понятный перевод которой заволок уши, связала вместе, но контакт глаз разрушился с новым движением стриптизёрши. И теперь красные волосы были буквально раскиданы по носилкам, что выполняли роль небольшого стола, а сама девушка достаточно активно притворялась куклой.       Когда Чимин вместе с поварами ушёл, Розэ будто очнулась. Её глаза заметались по присутствующим, и первым взгляд зацепил Нам Джуна, что с улыбкой наливал соевый соус в заранее подготовленную пиалу. Рядом с ними сидели два его головореза, что даже не пытались посмотреть на лежащую перед ними практически обнажённую девушку. Ким когда-то шутил, что его люди — кастраты, они не могут получить удовольствие в сексе в роли актива, потому что им нечем орудовать. Чеён не знала, насколько это правда, а потому глаза столкнулись с совершенно новым для неё лицом, с молодым человеком, что поразил её ещё на сцене. Порой так бывало, что из толпы она вылавливала кого-то взглядом, а потом этот человек приходил к ней и предлагал секс за деньги. Конечно же, девушка не чуралась дополнительного заработка, брала контрацепцию и вскоре скакала сверху мужчины, который то сжимал её ягодицы, то бил по груди, то тянулся к горлу и хватал его, душа и проникая в лоно девушки по самое основание. После танцев все стриптизёрши были разгорячёнными, каждая избавлялась от лишнего пара по-своему: Лиса на камеру разводила ноги, выбирала «по вкусу зрителя» посредством голосования за деньги размер силиконового члена, а потом, используя много смазки, вставляла его в себя, сладко стеная и называя особенно ярых донатеров папочками. Она кончала по приказу или тогда, когда ей скинут тысячу долларов, её ноги в момент яркого оргазма дрожали, всё тело сжималось, а потом она, истощённая, потная, валилась на кровать и вытаскивала из себя посторонний предмет, давая зрителям немного полюбоваться ею после дикого самоудовлетворения.       Так вот, про молодого человека, что сидел супротив Нам Джуна. Он изучал девушку ленивым взглядом, проходился по всему телу, задерживаясь на суши, что были расположены прямо на сосках, а потом ухмыльнулся, переводя взгляд на оппонента, что передал соевый соус одному из охранников.       — Мы можем начать наш разговор, — голос у незнакомца был приятным, как и весь его облик, и Розэ почувствовала, что если бы он попросил у неё приват, она бы устроила его бесплатно и в конце, не стесняясь, отсосала. С причмоком. — Как вы знаете, господин Ким Нам Джун, ситуация на трафиках ужасная, и наши, и ваши люди готовы глотки за товар перегрызть, и я предлагаю вам решение этой совместной проблемы.       Молодой человек общался вежливо, с почтением, но с лёгкой насмешкой, которая перчинкой скользила на языке. Он подцепил суши с живота Розэ, обмакивая их в соус, и отправил в рот. Пак держалась, честно, пыталась держаться, лишь бы не наблюдать за его языком, что очерчивал контуры губ, а потом поймала на лице взгляд, сразу же отводя глаза в сторону бывшего.       — Чон Чонгук, — вот и имя нашло хозяина, и Чеён мысленно произнесла его, понимая, что ему оно очень подходит. Была бы возможность, девушка это имя повторяла под парнем, когда он вколачивался в её тело. Только сейчас лучше забыть о собственных желаниях. — Знаешь ли, меня всегда поражают такие малолетние выскочки, как ты, — Нам Джун рычал, шокируя Розэ, потому что ничего не предвещало беды: разговор должен был быть спокойным, перед ними симпатичная девушка, вкусные угощения и обстановка, способствующая дипломатии, — ничего не смыслят в наркотрафиках, раздают товар налево и направо и отстреливаются от людей, которые являются курьерами других группировок.       — Подумаешь, пару человек твоих убил, — сашими с руки Пак оказалось во рту, и Чонгук зажмурился. Вкусно.       — Пару десятков.       Тут уж было впору удивляться Чеён, что постепенно согревалась в помещении, только она понимала: люди, что занимаются распространением дури, долго не живут. Их либо повяжут копы, либо убьют враги, либо покалечат свои же. Розэ сама видела, как, надев медицинские перчатки и приказывая удерживать предателя, Нам Джун грубо раскрыл рот одного из собственных наркоторговцев и, схватив язык, отрезал его, не слушая крики, мольбы о прощении и обещания больше не ступать на скользкую дорожку. Ким знал одно — люди не меняются, потому и приказал, стягивая перчатки, зарезать ублюдка в подворотне. Разборки мафии не касаются полиции, такие дела заранее являются глухарями.       — Пока мы всё решаем, мои люди могут ещё пару десятков твоих людей убить, — произнёс Чонгук, внезапно захохотав. — Давай лучше решим, как поделим районы. Мы с тобой, хён, всё же не враги, в одном котле в аду гореть будем после смерти, а значит, вполне можем при жизни обо всём договориться.       — Ты не можешь договориться со смертью, — Нам Джун будто иронизировал, сравнивал себя со всевластителем, не понимая, что, как и все люди, является пешкой в шахматной игре Жизни и Смерти.       — Я с ней уже договорился. Я торговец ею.       — Тогда слушай сюда, — суши на животе уже были оперативно съедены, как и сашими на руках. Оставались лишь небольшие участки на бёдрах, на банановом листе, а также на сосках до сих пор красовалась еда, которая могла в любую секунду развалиться. — Сосунок, ты появился недавно, но уже нажил себе крупных врагов. В их число я не вхожу, но ты вполне себе можешь подписать себе смертный приговор, если не уберёшь своих людей из Сондэмуна. Он находится под моим влиянием, — Нам Джун подхватил палочками суши на банановом листе и обмакнул в соевый соус, — и под твоим влиянием быть не должен.       Чонгук раздумывал долго. К тому моменту все уже наелись, погружаясь в расслабленность, и Ким уже хотел звать Чимина, чтобы он «убрал эту девку отсюда», как Чон заговорил:       — Мои люди останутся, но будут платить сорок процентов с прибыли тебе, — а потом потёр руки, и Чеён заметила на тыльных сторонах ладоней непонятные татуировки. — Идёт? — и как только раздалось «идёт», мужчины поклонились друг другу.       Нам Джун поднялся первым, хрустнув коленями и в последний раз оглянув полуобнажённое тело Розэ. Его охранники удалились следом, поглядывая на людей Чонгука, что сидели, дожёвывая еду. Темноволосый молодой человек слегка склонился над девочкой-суши, а потом махнул своим приспешникам, мол, можете выйти покурить. Они и вышли по первому взмаху ладони, оставляя хозяина наедине с молчащей Пак, у которой от долгого лежания в одной позе затекла спина.       — Ты слишком много знаешь, розочка, — хмыкнул Чонгук. — Я слышал, что Чимин так своих танцовщиц называет. И насколько ты его девочка? Подсасываешь за дополнительную плату или визжишь, как сучка, находясь под ним?       Каждое слово больно било по телу, Розэ действительно чувствовала себя беззащитной, не смела пошевелиться, но так хотелось ударить самоуверенного наркоторговца по щеке, вонзить металлические палочки в руку и сказать, что у розы есть шипы и она умеет ими пользоваться, всаживая в самые нежные места. Но она не смела пошевелиться — не все суши съедены, Чон ещё доедал их в одиночку, смотря на тело, которым мог бы без проблем обладать. Он не знал, что Пак контролировала собственные дёргающиеся пальцы, читала внутри мантру, что на гостей ни в коем случае нельзя нападать, если они этого сами не хотят.       Только этот молодой человек, который, казалось, был ненамного её старше, нарывался прям специально.       — Суши у вас здесь вкусные, девочки сладкие, но знаешь, — Чон толкнул язык в щёку и посмотрел прямо в глаза Розэ, — как же я ненавижу, когда мне подсовывают на стол бывших девушек главарей группировок. Намного интереснее, если они с этими девушками встречаются прямо сейчас, — банановый лист был отброшен, и молодой человек улыбнулся, оглядывая обнажённое тело перед тобой, — ведь иметь их в разы приятнее, Пак Чеён. Но тебя будет неинтересно.       — Слушай, ты, козёл, — внезапно открыла рот девушка, — терпеть всё это твоё дерьмо я не собираюсь. Доедай и выметайся из клуба, пока я не сказала обо всём Чимину.       — Интересно, девочка, — Чонгук облизнул верхнюю губу, всем своим видом показывая, что он умеет и способен доминировать. — Кусаешься и кусаешься, но руку не поднимаешь. Но похоже, в постели ты отвратительна, раз Нам Джун-хён давно перевёл тебя в разряд бывших. Порченая овечка. С такой даже водиться не хочется.       И только Розэ хотела возмутиться, как Чонгук, резко расположив обе руки рядом с боками девушки, подобрал губами суши на сосках, за две секунды съедая буквально всё. Слюна капнула на грудь, стекая чуть ниже, и девушка закашлялась от неожиданности, заметавшись под Чоном и ловя его насмешливый взгляд. Он считал её очень забавной: вся такая сексапильная стриптизёрша с красными волосами, полностью обнажённая, да смутилась от таких прикосновений к себе.       — Ты пахнешь страхом, Пак Чеён, — Чонгук провёл пальцем по припухлым губам девушки и ухмыльнулся. — Страхом, который пытаешься удержать в себе. Мужчины по природе своей хищники, и если они чувствуют то, что ты ощущаешь сейчас, они захотят тебя получить. Тебе повезло, что я не такой. Не буду говорить тебе «до свидания», надеюсь, что мы больше не увидимся.       И только через пять секунд, как Чон ушёл, Розэ пришла в себя, отвешивая хлёсткие пощёчины и щипая оголённую кожу. Возбуждение скрыть было практически невозможно. Слишком уж она любила грубых парней, что могут за пару движений довести её до пика. Горбатого только могила исправит, потому и Розэ, прикрыв глаза руками, сдавленно застонала, понимая, что весь этот день — лютый пиздец, из-за которого хотелось быстрее оказаться в собственной комнате.