Горький шоколад

      Когда Чимин вошёл в комнату, Чеён стояла у окна, опираясь ладонями о подоконник и смотря на город. В голове она прокручивала диалоги, что слышала, а потом, почувствовав нахождение чужого человека рядом, напряглась всем своим обнажённым телом. Большинство людей внизу, на сцене, смотрели на неё как на мясо, мечтая намотать на кулак длинные красные волосы и вколачиваться в неё под разными углами, чтобы она, как сучка, стонала. Пак Чимин, в принципе, от этих людей не отличался банально ничем, тоже имел желание валить и трахать красивых девочек, да и на Розэ странно посматривал.       — Я стрельбы не слышал, так что готов поспорить, что они друг друга не поубивали, — хохотнул Пак, но ощутил мрачную атмосферу. Шутить не стоило. — Ты сама как?       — Меня будто облевали, — произнесла девушка.       Больше она ничего не сказала, просто завернулась в поданную рубашку, что прикрывала тело полностью, и последовала из VIP-помещения. Грудь горела от прикосновений, Розэ дёрнуло пару раз в сторону, но она всё же дошла до комнаты, в которой уже находилась Лиса. Чимин оставил стриптизёрш друг с другом и прикрыл дверь, и в это мгновение Чеён скинула рубашку.       — Соблазняешь, онни? — прохрипела Манобан, захлопывая крышку ноутбука, а потом рассмеялась. — Одевайся. Вижу, всё прошло очень дерьмово, раз у тебя сейчас такое лицо, будто ты кому-то всечёшь и будешь плакаться мне в плечико.       — Могу просто сразу сказать, чтоб ты шла за вином, а я пока помоюсь, — прихватив из шкафа сменную одежду, Розэ пошла в ванную комнату.       Лиса спускалась в бар, чтобы кивнуть Тэхёну и буквально выкрасть у него из-под носа вино, а потом молча стала идти по залу, поглядывая на выступающую девушку и толпу обожателей. Эта девчонка, полностью плоская, но мускулистая, раньше, как и Манобан, была проституткой, только с героиновой зависимостью и неудачным абортом в придачу. Розэ вытащила их обеих буквально за шкирку из ада, заставила стать более-менее нормальными людьми и вылечила от всего, чем они болели. По девушке и не скажешь, что она отличалась самопожертвованием, состраданием и чем-то в этом роде ещё, но о своих друзьях и друзьях друзей она могла заботиться. Что не скажешь о родных, от которых у Пак ночные кошмары и гулкое «почему я?», вырывающееся из самой груди.       Вприпрыжку направляясь по лестнице наверх, Лиса успевала подбадривать сходящих вниз стриптизёрш и раздавать направо и налево ответы на вопросы. Все знали, что девочкой-суши стала Пак, и Манобан, как её соседка, должна была знать, как всё прошло. Только вот какой-то особой и конкретной информации не имелось, её только предстояло узнать. Сама Розэ в этот момент накинула на голое тело шёлковый халат и вышла в комнату, задумываясь о том, что завтра надо платить аренду. Лиса напугала, буквально вваливаясь в помещение и показывая трофейную бутылку красного вина, улыбаясь. Холодильник, находящийся около двери, был вскоре опустошён — всё, что можно съесть без приготовления, вытащили на закуску и разложили по одноразовым тарелкам.       — Там был Нам Джун, — штопор легко вынул пробку, и тайка вдохнула аромат чуть терпкого вина. В сочетании с сыром, что купил Чимин, находясь в поездке в Нидерландах, послевкусие раскроется точно, — и какой-то новый наркоторговец. Они не поделили территорию, да и этот Чонгук вроде как перестрелял нескольких людей моего бывшего.       — Новая лошадка в тени? — бокалы, что достали из-под кровати Чеён, наполнились быстро, и девушки ударились стенками сосудов. — Весьма интересно. Красивый хотя бы?       — Ты, как всегда, на мордашку смотришь, — поморщилась Пак, заправив красные мокрые волосы за ухо. — Он неплох. Но мне кажется, что он долго не продержится. Таких наглых молодых людей ещё поискать надо.       Внизу шумела музыка, кажется, Хосок включил «Boss Bitch» и оставил аппаратуру, так как обработки не было. Розэ тихо подпевала, а потом одним махом допила вино. Закусывая острыми кимчи, она поняла, что острота притупила вкус. Зато напиток расслабил спинные мышцы, и девушка опустила голову на плечо соседки, которая провела рукой по щеке подруги и коснулась губами макушки. Они часто сидели так, показав два-три выхода, порой валялись на кровати, играли в Uno или практиковались в языках. Это в определённое время расслабляло и приносило ощущение самого настоящего комфорта. Лиса могла сказать точно: комната, не особо большая, но уютная, стала домом после того грязного борделя. Она помнила буквально всё, хотя большую часть дня находилась в наркотическом опьянении, и однажды пришедшая Розэ тоже показалась так называемым «приходом», только вот девушка оказалась настоящей.       — Мне нужна передышка, — произнесла Пак. — У нас закрыта дверь?       — Конечно, милая.       После этого Розэ поцеловала чуть пухлые губы девушки, одновременно с этим отставляя бокалы с остатками вина чуть дальше. Да, лучшие подруги так себя не вели: не целовались, лаская друг друга, но поцелуями дело и оканчивалось. Возможно, глубокими и страстными, после которых, с огнём в глазах и теле, одна из девушек шла выступать. Так же было и с Пак: сменив шёлковый халат на кожаное нижнее бельё, которое сильно натирало кожу, затянула портупеи и, надев стрипы, пошла вниз, ловя на себе взгляды танцовщиц, что ждали свежих подробностей о церемонии нётаймори. У каждой девушки была своя история, свои казусы, и кажется, Чеён ничем не отличалась от остальных, только мужчины попадались разные и в этот раз оказались слишком уж необузданными.       Чего только стоил этот Чон Чонгук, у которого развязаны и руки, и язык.       — Надо же, у тебя ещё силы остались, — Чимин снова стоял вне кабинета, подтрунивал над стриптизёршами, заставлял их морщиться и цокать языками. В его руке был тёмный предмет, о котором девушка в следующую же секунду забыла, хотя за руками хозяина клуба всегда надо следить — мало кто знает, что он там этими руками делал. — В приват хочешь после выступления?       Приват всегда пополнял кошелёк самого клуба и Пака в частности: примерно семьдесят процентов от оплаченной суммы поступало ему в карман, тридцать же — танцовщице, что могла подвергнуться насилию. Розэ, честно говоря, было порой плевать, она умела отбиваться ногами, а тем более когда на ступнях стрипы, била каблуком прямо в пах, выскальзывая из-под насильников. Немногие обладали такой хваткой и хладнокровием, в основном все плакали и просили остановиться, а у Пак стоял блок на эти слова. Не умела уже кричать и вырываться, предпочитала просто бить наотмашь и выходить сухой из воды.       — Пойду только тогда, когда кто-то притащит мне миллион, — проговорила Розэ, скрещивая руки на груди и оцарапывая кожу о стразы, которые когда-то давно наклеила на бельё для выступлений. Объявляли её, пичкая зрителей подробностями, что касались её «соблазнительного и элегантного тела». — Зови, если такой дурак найдётся.       — Ну, — хмыкнул Чимин и протянул Пак маску: чёрную, ажурную, и девушка незамедлительно прикрыла ею лицо. Если давали что-то, тем более бесплатно, почему бы и не взять? Она вполне могла заказать любую вещь через интернет, ей доставят всё в пределах нескольких часов, но подарки нравились всем стриптизёршам. Лиса как-то раз от одного политика приняла бриллиантовое колье и надевала его только тогда, когда тот самый господин приезжал. — Я уверен, найдётся.       На любой товар найдётся свой покупатель.       А Розэ как раз и была своеобразным товаром, который Чимин мог выгодно продать.       Трек «Own Me» Розэ любила особо: он был ритмичным, позволял не только вертеться на шесте, но и совмещать в танце твёрк. Разработанные ягодичные мышцы легко заманивали зрителей, губы шептали слова песни — спасибо образованию, данному в Австралии. Если забредали иностранцы, в первую очередь звали её, ту, что говорила с лёгким австралийским акцентом и мило улыбалась, одним своим взглядом ублажая мужчину.       Один из ремешков портупеи оказался во власти молодого мужчины, что улыбался глазами, и Розэ, подведя его к небольшой лестнице, позволила взойти к себе на сцену, окружив вниманием. Незаметная помощница толкнула стул к паре, и Пак, так и не избавившись от одежды, развела ноги, присаживаясь на колени незнакомца, лицом к нему, и обхватывая руками его шею. Тяжело дыша от танца, Пак чувствовала, как ныла каждая мышца, как тёрлась кожа о простые джинсы парня, что явно не осыпает её миллионами, но возбудит она его знатно, прогибаясь в пояснице, а потом, буквально падая назад, закинет ноги на его плечи.       Мужчина оказался не из робких — схватил за лодыжки, притягивая молоденькую студентку к себе, а та вырвалась и птицей упорхнула назад, проводя руками по его плечам и прижимаясь грудью прямо к затылку. Все подобные выступления были своего рода импровизацией: хватаешь парня, на которого лёг глаз, из толпы, главное, чтобы он был привлекательным и не буянил особенно, и устраиваешь буквально секс на сцене, показывая, насколько может страсть выходить за рамки.       Пусть эта страсть даже наиграна, а с этим человеком потом не будет точек пересечения.       — Приват с тобой во сколько обойдётся, куколка? — Розэ сидела на его коленях, когда он внезапно прижал её к себе за шею, схватив грудь. Даже к таким ситуациям девушка была приспособлена и ничего не сказала — у таких людей, как этот господин, никогда нет денег. — Заплачу столько, сколько твоя грешная душа пожелает.       Снова вырвалась, уплыла из объятий, уже лишившись бюстгальтера и ловя жадные до оставшихся действий мужчин. Как-то Лиса настолько заигралась на сцене, что позволила какому-то зрителю себя удовлетворить, а потом сидела в комнате и ныла о том, что всё это произошло на глазах Хосока, её обожаемого мальчика. Розэ с этого вволю посмеялась, утирая слёзы с щёк, и сказала тогда, что Чон, находясь в клубе, настолько привык к обнажающимся бабам на позициях стриптизёрш, что не обращает ни на что внимания.       — А ты уверен, что сможешь позволить себе меня? — коварный шёпот демона достиг ушей незнакомца, и на его шее сомкнулись цепкие пальцы, чуть придушивая. — Подумай сто раз, мой хороший.       — Разреши хотя бы с тебя трусы стянуть, — и девушка разрешила. Он стягивал медленно, наслаждаясь открывающимся видом, а потом коснулся низа живота. Розэ не была к такому готова, потому отступила на шаг назад, хмурясь. — Всегда знал, что тут лесбиянки, боящиеся прикосновений, работают.       — Потому и приваты стоят дорого, мой хороший, — и Пак оставила на его щеке смазанный поцелуй, не особо приятный, но и не искрящий особым признанием. — Выход со сцены найдёшь сам. Члены я не сосу, так что можешь так не морщиться, малыш.       Девушка направилась к остальным танцовщицам, подбирая с пола собственные вещи. Забавное суждение. Тогда почему все работают в мужском клубе, если они лесбиянки? Может, этот парень, что уже через секунду забыл лицо самой Розэ, видел некоторые видеозаписи, где Лиса достаточно откровенно и взасос целовала некоторых работниц? Вполне возможно.       Стоит ей донести информацию, что многих из-за неё считают лесбиянками.       — Я спать, — кивнула Розэ танцовщицам, натянула лишь трусы и пошла наверх. Она мечтала снять водостойкий макияж и просто уткнуться лицом в подушку — могла себе позволить. Да, Чимин вновь будет бурчать, что она не работает нормально, но это уже завтра.       Лиса хмурилась, что-то ища в интернете, а потом звучно заматерилась по-тайски, выдыхая и говоря вошедшей, что «эти анонимы» скоро сведут её с ума. Да, её часто рассекречивали, сливали номер телефона, социальные сети её самой и родственников, только, кажется, родителям было плевать на угрозы, что эфиры их девочки пустят по миру. Сама Манобан от всего этого лишь раздражалась, доносила до администрации сайтов ники мошенников и блокировала их везде, где только можно.       — Я очень сильно хочу спать, — проговорила Розэ, завязывая волосы в хвост и опускаясь на кровать. Каждая мышца расслабилась, потом в руках оказалось средство для снятия макияжа, и Пак несколько секунд тёрла глаза и зевала. — Можешь потише клацать мышкой?       — Нам обеим пора спать, — произнесла Лиса и хлопнула крышкой рабочего ноутбука, будто у неё их было несколько. — Я заблокировала всех, кто не заслуживает доверия. Хочешь сказочку на ночь?       — Обойдусь без твоих порно-рассказов, — съязвила Пак, убирая средство и ухмыляясь. Только вот подушка столкнулась с её затылком, и девушка достаточно смачно влетела в стену, потирая лоб. — Дура.       Так, с двумя подушками и под причитания Лисы, и удалось заснуть.

* * *

      Чонгук закатал рукава кофты, смотря на человека перед собой, что пылал еле прикрываемой яростью. Нам Джун часто посылал самых настоящих смертников, и таковой был перед Чоном: сжимающий кулаки, челюсть и держащий в карманах достаточное количество таблеток, чтобы отправить в дальнее наркотическое путешествие всех жителей микрорайона. Синтетические наркотики такого типа появились относительно недавно, они вставляли покруче MDMA, её же называли Молли, но отход от них был очень тяжёлым: с паникой, нервными срывами и страхом не проснуться. Конечно, правительство хотело запретить этот вид дури, но находились дилеры, а значит, и покупатели, желающие вкусить запретный плод и «наслаждаться» последствиями в виде быстрого привыкания и бессонницы.       — Территория моя, — проговорил Чонгук, склонив голову к плечу и сузив глаза, — а ты от своего хозяина, питомец, должен знать, что я делаю с такими, как ты.       Молодой человек всегда грубо обращался с людьми, но вместе с тем властность скользила в каждом слове. Сложно быть молодым и на вид очень юным, но под такой оболочкой скрывался характер, выкованный жизненными трудностями. Умные люди чувствовали в нём сильного врага, слабые же не ощущали опасности и шли напролом через терновый куст, стараясь «вставить мозги обратно».       — Нас никто не инструктировал, — проговорил молодой человек и увидел в руке Чона пистолет. — Но Ким Нам Джун не спустит вам с рук ещё одно убийство.       Киму Нам Джуну было плевать на тех людей, что не слышали всех его речей. Не узнал информацию — сам виноват, что не услышал, тут нельзя винить руководителя или же остальных членов банды. Молодой человек с дурью в карманах хорохорился, хоть выглядел немного убого из-за этого, потому и поймал улыбку Чонгука, начиная отступать назад.       Ни одна встреча с этим парнем добром не кончилась. Даже эта не финиширует совместным чаепитием и уходом после него по-английски, не прощаясь. Он жестоко расправлялся с врагами, вгрызался в шеи и похищал товар, затем перепродавая его и сколачивая собственную империю. Он собирал её из разрозненных осколков, которые никогда не должны быть склеены, но собирал умело, как трудолюбивый мальчуган пазл. Чон ходил по головам, дерзил, показывал, что к нему благосклонны некоторые политики, но ведь никто не знал, что там был замешан самый настоящий шантаж и бесконечные ультиматумы.       — Я не люблю шавок, гуляющих по моей территории, которых, видите ли, не предупредили, — произнёс молодой человек. — Тогда сделаем так: ты не знал, что по моей территории нельзя проходить, а я не знал, что нельзя убивать людей. Пойдёт?       — И что ты делаешь с шавками? — на это Чонгук засмеялся, снимая пистолет с предохранителя и взводя курок.       — Я их отстреливаю, придурок.       Выстрел.       Пак Чеён раскрыла глаза, судорожно дыша и пытаясь прийти в себя. Прижав руку к сердцу, глянула в окно, а затем немного криво ухмыльнулась. На районе опять какие-то разборки, снова пролилась чья-то кровь. Это не редкость, к ней стоило привыкнуть за годы жизни, проведённые в близости со стрип-клубом. Перевернувшись на другой бок, лишь бы не видеть Лису, что причмокивала губами во сне, Розэ вновь закрыла глаза.       Но только она знала, что этой ночью, уже под утро, больше не заснёт.