Глава 8
1 марта 2021 г., 15:45
— Почти это за простую вежливость, — Нам Джун укладывал пакеты в багажник и достаточно сильно заинтересовался тем, что находилось в пакетах. Конечно же, он всё понял, потому и улыбнулся, закрывая крышку, а вскоре открывая перед бывшей девушкой дверь автомобиля. — Нам в одну с тобой сторону, так что я подкину.
Розэ сидела в салоне одна недолгое время; пристегнувшись, она заметила, как Ким поправил дворники и тоже устремился внутрь, вскоре выруливая на проезжую часть и смотря прямо на дорогу. Они расстались не на положительной ноте, а с криками, слезами и пьяными приступами, которые произошли прямо на глазах Лисы, постороннего человека. Сейчас Пак и не понимала, почему это вдруг бывший захотел ей помочь. Не сломалась бы в метро с пакетами, не фарфоровая, а из очень даже закалённого металла, который сам кого хочешь погнёт. Возможно, у Нам Джуна просто давно не было любовницы на ночь, что утолила бы его сексуальный голод, потому и сочилась из него вежливость цветочным нектаром. А может, хотел взбередить прошлое, оставив затем новые, воспалённые рубцы на коже.
— Как дела? — завязался разговор, потому девушка и нахмуренно посмотрела на Кима. Она не понимала смысла вести беседы, тем более сейчас и тем более на такие абстрактные темы. Как у неё дела? Паршиво, потому что этот вопрос задал ты.
— Относительно, — уклончиво сказала. — Недавно как раз о тебе вспоминала, так как хотела попросить у тебя номер телефона того психотерапевта, с которым я работала.
— Надо же, сама Пак Чеён меня время от времени вспоминает, — хмыкнул Ким на шипящее «я Розэ», потому что не хотела слышать из его уст собственное корейское имя. А он ведь только так к ней обращался: «Чеён» или «Пак Чеён». Не имело смысла его останавливать, перебивать — всё равно гнул свою линию, упивался злостью на прехорошеньком личике и довольно улыбался, показывая обворожительные ямочки на щеках. Кажется, как-то Розэ ему в ухо шептала, что этот дефект лицевых мышц нелегален, а потом залезала на колени и целовала впадинки, мурлыча, что её бойфренд — самый-самый. — Дам её номер, когда приедем к клубу.
Не имело смысла вообще разговаривать — ничего в их отношениях не изменится, и то, что он совсем недавно увидел её голой, ничего не значит. Отношения было не вернуть, честно признаться, Розэ этого не хотелось, люди не меняются, а уж она сама тем более — как сформировалась стервой, у которой проблемы с алкоголем, так ею и осталась, только к этому ещё прибавилась зависимость от пьяных поцелуев Лисы. Миленький расклад, на самом деле — притворяясь гетеро, быть бисексуалом, что с удовольствием ляжет под лучшую подругу.
Лучший друг в беде не бросит, так сказать.
— Я что хотел сказать, — показался последний поворот, и, признаться честно, Розэ выдохнула, потому что молчание в салоне угнетало. Только вот новые слова напрягли ещё больше. — Знаю я слишком много, потому хочу предупредить по поводу Чонгука — он опасный тип. Перерезать глотку ему не составит труда. Будь осторожнее с ним, потому что я знаю, что, после того как я ушёл, вы остались наедине.
— Сдался мне этот сосунок, — фыркнула девушка, а потом невольно вздрогнула, вспоминая чёртовы зеркала и самоуверенного парня, который думал, что каждая девушка с удовольствием ляжет под него. Не знала бы, что он жестокий, самовлюблённый кретин, который думает только о сексе, наверно, отдалась бы его грубым ласкам, но не тогда, когда кругом то, что пугает до сердечного приступа. — Такие парни не в моём вкусе.
Ложь.
— А ещё одеколон у него отвратительный, да и он слишком какой-то приторный сам по себе, обманчивый, а ты знаешь, что у меня в любимчиках немного иной типаж, — снова ложь, потому что Розэ была из тех девушек, что клевала на разных парней, лишь бы они махнули ручкой. Но она даже не дрожала под пронзительным взглядом Нам Джуна, говоря такие слова. — Мы приехали. Дай мне телефон психотерапевта.
Ким припарковался в неположенном месте, поставив аварийку, а потом, зевая, потянулся к бардачку, где находился ежедневник, достал его и стал неспешно пролистывать. Вскоре, найдя нужную страницу, мужчина вырвал её и протянул Розэ, что приняла номер телефона с каким-то трепетом. Всего несколько цифр и заветное имя «Ли Черин», а столько счастья. За то время, пока Нам Джун ходил и доставал из багажника покупки своей бывшей, она успела внести телефон в список контактов и благословить небеса за то, что она именно сегодня встретила Кима, хотя при обычных обстоятельствах не хотела его видеть. Мужчина стукнул костяшками пальцев по окну, и Чеён открыла дверцу, выбираясь из салона.
— Спасибо, — Пак перехватила все пакеты и даже улыбнулась. Возможно, улыбка вышла немного натянутой, но тут сказывалась работа, заставляющая растягивать губы даже тогда, когда на душе максимально хуёво. — За всё спасибо.
— Не надо помочь? — но Розэ, «сильная и независимая», уже быстрым шагом направлялась к клубу, а Нам Джун, отправив в рот сигарету, закурил. Неплохая она девчонка, только вот самостоятельность её когда-нибудь и убьёт.
* * *
Лиса поедала острую тайскую лапшу и жаловалась, что всё не настолько пикантное, как в Бангкоке. Розэ этого мнения не разделяла: ей нравился привкус травяных приправ и лёгких пряностей, а ещё очень приятно было проводить языком по губам, размазывая соевый соус. Манобан долго на это смотрела, потом произнесла что-то, похожее на «свинюшка», и подала салфетку. — То есть Нам Джун просто взял и отдал тебе номер Черин? — Лиса уважительно покачала головой, а потом хмыкнула. — Что ж, этот мальчик заслуживает пункты доверия, всё же он не настолько гандон, как я думала после вашего разрыва. — Нам Джун хоть и жестокий порой со своими подчинёнными, но с девушками он другой, — задумчиво произнесла Пак. — Да и если бы не то, что мы ушли в запой, я бы за него замуж вышла, честное слово. Манобан рассмеялась над этими словами, да так звонко, что даже перекричала музыку, вмиг начавшую греметь по всему клубу. После этого она резко замолчала и вздохнула томно-претомно, потому что внизу был Хосок, а рядом с ним находилась только банка никак не действующего энергетика и диджейский пульт, который он трогал чаще, чем женскую грудь. По крайней мере, такое ощущение создавалось. Розэ была не только из падких на мужчин девушек, но и из тех, кто вполне себе мечтал о «жили долго и счастливо». Суровая реальность кидала на камни, расхреначивала кости и давала лишь глоток воды — чтобы не плакать от боли, хотя вода солёная, морская, и облегчения от её питья не испытаешь. Приходилось показывать внутреннюю силу, что приближалась к нулю, и жёстко улыбаться каждый раз, когда особо наглые особи мужского пола хватали за бёдра, намереваясь притянуть к себе. Нет, малыши, этот цветочек из розария Пака Чимина себя в обиду не даст, вы же это знаете. — Вообще, с возрастом уже начинаешь задумываться, мол, надо либо найти мужика, либо настолько разбогатеть, чтобы в старости окружали только элегантные борзые и смешные корги для контраста, — произнесла Лиса. — Но потом я вспоминаю, что к девушкам меня тянет больше, а на шерсть аллергия. Круто. Разговоры Чеён и Лалисы никогда не были глубокими, они не рассуждали о причинах и следственных связях, не скользило в них и глубинной психологии и философии, какой-никакой саморефлексии с выводами. Порой, конечно, уже лёжа в кроватях, они предавались мечтам «а что, если…», но дальше высказывания предположений это не заходило: ничто не делалось для того, чтобы сказать Чимину, что они завязывают, так сказать, слезают с иглы стриптиза. Всё упиралось в то, что эскорт и экзотические танцы — две сферы, в которых девушка действительно может хорошо подзаработать. — Мужики порой те ещё псины, от них тоже много шерсти, — подала голос Розэ, а затем отставила от себя коробку лапши. — Ну, думаю, мы можем сейчас, если хочешь, выйти на приват и подзаработать несколько сотен тысяч вон, а можем забить на всё хер и пойти погулять. Или, если хочешь, завалимся спать, воткнув беруши в уши. — Я бы записала пару видео с новыми игрушками, — Лиса указала на сваленные в углу пакеты, которые она ещё не раскрывала, а потом скорчила виноватое выражение лица, мол, прости, подружка, но деньги надо зарабатывать, а не только тратить. Тем более раз работа приятная и приносит самое настоящее удовольствие. — Так что иди без меня, хорошо? — Хорошо, — ласковый поцелуй в щёку, и Розэ поднялась, забирая с собой две пустые упаковки из-под лапши.* * *
Чонгук, чья белая рубашка хранила алые капли крови, сидел прямо перед Паком Чимином, что задумчиво изучал облик молодого человека. Он зачастил в стрип-клуб, хотя говорил, что в «эту помойку с голыми бабами и твоей паршивой мордой, хён» не сунется. Видимо, Чон был своеобразным флюгером — ветер дул в сторону «Двух роз», и он шёл туда, возможно, даже бессознательно. Но то, что он после своей так называемой работы не сменил рубашку, являлось дурным тоном и полнейшим отсутствием уважения к клубу. — И что тебе надо на этот раз? — устало спросил Пак. Всякий человек устаёт от выкидонов другого индивида, и владелец рассадника разврата порядком заебался видеть перед собой человека, которого давно хотелось послать на хуй. Плевать на то, сколько денег он перечислил за обычную танцовщицу, имеющую проблемы с психикой, плевать на то, что самолично оплатил счёт в том самом ресторане, — Чонгук просто мешал работать и принимать действительно важных клиентов. Ничего хорошего от улыбки Чона явно не следовало. Он умел растягивать губы так, что ненароком мурашки пробегали по рукам, а в голове всплывало лишь осознание «всё, попал». Так было и сейчас: на зубах внезапно обнаружились капли крови, которые заставили Пака вздрогнуть, а потом он понял, что это мираж, иллюзия, просто наёмный убийца, «чистильщик» собственной территории, обладал способностью пугать даже нейтральную сторону своими выходками. У Нам Джуна давно седые волосы в чёлке появились от ежедневных любовных записочек от Чонгука в трупах его людей, и все они были примерно одного содержания: «Если любишь своих людей, убирайся с моей территории» и «В следующий раз жмуром можешь оказаться и ты». — Я бы хотел себе Розэ, — сказал Чон, слегка закатывая рукава рубашки и кидая взгляд на Чимина, в чьих пальцах находился карандаш, грозящий сломаться. — Эта истеричка достаточно забавная, потому и хочется испытать её на прочность. Пак застыл, не смея ничего сказать или что-либо сделать. Пак Чеён отличалась свободолюбием, которое лилось из неё, потому это «тебя бы хотел Чон Чонгук» будет принято не то что в штыки, а с ненавистью. Её такое не интересует, а уж Чимин знал, что Розэ не станет ничьей игрушкой ни за какие деньги. Она о многом не говорила, но чувствовалось, что по всем фронтам девушка травмирована. — Истеричек лечить надо, а не ещё больше калечить, Чонгук, — заключил Пак. — Если она согласится с тобой пойти — забирай. Если же воспротивится — не подходи к ней вообще, понял? — Это понятно, — и вновь на лице застыла пугающая маска, которой были прикрыты все эмоции. Она согласится. Он заставит её согласиться.* * *
Выскользнув из клуба, Розэ поморщилась — ветер пробрал до костей, и она получше запахнулась в куртку, пересекая непривычно полную парковку и останавливаясь на тротуаре. Чувствовался неприятный взгляд в спину, и девушка лишь ускорила шаг, намереваясь забежать в круглосуточный магазин и взять ещё пару коробок лапши про запас. Помещение заставило чуть прищурить глаза от яркого света, и Чеён сразу устремилась к нужным полкам, присаживаясь на корточки и выбирая вместе с сырным рамёном токпокки, которые так уж приглянулись её подруге, что сейчас пробовала на себе новые игрушки и показывала на камеру самые настоящие эмоции. Розэ от воспоминания, как она однажды открыла дверь и увидела лежащую на полу Лису с двумя членами во влагалище, передёрнуло. Она запомнила каждый изгиб подруги, каждую капельку пота на её лбу, а потом глаза, такие глубокие, такие возбуждённые, так впёрлись в лицо Чеён, что она захлопнула дверь и пошла к Джису, глотала виски и пыталась сбить с себя резко возникшее желание. — И что мы тут делаем? — «блядь» сорвалось с губ Розэ быстро, она выронила рамён из рук, а прямо перед ней стоял Чон Чонгук, которого девушка надеялась больше не встретить в своей жизни. Только вот каждый раз, когда она думала о том, что не увидит больше какого-то человека, он возникал и пугал до чёртиков. — Закупаемся неполезной едой, чтобы потом страдать от ожирения? — От ожирения страдает только твой мозг, не смей вмешиваться в мой рацион — и я не буду вмешиваться в то, что ты говоришь, — хоть злость от резких слов застлала глаза, Розэ постаралась контролировать свою речь. Какое ожирение может быть при адских тренировках с Лисой или Дженни? — Пожалуйста, уйди и не мешай мне нормально жить хоть сегодня. Чонгук находился рядом с ней рядом у кассы, демонстративно купил мятную жвачку и собственнически положил руку на талию стриптизёрши. Она терпела, честно, старалась даже не возникать, когда он перехватил пакет с рамёном и повёл девушку к клубу. Розэ молчала, старалась даже ни о чём не думать, и лишь холодок пробегал по коже от металлического аромата крови, что окружал её спутника. Он не то чтобы казался опасным, он был опасным. — Надеюсь, за сопровождение ты не потребуешь с меня денег, — произнесла Пак, разворачиваясь к Чону. Тот внезапно улыбнулся, и не так, будто хотел напугать, а по-другому. — Ну ты же держала свой ротик на замке, когда вышла из привата, — внезапно ударил оттуда, откуда и не думали, и девушка отступила назад. Такого выпада она не ожидала, но он не был из разряда «я ущипну, а ты терпи», а просто констатация факта — молодец, что не нажаловалась, а повела себя нормально и как самый обычный человек. — Всё, дальше я не пойду. Чеён смотрела некоторое время на удаляющуюся мужскую спину, а потом, как только он сел в автомобиль, обхватила себя руками за плечи, дрожа. Этот Чонгук пугал её, но по-особенному — притягивая к себе и совершая поступки, которые заставляли вздрагивать и хмуриться от непонимания. А ещё прямо сейчас девушка нахмурилась, потому что не понимала, почему в её ладонях так пусто, да и на асфальте ничего не было… только после этого пришло внезапное осознание. — Этот придурок у меня спёр лапшу! — хлопнула себя Розэ по лбу, заходясь от истеричного хохота и присаживаясь на порог входа в клуб. Так её ещё никогда не обносили. А белый пакет с коробками лапши уже давно находился на заднем сиденье чонгуковой машины, а мужчина ухмылялся, понимая, что воистину гениальный и импровизаторский план сработал — девчонка сама ему позвонит, они встретятся, а потом он окончательно заберёт её себе. Знал ли он, что план обречён на провал? Нет. Но Чон Чонгук был чересчур самоуверенным и уже представлял красное, как и её волосы, личико Розэ, которое требовало от него несколько сраных пачек лапши быстрого приготовления.
