Горький шоколад

      Розэ ненавидела ездить в машинах с людьми, которые ей были противны или презираемы, и Чонгук относился как раз к таким: развязный, со взлохмаченными волосами, курящий в окно и думающий, что она падёт перед ним на колени. Да ей проще Чимину отсосать или стать девушкой Лисы, чем терпеть убожество, сидящее слева за рулём и ухмыляющееся её недовольству. Даже головорезы Нам Джуна теперь казались ромашками по сравнению с этим молодым человеком, который её…       …купил.       От этих слов веяло работорговлей и грязью, хотелось взять купюры и говорящему, что деньги не пахнут, Чимину засунуть их в рот, да подальше в глотку, провоцируя рвотный рефлекс и сблёв, из-за которого владелец клуба пожелтеет, как золото. Из «Двух роз» забрали одну: с шипами по тонкому стеблю и нежным притягательным запахом, и что же осталось? Ничего хорошего. Бизнес Пака, конечно, в убыток не уйдёт, но гости будут долго возмущаться, что одну из страстных лесбиянок понизили в должности до простой уличной проститутки.       — Не стоит выдумывать планы по завоеванию мира, ты не настолько красива, чтобы его поработить: лицо вытянутое, глаза сделанные и ноги кривые, — уничижительно произнёс Чон, спровоцировав складку меж бровей девушки. — Не думал, что Нам Джун любит таких.       — А ты, я смотрю, за хёном своим донашивать любишь, — вспыхнула Пак. — Явно начинал с объедков с его стола, а потом уже и на бывшую посягнул. Ай-ай-ай, оказывается, бывшая соска криминального авторитета не такая уж и рабочая, фасад подпорчен, как оказалось.       Речь не останавливалась, и даже когда машина стояла на красном сигнале светофора, по Чонгуку было видно, что он удерживался от хлёсткой пощёчины или грубого слова в ответ. А ведь он мог поднять руку и одним движением заставить Розэ замолчать до конца поездки, но так и не воспользовался возможностью. Слишком много чести — бить такую, как она. Получит ещё за всё хорошее.       Розэ смотрела на небоскрёбы, улавливала в отражении зеркала своё лицо, обрамлённое светлыми волосами, и не верила, что наконец-то сменила имидж. Локоны её интересовали больше какого-то там Чонгука, что пыхтел, сидя за рулём и выполняя роль водителя, и девушка даже улыбнулась самой себе, поняв, что заставила его ждать у клуба реально долго. Вся процедура окрашивания заняла много времени, Лиса даже побоялась, что на финальной стадии придёт сам Чон и пройдётся по их головам выстрелами из пистолета, но ничего не произошло. Наверно, удача была хорошо настроена и решила именно сейчас выкрутить колесо на максимум, чтобы появился волшебный сектор «приз». Если так продолжится и в будущем, то будет слишком даже хорошо.       — Куда мы едем? — резко спросила Чеён, закрывая со своей стороны окно. Мужчина за рулём олицетворял спокойствие, но от одной лишь фразы напрягся, как пёс, услышав хозяйничье «что у тебя во рту?» после того, как взял в пасть какую-то кость на улице.       — В тот дом, в котором ты будешь теперь жить, — пожал плечами Гук. — Я поговорил с ректором твоего университета, под прицелом пушки он сказал, что сделает тебе академический отпуск, так что живи и радуйся в своей башне, принцесса. Будешь у меня работать хорошо — я буду к тебе добр, а если нет… — красноречивый взгляд показал, что ничего хорошего не выйдет. Вот прямо совсем. — Так что выбор за тобой: подчиняешься и живёшь счастливо или же бунтуешь и получаешь плетью меж лопаток.       — Спасибо, по поводу плети я ещё подумаю, это игрушка интересная, — и под «да твою мать» от Чона Розэ звонко расхохоталась, слёзы брызнули из её глаз; казалось, что она могла так хохотать вечно, срывая голос и нервные связки, но заболело горло, и пассажирка закашлялась. — Господи, чуть не сдохла, а всё из-за тебя, Чон Чонгук.       Дорога казалась будто бы бесконечной, кожаное кресло уже успело натереть всё тело, а молчание убивало и вгрызалось, раня плечи и спину. Розэ заскучала, смотря то на водителя, то на улицу, наблюдала за гуляющими вечером людьми, что не видели её саму из-за тонированных стёкол. Два разных мира: обычные счастливые люди и стриптизёрша, которую везли непонятно куда со словами «тебе там понравится». Пак могла сказать сразу — ей точно не придётся по вкусу то место, в которое её везут.       — И все ли богатые гангстеры живут в пентхаусах в центре Сеула? — машина плавно совершала виражи, заехав на подземную парковку, освещённую яркими лампами. Глаза слезились от них, и Чеён сморгнула, не слыша ничего рядом с собой, будто Чон притворился глухим.       — Явно все, которые тебя ебали, так что заткнись и не мешай мне, — в голосе слышалась желчь, а потому девушка прикусила язык, понимала, что перебарщивать не стоит. — Будешь умничкой, если научишься держать язык за зубами. Поняла меня, красотка? Не слышу твоего прекрасного голосочка, Пак Чеён.       — Я всё поняла, — но ногти всё равно впились в ладони, а губы сжались в тонкую полоску. — Звякни мне на телефон, чтобы я поняла, когда ваше величество соизволит со мной заговорить.       Дальнейшие слова Розэ уже не слышала — почувствовав, что автомобиль полностью припарковался, девушка открыла дверь, взяла сумку с вещами, оставшуюся в ногах, и вышла наружу, скрестив руки на груди. Злость брала верх, и Пак предпочла отвернуться, считая машины, коих было на удивление мало: вечер, центральный район, в котором жили богачи, неужели все решили в один и тот же день поужинать в самом дорогом ресторане под стать их статусу?       — Осмотрелась? — сзади слышалось копошение, захлопнулся багажник, и Чонгук возник рядом, держа в руках ещё один рюкзак. Он выглядел недовольным, растрёпанным, а от него самого пахло алкоголем и слегка-слегка ёлкой, будто тщательно выбрился и использовал крем перед походом в клуб. Стало приятно, что ради неё старались, но потом Пак нахмурилась, ведь понимала, кто это делал. — А теперь пойдём, тут всё равно никого не встретим.       — Тут что, кроме тебя, никто не живёт? — хрупкая рука крепко держала сумку, а точёная фигура легко плыла по воздуху. Чеён опять не подбирала слова, говорила то, что вертелось на языке, и видела, что ни слова, ни вызывающие действия не ударялись о спину Чона, безболезненно падая на пол.       — Выкупил парочку квартир, — сказано было будто с гордостью, и Пак икнула. — Соседей у меня нет, так что тишина обеспечена.       — Видимо, ты не любишь людей.       — Видимо, да.       Розэ оглядывалась по сторонам, осматривая холл, стойку консьержа, оставленную далеко позади, и путь к лифту, который понесёт их вверх, в квартиру, в которой девушка должна обосноваться. Пахло свежестью и дезинфицирующим средством, на редкость было тихо, и звук медленно раздвигающихся дверей заставил вздрогнуть и слегка поёжиться.       — Тебе вообще нормально покупать девушку и приводить её к себе в дом? — в зеркале кабины отражалась хрупкая фигура, за которой возвышалась мощная тень мужчины, охраняющего её, как дракон принцессу. — Вот это не сочти за грубость, просто чисто женский интерес.       — Если вещь можно купить и она сама добровольно идёт в руки, то почему бы и нет? — двери разъехались в стороны, и Чонгук вышел на этаже, показав знаком следовать за собой, будто Розэ специально закроется сейчас и устремится либо вверх, либо вниз. — Если ты феминистка, борющаяся за права женщин, то можешь возвращаться в клуб.       Вопрос с подвохом — то, на чём девушку можно было сейчас поймать, и Пак сделала шаг назад, отступая вглубь кабины и понимая, что всё нутро похолодело. Её жизнь слишком круто повернулась за это небольшое количество времени, дорога назад перекрылась воображаемым шлагбаумом, а Чонгук дразнил иллюзией свободы и подталкивал в руки к бездне, из которой не выбраться.       — Если я скажу, что я феминистка, борющаяся за права женщин, то ты меня не отпустишь всё равно? — дрожащим голосом задала вопрос Розэ. Ей было страшно от осознания того, каким взглядом на неё смотрел Чонгук, что он водил её за нос, а потому услышала ответ на собственное достаточно глупое высказывание гораздо раньше, чем мужчина его озвучил.       — Конечно же.       Шаги гулко отдавались по коридору, Розэ шла, нахмуренная, вслед за Чонгуком, который поигрывал каким-то предметом в руках и насвистывал песню, из-за чего его хотелось пристукнуть. Он вручил связку ключей девушке, произнеся «та-дам» и показывая на дверь с красноречивой цифрой шестьдесят девять. Если мужчина пытался уйти в юмор, то у него это сделать не получилось, наоборот, выставил себя перед Пак круглым идиотом, что не мог просто без всяких сцен передать из рук в руки обычный предмет.       — Если хочешь, могу даже шампанское принести, если тебе понадобится обмыть новую квартиру, — Розэ не понимала всего этого: зачем её увезли из клуба, терпели все нападки, а затем просто взяли и подарили квартиру, в которой она не нуждалась пока что? Всё казалось чьим-то тщательно скомпанованным планом, проверкой на прочность, после которой откуда-то выскочит Лиса и скажет: «Мне похуй, что день рождения у тебя в январе, но с праздником!»       — Обойдусь без алкоголя в твоей компании, — Пак фыркнула, подобрав ключ и сунув его в замочную скважину, а потом повернула несколько раз, отпирая дверь. — Итак, ты хочешь сказать, что это всё — моё?       — Твоё. Без всяких там долгов, займов, секса со мной и всего остального, чем бы ты точно не горела желанием заниматься, — Чон пожал плечами. — Но есть парочка условий, которые ты должна выполнить. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, Розочка.       Вся жизнь Пак Чеён строилась на каких-то условиях, которые она должна была выполнять, иначе чего-то не получит, куда-то не поступит, с ней кто-то общаться не будет. Она привыкла выслушивать каждое требование, но всё равно поступала каждый раз так, как самой того хотелось, и пусть зачастую получала по голове за своеволие, но близкие люди ценили эту черту, эту индивидуальность, а потому и прощали, если что было не по их плану.       — Ты должна выполнять мои задания беспрекословно, — проговорил Чонгук, опираясь рукой о стену. — И я надеюсь, ты понимаешь эти слова буквально, а не фильтруя.       — Не фильтровала бы информацию, вообще бы не получилось в стрипушнике выжить, — кидая ключи на тумбочку и игнорируя соответствующие крючки рядом с дверью, Розэ обернулась. — По тебе видно, что в таком месте не работал, потому раскрою тебе информацию — порой заходят крупные политики или знаменитости, они тебе выговариваются, а ты обязана держать свой рот на замке, а лучше всего отфильтровать всё, что он сказал, — забыть. Так что не веди себя как скотина, закажи доставку суши и поставь под дверь бутылку шампанского.       — Чего ещё изволишь, принцесса?       — Твоего ухода на хуй, — и прямо перед носом Чонгука захлопнулась дверь.       Через час на пороге новой квартиры Розэ появились набор суши и бутылка шампанского Krug Clos D’Ambonnay, а сама девушка чуть позже наслаждалась перляжем в собственном фужере и роллами, обильно обмакнутыми в соевый соус.

* * *

      Лалиса уже пару часов пилила мозг Чимину; она ходила взад и вперёд по кабинету, ругалась на что-то непонятное, а потом Паку всё это настолько надоело, что он просто кинул в разбушевавшуюся девушку бумажкой. Ему стало скучно от однотипных предъявлений того, что он «не имел права», «не мог так поступить» и «ведёт себя как скотина». Да ему всё равно, честно, кто такие эти девки, говорящие ему о том, как правильно себя ставить перед людьми, кому показывать настоящее лицо, а кому — маску с бриллиантами, преломляющую любой свет.       Эти девки — всего лишь его работницы, зачастую младше его самого, бывшие проститутки, студентки, которых не приняли в университеты, нищенки и пыль под ногами. Даже Лису, которая в принципе имела характер и работала больше всех порой, платя большую часть аренды благодаря себе и своей необычной внешности, Пак Чимин ни во что не ставил, говоря: «Тебе бы деньги на твою любимую операцию по увеличению груди копить».       — Иди к Хосоку, — достаточно жёстко сказал хозяин клуба, прерывая бурную речь Манобан. Неприятно слушать колкие фразы, самому хотелось впить острую шпильку в тёплый мягкий бок и посмотреть на реакцию. Женщины не любят, когда мужчины пользуются их штучками и приёмами, хотя сами порой готовы использовать физическую силу для решения каких-то споров, ясно понимая, что девушки слабый пол и если одна выдержит крепкий удар, то вторая упадёт навзничь и потеряет сознание. — Или тоже хочешь, чтобы я тебя продал, как и твою подружку? Вы же с ней неразлучники, не так ли?       — Ты мерзкий, Чимин, — задохнулась тайка, сжимая руки в кулаки и желая только не сорваться, чтобы просто не заорать. Раньше она выступала сдерживателем более взрывной Розэ, значит, если девушка покинула клуб, то кто-то должен занять пустое место. — На тебя очень хорошо ложится одна наша поговорка, тебе интересно, какая?       — Я тебя внимательно слушаю, Пранприя Лалиса Манобан, — в голосе будто яд играл кубиками льда в стакане с виски, и девушка сморщила нос, понимая, насколько же сильно ей не хочется иметь никаких дел с этим мужчиной. И плевать даже, что именно его клуб дал возможность зажить нормально, начать жизнь с чистого листа и найти то дело, которое действительно нравится и которое она не планировала покидать в ближайшие лет пять.       — Всё, что мы есть — это результат наших мыслей. Ты гнилой человек, который пренебрегает людьми и думает только о деньгах и хороших связях. Я думаю, ты бы столько же средств получил, если бы подставил свой зад этому Чонгуку, но ты же у нас белый и пушистый, решил, что раз Розэ тебе не дала, то её надо сплавить какому-то ублюдку, который ведёт себя по-скотски со всеми. Вы все, мужики, такие, — выговорила Лиса, её щёки покраснели, а сама она даже задохнулась, выговаривая всё, что думала, боссу в лицо, не боясь вылететь с работы. Похуй. Всё равно планировала уйти именно из этого клуба и перейти в другой. — И да, сейчас я пойду к Хосоку, а тебе рекомендую идти сам знаешь куда, чтобы тебя обслужили так, чтобы месяц к нашим не подходил.       Лиса, чувствуя себя так, будто ей на плечи навалился груз, вышла за дверь и сгорбилась, понимая, что это победа, но она далась слишком большой кровью — возможно, порчей отношений с работодателем, злостью друг на друга и обоюдной ненавистью. Хотелось к Хосоку, который, узнав об отъезде Розэ, сразу же вскочил в такси, дабы быть рядом с истеричной Манобан, и в ту же секунду молодой человек отправил сообщение, что он уже около дверей клуба.       Лиса ещё вырвет подругу из лап придурка, который и мужчиной-то не может называться, раз просто приехал, заплатил за девушку и увёз её в неизвестном направлении.