Горький шоколад

      Приглушив целую бутылку шампанского, Розэ повалилась на диван, всматриваясь в потолок и чувствуя тепло, разливающееся по телу, от алкоголя. Лениво потянувшись, она выдохнула и попыталась собрать мысли в кучу после сытной и не совсем полезной еды. Телефон молчал, будто никто не волновался о судьбе увезённой девушки, и было неприятно, но вместе с тем лень обхватила, рука вытянулась, а глаза сами собой закрылись.       Она проспала от силы час, а потом услышала сквозь сон стук в дверь, не говорящий о чём-то приятном, наоборот, звук отдавался долбежом клюва дятла по дереву. Это точно стучал Чонгук, некому было больше прийти, ведь никто не знал её нового адреса. Оставалось только догадываться, для чего он решил почтить своим присутствием девушку, слегка пьяную и шатающуюся. Хотел воспользоваться ею?       Пак поднялась, скидывая деревянные палочки от суши на пол и даже не собираясь их поднимать, а потом осторожно пошаркала к выходу, дабы открыть дверь и впустить нежеланного гостя. Пару секунд она стояла в коридоре, включив свет и оглядев помещение целиком: вот её верхняя одежда, вот обувь, вот брошенные безликие ключи без брелока или чего-то опознавательного. Лишь после этого она отперла дверь и встретилась нос к носу с Чонгуком.       — Как я вижу, ты хорошо повеселилась, — проговорил молодой человек; он не переступал порога и не нарушал личного пространства, но всё равно чувствовалось что-то не то, будто он пытался доминировать над девушкой, которая никак не поддавалась контролю. — Ты у меня птичка певчая и ночная, так что первое, что мы сделаем, это поменяем тебе режим сна и бодрствования.       — Ты в курсе, что его уже не переделать? — Пак нахмурилась, почесав голову и выдохнув алкогольные пары прямо в лицо Чона.       — У меня есть прекрасные средства для того, чтобы девушки быстро уснули в моих руках, — Чонгук всё же прошёл в квартиру и даже скинул обувь, из-за чего Розэ даже прошептала «неплохо», но потом сосредоточилась на теме разговора.       — И что это за средство такое?       — Хлороформ, — после этого Чеён закашлялась, а молодой человек хмыкнул, видимо, его позабавила реакция. Он положил на диван коробочку с новой сим-картой и, ничего не говоря, кивнул на неё, давая понять, что Розэ потом должна всем этим заняться. — Шучу. Сходим ко врачу, выпишем тебе снотворное, может, потом перейдём на здоровый сон. Так что я настоятельно рекомендую со мной сотрудничать, я не враг тебе, я друг.       Розэ скрестила руки на груди, не веря последним словам и будто бы защищаясь от Чонгука. Сейчас он не давил, протягивал руку, за которую, как он думал, девушка схватится. Только вот его собеседница прощупывала почву, кружила около парня и пыталась залезть к нему в голову, дабы узнать все мотивы, то, что спрятано внутри. Она давно ослепла, а стену вокруг Чона построили глухой.       — Давай попробуем дружить, — будто нехотя сказала Розэ. — Но знай — моё доверие сложно заслужить, а ты уже находишься в нижней строчке хит-парада. Так что подумай, хочешь ли ты этого.       — Хорошо, солнышко, — они прошли в гостиную, где на полу до сих пор валялись палочки от суши и пустая бутылка из-под шампанского, но всё же квартира была приличной, это отметила Чеён ещё при первом обходе, даже не чихая, потому что все углы сияли чистотой.       — Но всё же прошу не называть меня солнышком, мне неприятно это, — наморщилась Чеён и упала на диван, слегка запихивая палочки под него и совсем не парясь по поводу этого. Потом уберёт — раз ей ключи передал, значит, не отберёт и на улицу не выкинет, поэтому сейчас можно обговорить некоторые моменты. — И давай кое-что ещё обсудим, хорошо?       Чонгук хмыкнул и присел в кресло напротив, откидываясь на спинку и устраиваясь удобнее, явно настраиваясь на длинный разговор, но Пак хотела закончить побыстрее и вновь провалиться в сон. Ломка при перестройке режима была сильной, подобна перемене часовых поясов, голова болела и от пузырьков шампанского, но пить сейчас таблетку если не опасно, то просто бесполезно.       — Что ты хочешь обсудить со мной? — задал вопрос мужчина, даже не напрягаясь и чувствуя себя прекрасно. Он думал, что всякие просьбы будут простыми, даже смешными, и они действительно являлись таковыми — неважными для Чонгука и особыми для самой девушки. Как в клубе, она собиралась выдвинуть целый прейскурант, ведь всегда лучше всего обговорить заранее, чем потом страдать.       — Не прикасайся ко мне, когда я пьяная, — первое, что произнесла Розэ, спровоцировав поднятую бровь мужчины, — ни для тебя, ни для меня это не будет чем-то хорошим. Я не танцую вне клуба, так что даже не смей уговаривать меня танцевать. Я отказываюсь, если что будет не дай бог, убивать людей — для меня это табу. Ты марай руки сколько тебе лезет, а свою репутацию, которой, по твоему мнению, у меня нет, я не хочу запятнать. Нам Джун принадлежал к «благородным», лично при мне не было совершено ни единого убийства, так что я не потерплю, если ты при мне кого-то убьёшь.       — Даже если это будет твой самый злейший враг?       — Прости, но я не думаю, что ты готов на самоубийство. Кстати, это всё. Я потом подумаю ещё, но на данный момент это всё, — и Пак с видом победителя улыбнулась, смотря на Чона будто свысока.       — Хорошо, — Чонгук исказил лицо в гримасе, а потом сделал вид, что задумался, но на самом деле слова были уже давно заготовлены, и перво-наперво он хотел не режим красавице выровнять, а припрячь её на выполнение задания. Оно будет для неё дебютным: Чон представит девушку публике, которой окружён всегда, поймает пару наставлений и рекомендаций, как бы сделать так, чтобы Пак выглядела ещё притягательнее. Мужское общество диктует женщинам, как правильно одеваться, краситься и выглядеть красиво. Противоположный пол — это предметы, красивая картинка, а мужчинам всё равно, что прячется за цветной маской: главное, чтобы молчала и не ебала мозг. — Тогда и у меня есть условия.       — Рассказывай, — Чеён уже выговорилась и позволила себе закинуть голову на спинку дивана, чувствуя себя если не победительницей, то не проигравшей точно. — Нельзя, чтобы только одна сторона говорила об условиях, всё должно быть обоюдным.       — Ты выполняешь каждое моё задание, — и как бы Розэ ни клонило в сон, от следующей фразы она проснулась, — и прямо сейчас ты должна пойти собираться и составлять мне компанию на выезде. Будут только мои люди и мы с тобой.       И он покинул общество Розэ, которая после его ухода закрыла лицо руками и сдавленно простонала «чёрт», потому что абсолютно точно понимала: они друг перед другом поставили требования, а значит, всё надо соблюдать. Даже если не хочется быть куклой, которую используют для того, чтобы быть альфа-самцом среди своих же людей.       На счастье Пак, у неё было одно платье, которое можно было счесть за приличное: в нём она никогда не танцевала в клубе, лишь пару раз выходила на крышу летом, когда ветер дул сильно и делал из неё Мэрилин Монро. Если на такое платье надеть пальто, то оно развеваться не будет, но холод всё равно закуёт — за неимением выбора придётся просто терпеть. Как сказала как-то Лиса, «один раз сделаешь — а на второй уже привычка будет». Один раз выйдешь в свет, а на второй раз будет с удовольствием куда-то идти.       Главное, чтобы не на тот свет.       Тщательно выгладив подол и лиф, Розэ повесила платье на вешалку и, зевая, пошла в ванную, дабы взбодриться под душем; она ещё не была в ванной комнате, а потому, как включила свет, сразу огляделась, подмечая большое зеркало и чёрно-белую плитку, цапнувшую глаз. Хотелось положить на её место что-то более позитивное, жизнеутверждающее, но потом девушка поняла: если поменяет чёрно-белый на хотя бы жёлтый, то ванная комната будет напоминать душевую в психбольнице.       За средствами для тела пришлось сгонять в комнату голышом, долго роясь в рюкзаке и вскоре находя нужные гели и молочко, такие дорогие сердцу, будто без них Пак не проживёт. Вскоре, прекрасно пахнув и даже высушив волосы, Розэ стояла перед платьем и силилась совладать с собой: не хотелось вновь одеваться, как кукла, идти куда-то и быть просто безделушкой в руках неаккуратного человека. Но всё же пришлось одеться, накраситься и даже выслушать хмыки от Чонгука, который, будто самый настоящий джентльмен, предложил локоть и осведомился о здоровье своей леди.       Леди, которая сейчас занималась чистой воды эскортом.       Даже мерзко.       Они снова ехали в машине, и вновь Чеён смотрела в окно, на улицу, не слушая никаких инструкций, ведь они были не нужны ей; начиналась ночь, поглощающая чернотой город, и девушка заскучала по ощущению драйва в клубе, когда готовишься к приходу гостей, а потом дерёшь с них деньги только потому, что они смотрят. Девушке нравилось это в каком-то смысле: ощущала себя как в музее, где она — экспонат, до которого нельзя дотрагиваться, только можно пожирать глазами и мечтать.       Странно сравнивать стрип-клуб с музеем.       — …и чтобы молчала, если тебя не спрашивают, поняла? — грубо закончил Чонгук, зная, что Розэ ничего не услышала и её пора высечь за непослушание. — Надеюсь, ты усекла всё, а теперь выходи.       Не дожидаясь больше приказаний, Пак покинула автомобиль, не желая быть с мужчиной в одном ограниченном пространстве. На улице было прохладно, ветер забирался под пальто, но потом на локте почувствовалась чужая рука, потянувшая куда-то в темноту. Девушка не сопротивлялась, покорно шла рядом и даже не пикнула, когда в помещении, относительно тёплом, с неё буквально сорвали верхнюю одежду и повесили на вешалку. Потом и Чон сам избавился от куртки, проходя вглубь комнаты и всматриваясь в дверь, которая будто бы от одного только грозного взгляда могла открыться.       — И что ты на неё пялишься? — Розэ откинула волосы за плечо. — Стучать не умеешь?       — Ты бы со своими отсылками к «Холодному сердцу» катилась подальше, — и Чонгук всё же постучал пару раз, будто выдавая какой-то тайный пароль. Ему немедля открыли, как только увидели в щель раздражённое лицо босса. — Я кому сказал ждать меня и держать дверь открытой? Идиоты.       — Поверить не могу, Чон Чонгук смотрит диснеевские мультики, — фыркнула блондинка, проходя следом и слегка кивая охраннику, который смерил её взглядом. — Да, я проститутка и эскортница, послана для убийства твоего босса, так что бывай, ещё увидимся, когда я буду убегать.       «Этой девчонке стоит хоть иногда держать свой рот закрытым», — Чон протёр переносицу и схватил Розэ за руку, дабы она никуда не отходила и не смела болтать всё, что вздумается. На удивление, девушка притихла, а потом и вовсе стала оглядываться, видя многочисленные неоновые лампы и голый кирпич, от которого исходил холод. Глаза ладонью прикрыл мужчина, и вскоре они вошли в более тёплое помещение, а Пак чуть не упала, обхватив Чонгука за бока.       — Отпусти.       — Ты кое-чего не должна видеть. Потом покажу.       Не каждый мог спокойно смотреть на ту стену, взор от которой отводил даже Чонгук, а уж девушка, изнеженный цветочек, точно бы грохнулась в обморок из-за такого «безобразия». Кирпичная голая кладка давно испачкалась багровой жидкостью, кровью, которой здесь однажды пролилось прилично: казалось, что случилась адская бойня, в которой выжили не все. Чон тогда был чуть помоложе, татуировок на теле виднелось поменьше, и на них напали бандюганы, решившие, что спереть у них наркотики — хорошая идея. Прирезав охранника у лестницы, они прошли внутрь, но там попали в западню: какое-то шестое чувство подсказало предводителю, что пора взяться за ружьё, настоящее, охотничье, да и остальные люди тоже поняли, что что-то не так.       Чонгук до сих пор помнил, как приклад вжался в ключицу, оставляя огромный синяк, как предсмертно хрипели схваченные люди, как их мозги оставались на кирпиче и их потом по кусочкам собирали, чтобы выкинуть в ближайшем мусорном баке. Кровь на полу убрали, а вот оную на стене оставили как напоминание, что тот, кто войдёт без спроса с мечом, от своего же оружия погибнет.       Глаза вскоре раскрыли, и Розэ оказалась в большом тёмном помещении, что достаточно плохо освещалось небольшими лампами на потолке. Она сощурилась, разглядывая сидящих людей, что отвлеклись от созерцания мобильных телефонов и разговоров и посмотрели на своего предводителя и сопровождающую его девушку, которую никто раньше не видел. Неужели в нужный момент легла под Чонгука и просто сорвала большой куш?       — Позвольте вам представить свою очаровательную спутницу — Пак Розэ, стриптизёрша из клуба «Две розы», выкупленная мной, а теперь она присоединится к нам. Она своя, но есть условия. Руки окровавленные не показываем, при ней никого не режем. Надеюсь, все меня поняли, а теперь давайте начнём наше совещание.       Чонгук держал девушку рядом, практически сжимая в руках её талию и показывая всем, что она принадлежит только ему и никто не имеет права даже смотреть на неё. Но все смотрели, к сожалению для Пак, бесплатно; она не слушала разговоры, откровенно скучала и вообще не интересовалась делами, в которых отныне была замешана и сама. Человек, ставший невольным свидетелем тайного разговора, всё равно является свидетелем, а уж расслышал он слова или нет — это его проблемы.       — Твоя Розэ — бывшая Нам Джуна, ты в курсе? Она точно не ёбаная крыса, которая сдаст нас при первой возможности Киму или, хуже того, полиции? — вопрос являлся уместным для малой части банды, они все закивали и стали поддакивать. Для них было важно, чтобы среди доверенных людей не находилось «нечистых», которым можно всадить нож в бок или пустить пулю в лоб.       — Может, я и ёбаная, но уж точно не крыса, — Чонгук закрыл рот девушки рукой, смазывая бежевого цвета помаду и оставляя отпечатки на ладони, и грозно на неё посмотрел.       — Обещаю, я сам её убью, если что-то всплывёт. Пока что она чистая. Собрание окончено, разрешаю расходиться на свои посты. А с тобой, Пак Чеён, мы ещё поговорим.       Стоило ли готовиться к худшему?       Возможно.       Но Розэ не жалела ни об одном сказанном сегодня слове.