Горький шоколад

      С непривычки вне клуба жилось плохо: перестраивающийся организм приносил вечные головные боли, тело без нагрузки расслабилось, а мышцы стали превращаться в желе. Даже ежедневная разминка не помогала держать себя в тонусе, ведь не было рядом никого, кто её тянул бы так же аккуратно и профессионально, как Лиса. Просить Чонгука, который будто перестал ночевать в своей квартире, себе дороже, ещё не дай бог разорвёт облегающую одежду для тренировки и изнасилует.       Когда рядом такие мужчины, как Чон Чонгук, появляется один-единственный инстинкт — спрятаться и не показываться ему на глаза. Он ведь и убить может, и покалечить, и заставить себя полюбить. Третий вариант самый худший, ведь не хотелось трогать сейчас свои чувства, с которыми и так неаккуратно обращались.       Каждый день теперь начинался в семь утра, когда разбитая и уставшая после недолгого четырёхчасового сна Розэ шла готовить завтрак и пыталась вместить в себя хотя бы тарелку хлопьев с молоком. Примерно до двенадцати она занималась собой: стирка грязных вещей, если таковые были, готовка простых блюд на обед и ужин, разминка и растяжка, хоть ленивая, но всё же немного действенная — девушка просыпалась окончательно и набрасывала план на день. Тёмными вечерами, трапезничая в одиночестве, Пак с тоской вспоминала, что в это время они с Лисой вовсю готовились к выступлению ночью, и в самый разгар дум, захватывающих сознание, стучался Чон Чонгук.       Он заходил не каждый вечер, а будто ловил те дни, когда Чеён чувствовала себя ещё хуже, чем есть на самом деле. Привыкшая к социуму, к жизни в нём, девушка не могла ничего поделать с одиночеством, что стало её спутником, тишина давила на уши, а на грудь — странное чувство ненужности. Если бы Чимин или Чонгук были более человечными, она бы всего этого не испытывала, не лежала до четырёх-пяти утра в кровати, не смыкая глаз и слыша фантомную музыку клуба «Две розы».       — Ты уже привыкла немного, да? — Чонгук наблюдал за девушкой в коротких шортах и серой футболке с длинным рукавом, что готовила мясо, время от времени переворачивая его, а потом посыпая ароматными специями. — Надо что-нибудь купить?       В деньгах Розэ не нуждалась — у неё их было достаточно, чтобы оплатить университет на два года вперёд, вопрос задали чисто из вежливости, а может, и потому, что Чон понимал, что девушке одиноко в огромной квартире с видом на искрящуюся огнями реку Хан. Выйти из своеобразной норы не хотелось, привычка держаться дома осталась с клуба, ведь зачем выходить, если всё есть внутри, а сама о себе она позаботиться в состоянии?       — Пока ничего не надо. Тебе рис с подливой или без? — Пак настолько ушла в себя, что решила уточнить, что будет её сосед, и тот нахмурил брови — привык к тому, что девушка молча накладывает себе, а потом и мужчина делает всё сам.       — С подливкой. Не люблю сухой рис, — в этой фразе было огромное пространство для шуток, но Розэ упустила момент и промолчала.       Девушка умела общаться с парнями из категории «выебу взглядом так, что продолжения попросишь», только этот молодой человек, подкатегория «и на столе, и на кровати, и в парке», раздражал каждую её нервную клетку, а оттого и хотелось грубить и издеваться, понижая его авторитет среди банды и помогая крыскам собирать компромат. Понимающий человек попытается остудить её пыл, у Пак за спиной только отношения с Нам Джуном и разговоры с его бандой, классными ребятами, которые и денег помогут собрать на операцию, и хлопнут по заднице, передав тем самым любовный привет от Кима. С ним было комфортно и тепло, жаль только, что он терпеть не мог, когда она напивалась и лезла к нему, чтобы отблагодарить за услуги или же просто чисто романтически отсосать. Она ведь послушная девушка, платившая по счетам и не стесняющаяся отношений, в которых и любила, и была любима.       Чонгук повадился также пить в её квартире: приходя с початой бутылкой Bell's, он мог абсолютно спокойно завалиться головой на колени девушки и заливаться алкоголем до падения на пол и тушения сигарет в виски. Привыкшая к разному рода беспределу Розэ продолжала заниматься своими делами, будь то чтение или выяснение последних новостей, коими она резко стала интересоваться, а все попытки наглого домогательства пресекала простым ударом локтя. «Поработаешь в клубе некоторое время — научишься не только танцевать или талантливо увиливать от предложений заняться сексом без презерватива, обретёшь также навыки самообороны», — так говорила Джису, смеясь, а потом ловила натянутые улыбки подруг, ведь действительно, всё то, что она высказывала, кристально чистая правда.       — Зачем ты вообще сюда приходишь? — Розэ максимально противилась тому, чтобы сигаретный пепел сбрасывался в тарелки, которые потом отправлялись в мойку. Чонгуку же было поебать — не он мыл посуду, не он тут хозяин, только оплачивал счета и угрожал консьержу, вздумавшему ненароком зайти на этаж, освобождённый от лишних людей. — Не сидится у себя?       — Пожрать на халяву люблю, а уж взбесить тебя тем более, — хохотнул Чон и слегка кашлянул — вчера не пил, ведь было лень, а сегодня уже горло драл сушняк, говорящий об одном — пора опять в клинику за волшебными таблеточками. Не дадут, так он самостоятельно, с пистолетом наперевес заберёт, пусть даже из скрюченных лап трупа, но на некоторое время не будет испытывать специфической жажды и трясущихся рук. Для наёмника тремор — смертный приговор, говорящий о том, что он полное ничтожество, не могущее убить человека.       — Очень смешно. Ещё скажи, что я хорошо готовлю, — Розэ собрала тарелки со стола и устремилась к раковине, лишив мужчину своеобразной пепельницы.       — Отрицать не буду — вроде за всё время наших ужинов я траванулся только алкоголем, — Чон хмыкнул, когда девушка включила воду. — Твои красные волосы выглядели как стоп-сигнал светофора. Рад, что ты сейчас блондинка. Сразу на стерву становишься похожей, но ладно, не суть. У меня для тебя новое задание. Ты вроде как уже смогла перенастроить свой режим сна, так что сейчас посвящу в основные детали.       Розэ вздохнула и выключила воду, расставив посуду сушиться; Чонгук курил в форточку, время от времени достаточно тяжело кашляя, лёгкие уже сдавали, и Пак молилась на то, чтобы труп и неупокоенный призрак не появились в месте, где она сейчас живёт. Это же существо к ней привяжется и выебет все мозги своим незримым присутствием.       — Рассказывай, — скрещенные на груди руки говорили о нежелании что-либо выполнять, но вместе с тем девушка была заинтересована: с наркоторговцами она виделась, знала, кто эти люди, могла примерно предугадать ситуации, когда они сами заставят её попробовать товар. Но она же девочка примерная, она никогда не попробует наркотики. Это табу, запретная тема, черта, за которую просто так не переступают.       — Того человека зовут Кан Джей, он будет одет во всё чёрное, я думаю, ты можешь отличить наркоторговца от обычного бродяги. Если не можешь понять точно, то скажи кодовую фразу: «Как тебе это?», а он должен ответить: «Убойно». Запомнила? — девушка кивнула. — Отлично. Вопросы?       — Какого хуя?       — Слишком клишированный вопрос, давай что-нибудь интереснее, — хмыкнул мужчина.       — Если уж тебе нужен нетипичный вопрос, то какое бельё посоветуешь надеть? — вопрос был очень провокационным, и Чон, в это время собирающийся к себе в квартиру, даже застыл столбом.       — Если хочешь произвести впечатление на этого наркоторговца, то советую надеть кружево, — Чонгук напоследок оглянул девушку и ухмыльнулся. Такая домашняя, она не могла никак работать в прошлом стриптизёршей, максимум — продавцом-кассиром в Dream Store. Розэ похихикала, да.       Но кружевное бельё всё равно надела.       Никакого осуждения — просто, кроме кружева, реально ничего не было.

* * *

      Девушки — особые существа, старающиеся произвести впечатление не только на молодых людей, но и на себя, и на других девушек. В «Две розы» заходили и бисексуалки, часто спускающие все бумажные купюры на красавиц в гоу-гоу зоне и на сцене, причём суммы там далеко не маленькие, а весомые. Розэ помнила одну из таких посетительниц: она щедро сыпала деньгами, заказывала коктейль за коктейлем и говорила-говорила-говорила, наседая на уши и угощая напитками. Девушка помнила лишь, что это была бывшая жена какого-то министра: у неё не осталось ничего и никого после развода, кроме маленького сына и однокомнатной квартиры на задворках Инчхона, а сейчас она растрачивала деньги от отчаяния.       Розэ, правда, до сих пор её не понимала: у неё есть деньги, почему бы их не вложить в будущее, в ребёнка, в себя, но не в танцовщиц, которые назавтра её не вспомнят.       Ночь уже вступила в свои права, когда Чеён неприметно оделась и сидела, расчёсываясь, понимая, что её волосы слишком бросаются в глаза ярким цветом — стоило всё же покраситься в чёрный, а не покупать бесконечные тюбики, сидеть рядом с Лисой и ждать, когда она поможет с окрашиванием.       — Ты сама машину водишь? — Чонгук заставил вздрогнуть, когда девушка открыла дверь и вышла в коридор, соединяющий несколько квартир. Он будто ждал на пороге, пока соседка выйдет и соизволит обратить на него внимание.       — Придурок, напугал, — Пак схватилась за сердце, запахнув чуть лучше толстовку. Она была вновь какой-то домашней, излишне хрупкой — такую ни за что нельзя пускать в лапы преступников и наркоторговцев. Её хотелось прижимать к себе и таким образом защищать. — У меня прав нет, не училась. Ты хочешь доверить мне свою машину?       — Нет, просто уточнил — сама ли ты доедешь или мне побыть твоим водителем, — Чон шёл бок о бок с девушкой, вдыхал аромат шампуня и слегка улыбался. За всё время, что Розэ жила по соседству, он успел к ней привыкнуть и надеялся, что она тоже к нему привыкла и будет впредь относиться так, как будто он её хороший приятель. — Так как прав нет, сам отвезу и туда, и обратно.       Он становился джентльменом рядом с ней, хотя у самого под футболкой была пристёгнута кобура с пистолетом, а в багажнике той самой машины находилась винтовка со всеми оптическими прицелами и патронами. Знать это Чеён было необязательно, но очень уж интересовала её реакция на то, что Чон — убийца со стажем, который, не моргнув, может и женщину пристрелить. Никто не говорит о том, что он потом не будет мучиться, но раз заказ принял — значит, нужно всё выполнить.       — Тогда включи подогрев кресел сразу же, а то мне не хочется замёрзнуть, — произнесла девушка, на что получила кивок. Он уже давно всё включил, осталось лишь сесть в машину и поехать.       Во время поездки произошло ровным счётом ничего: Розэ, давно уже поняв, что ничего не добьётся своими нападками, хранила молчание, переписываясь с Лисой, которая готовилась к выступлению и писала о том, как ей не хватает подруги. Манобан так и не рассказала ей о странном сне со змеёй, решила оставить это в тайне, так как побаивалась Чонгука, что показал себя с достаточно агрессивной стороны и ментально повесил на шею табличку «не влезай — убьёт». Он никак не походил на человека, способного подарить ласку и уют в семейной жизни, наоборот, казался уродом и тираном, который испортит и себе судьбу, и девушке, с которой будет повязан.       — Помнишь всё то, что я тебе сказал? — Чонгук вынул ключ зажигания и уставился на Пак, которая полулежала в кресле и силилась не заснуть. Девушка кивнула, перебирая пальцы, всё же немного нервничала, но не хотела, чтобы всё это было заметно. — Тогда на выход.       Если бы Розэ спасовала, то упала бы в глазах Чона, так как он думал, что она сильная и волевая. Взяв себя в руки, девушка со всем достоинством вышла из автомобиля, захлопывая дверцу и слегка скрещивая пальцы на удачу, так как побаивалась быть одной в большом городе, без поддержки, да ещё и со странной тёмной личностью, которой надо сказать тайную фразу. Она не знала, что Чонгук припарковался через квартал и быстрым шагом направился к месту встречи, дабы проследить, чтобы всё прошло хорошо. В этом районе ходят люди Нам Джуна, они, конечно, бывшую девушку своего лидера не тронут, но чем чёрт не шутит — надо перестраховаться.       Розэ вскоре увидела того самого нужного человека, который ей нужен был — Чон в точности описал его всего, и пока она говорила кодовую фразу и получала ответ, она вся тряслась. Её знобило, было холодно, а потом, оглянувшись, незнакомый человек порылся в карманах и вытащил прозрачный пакетик. Тогда дрожь прошла, но новый ужас сковал все движения — Чеён протягивали наркотики, к которым она зареклась вообще прикасаться, и сейчас её дрожащие пальцы тянулись навстречу, так как она сказала во время поездки делать всё, что ей прикажут.       Чонгук же скажет, что она хорошая девочка.       — Передай в район Каннам Киму Чонину, его ты найдёшь по адресу… — девушка молча всё запоминала, а Чонгук торопливо всё записывал в заметки, понизив яркость экрана до минимума. Он знал, что от нервов Розэ ничего потом воспроизвести не сможет, потому и работал как подстраховщик, хотя ни разу таким не занимался. — Всё поняла, малышка?       — Да, — задрожала Чеён, пряча наркотики в карман толстовки — всё равно запрещённые вещества выпирали, поднималась паника, как при виде зеркал, а голова закружилась. Становилось страшно от того, что её поймают с товаром, обвинят в сопутствии наркоторговли и без суда и следствия упекут в тюрьму, хотя она ничего сама не делала. Хотелось вытащить этот злополучный пакетик и выкинуть от греха подальше, но она потом вспомнила, что на нём остались её отпечатки пальцев. — Я всё передам. До…       — Никогда не говори «до свидания» наркоторговцам, — Розэ кинула взгляд на серьёзное выражение лица мужчины, — я сомневаюсь, что ты хочешь встретиться со мной в следующий раз. Передай Чонгуку, что ты не годишься на передачу наркотиков, слишком уж броская и нервная.       Розэ раскрыла рот, будто приготовившись что-то сказать, но не смогла и не успела, потому что соображала слишком медленно, особенно в стрессовой ситуации, которая заставляла отхаркивать лёгкие и морщить лицо. Вот так, не прощаясь, он растворился в темноте, а Чон, сидящий на пожарной лестнице, сжал кулаки. Видимо, эта девчонка не настолько уж и идеальная, как он думал; сложно слышать, как разбиваются собственные идеалы.