Горький шоколад

      Чонгуку было всё равно, с кем виделась Розэ, если только у этого человека имя не начиналось на «Нам» и не заканчивалось на «Джун». Девушка решила утаить, с кем шла на встречу, потому что проблем тогда бы не обобралась, но, кажется, молодой человек, что жил через стенку, плевал на всё. Он ни разу не спросил, куда это Пак направлялась, почему от неё пахло бензином и с каких пор она начала думать: это тоже ведь немаловажный фактор, потому что Чон не считал Чеён за человека здравомыслящего и такого, что будет размышлять.       — То есть ты вообще была не в курсе, что я наёмник? — Розэ кивнула, серьёзно скрещивая на груди руки, но серьёзности в её образе не было ни на йоту — блондинистые крашеные волосы были растрёпаны и не причёсаны с самого пробуждения, которое случилось примерно час-полтора назад, а пеньюар дополнял образ полусонной принцессы, которой надо проспать несколько веков, чтобы наконец-то выспаться. — Забавная ты. У тебя нет привычки проверять людей, с которыми общаешься?       — Я не ты, — произнесла Пак, принимая оборонительную позицию и надеясь защищать себя до конца, но колени перед таким человеком, как Чон Чонгук, слабли. Она же не каменная, испытывает, как и любой другой человек, страх, и в списке её фобий есть отдельный пункт «быть убитой». Её жизнь — не сказка со счастливым концом, её принц уж точно не на белом коне.       — Правильно, дорогуша, ты не убийца, чтобы чисто автоматически уже подкапывать под всех и искать всё, к чему можно придраться, — кивнул Чонгук, соглашаясь с позицией девушки. — Потому вот тебе совет от меня: любой человек, находящийся рядом с тобой, хранит в своём шкафу грязное бельё. Если тебе интересны чьи-то панталоны, не стесняйся, иначе то же самое могут провернуть против тебя.       Из всего этого потока сознания Чеён смогла сделать вывод о том, что её дурно пахнущие трусы очень уж сильно интересовали Чона Чонгука, раз он без зазрения совести рылся в них.       Выдача заданий продолжалась, копились и наркотики в карманах девушки, которые она не знала, куда девать. Больше всего на свете она боялась загреметь в тюрьму, потому в панике расфасовывала порошки, таблетки и свёртки по углам квартиры, а потом, вообще отчаявшись, часть подкинула Чонгуку, который выгодно перепродал внезапно найденный товар. Если бы Розэ была в этом плане чуть смелее, она бы тоже толкнула наркотики по каналам, которые у неё появились, но она предпочла ничего не делать.       — Ты уверен, что вам товар не нужен? — Пак уже не знала, к кому обращаться, и в отчаянии звонила Нам Джуну, который точно знал, что делать. К Чону с такими вопросами подходить не хотелось, потому что девушка не любила быть при нём слабой, так как такое состояние могло стать поводом для новых насмешек, выслушивать которые не хотелось.       — Я уже сказал: мы не берём ничего из рук Чонгука или его клиентов. Прости, но в этом случае я вынужден тебе отказать. Поговори с Чоном по этому поводу, я уверен, он придумает что-то.       В раздражении Розэ сбросила звонок, понимая, что, куда ни плюнь, везде наткнёшься на Чонгука, к которому даже подходить не хотелось. Он не тот человек, который чисто из вежливости или иного благородного чувства мог помочь, ему обязательно нужна будет услуга или же доступ к телу — ни того, ни другого девушка не хотела ему давать всего лишь за сбыт определённого количества разных наркотиков.       К Чимину тоже обратиться не вариант — он не тот человек, который станет заниматься веществами, даже в клубе есть определённые правила, что касаются наркотиков. Лиса… к ней вообще надо лучше с этой темой не соваться, потому что может случиться рецидив, нарушив ремиссию. И хотя девушка часто говорила, что её ни к чему не тянет, правильно говорят, что бывших наркоманов не бывает, Манобан — не исключение, ведь у неё глаза горят при упоминании марихуаны или наркотиков потяжелее.       Саму Розэ после того первого раза снова тянуло к веществам — она боялась собственной тяги, но глаза разбегались, потому что она старалась себе всё запрещать, но таблетки так и сверкали в пальцах, как опасное оружие, скашивающее на раз-два. В принципе, наркотики таковыми и были, они превращали людей в зомби похлеще телевизора с его агитацией и ток-шоу, засасывали в пучину и не давали никогда из неё выбраться.       «От одного раза ничего не было, во второй тоже ничего не будет».       Если бы Розэ не занималась тем, что толкала вещества с наводки Чонгука, брала из рук в руки деньги и не играла с огнём, такие мысли ни за что не возникли бы в её голове. Но теперь, раз они родились, стоило либо пресекать их, либо развивать дальше.       Мозг Чеён решил пойти по пути наименьшего сопротивления, и вскоре в руках девушка держала несколько разноцветных таблеток, которые она решила попробовать. Отправив парочку в рот, она поразилась, что они не сладкие, и быстро раскусила их, проглатывая. Не было никакого эффекта буквально некоторое время — а потом накрыло с головой.       Розэ думала, что такое бывает только в фильмах, когда везде распускаются разноцветные цветы, хочется петь и веселиться, а квартира становится такой маленькой, что из неё хочется выпрыгнуть навстречу приключениям. Девушка это и сделала — одевшись получше, она вышла из квартиры, сразу же звоня в соседнюю, жилую, и не прогадала, ведь Чонгук ещё не ушёл на собственное задание и даже не намеревался начинать сборы.       — Что надо? — он был настолько уставшим, что не заметил ни странного поведения Пак, ни её расширенных зрачков. — Плакаться ко мне прибежала, а?       — Нет, плакать я разучилась, а сейчас хочу только веселья, — и после этих слов девушка втолкнула молодого человека в квартиру, прижимая его к стене и впиваясь в чуть приоткрытые губы.       Этот поцелуй был неожиданностью для обеих сторон, но Розэ, его начавшая, действовала с напором, кусала кожу, накручивала на пальцы волосы Чонгука, и одна из её рук уже сделала путешествие вниз, дразняще проводя пальцами в зоне паха и чуть ли не мурча: «Тебе нравится, когда я так делаю?» А Чону нравилось, потому и сжимал ягодицы Розэ пальцами, рычал ей в рот и готов был с разбегу бросить её в постель.       Это безумие творилось недолго, и девушка внезапно покинула руки минутного любовника, показательно пройдясь пальцами по губам и толкнув язык в щёку. Дьяволица, поселившаяся в ней, не насытилась и желала мучить каждого, кто ей попадётся, а Чонгук ей был неинтересен — слишком близок и легкодоступен, такого бы оставить на десерт, чтобы потом слизывать всю его сладость.       Такие мысли в отношении парней Чеён посещали очень редко, но если появлялись, то не миновать беды, которая захватывала бы по всем фронтам.       Девушка бежала по улице, переодетая в белое короткое платье и босоножки на каблуке, ветер развевал её волосы; хотелось продолжать бег, чтобы все видели её, гибкую, как лань, и стремительную, как гепарда. Наркотики достаточно странно на неё действовали, ведь все её потаённые желания внезапно показались наружу, ноги стремились куда подальше от дома, а губы горели от поцелуя с Чоном Чонгуком.       Сам молодой человек в это время отходил от шока, стараясь быстро собираться на поиски девушки: она могла таких бед натворить, что ему самому придётся разгребать. Он видел в её квартире нычки, но ничего не спрашивал — ждал, когда Розэ расколется сама и признается, что у неё что-то есть, но она не приходила, пряталась будто, стараясь не акцентировать внимание на действительно важной проблеме. Если бы Пак обратилась к Чонгуку, он бы быстро нашёл решение, и тогда соблазн не охватил её, но не было бы такого сладко-томительного поцелуя и ощущения её тела в своих руках.       Эта девчонка должна быть где-то в городе, но весь Сеул в одиночку перерыть не получится. Чонгук впервые написал в чат со своими головорезами не приказания или задания, а банальную просьбу о помощи — его ручная девочка сделала выбор в сторону наркотиков и свободы, а потому её надо как можно скорее догнать.       Выходя из лифта со спортивной сумкой в руке, которую потом надо будет закинуть в багажник, Чон наткнулся на консьержа, который в тот день, когда Пак убежала к Нам Джуну, достаточно сильно пострадал. Тот хмуро смотрел на молодого человека, который настроением от него особо не отличался, а потом вздохнул.       — Я вашу девушку даже больше не буду останавливать, — сказал он, закрывая за собой дверь.       — Ну и не надо, — проговорил Чон. Ему было всё равно на помощь людей, которым он не платил — всё сделают вкривь и вкось, а пользы никакой.       Сев в автомобиль, молодой человек сразу подключил связь между своими ребятами, которые немедленно выехали на внезапно появившееся задание и с энтузиазмом стали перетряхивать весь город, всматриваясь во все закоулки и тёмные злачные места в поисках светлого пятна. Непослушная девчонка должна быть поймана и наказана — только после этого она сама поймёт, что такое дисциплина и побег от Чона Чонгука, что пристёгивался и выруливал на улицу, включая фары. Почему же эту девку так тянет ночью вершить что-то, неизвестное ему?       Розэ в это время стояла на окраине города, где перечёркнуто слово «Сеул», и не могла понять, почему она здесь. Голова раскалывалась, холод стягивал плечи хуже короткого платья, которое явно было не по размеру и принадлежало Лисе, ведь пахло её шампунем. В карманах не обнаружилось ни денег, ни ключей, ни телефона, и девушка прижала руки к вискам, пытаясь понять, как так вообще вышло, что она оказалась здесь.       Фары проезжающих мимо автомобилей освещали её фигурку, солнце уже давно ушло за горизонт, начали появляться первые звёзды, а фонари вдоль шоссе — зажигаться. Розэ бродила по обочине, пиная камешки, и всё же решила пойти к городу, дабы облегчить поиски, если таковые будут. Конечно же, всё превратится в сюрреализм, если окажется, что Чонгук уже уехал на задание и даже не стал выяснять, почему девушка его поцеловала. Ей было непомерно страшно, потому что такое случилось впервые, а этот мужчина пробуждал в ней что-то дикое и необузданное, что не объяснить толковыми словами. Только вроде наладилось всё, так нет, жопа не может на месте сидеть, руки не готовы просто домашними делами заниматься, а внутри лишь тоска по дням в клубе, по глупой влюблённости Лисы и лёгким деньгам, когда не надо напрягаться — надо просто танцевать и получать за это удовольствие.       — Эй, красотка! — Розэ совершила оплошность — обернулась на окрик, хотя сто раз себе говорила, что правильные девушки не оборачиваются на любые звуки, потому что это неприлично и её саму можно принять то ли за проститутку, то ли за кого-то ещё. — Это ты Пак Розэ?       Девушка кивнула, несмело подходя к мотоциклисту, голос которого не показался ей знакомым — они сто процентов раньше не пересекались, но он так уверенно её позвал, что закралось ощущение, что это один из людей Чонгука. Значит, он ищет её? Недурно она его засосала, однако.       — Да, это я, — спешно сказала девушка, подходя к мотоциклисту и слегка оглядывая его. Нет, они точно раньше не пересекались: слишком уж этот парень на вид угрожающ, похож на огромный платяной шкаф, который лучше не раскрывать — из него вывалятся все битком набитые вещи. — Ты от Чонгука, что ли?       — От кого же ещё, будут тебя всякие мужики окрикивать, красотка, — мужчина закашлялся и, зажав какую-то кнопку, проговорил: — Босс, она на шоссе на выезде из Сеула. Поспеши, а то она замёрзнет — припёрлась на трассу в коротком платье, как проститутка.       Эти слова покоробили, но ничего говорить в ответ Пак не стала — действительно замёрзла, сама виновата, что пришла сюда, надев очень лёгкие вещи. Обхватив себя руками, девушка стала ходить кругами около мотоцикла, пока неизвестный мужчина не сжалился и не протянул свою нагретую кожанку. Розэ закуталась в неё и в знак благодарности кивнула, хотя знала, что её будет словами не выразить — она очень сильно нуждалась в тепле.       — Что пошла-то сюда? Из центрального района пёрлась, еле тебя нашли, хорошо, что босс сказал и выезды из города проверить, — решил завести разговор наёмник. Он не говорил о роде своей деятельности, но парочка висящих на поясе ножей и кобура под рукой давали общее представление о том, чем занимается человек. — Не могла просто зависнуть в баре в соседнем районе?       — Моей голове, видимо, это показалось слишком скучным, — Розэ криво улыбнулась. — Я вообще не помню, как здесь оказалась. То ли сама добралась, то ли кто подкинул… чёрт меня знает.       Мужчине эта «штучка» его босса понравилась: тонкая, хрупкая, смешная из-за потери памяти, да и в свете фонаря было заметно, что её зрачки расширенные, наркоманские. Только идиот не заметит такого на лице молоденькой прехорошенькой девушки, которой не грех и присунуть после тяжёлого рабочего дня.       Машина Чонгука подъехала буквально через пять минут, и все поджилки Розэ затряслись — как он отреагирует на неё, поблагодарит ли он одного из своих наёмников, накажет ли саму девушку? В голове плавали мысли одна другой хуже, и Пак чуть не заплакала, когда Чон практически нежно обнял её, целуя в лоб и говоря: «Идиотка». Да, точно, с какого это фонаря ему быть нежным и вежливым с ней? Это она употребила наркотики, чуть не полезла к нему в штаны и поставила на уши буквально весь его штаб.       — Скажи парням, что все могут возвращаться туда, откуда ехали, — вздохнул Чонгук, — а сам поезжай развлекаться — тебе положена награда за поимку моей прелести.       Розэ осторожно вернула кожанку, в которой пригрелась, а потом со страхом посмотрела на Чона. Что он сделает в следующий момент? Убьёт её, выстрелив прямо в висок? Заставит броситься под машину, а потом выгребать свои же останки из-под неё? Страх неизвестности поглощал, но мужчина лишь потянул её к машине, дождавшись, когда мотоциклист уедет.       — Я думаю, нам нужно поехать домой, а тебе на шею нацепить табличку «если не рядом с Чоном Чонгуком, то позвоните ему». Никогда ещё хлопот с девушками не было, в кого ты такая проблемная, а?       Кажется, сегодня он не собирался её ругать или как-либо унижать.