Тепло твоего сердца

      За окном мир растворился во мраке. Ветер, ставший вьюгой, ревел и плакал, бросая в разбитое окно пригоршни снега. Хлопья, словно потерянные души, влетали в комнату, кружились в свете костра и таяли, едва касаясь холодного бетона.       Мужчина больше не связывал руки узнице, ставшей спутницей. Она сидела почти вплотную к небольшому костру, стараясь впитать в себя каждую искру тепла, будто это могла быть последняя. Огонь потрескивал и выдыхал сизый дым, а её пальцы дрожали — от холода, боли и слабости.       Рана всё ещё пульсировала. Стрела не задела артерию, но глубоко пронзила ткани, и девушка потеряла достаточно крови. Не смотря на то, что она изо всех сил старалась сидеть неподвижно, тело тряслось, как осенний лист на ветру, голова кружилась, веки тяжелели, будто кто-то незримо тянул их вниз. Она заставляла себя не закрывать глаза, не поддаваться сонливости. Шевелилась, хоть и каждая попытка отзывалась болью.       Согреться не удавалось. Куртка, некогда теплая, теперь казалась бесполезным тряпьём. Сердце стучало неровно, будто пыталось удержать на этом краю, между сном и забвением.       В комнате царила тишина. Её прерывал лишь мягки треск древесины в пламени огня. Звук, что когда-то значил уют, безопасность, жизнь. Раненная погрузилась в размышления о доме. Не о каком-то конкретном месте, а о самом понятии: где тебя ждут, где любят, где не спрашивают, почему ты вернулась поздно, и не осуждают за ошибки. Там всегда пахнет едой, и свет в окне горит до последнего, пока ты не откроешь дверь.       Живот предательски заурчал. Желудок сжался, и больно кольнуло под рёбрами. Синие глаза скользнули по комнате, мужчина сидел неподалёку, но его рюкзака или сумки она не заметила, поэтому с шумным выдохом, подтянула к себе свои вещи.       — Хочешь есть? — спросила она негромко.       — Нет, — ответил мужчина слишком быстро, и почти сразу раздался гулкий отклик его пустого желудка.       Она усмехнулась уголком губ, с издевкой протянув:       — Хорошо.       Из рюкзака девушка достала три упаковки просроченной лапши, бутылку воды и стальную кружку. Немного вскипятив воды над костром, придерживая кружку на весу с помощью арматуры, она щедро залила кипяток в пластиковую упаковку. Все это время незнакомец с интересом, боком повернувшись, наблюдал за каждым движением женских рук. Пламя дрожало, отражаясь в металле и на его лице.       Когда лапша была готова, незнакомка протянула первую порцию мужчине.       — Ешь.       — Я не буду. — отозвался он сухо.       — Знаю, что голоден. Не спорь. Нам нужны калории. Если нас занесёт тут снегом или придут еще ходячие... Нужны силы.       Лучник вздохнул и всё-таки присел рядом. Его глаза, нежно-голубые и настороженные, скользили по девичьему лицу, словно искали подвох. Но, получив от неё лишь спокойный, чуть упрямый взгляд, подался вперёд и взял еду. Жадно, из последних сил сдерживая себя, ковырял вилкой, но слишком явно, чтобы скрыть голод.       — А говорил, не хочешь. — заметила она с лёгкой усмешкой. — Я Кира. - она вытерла ладонь о штанину и протянула руку. Мужчина, подняв голову, задержал взгляд на её лице, а потом ответил:       — Дэрил.       — Вторая тоже для тебя, Дэрил. Мне хватит одной. — сказала девушка и пододвинула ещё одну порцию. Лучник нахмурился, будто не мог поверить в простую щедрость, но не стал спорить.       Кира слабо улыбнулась. Еда, запах, тепло — всё это казалось бредом, едва удерживающим её от небытия, которое продолжало тянуть к себе.       Она жила одна. Постоянно охотясь, стараясь не тратить припасы, вроде консервов и сухих пакетов, только в крайние случаи. Кира была сама по себе, не за кого было переживать и в те дни, когда приходилось голодать, было спокойно.       Прикончив просроченную на несколько лет, но не изменившую вкус лапшу, девушка вытянула руки к костру. Пальцы дрожали, кожа побледнела, губы посинели.       — Извини, — произнёс Дэрил, заметив, как её качает от слабости. Все это время он украдкой, следил за незнакомкой, которую чуть не прикончил.       Днем, он решил, что его преследуют. Цель ему была неизвестна, но когда лучник услышал, как резко ускорились шаги в след за ним, инстинкты и рефлексы охотника взяли свое, и палец нажал на курок. Лишь потом, в голове пронеслась мысль о том, что общинам нужны новые люди.       Найдя укрытие на ночь, он долго думал, что если ее добить, то не придется тратить драгоценные ресурсы на лечение. Варианты мучили его голову, пока та не заболела, как и не засвербело что-то в груди. А вдруг она не хотела причинить ему вред? Вдруг просто так сложились пути? Если она тоже кому-то дорога... А ему хорошо было знакомо чувство потери.       Пока девушка лежала на бетонном полу, Дэрил долго рассматривал ее, пытаясь выявить по чертам лица можно ли ей доверять, и как может обернуться вся эта ситуация...       — Всё в порядке. — ответила она, с трудом выдыхая. — Я бы поступила так же. Просто ты оказался быстрее.       Лучник впервые за всё время улыбнулся. Настояще — коротко, чуть неуверенно, но тепло.       — Твой лагерь далеко? — спросил он, будто между прочим.              Кира фыркнула:       — Да-да… расскажи тебе всё. — усмехнулась она.       — Наступит утро, и… — начал он, но его резко перебили.       — И я умру. — Голос её был спокойным, почти ровным. — Я не смогу бежать. Если наткнусь на стаю — конец. Даже человеку отпор не дам. Ты же понимаешь. Сейчас сила — единственное, что держит в живых. Да и не мне тебе рассказывать, как сейчас жизненно необходимы здоровые и крепкие ноги, как и все остальное.       Дэрил нахмурился, опустил взгляд. Слова её были слишком правдивы, чтобы спорить.       — Кем ты была до всего этого? — спросил он.       Кира усмехнулась без радости:       — Что изменят мои слова? От них нога не заживет.       Дэрил промолчал. Раненный человек в этом мире не жилец. На рассвете он уйдет, и она останется одна. Возможно, доживая свои последние сутки.       Тишину нарушил его тяжелый выдох.              — Я отвезу тебя туда, где будет безопасно.       — Как я могу тебе доверять? - веки сузились, из-за чего синие глаза превратились в кошачьи.       — Я могу дать только слово.       Кира долго молчала молчала. Языки пламени рисовали тени на бледном лице, будто вырывая из воспоминаний демонов пережитого и являя их новому знакомому. Она смиренно выдохнула. Все равно вариантов больше не было. Если она останется одна, рано или поздно это приведет к смерти. Так что терять?       Лучник протянул руку, вытерев о майку. На что девушка достала нож и провела лезвием по ладони. Тонкая линия сразу наполнилась кровью. Дэрил сделал то же самое. Их руки сомкнулись в коротком, крепком рукопожатии. Липкая и горячая кровь, смешиваясь крупными каплями капая на холодный бетон. Они смотрели друг другу в глаза, словно искали там что-то, чего больше не могли выразить словами.       — Тебе нужно поспать. — сказал он наконец, отпуская её ладонь. — Я постою на карауле.       — Когда устанешь — разбуди меня. Через… часа три. — прошептала Кира, взглянув на часы.       — Хорошо.       Дэрил поднялся, взял арбалет и направился к выходу. Сапфировые глаза вперились в его силуэт на фоне огня был чётким, спокойным, пока не растворился во тьме       Кира устроилась на полу, подложив рюкзак под раненое бедро. Старательно кутаясь в крутку и пытаясь найти удобную позу, она продолжала смотреть в сторону, куда ушел новый знакомый.       Это было чистым безумием, весь день был словно похож на бредовый сон, который терзает сознание при температуре плюс тридцать девять. Никто из них не был уверен в том, что поступает правильно.       Дэрила тревожило то, что он поставит общины под угрозу, нарушит укоренившийся порядок вещей и дел. Он все еще не мог точно определить преследовала ли девушка его или нет. Но понимал, что останься она одна, то это обернётся погибелью. И Кира это тоже понимала, однако она не могла до конца осознать, что именно заставляет ее продолжать цепляться за жизнь, что не имела особого смысла.       Состояние уже не позволяло сопротивляться сну. Доверившись мужчине, который ещё недавно держал её связанной, она закрыла глаза и провалилась в темноту — тихо, будто просто перестала дышать.