Тепло твоего сердца

      Утро едва успело вступить в свои права, когда тишину комнаты нарушил веселый лай. Кира зажмурилась и попыталась укрыться под одеялом, словно в детстве, спасаясь от лучей солнца. Но спасения не было — маленький, черноухий щенок уже взобрался к ней на грудь, весело скаля белые зубы и облизывая лицо. Он требовал внимания, ласки и забав в снежных просторах.       — Хей… — прошептала она, но голос утонул в радостном тявканье.       Бежать было некуда.       Кира поднялась, оделась и вышла на улицу. Воздух был прозрачен, чист и остро пах морозной хвоей. Мир, покрытый мягким слоем инея, искрился в свете полной луны, словно сама зима решила украсить бренную землю хрустальными огнями. Мороз щипал щеки, оставляя на коже румянец. Щенок, вертясь у ног, подпрыгивал, ставил лапы на её колени, а дыхание его клубилось паром в холодном воздухе.       — Ну что же ты, маленький непоседа… — с улыбкой произнесла она.       Пес смотрел снизу вверх преданными, полными любви глазами, с высунутым языком он быстро гонял воздух по своим дыхательным путям. Его хвост метался, как маятник, отбивая ритм безграничной радости. Кира присела, провела рукой по его шерсти — твердой, но уже чистой и блестящей. За короткий период времени он отъелся и стал похож на нормальную собаку, а не скелет.       Из-за угла показался Эрл. Его фигура, закутанная в тёплое пальто, мягко сливалась с заснеженным пейзажем.       — Как он тебя любит… — усмехнулся мужчина, подходя ближе. — Чтобы меня так же жена любила.       — Доброе утро. Он и мне нравится. Не в твоем случае нужно сетовать на чувства любимой.       — Твоя правда, — усмехнулся Эрл, присев рядом. Щенок вился между ними, радуясь вниманию людей, будто маленькое солнце, неустанно раздающее тепло.       — Что ты в такую рань? — спросила Кира, выпрямляясь.       — Да не спалось, — признался Эрл, тихо выдохнув пар. — У нас стариков сон не такой, как у молодежи… А вот ничего смешного и нет, Кира. - его взгляд, затуманенной серой пеленой времени, прояснился, наблюдая за тем, как девушки хихикала, прикрыв рот рукой. - Кажется, возраст никогда не разукрасит твое лицо морщинами, но время непреклонно… Оно просто движется вперед и все. Оно не будет ждать, и когда-то с утра ты проснешься, посмотришь на себя в зеркало и просто ужаснешься… В твоей голове, ты навсегда остаешься двадцатипятилетним человеком со своими мечтами, но твое тело просто постареет.       Рыжая легко и беззаботно пожала плечами:       — Может, я и не доживу до этого.       — Даже не думай так, — резко отозвался мужчина. — Ты молода, красива, умна. Тебе семью надо, детей… а не скакать через заборы и убивать ходячих. Это мужская работа.       — Я была воспитана иначе, Эрл. - она вздохнула, - Не могу просто сидеть дома, варить супы и ждать, когда мужчины решат, что делать. Мне проще самой по себе или, если на то пошло, взять оружие, встать в ряд, плечом к плечу и… — он не дал завершить мысль.       Он посмотрел на девушку с теплотой, как отцы смотрят на глупости своих детей, узнавая в ошибочных поступках себя же:       — Тогда найди того, кто пойдёт рядом. Не за спиной и не впереди, а рядом. С тобой можно жить, Кира, только если идти нога в ногу.       Она опустила взгляд.       — Мне проще одной. Если я умру, никто не будет об этом сожалеть.       — Неправда. Мы все — я, Тара, Энид, Олден... Подумай об Иисусе. Я давно не видел его таким счастливым, как после твоего появления. - мужчина отечески положил руку на женское плечо, - Прошло не так много времени, как ты тут. Но понимаешь, нельзя мерить по прошлому. Ты делаешь добрые дела, для всех тут.       Пламенные волосы качнулись на ветру:       — Я просто делаю то, что должна.       — Но не обязана. — Эрл улыбнулся. — Никто не должен делать все в одиночку. Позавчера ты полезла на крышу хлева, чтобы поймать курицу, которая сбежала. Сколько раз ты помогала нам в кузнеце, ты великолепно готовишь и разносишь это работникам, присматриваешь за детьми, бегаешь за стены убивать мертвецов, когда они приходят и мешают… Тебе перечислить все?       — Но я же живу тут… Значит должна работать. — его губы растягиваются в улыбке.       - Все мы тут живем, и все мы приносим свою пользу. Именно по этому община продержалась так долго. Но ты могла бы взять хоть небольшой перерыв после ранения. - видя, как синие глаза тонут в искреннем непонимании, Эрл не стал настаивать, - Кира, я не хочу тебя учить жизни, просто прислушайся к моему совету. Через несколько лет... Возможно, ты поймешь. У тебя доброе сердце, которое ты пытаешься скрыть. Ты не должна быть одинокой, и поверь старому человеку, я вижу кому ты не безразлична. — он по старчески и доброму крякнул, скрывая улыбку за кулак, пока его лицо сканировали два бездонных глаза, вопросительно поднимая бровь. — Больше ничего не скажу! Думай сама, а мне нужно разжечь печь для работы.       Кузнец скрывается за поворотом, оставляя рыжеволосую наедине с собой.       Кира часто думала о том, что хотела создать семью, но каждый раз стопорила себя, потому что не была создана для этого… Девушку растили, как машину для убийств, которая в состоянии прикончить чем угодно, хоть ложкой или простым карандашом. Она должна была служить в спецназе, но сбежала в медицину, потому что не хотела убивать. И в итоге, чтобы спасти дорогих людей, убила больше, чем вылечила…       «Семья… любовь…» — мысленно повторила она.       Но как можно мечтать о таком, если твои руки по локоть в крови?       Одна слеза скатилась по щеке, упала в снег и тут же исчезла, впитавшись в ледяную гладь. — Такую, как я невозможно любить… Эрл, ты ошибаешься. — прошептала она в никуда. — С такой, как я невозможно жить…       Щенок поднял морду и тихо тявкнул, словно возразив. Кира присела, запустив пальцы в жесткую шерсть. Он лишь лизнул её подбородок, продолжая виться у ног.