Тепло твоего сердца

      Ужин проходил тихо, почти домашне. Вокруг пахло дымом костра и тушёной олениной. Кира наблюдала, как Дэрил зачерпывает ложкой большой кусок мяса и, не торопясь, заедает его хрустящими чипсами из картофельных шкурок.       — Вкусно, — произнёс добытчик с хрипловатым одобрением.       — Ничего необычного, — пожала плечами Кира, пряча лёгкую улыбку. — Просто рада, что тебе понравилось.       — Нет, Кира, действительно вкусно, — поддержала Тара, утирая губы краешком рукава.       — Спасибо, — коротко ответила рыжая.       — Разве есть вещи, которые ты не умеешь? — усмехнулся Иисус, прислоняясь к спинке стула.       Кира хмыкнула.       — На самом деле — полно. — Она лениво покрутила ложку в пальцах. — Ни вышивать, ни гладить, ни убирать толком не умею. С уютом у меня, как с механикой — не дружим. Ну и всякие мелочи: чинить, стирать вручную… Продолжать список? Или сам вспомнишь, какая я прекрасная женщина?       — А с чего ты решила, что всё это должны уметь “настоящие девушки”? — спросил Иисус с лёгким прищуром.       — С того, что даже в новом мире от нас ждут старого поведения, — тихо произнесла она, глядя в огонь. — Женщин по-прежнему ценят за мягкость, заботу, уют… Но не за стальные нервы и характер. Мужчинам ведь нравится чувствовать себя сильными рядом с женщинами, а не наоборот. — Она перевела взгляд на Тару, с еле заметной усмешкой. — Я права?       Тара вздрогнула, явно не ожидая вопроса.       — Думаю… тут всё зависит от того, кто рядом, — осторожно ответила она.       — Никакой поддержки, — фыркнула Кира. — А ты, Дэрил? Что скажешь? Я права?       Он поднял глаза от тарелки. Свет костра отражался в зрачках, делая их почти янтарными.       — Не знаю, как у других, — сказал он тихо, — но если бы у меня был выбор, я бы предпочёл того, кто может прикрыть спину, зашить рану и не орёт при виде крови.       — Эх… — обречённо выдохнула Кира и покачала головой.       — Тогда завтра выдвигаемся вчетвером? — вмешался Иисус, возвращая разговор в практичное русло.       — Да, — кивнул Дэрил. — Ты и Тара чините генератор, я отвлеку ходячих, а потом найду Киру.       — Ну, ладно… — протянул Пол.       — И ты так спокоен?       — На счёт чего?       — Она будет одна. Разве тебе не страшно за свою подругу? - Дэрил поднял взгляд, и в его лице промелькнула сдержанная усмешка.       — С ней ничего не случится. - отмахнулся Ровиа, - Слушай, однажды она оказалась в эпицентре драки — двадцать на двадцать футбольных фанатов в баре. Я думал, больше её не увижу. Но потом она просто вышла — целая, спокойная. Даже волосы на месте. До сих пор не понимаю, как.       — Серьёзно? — не поверила Тара.       — Абсолютно, — кивнул он. — Так что поверь, с ней всё будет в порядке.       — Ребята, расслабьтесь, — вмешалась Кира, чувствуя, как становится неловко от внимания. — Дэрил, всё будет хорошо. Найдёшь меня, как сможешь.       Он не ответил. Только опустил взгляд в тарелку и продолжил есть, будто ничего не произошло. Щенок, крутившийся у его ног, жалобно повизгивал, прося кусочек мяса. Дэрил остался непреклонен, и тогда маленький хвост вилять переместился к Кире.       — Лапу, — сказала она, протягивая ладонь. Мягкая лапка легла в руку. — Сидеть. — Щенок послушно плюхнулся на попу. — Молодец. — Она протянула ему кусочек, и пёс радостно взвизгнул, облизывая её руки, щеки, подбородок. Кира засмеялась, вытирая лицо, а Дэрил только покачал головой с едва заметной улыбкой.       Вечер был пропитан странным спокойствием. Всё казалось слишком тихим, слишком мирным, как перед бурей. Воздух пах не только дымом и жареным мясом, но и чем-то тревожным, неуловимым.       Кира поймала себя на том, что сердце бьётся чуть быстрее обычного. Мандраж.       Такое же чувство было когда-то давно — перед первым выездом в горячую точку. Тогда, среди пыли, песка и гулких взрывов где-то вдали, она впервые осознала, что страх может быть почти физическим. Он не парализует — наоборот, делает тело живым, чутким, острее чувствующим каждую деталь.       Разница была лишь в одном — те, кто сейчас сидел рядом с Кирой за одним столом, завтра не умрут. Она чувствовала это так же отчётливо, как стук собственного сердца. В них было что-то, что не позволяло сомневаться — стойкость, внутренняя сила, почти осязаемая. Кира верила им.       — Опять твоя маниакальная улыбка… Убери, — с усмешкой бросил Пол, раздражающе растягивая слова.       — С чего бы это она маниакальная? — парировала Кира, не меняя выражения лица.       — Сидишь, пялишься в пустоту и улыбаешься, будто видишь что-то, чего нет, — продолжал он.       — Столько лет знаешь меня, а до сих пор не понял, — ответила она лениво, словно это был старый спор, давно ставший ритуалом.       — Как можно понять то, что не поддаётся логике?       — С чего ты решил, что я нелогичная?       — Потому что ты ненормальная!       — От тебя научилась.       — Невозможно! Я стал таким после общения с тобой!       — Выйдем? Поговорим! — она прищурилась.              — Я надеру тебе твою мелкую задницу, как два пальца об асфальт!              — Иди! Докажи, слабак!       Они почти одновременно вскочили, отодвигая стулья с громким скрипом, и вылетая на улицу, во тьму ночи. Вечерний воздух встретил их холодом, будто обдал ледяной водой. Снег мерцал под светом костра, отражая рыжие отблески пламени. Сердце Киры бешено колотилось — от азарта, от эмоций, от чего-то глубоко человеческого, чего она давно не чувствовала.       — Ну-ка, давай! — сказала она, вставая напротив Пола.       Следом вышли Тара и Дэрил.       — Они что, серьёзно собираются драться? — прошептала девушка.       — Похоже на то, — ответил Дэрил, и угол его губ слегка дрогнул.       — Нужно их остановить!       — Пусть, — сказал он спокойно. — Им нужно выдохнуть.       Пол встал в стойку, хищно прищурившись. Но Кира знала его движения — слишком хорошо. Они оба были бойцами, оба жили адреналином. Кто сделает первый шаг, тот и проиграет. Они кружили друг вокруг друга, будто два волка, проверяющих друг друга на слабину. Снег тихо скрипел под ногами.       Первыми не выдержали нервы Пола — резкий удар ногой в сторону головы, почти молниеносный. Кира нырнула под него и пробила в корпус. Воздух со свистом вышел из его лёгких. Он отшатнулся, но быстро восстановился, блокируя её правый хук. девушка улыбнулась, предвкушая. Ещё один обмен ударами — и подсечкой она роняет его в снег, оседлав сверху.       — Ты проиграл! — выдохнула Кира, занося кулак.       — Я поддавался! — с трудом усмехнулся Пол, делая рывок.       Рыжая перекатилась через плечо, вставая. В следующую секунду он снова пошёл в атаку. Снег летел под ногами, дыхание сбивалось, удары становились всё быстрее, грубее, злее. Кира чувствовала, как ломит ногу, как жжёт разбитая губа, но улыбка не сходила с лица. Адреналин пробуждал что-то древнее и забытое.       Она скучала по этому — по безрассудству, по другу, по шутливым дракам, по тем дням, когда всё вокруг ещё имело смысл. Когда боль и радость были одинаково реальны. Когда можно было смеяться без страха, что завтра тебя не станет.       Она швырнула в Пола горсть снега, попав прямо в лицо.       — Ах ты! — заорал тот и, не теряя ни секунды, метнул снежок в ответ. Вскоре в битву втянулись все, потому что атаки полетели и в невинно стоящих в стороне. Тара, визжа, спряталась за ящик, Дэрил бросил пригоршню снега в Иисуса, тот театрально рухнул в сугроб. Смех, крики, визг — всё это звучало как музыка, давно забытая пластинка в коробке на чердаке.       — Хватай его! — крикнул Иисус, бегая за Диксоном, но его настигает снежок брюнетки, и поверженный товарищ падает театрально на землю.       — Не уйдешь! — рыжие волосы пламенем метнулись из-за укрытия и схватив лучника, они оба поскальзываются, падая на землю, когда двое других бравых воина сражаются за свою честь между собой в неравном бою.       Кира с трудом удерживала смех — он поднимался в груди, выкручивал живот и рвался наружу рывками, пока она не перевалилась через тёплое, крепкое тело и не оказалась свернувшись в комочек от нехватки воздуха. Дэрил тоже смеялся. Его сиплый голос, так хорошо вплетался в звонкий женский, что шершавая ладонь, ведомая своими желаниями, коснулась чужой. Холодные пальцы, легко и невесомо обвились вокруг мужских.       — Атакуем! — раздался чей‑то голос, и шатен мигом вскочил, подтянув Киру за собой. Кира зажимала рот ладонью, стараясь не выдать себя взрывным хохотом, но каждый раз, когда Дэрил бросал на неё взгляд — напряжённый, игриво‑угрожающий, с этой самой кошачьей улыбкой на губах — смех вырывался снова.       — Где они? — шептал кто‑то в темноте.       — Вот следы! Мы найдем их! — доносится до шепот, в тот момент, когда двое держась за руки, пригибаются в укрытии. Охотник на скорую руку делает снежки готовясь к атаке, то и дело поглядывая на спутницу.       — Готова? — проскользнула улыбка в его голосе. Она кивнула, взяла из его рук боеприпас и, с ощущением детской победы, швырнула в сторону «врагов». Диксон подхватил, и они вдвоем закидывают соперников, пока те не скрываются из зоны поражения.       Кира, не в силах сдержаться, разразилась смехом, который словно попал в резонанс с вечерним небом. Девушка рухнула на спину в мягкий покров снега, и холод мгновенно отрезвил, но не испортил удовольствия. Дэрил упал рядом, вглядываясь в уже знакомое лицо покрытое легкими веснушками.       Доктор повернула голову, продолжая хихикать, и охотник слегка дернулся, когда их взгляды пересеклись. Мягкая и теплая улыбка играла на ее губах, когда мужчина открыл рот чтобы, что-то сказать. Сам не понимая что, но будто бы должен был.       В этот момент щенок, как настоящий вихрь счастья, влетел к ним и, не церемонясь, начал лизать сначала лицо Дэрилу, потом Кире, словно пытаясь соединить их в одну мокрую, довольную кучу. Пёс прыгал, вертелся, тёрся о них, и оба — от смеха, от неожиданной радости, от самой простоты происходящего — снова захохотали.       Снег вокруг медленно опускался, поглощая шум.