Тепло твоего сердца

      Солнце взошло низко над горизонтом, режущим светом обливая ржавые крыши и голые деревья. На дороге тянулась небольшая колонна — четыре человека, две машины, громадный грузовик, упрямо тащившиеся сквозь утреннюю рябь легкого тумана. Дэрил ехал первым: его мотоцикл, с большими колонками по бокам, громоздко, резал пространство, расчищая свежевыпавший снег. Тара и Пол шли вторыми; Кире, как всегда, доставалось место в хвосте.

«- Да, черт! Я не понимаю, что вы от меня хотите! Через несколько лет я хочу в бригаду, где только два медика. Мне нужна от вас подпись! Я проехала на идеально, что вы еще хотите?! Скорость, я вписалась во все повороты… Что еще?! — не сдерживаясь, рыжая кричала на инструктора, раздраженно залепив ладонью по рулю.

— Курсы экстремального вождения, на то и курсы экстремального вождения. Они не для того, чтобы ездить идеально. Они чтобы ты могла проехать везде. Садись. Я покажу. — девушка, громко вздыхая, чтобы показать свое недовольство перелазит на пассажирское сидение трепеща в ярости, но учитель спокойно вжимает педаль газа в пол, и вывернув руль, ставит машину на два боковых колеса, проезжает мимо узко составленных конусов и возвращает в исходное, привычное всем, положение.

— Как, вашу мать, я этому научусь?!

— С моей помощью…

— Я уже прошла курс! Где вы были раньше? Сейчас мне нужна подпись, если научить вы не в состоянии!

— Я подпишу твои бумаги, но такую страсть к своему делу, я не видел давно… Я научу тебя. Будешь приходить на час по выходным.»

      Компания уже несколько часов ехала по пустынным дорогам. Порой машину заносило, и консервная банка, за которую она цеплялась, рычала и скрежетала; но Кира знала пределы машины и свои собственные — и выжимала максимум. Иногда она перестраивалась, перегоняла грузовик, чтобы убедиться, что все движутся в нужном направлении, а затем вставала обратно в строй.       — Здесь тупик, — прервал её раздумья Дэрил, сообщая по рации и сворачивая на обочину. Он показал на поваленное дерево, перекрывшее почти всю дорогу.       — Мы тут не проедем, — прозвучало в рации.       — Объезжайте. Я напрямик, — ответила Кира, не раздумывая.       Сердце в груди застучало громче. Она сбросила назад передачу, вздохнула, и, вывернув руль и рванула. Машина, скрипя металлом и скалясь ржавчиной, нехотя тронулась.       — Давай, родименькая… — вцепившиеся, в липкий руль, пальцы, белеют на костяшках. Транспортное средство встает на боковые колеса, под нужным углом и прорывается мимо свалившегося бревна, расцарапав боковину, но рассыпалось на составные вопреки домыслам парамедика.       — Что, блять, ты сделала?! — прогремел голос из рации.       — Видел?       Пьянящий прилив адреналина, вырвал из груди радостный женский возглас.       — Да.       — Она долбанутая? Скажите мне!       — Тара, это комплимент для меня. - наконец отозвалась виновница. - Я поеду вперед, держим связь.       — Ты ненормальная! Просто ненормальная…       — Объезжайте, буду ждать вас там. — на спидометре сто двадцать, и это предел. Проржавевшая сталь не собирается брать еще выше скорость.       Через некоторое время колонна снова слилась, выпуская байкера вперед.       Складный комплекс, облупленный и серый, стоял одиноко на отшибе — точно такой, каким запомнился ей из прошлой жизни. Проволочный забор, в одном месте разорванный; десятки ходячих, собиравшихся в беспорядочный табун, бродили по окрестностям. Они притормозила заранее, чтобы не создать шум, который мог бы выдать их позицию.       Когда музыка, аккуратно запущенная из колонок Дэрила, прорезала утреннюю морозную тишину, ходячие начали поворачиваться и идти на звук. Они шли неторопливо, монотонно, как будто подчиняясь древнему зову — и пространство перед воротами очистилось. В груди у Киры разгорелась странная радость: сражаться с друзьями — не акт святой мести, а работа. Никакого фальшивого героизма; просто холодный расчёт и удовольствие от чёткого попадания. Никаких святых идей: «Мы освобождаем их души» или «Делаем мир чище». Как, бывало, она слышала раньше от некоторых групп.       Нет.       Тара и Пол, тихо выбежали из машины и скользнули через обрыв проволоки к зданию; Дэрил же, как и планировали, отмел основную массу «стада» вдали от входа. Лишь один ходячий оказался прикованным к снегу, кровь уже окрашивала белизну в кислотный красный.       Кира села в седло своей привычной роли: тихая, сосредоточенная, готовая к любой искре движения. В такой утренний час — там, где прошлое пересекалось с настоящим — ей было хорошо: она знала, что делает, и знала, кому доверяет.       — Мне на лево, вам на право. Там должны быть указатели. — войдя в здание, отдает девушка команду.       — Хорошо. Держим связь. — прошептали нараспев в ответ, и они разошлись, как тени, по своим маршрутам, отрезая ходячих на подходе. Кира могла пройти мимо, молча и бесшумно, но предпочла расчистить путь — пусть лучнику будет легче возвращаться.       Бо, древесный посох у неё в руках, звучал отрывистыми ударами по черепам — острый, резкий звук хруста костей, чуждый и в то же время привычный. Она втыкала древко в головы мертвецов, короткими, точными движениями, и почти не замечала усталости. Почти добралась до лестницы — до пролёта, ведущего глубже, Кира поскользнулась, угодив лицом в липкую паутину.       — Чёрт! — выругалась девушка, вскакивая и смахивая с лица нить членистоного. Её неловкие движения растормошили мертвецов: они обрушились на неё, протянув рваные руки и издавая свои нескончаемые стоны. Бо укатилась в сторону, оставив её с ножом в кобуре и с пустотой между собой и ближайшей ступенью.       Нож — она не любила использовать его, когда ходячих было больше трёх. Количество давало преимущество мертвецам; нож — была вещь для интимной близости, для одного-двух; большее стадо требует грубых мер. Но выбора не было. Лезвие вылетело из ножен, и в ту же секунду трупы посыпались, как скошенная трава.       Когда шум стих, она обернулась и увидела Диксона: он стоял полубоком, арбалет собран и готов, лицо мужчины скрыто в лёгкой тени. Увидев её, он хмыкнул.       — О, спасибо! — выкрикнула Кира и, не церемонясь, метнула нож в его сторону, который вошел в голову незнакомого мертвеца, словно в сливочное масло. Мужчина инстинктивно поднял руки, прикрывая голову. — Не переживай. Я тебя не трону. Ты мне нравишься. Пока что… — бросила она игриво, проходя мимо своё лезвие.       — А если разонравлюсь? — усмехнулся он, натягивать тетиву.       — Худо будет, — хлопнула она его по плечу. — Ладно, надо идти. Ребята скоро подадут свет.       Лестница вела вниз, в холодную глотку склада. Вонь осталась снаружи сильной, но здесь, внизу, запах гниющего мяса был концентрирован и удушлив: амбре старой крови, сырости и замкнутого пространства. Кира сжала Бо, сдерживая рвотные позывы, и подтянула Диксона за собой.       — Иди за мной. У тебя оружие дальнего боя — прикрывай.       — Может, я буду впереди? — неуверенно предложил мужчина.       — Чтобы я тебе не успела помочь? — отрезала рыжая и, с давлением на железную перекладину, словно зовя на себя очередную волну, скрипя и постукивая металлом, повлекла зомби, и тут же пространство наполнили их стоны.       Диксон молча сунул в рот один фонарик, больший в левую руку — и стоял, похожий на немого стража.       — Что? Не влез? — двусмысленно шутит медик.       — Что? — изрекает охотник, что звучит с набитым ртом, как «Фто?». Кира тычет на источник света в руке, на что Дэрил дергает своей головой, смахивая челку и легко подталкивает ее в спину.       Их шаги эхом отзывались в узком каменном туннеле. Кира ощущала запах кожи и дыма рядом — дыхание его было ровным, но что-то дрожало в его осанке: неуверенность. Он всегда был холоден, расчетлив и скромен на эмоции, что касалось каких-то вылазок. Даже если рыжая не видела этого, но это легко понять, потому как уверенно он держится.       — I'm on a highway to hell… — завела она, голос её резонировал в сводах и, как ей казалось, подстегнул мертвецов: они начали стенать громче.       Диксон, будто услышав ностальгическую ноту, спросил тихо:       — Я кстати хотел спросить…— словно невзначай начал шатен, — Где ты так красиво научилась петь? То есть — училась ли вообще?       — На войне всё просто: пой, — ответила она. — Неважно, как. Песня помогает держать ритм и не тонуть в страхе. Да и людям вокруг легче.       Он кивнул, и их взгляды пересеклись на долю секунды:       — То есть ты просто пела?       — Да. Просто пела. Помогает, когда тяжело. — на одном пролёте показались сразу три ходячих и мужчина заметно напрягся. — Livin' easy Lovin' free Season ticket on a one way ride Askin' nothin' Leave me be Takin' everythin' in my stride Don't need reason Don't need rhyme…       — AC/DC. Любил их раньше и часто слушал.       — Мне тоже нравились.       Тут появились трое, и Кира в одно движение воткнула Бо в голову первому, затем второму и третьему; её движения были хлёсткими, отточенными, а голос держал темп песни.       Наконец, ходячих повалило достаточно, чтобы девушка напряглась и могла задействовать все тело, отбиваясь ногами, сохраняя дистанцию, а потом добивала. Она переключилась на мертвецов, выше по ступенькам, оббегая Диксона. Чувствуя, как голубые глаза следят за каждым движением, что раззадоривает еще сильнее. Один за другим зомби падают на пол и больше не встают.       Капли крови разлетелись по её лицу и одежде; Диксон чуть поморщился.       — Ох, черт! Прости! Я совсем заигралась. — Кира нырнула к нему по ступенькам и, оказавшись выше, словно на табурете, взяла лицо в ладони. Она терпеливо вытирала с него грязь, едва касаясь кожи, — Прости… — девушка была не в силах сдержать улыбку, оголяющую острые клыки.       — Всё в порядке, — тихо промолвил он, но тут же отвернул глаза. Его щёки были розоваты — возможно от напряжения, возможно — от того самого лёгкого румянца, который был едва заметен при свете фонариков.       — Да. Грязным ходить будешь?       — Ничего страшного не случится.       — Не случится, но если я могу стереть, то зачем мучиться? Все! Видишь, ничего страшного не случилось. — медик легонько щелкнула его по носу, — Красавчик.       Свет зажегся внезапно, заставляя поморщиться обоих.       — Ой… тут еще есть. — пробормотала девушка, стирая грязь со скулы, — Теперь точно все. - подняв взгляд, сапфировые глаза столкнулись с чужими.       — Пошли уже… — как то недовольно буркнул Дэрил, схватив за руку рыжую и потянув за собой, пряча горящий румянец на щеках под шоколадными волосами.       Пара преодолела несколько оставшихся этажей. Путь был чист, так что перед титановой перегородкой они оказались достаточно быстро.       Рука легла на замок, замерев под натиском бирюзовых глаз. Кира вдохнула, выдохнула, вставив карту работник, что хранила все это время, как зеницу ока, ведь знала, что в один момент она точно пригодиться. Загорается зелёный противно пропищав, и титановая дверь со скрежетом открывается лишь на сантиметров сорок.       Внутри запах застыл плотной стеной — влажный, густой, затхлый аромат гниения, который врезался в нос и оставлял на языке металлическую примесь. В освещённой щели высились ноги — около двадцати пар, болтающихся в воздухе, бессмысленно ищущих себе опору. На мгновение охотники замерли, переглянувшись, и этот паузой стукнуло по нервам: некогда живые люди, теперь висящие в ловушке, выглядели как страницы книги, исписанной трагедией.       Протиснувшись под титановой заслонкой, Кира невольно остановилась, уставившись вверх, пока Дэрил кряхтя от неудобства пытался влезть в узкую для его тела дыру.       Кира узнала несколько лиц, и каждое всплыло, как фотография в старом альбоме. Элен — та самая студентка с усталым взглядом, с которой они вместе проходили комиссии по проверке здоровья; Герман — «водитель космос», с раздражающей всех, но не Киру, привычкой напевать в полголоса; дежурная, строгая, аккуратная, у которой всегда всё было по списку. Их судьбы, пересечённые с её прошлым, застыли в мерзлом каркасе склада — жёсткое напоминание о том, что мир перевернулся, а человечность застряла в паутине обстоятельств.       Она горько усмехнулась, что привлекло внимание Диксона.       - Друзья?       - Вроде того. - на распев промурлыкала девушка, уставившись на лучника странным взглядом. Два океана, влажно мерцали в свете ярких ламп, словно готовые выпустить на волю, что-то.       - Эй. - Дэрил осторожно опустил руку на хрупкое плечо, привлекая внимание.       - Все хорошо. Просто... Иногда приятнее гадать, что стало с твоими знакомыми из прошлого, а не... - рыжая взглянула на носки своих ботинок, а затем подняла голову. - Понимаешь?       Шатен коротко кивнул, но руку не убрал.       - Это мой шофер. Один из них. - заговорила Кира, указывая рукой на мертвого мужчину. - Это студентка с другого региона. Это местная кладовщица, видела ее только, когда мы приехали в первый раз сюда после вызова. - девичий голос едва уловимо подрагивал. - Это были наркоманы. Упоролись неведомой ерундой. Одному всадили топор в голову, тот жив еще был к нашему приезду. Второму нож под ребра, а третьему вспороли грудную клетку. Самое смешное — они все были живы. Потратили мы тогда на их откачку очень много медикаментов, и диспетчер послала на в главную базу, от которой тут же выдали ключ карту.       - Кира. - окликнул ее шатен, - Спасибо. - он взвел арбалет, выпуская стрелы, и шепот наконец стих, оставив пару в звенящей тишине. - Спасибо.       Рыжая голова встряхнулась скидывая оковы мыслей:       — Я же говорила! — доктор развела руками в сторону указывая на свои богатства, — Смотри! Новые дефибрилляторы, зарядка к ним, вот лента для кардиограмм, здесь медикаменты, шприцы, трубки. Вот и искусственная вентиляция легких.       — Да… И ты всем умеешь пользоваться?       — Да, запросто. — он с подозрением щурит глаза, как будто в его картине любого мира, такая кладезь знаний невозможна. — Выносим всё к выходу — пусть Тара и Иисус не суются внутрь. Если коротнет.       Кира взяла два дефибриллятора — тяжёлые, холодные от металлической поверхности; но такие знакомые, словно не прошло этим лет пустоты, а она лишь начинает новую смену, спеша на вызов.       Диксон обратил внимание, как она брала каждый предмет с деликатностью, присущей тем, кто знает цену каждому миллилитру: ампулы, иглы, катетеры — всё аккуратно складывалось в коробки и выносилось к заветной границе освещённого порога. Губы тронула непонятная улыбка, и он вновь увидел за спиной доктора крылья, которые, моргнув рассеялись.       Периодически их взгляды встречались: тёплый, ясный — у Диксона; сосредоточенный - у Киры. Она явно вновь о чем-то думала, вновь что-то вспоминала, периодически оглядываясь на трупы у входа. Охотник не спрашивал, но понимал все то, о чем рыжая не говорила в слух.