Тепло твоего сердца

      С самого утра Диксон умчался на своём байке, прихватив пса, и оставил за собой лишь клубы пыли и едва уловимый запах дизеля. Кира же осталась в лагере — одна на один со своими мыслями. Она пыталась занять себя чем угодно: помогла Энид разобраться с бинтами и препаратами, немного подбодрила кузнецов, присмотрела за детьми, поправила боевую стойку какому-то слишком самоуверенному пареньку, заглянула на кухню, где помогла с обедом, и даже успела подшутить над Тарой.       Но всё это было лишь жалкой имитацией деятельности.       День, казалось, ускользал сквозь пальцы, как вода. Ни одной по-настоящему полезной вещи она так и не сделала — только возвращалась мыслями в прошлую ночь. В голове вставали холодные голубые глаза шатена, его пульс, гремевший под кожей, и слишком крепкая хватка на её бёдрах.       — Кира, ты что делаешь? — раздался рядом голос Пола.       Она даже вздрогнула — не заметила, как он подошёл.              — Ничего?.. — подняла на него взгляд, растерянно моргнув.       — То есть у тебя сегодня выходной?       — Имею право?       — Да, а я, видимо, нет… — он кивнул куда-то за её спину.       По направлению его взгляда к ним шла Тара — с охапкой книг и бумаг, раздражённо что-то бормоча себе под нос. Кира только успела повернуть голову, чтобы что-то ответить Полу, но тот уже исчез, словно растворился в воздухе.       — Не видела Иисуса? — Тара подошла вплотную, не замечая её удивления.       Кира кивнула в пустоту:       — Только что тут стоял. Куда делся — не знаю.       Брюнетка только тяжело выдохнула и пошла дальше искать свою цель. А Кира ещё долго смотрела на то место, где мгновение назад стоял Пол, пытаясь понять — он ушёл… или просто исчез, как и всё в этом мире, что казалось когда-то реальным.       К вечеру голова ныла так, будто кто-то стучал изнутри молотком. Даже повернуть шею стало пыткой. Все эти мелкие дела не помогли — только усугубили ощущение бессмысленного барахтанья.       Она мечтала всего лишь о таблетке анальгина. Не о еде, не о покое — просто о глотке безболезненного забвения.       Зайдя в свою тесную комнату, Кира сдёрнула верхнюю одежду и нырнула под одеяло. На секунду стало легче. Её пальцы нащупали пистолет — старый, подаренный отцом, с выцветшей гравировкой. Она машинально провела по металлу, ощущая холод подушечками пальцев. Он всегда был рядом. И всегда заряжен.       Она посмотрела на свои руки — на сеть рубцов и свежие ожоги. Массивные шрамы на предплечьях, где один, наслаивался на другой, и совершенно неосознанно коснулась свежего ожога сигаретного окурка. «Я никому не был нужен.» В голову моментально стреляет запах охотника, его хватка на моей талии и прозрачность голубых глаз. Губы растягиваются в улыбке, но в душе все сжимается от осознания боли этой фразы. Она невольно обнимает подушку, прикрывая веки.

«- Вставай! Живо! — гремел бас отца, а щека, по которой только, что съездили кулаком, горела, словно в огне. — Жалкое ничтожество. Ты даже задницу свою оторвать от пола не можешь!

Все тело отзывается острой, колющей болью и дрожью. Она пыталась вдохнуть, но лёгкие не слушались.

— Встала и еще раз разобрала и собрала этот сраный автомат!

— Но я не успеваю! — в глазах отца искра агрессии и тут же девочка осекается.

— Милая, это не мои проблемы, что ты родилась с руками из жопы! — она встаю, придерживаясь пальцами за край стола, пока все тело шатает из стороны в сторону, как неваляшку. Ноги, словно ватные, готовые вернуть вновь на бетонный пол пыльной мастерской. Туман слез застилает глаза, от чего нарастает волнение в груди и сдавливает дыхательные пути все сильнее. В который раз она обтирает ладони о грязное, промасленное полотенце, чтобы хоть как-то убрать липкую кровь. Все пальцы в мелких порезах и царапинах из-за того, что кожу защемляет в механизмах огнестрельного оружия. Она вновь берет первые составляющие.

— Я начинаю считать!..»

      Горячая слеза опаляет щеку. Жизнь была похожа на ад. Каждый божий день маленькая девочка задавалась одним и тем же вопросом «за что?», но ответа до сих пор не находила. Круговорот из ненависти и унижений, который она получала от самого дорогого и единственного человека в жизни, сбивал с ног, уча вставать после каждого падения. Стрельба, метание ножей, борьба… Все, чтобы она была готова к войне...       Она поднялась, оделась и направилась к Энид. Работа — единственное лекарство, которое ещё хоть немного помогало.       — Привет. Разобралась? — спросила Кира, войдя к девушке, что сидела над толстой книгой по кардиологии.       — Вроде бы да… — неуверенно ответила Энид. — Много прочла, и пока всё понимаю.       Кира усмехнулась.       — Я, когда начинала, различала только асистолию. Всё остальное — чёрные линии и паника.       Девушка засмеялась, но тут же снова посерьёзнела:              — У меня есть один глупый вопрос…       — Я готова. — Кира скрестила руки на груди, чуть приподняв уголок губ.       — Если грудь у женщины большая… электроды лучше клеить на неё или под?       Кира хмыкнула, с трудом сдерживая смех:       — Ну… Я считаю, что лучше сисечку поднять и под, потому что если большая, то там много жира и молочная железа. Все же это меняет вольтаж. Конечно можно и сверху, но всегда надо учитывать выше перечисленное. Вообще не очень запаривайся на счет этого. Если будет какая-то патология, то ты увидишь. Если, что, то всегда можно переделать кардиограмму..       — М… Поняла. Спасибо.       — Не за что. — Кира ловко запрыгнула на стол, где вчера лежал Дэрил. Лёгкая ухмылка тронула губы. — Теперь мой вопрос, — сказала она с притворной серьёзностью.       — Так… Уже страшно. — Энид округлила глаза.       — Если на мониторе у пациента с хронической обструктивной болезнью лёгких сатурация 94%…       — Это же нормально для них! — перебила та с сияющими глазами.       — Молодец, — удовлетворённо кивнула Кира.       Некоторое время они молчали. Энид что-то записывала, а Кира задумчиво наблюдала за ней.       — Расскажи про свой самый интересный случай, — вдруг попросила девушка.       Кира провела пальцем по ребру стола, задумчиво опустив взгляд.       Интересный случай? Её жизнь была сплошным случаем — болезненным, абсурдным и всё ещё продолжающимся.       — Хм… Хорошо, — сказала Кира, болтая ногами в воздухе, — Повод к вызову, — начала она, глядя куда-то поверх головы Энид, — «Расстройство поведения. Пациент без агрессии, мысли о суициде. Полиция была на месте». - Её голос постепенно потяжелел, став низким и напряжённым, словно сама память поднималась из глубин сознания, разрывая тишину. — Приезжаем на адрес. Там стоит хибарка, — Кира очертила руками в воздухе неровный контур, будто вновь видела тот покосившийся дом перед глазами. — Потрёпанная, как будто сама жизнь уже решила её покинуть. Возле неё — полицейская машина. И знаешь, что странно? В описании было сказано: «Полиция была на месте». Была. А значит, сейчас — уже нет.       Энид слушала, не моргая.       — На пороге — девочка. Лет пятнадцати. Стоит, дрожит, как осиновый лист. Глаза огромные, испуганные, на грани срыва. Представляется дочерью пациента. Говорит, что отец пытался вспороть себе живот, но не смог. Вызвала полицию, а он… сбежал. Забрал ключи от дома. - Кира вздохнула, улыбнувшись чему-то своему, — Было лето. Час ночи. Воздух холодный, как будто сама ночь не хотела нас отпускать. Я сказала старшей: «Пойду за курткой». Элин — моя напарница тогда, — пошла за мной. Она стояла у машины, я натягивала кофту, и вдруг… водитель крикнул: «Быстро в машину! Закройте двери!» - Кира чуть подалась вперёд, будто проживая момент заново. — Мы едва успели захлопнуть двери, и он резко сдал назад. А из темноты, прямо из кустов, выбегает по пояс голый мужчина. Без эмоций. Без взгляда. С ножом в руке.       Тишина, повисшая в воздухе, будто затвердела.       — Он остановился, посмотрел по сторонам, потом прямо на меня — через лобовое стекло. Наши глаза встретились. Он кивнул. И… исчез обратно в темноте.              Энид вздрогнула, крепче сжимая книгу на коленях.       — В итоге его подстрелили в ногу, — спокойно закончила Кира, — но, знаешь, с тех пор я не люблю людей в темноте.       — Я представляю! — выдохнула Энид, впервые задышав полной грудью.       Кира усмехнулась.       — На самом деле, мне не было страшно. Я даже хотела выйти помочь полицейским. Просто… — она задумалась, глядя в никуда. — Было чувство, будто я в смотрю ужастик по ТВ. И только потом, уже на базе, дошло, насколько всё было реально.       Она замолчала, чуть улыбнувшись пугающе, как человек с явными психическими расстройствами. Ученицу это слегка насторожило, однако доктор сморгнула, и вновь стала обычной.       — Вспомню что-то ещё — расскажу, — добавила она, спрыгивая со стола. - А то уже все стерлось из памяти…       — Хорошо, — Энид закрыла книгу и улыбнулась, — Слушай, а не хочешь к нам на чай? Мы с Олденом будем рады. С тобой время летит. Всегда интересно слушать, ты так много всего рассказываешь.       — Ох чёрт! Уже одиннадцать! — Кира вскинула глаза на часы и, как ошпаренная, сорвалась с места. — Прости, сегодня нет. В другой раз — обязательно. Я тебя и так сильно задержала...       — Брось. - отмахнулась шатенка, - Обещаешь?       — Да, — она приложила ладонь к груди. - Еще раз извини.       — Не извиняйся. Время с тобой летит незаметно.       — Нет. Нет!       Губы Киры дрогнули, щёки залила краска. Она отмахнулась, неловко обняла девушку и ушла.       Долго бродила по лагерю, не в силах найти себе место. Мысли путались, прошлое мешалось с настоящим. Только когда вернулась в свою комнату, усталость взяла верх — и сон подхватил её, как тихая волна.

***

      Дэрил тряс Киру за плечо, стараясь разбудить, но она лишь недовольно застонала, не открывая глаз.       — Эй. Вставай, — его голос прозвучал глухо, но настойчиво.       Кира, едва разлепив веки, приподнялась, бормоча сквозь сон:       — Что случилось?.. — и, будто по инерции, начала на ощупь искать одежду, натягивая первый попавшийся свитер.       — Я не могу спать, — пояснил Дэрил. — Щенок воет, скулит, рвётся обратно. Поехали, хотя бы один день побудешь с ним. Видимо, ещё не привык без тебя.       Она моргнула несколько раз, не сразу осознавая смысл сказанного. Слова пролетали мимо, будто через плотную пелену сна. Всё происходило автоматически — привычка, выработанная за годы дежурств и ночных вызовов.       — Только одевайся тепло, — добавил он, направляясь к двери. — На улице холодно. Я жду внизу.       Кира кивнула машинально. Всё казалось каким-то странным, нереальным. Сон или явь? Может, ей просто снится этот голос? Но когда она вышла на улицу и ледяной воздух ударил в лицо, как нож.       — Ты же уехал… — прошептала она, всматриваясь в его силуэт у мотоцикла.       Дэрил поднял взгляд, подмигнул и сказал спокойно, почти шепотом:       — Да. Но Пёс не может успокоиться. Воет, не ест, не спит, тоскует. К тебе хочет. Поехали.       Он стукнул ладонью по пассажирскому сиденью. Кира скептически прищурилась:       — Пёс или ты? — пробурчала, но всё же подошла ближе.       — Ты что-то сказала? — он наклонил голову.       — Давай. Поехали, — отмахнулась она, забираясь на сидение. Обвив руками его талию, она уткнулась лбом в его спину. Байк рванул с места, и мир снова начал терять очертания.       Дорога промелькнула, словно сквозь сон. Ветер шуршал в ушах, а холодный воздух кусал щеки. Время растянулось, потеряло смысл, и лишь тепло чужого тела впереди удерживало её от полного провала в дремоту.       Когда они остановились, Кира сползла с сиденья, сонно кутаясь в куртку в ожидании указаний.       — Спать там, — коротко бросил Дэрил, указывая на палатку.       Девушка подчинилась без возражений, пошатываясь от усталости.       — Стой, — вдруг сказал он.       Кира послушно остановилась.       — Повернись. — Она повернулась.       — Подними правую руку. — Подняла.       — Всё. Иди спи, — сказал он с лёгкой усмешкой, будто проверял, насколько она ещё в сознании.       Рыжая, спотыкаясь, заползла внутрь, свернулась клубком, чувствуя, как холод пробирается под одежду. Через мгновение тент палатки шелестнул — Дэрил лёг рядом.       — Грей меня… — пробормотала она, сонно обвивая его руками и устраиваясь на груди. — Мне холодно…       - Сейчас-сейчас. Нагреешься. - спокойный голос убаюкивает.       Сверху опустилось одеяло, пахнущее костром и ветром. В полудрёме она уловила тихий смех и ленивое ворчание где-то над ухом.       — Если я залью тебя слюнями… значит, я очень сладко сплю…       Дэрил тихо хмыкнул, но ничего не ответил.

***

      Кира открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Мир вокруг был мягким и тихим, будто дышал вместе с ней. Где-то рядом — знакомое, мирное посапывание. Щенок. А за тонкой тканью палатки — журчание воды, треск костра и звуки шагов, неторопливых, уверенных. Всё это вернуло ей память о вчерашней ночи: холод, темнота, дорога, и — тепло, которое ощущалось так домашне. Она выдохнула и, потянувшись, откинула одеяло. — Доброе утро, — тихо произнесла, выходя наружу.       — Доброе… Кофе или чай? — прозвучал знакомый хрипловатый голос.       Кира подняла взгляд — и столкнулась с его глазами. Бирюзовыми, как прозрачная ледяная вода в утреннем солнце. Дэрил стоял у костра, слегка нахмурившись, но уголки губ предательски дернулись вверх.       — Кофе, пожалуйста, — пробормотала она, зевая и машинально кутаясь в куртку. Воздух был прохладный, свежий, пах мокрой травой и дымом.       — Сейчас будет, — кивнул он, переворачивая паленья под походным чайником.       Кира села рядом, поджав ноги, греясь у пламени. И лишь когда начала приходить в себя, Дэрил неожиданно бросил, будто невзначай:       — Ты и правда залила меня слюнями.       — Что?! — Кира чуть не подавилась воздухом. Щеки запылали. — О чем ты вообще?..       — Проснулся утром, а у меня на плече мокро. — Он усмехнулся, не глядя. — Пятно уже высохло, не переживай. — О боже… — она прикрыла лицо ладонями, едва не застонав от стыда. — Я вообще не понимала, что вчера творю. Черт.       — Всё хорошо, — ответил Дэрил спокойно. — Я же ворвался к тебе в три утра, вытащил из теплой кровати и привёз сюда. Щенок скучал. Хотел, чтобы ты была рядом. — Он протянул ей металлическую кружку, из которой тянулся пар, пахнущий горечью кофейных зёрен.       Кира взяла её обеими руками.       — Дай угадаю. Без молока?       Он чуть прищурился, словно ожидая подвоха.       — Немного украл вчера. И сахар тоже. — На его губах мелькнула короткая тень улыбки. — Хочешь?       — Конечно! — глаза Киры по детски засветились. — Дэрил, если ты не лучший мужчина на свете, то ты мой Бог.       — Ха, Боже, Кира… Сколько тебе лет, а? — он хмыкнул, присаживаясь на корточки и помешивая напиток, пока она не кивнула, что достаточно сладко.       Щенок, довольный, подполз к её ногам, уткнувшись носом в её колени. Его круглые глаза блестели в отблесках огня.       — Он вчера не спал, — сказал Дэрил. — Всё скулил, искал тебя.       — Значит, не зря я приехала. — Она отхлебнула горячего кофе и улыбнулась. — Хотя теперь ты точно знаешь, насколько я бесполезна, если разбудить посреди ночи.       — Не скажи, — тихо произнёс он. — Делала всё, что я говорил.       — Привычка с «неотложки», — пожала плечами Кира. — Когда спишь часами, а потом среди ночи звонок — всё делаешь на автомате.       Дэрил ухмыльнулся, мельком взглянув на неё.       — Значит, с тобой можно делать всё, что угодно?       Она усмехнулась, но щеки вновь вспыхнули.       — Почти. Но не всё.       Он сел ближе, плечо к плечу, и с хитринкой добавил:       — Вчера ты не особо возражала, между прочим.       — Что я делала?! — Кира резко повернулась к нему, чуть не подавившись глотком кофе, а он уже открыто смеялся.       — Не помнишь?       — Нет… — протянула она настороженно.       — Тогда и не надо, — сказал он с усмешкой, а затем, смягчившись, добавил, — Шучу. Не холодно тебе?       — Нет, — соврала она, хотя холодный воздух всё ещё пробирался под одежду.       — Ты ночью дрожала, — тихо сказал он. — Я пытался тебя согреть.       Её взгляд стал мягче.       — Извини… я, наверное, мешала тебе спать. Мог бы просто выкинуть меня на улицу.       — Не мешала, — покачал он головой. — Наоборот. Я уснул быстро. Впервые за долгое время. Даже сон видел.       — Сон? — удивилась Кира. — А раньше не снились?       — Только кошмары.       Она чуть улыбнулась и положила голову ему на плечо.       — Тогда мы оба сегодня выспались.       — Кира, — он посмотрел на часы, — уже час.       — Что? — она моргнула. — Час ночи?       — Час дня.       — Твою мать! — Кира схватилась за голову. — Я так долго не сплю!       — Какая разница, — усмехнулся он. — Когда я рядом, можешь хоть сутки спать.       Она прищурилась, но не смогла скрыть улыбку.       — Господин Дэрил, вы такой щедрый. Где же вы были раньше?       Он поднял брови.       — В смысле?       — Если бы мы встретились до всего этого, — сказала она тихо, почти заговорщески, — женился бы на мне?       Диксон в секунду стал серьезным, хлопая глазами, как будто только что увидел жирафа, и Кира быстро добавила, смеясь:       — Шучу.       — Ну тебя… — пробурчал он, но в глазах блеснула улыбка.       Они снова расселись у костра. Дэрил достал еду, а Кира, скрестив ноги, наблюдала, как он ловко делит пайку.       — Чем ты будешь кормить меня, о великий охотник?       — Белкой, — невозмутимо ответил он.       — Сам ешь свою белку, — парировала она.       Шатен рассмеялся.       — Какая же ты привередливая.       — Не привередливая, просто у меня вкус изысканный.       - Прошу прощения, леди. - встретив недовольный взгляд и искривленные губы, мужчина расслабляется, — Ладно. Вяленое мясо и хлеб.       — Хлеб? Украл в Хиллтопе? — глаза Киры вновь блеснули. — Представляю, как они утром объявление повесили: «Пропала Кира, буханка хлеба и пол-литра молока. На Киру всем плевать, но если увидите хлеб — звоните немедленно!»       Дэрил засмеялся громко, искренне.       — Поверь, Кира, на тебя там точно не плевать. Все тебя уважают. Даже любят. Ты настоящая, не прячешься. И стараешься.       Она смолкла, глядя на огонь.       — То есть, ты хочешь сказать, что, если бы вот сейчас мы пересеклись в городе, окорок бы ты мне не прострелил?       — Чёрт, Кира! — он откинул голову. — Я бы не стал стрелять. Сейчас уж точно нет.       — Ну, хоть что-то хорошее. Ты же меня на руках носил. Уже плюсы. - доктор уверенно распрямила плечи, но в ее лице промелькнуло что-то едва уловимое, и по девичьи легкое.       — И?       — Мне понравилось, — сказала она тихо. — Никто раньше так не делал.       Диксон задумчиво посмотрел на неё, стараясь найти в эмоциях ту крупицу невинности и хрупкости, которую Кира, казалось, истребила в себе с ранних лет, но она проскользнула подобно молнии. Растворившись так же быстро.       — Да ладно?       — Ну… Если не считать того момента, как я на лыжном курорте повредила колено, и меня несли на руках четыре мужика, чтобы усадить в снегоход и добраться до медпункта. Батька, когда я сломала ногу на его тренировках. Учениях, где я была, как пострадавшая, но там на носилках.       — Вставай, — вдруг сказал он, поднимаясь. Голос прозвучал настолько резко, что девушка в недоумении уставилась на него.       — Что?       Он забрал у неё кружку и поставил на землю, потом неожиданно подхватил Киру на руки.       — Ты лёгкая, — спокойно произнёс Диксон, легко покручиваясь на месте.       — Отпусти, ты надорвёшься! — она засмеялась, но не вырывалась.       — Нет, — он крепче обхватил её и немного повернулся, удерживая баланс. — Ты мелкая.       Она посмотрела на него снизу вверх — и замерла. Злость сменилась, каким-то странным трепетом, когда их взгляды встретились. Глаза цвета неба и её собственные, отражённые в них. Мир будто растворился. Сердце вновь начинает колотится, как бешенное, а в горле пересыхает. Время растягивается словно тень на закате. Ее слегка подташнивает от голода и смеси чувств от смущения, пока охотник внимательно рассматривает веснушчатое лицо.       — Когда ты хочешь, чтобы я отвез тебя обратно? — Он поставил её на землю, слишком быстро, будто спохватился, пряча взгляд за слегка грязной челкой.       — На самом деле, чтобы щенок привык, я могу остаться еще на одну ночь. — сама не ожидая от себя, заявляет доктор, но на удивление, встречает на щетинистом лице блеск радости.       — Хорошо. Он будет только рад. Уснул вчера сразу же, как ты появилась.       Они снова сели у костра. В воздухе витал запах кофе, дыма и чего-то нового — мягкого, невысказанного.       — Может, съездим куда-нибудь сегодня? — спросил Дэрил.       — Я не против. Куда хочешь.       Он бросил взгляд на неё, и уголки губ дрогнули.       — Есть одно место.       — Тогда сегодня, Дэрил, я полностью твоя, — произнесла медик с лёгкой улыбкой.       Он усмехнулся, закусив губу, и тихо ответил:       — Это я запомню.