Тепло твоего сердца

      Иисус ходил из стороны в сторону, задумчиво перестукивая пальцами по поверхностям.       За окнами Хиллтопа царила ранняя серость утра, и тусклый свет пробивался сквозь щели ставней, падая на карту, испещрённую отметками.       — Я даже не знаю, кого послать с тобой, — произнёс он наконец, остановившись и повернувшись к Кире. — Понимаешь? Проблема в том, что им нужно три человека. Но если бы мы пошли вместе, то хватило бы двоих.       Ситуация была сложной. Королевство наткнулось на старый оружейный склад — огромный, но окружённый плотным кольцом ходячих. Забор цел, и даже слабой бреши нет. Попасть внутрь можно было только чудом. Никаких лазеек, никаких путей для отступления. Вариант с быстрым броском, как во время вылазки за медикаментами, здесь был просто самоубийственным.       Иисус потеребил бороду, затем оперся на стол, вглядываясь в какие-то бумаги. Доктор привстала, буднично перегнулась через записи, запуская пальцы в густую растительность на лице друга, и потянув к себе, принялась ее наглаживать, как свою собственную.       - Стой! Стой! Твою мать! - начал протестовать парень, стараясь выпутаться, но каждый раз, когда он завоевывал миллиметр свободы, подруга тянула его обратно.       Между двумя, казалось взрослыми людьми, вновь началась детская перепалка, которая не прекращалась, пока не вмешался Диксон.       — Так, я пойду, — его голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалось решённое спокойствие, то самое, которое всегда предшествовало действию. В то же время абсолютное смирение с идиотским и абсурдным поведением друзей.       Пол Ровиа нахмурился, застыв в положении лежа на столе, с бородой в руках медика.       — В смысле — ты пойдёшь?       — Если Изекиилю нужна помощь, почему бы и нет, — ответил он, стараясь сдержать смех, после того, как лидер Хилтопа улегся на поверхность, полностью сдаваясь.       — Странно это слышать от тебя, дружище.       Дэрил лишь криво усмехнулся. Его взгляд — внимательный, оценивающий, — скользнул к Кире. Уголки его губ приподнялись, и короткий миг между ними натянулся, как струна, и пальцы девушки разжались, выпуская бедного друга на свободу.       — Тогда вас двоих вполне хватит, — пробормотал Ровиа, чувствуя, что-то странное в воздухе. — Когда отправляетесь?       — Сейчас, — отозвался Диксон, не дав Кире даже открыть рот.       Иисус приподнял брови, в его зелёных глазах мелькнуло удивление.       — Прямо сейчас?       — А чего тянуть-то, — спокойно ответила Кира, разводя руками. Она чувствовала, как взгляд лучника прожигает её кожу.       — Тогда собирайтесь, — сказал Пол, но в его голосе звучало больше недоумения, чем благодарности.       Отшельники встали. Дэрил привычно шагнул к двери, распахнул её и придержал, словно в этом простом жесте заключалось что-то большее, чем вежливость. Кира кивнула — благодарно, но с лёгкой улыбкой, — и вышла первой. Деревянная дверь за ними закрылась мягким хлопком, отрезая от тихого шума внутри.       В коридоре пахло деревом, пылью и чем-то ещё — его личным запахом, тёплым, терпким, вызывающим дрожь где-то под кожей. Шаги отдавались глухо, и чем дальше они шли, тем ближе становились их тени, пока не слились в одну.       — Нам везёт, — произнёс он тихо. По голосу Кира поняла, что улыбается.       — Так точно, господин Дэрил, — ответила она, не удержавшись от насмешки.       — Ты доиграешься, — хрипло выдохнул он, и в следующую секунду пальцы сжали её рукав. Он потянул её ближе, почти вплотную, и горячее дыхание скользнуло по её уху. — И я возьму тебя прямо здесь.       Кира замерла. На секунду всё внутри словно обрушилось — дыхание сбилось, в груди вспыхнуло жаром. Но голос её остался ровным:       — Кто бы возражал…       Фраза, едва произнесённая, растворилась между ними, как искра. Внутри будто вспыхнул огонь — не похотливый, а чистый, тягучий, мучительный в своей нежности. На миг оба перестали дышать. Он не двинулся, лишь чуть наклонился, касаясь губами воздуха у её щеки, и выдохнул:       — Я запомнил это.       Его дыхание стало неровным. Он отстранился, но не слишком — ровно настолько, чтобы она почувствовала, как между ними гудит напряжение, готовое взорваться при одном неверном движении.       Они прошли ещё несколько шагов, и Кира впервые за всё время поймала себя на том, что не может смотреть на него прямо — слишком много эмоций кипело внутри, слишком громко билось сердце.       У лестницы они разошлись.       — Я соберу припасы, — коротко сказал Дэрил. — Дорога не близкая. Два дня, если повезёт.       Кира кивнула, стараясь скрыть улыбку. Она смотрела, как охотник уходит, как широкие плечи теряются в полумраке коридора, и впервые, почувствовала, что каждое его слово, каждый взгляд цепляет её сильнее, чем она готова признать.       Кира застегнула куртку, поправила ремень с револьвером, подаренным отцом, и в последний раз оглянулась на свою комнату. Вещи собраны, оружие проверено, постель... Смятая простынь еще хранила едва различимые вмятины от двух тел, что были так близко сквозь всю ночь.       Внизу живота моментально разлилось тепло, уходя куда-то вверх, заставляя сердце биться быстрее. Губы растянулись в глупой полуулыбке.

«- Подвинься еще немного…

— Кира, это одноместный матрас. - даже в темноте, видна улыбка мужчины.

— Но спим то мы тут вдвоем.

— Ложись сюда. — Дэрил показывает ладонью на свою голую грудь. — Вот так.

— Ну ладно… Так комфортнее. — его руки сразу же сцепились вокруг женского тела, а губы коснулись макушки.

— Удобно? — она положительно мычит в ответ, вдыхая такой приятный запах охотника. — Хорошо. Спи… Я рядом с тобой.»

      Холодное утро сжимало землю, словно не желая отпускать из своих рук ни один луч солнца. Воздух был неподвижен, густой и прозрачный, как лёд. Серебристый иней покрывал голые ветви деревьев, и от каждого вдоха изо рта вырывались клубы пара. Мир будто затаился, наблюдая, как двое людей готовятся покинуть Хиллтоп.       Когда она вышла на улицу, мимо проплыл запах дыма и горячего металла. Возле кузни глухо звенели молоты, и этот звук отдавался эхом где-то в груди. Эрл и Олден уже стояли у прилавка, а рядом лежали её ножи — чистые, острые, как новенькие.       — Сделали, как ты просила, — сказал Эрл, вытирая ладонь о фартук и кладя оружие перед ней.       — Спасибо, — Кира улыбнулась и протянула ему небольшой мешочек. — Возьми. Сушёные яблоки. Хоть немного сладкого в жизни.       — Да ты что, девочка, не нужно, — отмахнулся он, но глаза при этом мягко блеснули.       — Берите, — твёрдо ответила она. — И не спорьте. Поделите сами!       Эрл усмехнулся, но когда Кира уже потянулась за ножами, он вдруг наклонился ближе и, понизив голос, прошептал что-то едва слышно. Слова обожгли, как искра — неожиданно, быстро, глубоко. Лицо её вспыхнуло, словно она сама стояла у кузнечной печи.       — Нет… — выдохнула она и покачала головой, пятясь на шаг, словно от прокаженного. Быстро прощается.       — Что сказал старик? — голос Дэрила, низкий, хрипловатый, будто срезал воздух. Он уже сидел на байке, глядя на неё через плечо.       — Н-ничего, — поспешно ответила она, стараясь казаться спокойной.       Он щурился, как хищник, улавливающий ложь.       — Кира, твой цвет лица говорит обратное. Ты собираешься мне врать?       — Я… — она поспешно села позади него, обхватывая руками талию. — Поехали уже.       Дэрил усмехнулся, но больше ничего не сказал. Только мотнул головой, и байк взревел, поднимая снежную пыль.       Хиллтоп остался позади — уютные дома, дым из труб, лай щенка, которого охотник решил оставить в Хиллтопе, все же он был еще мал для таких поездок, и который звал их обратно. Всё это растворилось в белом безмолвии зимнего пейзажа.       Снег ложился на дорогу тонкой вуалью, пряча следы шин. Холодный воздух хлестал по лицу, но Кира чувствовала только тепло. Её руки обвивали его крепче, чем требовалось, пальцы то и дело скользили по куртке, ощущая под ней движение мышц. Сердце билось в ритме мотора.       Мысли возвращались к словам Эрла.       «- Я рад за вас. Ты правильно поняла про человека, который к тебе неровно дышит… Ты и Дэрил, вы хорошая пара...»       Она сжала губы, пытаясь прогнать это из головы. "Нет. Никакая мы не пара. Мы просто два человека, оказавшихся рядом. Два тела, ищущие тепла в этом холодном мире. Не более."       Всё, что происходило между ними, давно переросло случайные взгляды, шутки и неуклюжие прикосновение. Что-то глубже, почти неуловимое, жило между ними — как тихий ток, который невозможно контролировать. И это была та самая физическая близость, в которой могут нуждаться два человека, чтобы угомонить внутренних демонов. Ни больше, и ни меньше.       "Когда-то Дэрил повстречает прекрасную и достойную спутницу. Возможно в прошлом она могла бы быть офисной работницей, в строгой юбке, которая бы остро нуждалась в защитнике и сильном плече. Диксон стал бы прекрасным героем на черном байке, увозящий в закат." Девушка усмехнулась своим мыслям. "Точно не я. Точно не такая..."       Синие глаза с иронией скользнули поверх штанов, скрывающих бугристый шрам от арбалетного болта.              Снег усиливался. Дорога уходила в серую даль. Мир стал бесшумным, только рёв двигателя и равномерное дыхание человека впереди наполняли пространство.       И вдруг Дэрил остановился. Байк мягко завибрировал и стих. Неподалеку виднелся покосившийся, но еще с крышей, домик. Мужчина спрыгнул на землю и обернулся, жестом подзывая её.       — Идём, — коротко сказал он.       Кира сошла следом, по прорытой охотником тропе. В груди всё ещё гудел звук мотора — не в ушах, а где-то глубоко внутри. Она подошла ближе, глядя, как он открывает дверцу и проверяет что-то внутри. Его движения были привычно точны, но в них чувствовалось напряжение — будто под поверхностью спокойствия клокотала энергия.       Она стояла в нескольких шагах, и ветер путал пламя волос, бросая их в разные стороны. Вокруг — ни звука, только тишина и редкие хлопья снега, что падали между ними.       Диксон жестом приглашает девушку пройти внутрь и едва дверь закрывается, она осознает, что внутри намного теплее, чем снаружи.       - Давно знаю про это место, раньше ночевал тут. - говорит он, словно догадывается о ее мыслях, но не дает время на раздумья. — Повернись спиной. — шепчет он в самое ухо и девушку накрывает волна мурашек, распаляя внутри огонь, который не тух со вчерашнего вечера.       Она подчиняется, через плечо оглядываясь на Дэрила.              Мужчина перехватывает руки, не сильно, но надежно, заводя за спину и начинает связывать веревкой, которую вытащил из кармана куртки.       - Не против? - лукаво улыбнулся он.       Сапфировые глаза недоуменно бегают по округе, в поисках опасности, пока сердце бешено стучит в груди.       — Подожди-подожди… Но мы ведь...       — И что? — коротко отвечает Дэрил, ухмыляясь.       В доме пахло сыростью и затхлостью. Из второй комнаты не доносилось никаких подозрительных звуков, что должно было расслабить бывшую военную, но привыкшая столько лет доверять только себе, оказавшись в уязвимом положении, не могла даже вдохнуть полной грудью.       - Перевернись. - не просьба, а приказ хоть голос по прежнему нежен.       — А если привлечем ходячих? — охотник резко разворачивает Киру к себе, так, что она даже успевает пожалеть о сказанном. В его небесных глазах бушует гроза, тонкие губы украшены ухмылкой, что в момент заставляет вспыхнуть.       — Не забывай, Кира... — фраза звучит так хорошо, что между внизу живота начинает пульсировать. Мужчина нагибается в плотную к уху, - Я рядом.       Доктор нервно сглатывает:       - Кира, я хочу чтобы ты научилась мне доверять. - признался Диксон, - Когда я рядом, не думай ни о чем. Я буду делать для тебя все. - он мягко заглянул в глаза, но пальцы скользнули вниз, расстегивая ее куртку мучительно медленно. - Защищу, прикрою, уберегу, помогу... - он садиться на стул, широко расставив ноги, увлекая ее за собой, усаживая сверху, разводя колени.       — Дэрил… — срывается с губ, когда ладонь залезает под футболку, а вторая расстегивает штаны, просачиваясь под тканью. Дыхание паром остается в воздухе. — Боже…       — Можешь и так называть меня. —  нахально смеется охотник, начиная двигать рукой.       — Так, трахни меня. - доктор выгибает спину, укладывая голову на мужское плечо, щекоча его ухо прядями волнистых волос.       — Нет-нет. Мы тут не за этим. Верь мне.       Горячий язык прошелся по бледной коже, с боем вырывая тихий, но долгожданный стон. Еще напряженные плечи едва заметено подрагивают, а взгляд из под прикрытых ресниц мечется между входной дверью и окном, за которым не было ничего кроме белой пустоты.       Мужчина не спешил, он позволял ей привыкнуть к такому странному ощущению безопасности, граничащей с наслаждением и безумием. Терпеливо ждал, пока ее сердце перестанет заходиться в ожидании и готовности, бешенным плясом, а раствориться, позволив убрать все на второй план, полностью отдавшись во власть Дэрила.       А его, небесно-голубые, глаза, в которых играли языки пламени, отражая кудрявые волосы внимательно следили и контролировали ситуацию вокруг. Хотя он знал, что по близости нет ни стада, ни случайно очнувшегося шатуна. Это была его территория, которую отшельник изучил вплоть и поперек. А парочка одиноких и тормознутых, зимнем морозом, ходячих, не станут помехой.       Руки, связанные за спиной стали давить, поглаживая, на то, что так явно упиралось Кире куда-то в бедро, украв неожиданный хриплый стон. Девушка извернулась, упершись носом в щетинистую щеку.       Ее неровное дыхание, запах чего-то, по старому, домашнего, такое мягкое тело и пальчики, дразнящие, так умело, что Диксон начинал терять контроль над своей идеей, подаваясь бедрами вперед, позволяя расстегнуть ширинку.       Пространство наполняют звуки. Мужской и женский, сливаясь воедино. Шорох одежды, слишком объемной и мешающей. Легкое поскрипывание старого дома. И влажные, полные страсти.       Диксон ускоряется, чувствуя, как нарастает напряжение в теле веснушчатой, как ее поясница замирает на одном месте, когда он нажимает на нужные точки. Он едва усмехается, одарив ее лоб, слегка влажный, поцелуем, и бедра вокруг его предплечья сжимаются легко подрагивая.       - Молодец. - горячий шепот, куда-то в макушку, но Кира соскальзывает так быстро с его коленей, что ногти невольно царапают грудь.       Их глаза встречаются, с пеленой страсти, полуприкрытые. Рыжие волосы растрепанные, скулы, от которых отлила кровь, становятся персиковыми, из-за чего звезды на ее лице тонут. Старый растянутый свитер, свисает, оголяя ключицы.       Кира осторожно, словно боясь нарушить эту вуаль, опускается на колени, приоткрывая рот, и вновь поднимает свой дрожащий, неровный взгляд на Дэрила.       Они оба не чувствовали стыда и неловкости. Лишь желали показать то, как хотят подарить наслаждение друг другу.       По искусанным, пухлым губам проходиться язык, слизывая подступающую слюну, а в лице читается что-то просящее, почти мольба.       Диксон неуверенно, но все же поддается, двинув бедра на край стула и приспускает штаны.       На холоде, горячее дыхание обжигает, прежде чем тепло ее рта полностью поглощает его. Медленно, мучительно неспешно. Мужчина рычит, противясь такой скорости. Мозолистая рука, утопает в пожаре волос, потянув ее голову вниз, но девушка не поддается. Она лишь хмыкнув показывает, что не сдастся и будет делать, как захочется ей.       Дэрил, ухмыльнувшись, слегка склоняется, поправив ей куртку, скрыв разгоряченную кожу, а затем откидывается назад, подставляясь ласкам.       Мужчина усмехается тому, как доктор с опаской, но без невинности начинает двигаться. В ее движениях не было той неуверенности, которую можно приписать девственнице. Изучив анатомию, видя столько голых тел в жизни, сколько, наверное Диксон не перебил ходячих, она лишь настороженно, обхватывала губами, стараясь не прикусить разгоряченную плоть.       Рука так и застыла на ее затылке, лишь слегка направляя. Не контролируя, но задавая ритм, которому она повиновалась.       - Черт...       Хриплый, томный голос вынуждает рыжую задрожать, но не от холода, крадущимися цепкими лапами по пояснице, а от возбуждения. Она перестала играться, начав двигаться так, как просил ее мужчина. Резко, не глубоко, но ритмично.       Мир в ее глазах расплывается, растворяясь. Слезы, дрожащие на ресницах, вынуждают прикрыть веки. Довериться. И остается лишь его запах, что держит в реальности. Смесь дыма, хвои, морозного холода и его вожделения.       Рот наполняет солоновато-сладкий привкус, плоть между ее губами дрожит, пульсирует, а бедра мужчины застывают на месте, как и пальцы на ее затылке, крепко сжимающие пряди, но дающие выбор - отстраниться.       - Кира...       Толи мольба, толи благоговение остается в пространстве белым облаком пара, когда она медленно, боясь сбить наслаждение, отстраняется.       Бирюзовые глаза нежно смотрят в чужие, а щеки мужчины заливаются краской, когда разгоряченная и взведенная, растрепанная Кира открывает рот, показывая результат своей работы. Руки, по прежнему, связанные за спиной, очерчивают ее силуэт так мягко и так вожделенно.       Дэрил улыбается, его сиплый голос нарушает тишину:       - Сплюнь.       - Нет. - отвечает она, облизывая губы, пока в зрачках неистово танцуют демоны.       - Черт... - все еще переводя дыхание, Диксон пытается скрыть это детское смущение, окаймленное гордостью, за длинной челкой, а затем наклоняется вперед, накрывая чужие губы поцелуем.       Успевшая все проглотить девушка, смущенно рычит, но поддается.       - Тебе не противно? - осторожно спрашивает она, выдыхая теплый воздух, лаская грубую кожу, - Я же только что...       - Не находишь странным свой вопрос? Вчера ты меня тоже поцеловала.       Охотник ухмыляется, упираясь в ее лбом своим, застегивая штаны.       - Ты вкусный. - довольная, с искрящей радостью и робостью в глазах, тянет она, из-за чего Диксон нервно и смущенно стонет.       - Перестань.       Он поднимается, потянув ее за собой. Застегивает обоим одежду, так и не высвободив женские запястья из пут, идет в двери, старательно скрывая свое странное выражение лица.       До ушей донёсся тихий, рваный шорох. Шепот мертвецов. Он был далёким, но достаточно близким, чтобы в один миг перекроить дыхание и согнать кровь к сердцу доктора.       Мир застыл. Вены наполнились адреналином. Кира быстро оглянулась, ища глазами оружие, путь отхода, хоть что-то. Но прежде чем успела выдохнуть, чьи-то тёплые губы коснулись её — стремительно, будто он хотел украсть у страха последнюю секунду тишины.       Поцелуй был коротким. А потом — движение. Он исчезает за дверью, которую девушка, пинает ногой, вырываясь в след. Готовая броситься в атаку. Сталь сверкнула, и Дэрил уже шагнул к приближающимся фигурам.       Трое.       Они двигались неторопливо, как тени, как сама смерть, что забыла, зачем пришла. Киру сковал холод, не от зимы — от чувства беспомощности. Она ненавидела это — наблюдать, как кто-то, кто стал ей важен, идёт в бой, а она не может ничем помочь. Мышцы рук болезненно напряглись, пытаясь вырваться из верёвок, царапая кожу.       Диксон сражался быстро, точно, почти спокойно. Его движения были выверены, каждый удар — как продолжение дыхания. Через секунды всё закончилось. Мертвецы рухнули в снег, окропляя его, а он стоял, вытирая лезвие о белую корку земли.       Он поднял взгляд — тот самый, глаза цвета солнечного неба под тенью ресниц и ореховыми прядями.       — Я же сказал, Кира… я рядом. Тебе нечего бояться. Я сделаю всё, чтобы тебя защитить.              — Мне плевать на себя! — сорвалось у неё, глухо и хрипло, будто слова вырывались прямо из груди. — Я не хочу, чтобы ты пострадал.       В буре океана мелькнула ярость, сгубившая тысячи кораблей. Эта соль разбередила старые раны обоих. Диксон, понимал ее, но не принимал.       Он молчал. Только шагнул ближе. Кира отвернулась, подставив ему связанные руки.       Тишина сгустилась, как снег, который повалил еще больше, застревая в пламени волос, моментально растворяясь.       — Знаешь… — его голос прозвучал тихо, почти с шепот, — Я всегда приду. Ты больше не одна, Кира. Смирись. И мне тоже надо к этому привыкнуть.       Дэрил был из тех, кто не знает, как жить спокойно, не убегая. Он не боялся смерти, потому что уже пережил слишком многое. Он был хрупким в своей силе, молчаливым в нежности, как человек, который разучился верить, что кто-то может остаться рядом.       А она… она понимала это лучше, чем хотела признать. Они оба были сломаны, обожжены, но не уничтожены.       Два отшельника, которые случайно нашли друг друга среди пепла.       Когда он развязал её, доктор не поспешила обернуться, стараясь угомонить и подчинить тревожное дыхание. Но теплые и крепкие руки обвились вокруг ее плеч, смешивая все воедино - сердцебиение, вдохи и страх. Прижал к себе так крепко, будто боялся, что если отпустит, то что-то сломается.       Шорох снова прорезает тишину — глухой, сиплый, знакомый, нарушая покров тишины и этого незримого понимания, без осуждений.       Мир в одно мгновение будто опрокидывается. Рука Киры автоматически ложится на кобуру, холодная сталь успокаивает, как будто реальность снова возвращается на место. Но прежде чем она успевает достать оружие, тёплые пальцы Дэрила мягко обхватывают её запястье.       — Не надо, — шепчет он, и взгляд, короткий, но твёрдый, заставляет послушаться.       Он осторожно отстраняется, сам отходит к байку, поднимает арбалет. Ни слова. Только движение — точное, хищное. Один выстрел — и стрела с тихим свистом пронзает воздух. Тело ходячего оседает в снег.       Диксон неторопливо подходит, вынимает болт из гнилого черепа, смахивает с наконечника капли крови и прячет оружие обратно за плечо. Всё просто. Буднично.       Но в этой спокойной уверенности было что-то пугающе прекрасное.       Кира приподнимает бровь:       — Ну, я просто Богом поцелованная, что вообще не сдохла от твоего болта.       — Какого именно? — Дэрил усмехается, бросая короткий взгляд через плечо, и в его голосе слышится почти ленивое веселье.       Она улыбается в ответ, кивая на арбалет:       — От обоих.       Он качает головой, сбивая с глаз прядь волос.       — Если что, в тебя я стрелял чистой стрелой. Почти стерильной. - смеется.       — О, ну спасибо. Какой заботливый джентльмен, — театрально произносит она, отвешивая шутливый поклон. Капюшон сползает на глаза, и это выглядит почти комично, если бы не тепло, что прячется за её улыбкой. — Вы были очень добры…       — Сейчас я был с тобой нежен, — Дэрил складывает руки на груди, — не путай понятия.       От этого голоса по телу пробегает дрожь. В нём нет угрозы — только сила, уверенность, и то странное, тихое притяжение, от которого у Киры перехватывает дыхание, растекается внутри, словно горячий шоколад.       — Тогда, может, в следующий раз попробуешь быть пожёстче? — усмехается она, стараясь перевести всё в шутку. — Хотя мне и так дико понравилось.       Он не отвечает сразу. Только смотрит — пристально, серьёзно, будто видит в ней не просто человека, а что-то более светлое.       Ветер шевелит его волосы, снег ложится на плечи, но Дэрил даже не замечает.       — Ты первый человек, с кем… — Кира вдруг сбивается, но не отводит взгляда. — С кем я по-настоящему близка. У меня вообще нет опыта. Все мои знания ограничены фантазиями и фильмами, но жизнь, знаешь ли, это немного другое. Поэтому тебе придётся многому меня научить.       Он долго молчит. Потом просто кивает.       — Хорошо, Кира. - охотник хотел, что-то добавить, но рыжая затараторила, словно оправдываясь.       — Только не думай, что теперь на тебе огромная ответственность. Просто… я хочу, чтобы нам обоим было хорошо.       И тогда в его глазах снова вспыхивает тот знакомый, тёплый огонь.       — Поверь, едва мы доедем до убежища, тебе всё понравится.       Кира смеётся, чувствуя, как напряжение уходит, а вместо него остаётся лёгкость и предвкушение.       — Тогда чего стоим? Время теряем! Едем!       Дэрил хмыкает, тряхнув головой, откидывает волосы со лба и заводит двигатель.       - Только не думай, что у меня невероятно много опыта. - бросает он, словно между делом, газуя на месте, чтобы скрыть ненужные вопросы.       Байк оживает под ними, ревёт, будто зверь, вырвавшийся из сна. Колёса подхватывают снег, а девушка лишь странно посмотрев на мужчину, наконец, обнимает крепкий торс.