Тепло твоего сердца

      На воротах стояли двое часовых. Увидев Диксона, они сразу задвигали массивные створки, пропуская парк внутрь. За стенами Королевства кипела жизнь — удивительно обычная, мирная.       В воздухе стоял аромат хлеба и дыма, перемешанный с пряностями и чем-то сладким, будто мир здесь до сих пор помнил, что значит уют.       Вдоль аллей тянулись шатры и деревянные строения. Женщины перебирали корзины с зеленью, дети бегали, играя с картонными мячами, а в центре поляны группа людей, разных возрастов и комплекций, отрабатывала удары и блоки с боевыми посохами и луками. Слышался ритмичный топот, выкрики, свист стрел. Всё это выглядело, как тщательно отлаженный ритуал выживания, который со временем стал почти искусством.       Байк остановился, мотор смолк, и над площадью воцарилась мягкая тишина. Дэрил первым спрыгнул с сидения, привычным движением поставив мотоцикл на подножку. Кира последовала за ним, по инерции всё ещё вертя головой, будто старалась запомнить каждую деталь.       И вдруг мимо неё пронеслась женская фигура — стремительная, лёгкая, словно сама радость. Женщина с длинными седыми волосами, волнами спускавшимися до лопаток, почти влетела в объятия Диксона. Он поймал её движение, удержал. Кира увидела на его лице ту самую улыбку — настоящую, мягкую, небрежную, будто из старой жизни.       Что-то неприятно кольнуло внутри. Ей не хотелось признавать это чувство — ревность или, может, тоску. Она просто вдруг ощутила себя лишней, словно случайной свидетельницей чужого воспоминания.       Женщина была старше. Разница около лет десяти. Красивая, статная. Лишь на пол головы ниже Диксона, что вынуждало доктора, невольно расправить плечи и выпрямить спину.       Кира отвела взгляд. Сделала вид, что рассматривает здания, людей, даже вывеску над кузней, лишь бы не смотреть, как он говорит с этой женщиной, чуть склоняя голову, касаясь её плеча. Всё выглядело слишком естественно, будто так и должно быть.       Стараясь не подать виду, Кира глубоко вдохнула и перевела взгляд на нового человека, приближающегося к ним. Это был мужчина с дредами, собранными кожаным ремешком. Широкоплечий, спокойный, с осанкой человека, привыкшего к ответственности. Его движения были плавными, но в каждом — ощущалась сила.       — Добро пожаловать, — произнёс он глубоким, низким голосом.       - Благодарю. Кира. - представляется она, протягивая руку, которую мгновенно пожимают. — Да. А вы, видимо, тот самый Изекииль - Король?       Мужчина чуть улыбнулся уголками губ, с тем самым спокойствием, которое располагает.       — Виновен, — ответил он, гортанно рассмеявшись. — Вас только двое… — Значит, вы достойные воины.       Его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась власть — спокойная, уверенная, не требующая доказательств, от чего на душе становилось по детски спокойно. Словно открыл книгу на ночь, а там сказка про доброе царство-государство.       — Кира, это Кэрол, — представил Дэрил, указывая на женщину с серебристыми волосами, которая всё ещё стояла рядом с ним.       Седовласая улыбнулась, протянув руку. В её движениях чувствовалась выученная мягкость, но не искренняя. Что моментально заметила доктор. Чужой взгляд, липко, скользил по ее телу оценивая и подмечая каждую деталь.       — Приятно познакомиться, — сказала она ровно, почти ласково.       В ее интонации не было ничего подозрительного. Но опыт, что был выслугой лет и боли, вынуждал рыжую подсознательно напрячься, быть предельно сосредоточенной.       Кира пожала руку, коротко, без лишних эмоций. Вежливо — но сдержанно. Что-то внутри её непроизвольно сжалось. Она не могла объяснить причину, просто нутром ощущала что-то, что не могла объяснить.       Кэрол казалась открытой, даже дружелюбной, но за этим скрывалось что-то тихое, холодное.       — Ты без оружия, — отметила Кэрол. — Какое тебе нужно?       Прежде чем Кира успела ответить, Дэрил вмешался:       — Дай ей лист бумаги — и она и им убьёт.       В его голосе прозвучала тёплая насмешка. На лице — привычная полууголовная улыбка.       — Всё, что угодно, — коротко ответила доктор. Её глаза сузились, привычно оценивая собеседников.       — Хорошо обращаешься с оружием? — поинтересовался Иезекииль.       — Насколько это возможно, — спокойно произнесла она, ведь это то, в чем рыжая была уверена.       Воздух будто стал гуще. Две пары глаз — тёплых, внимательных, но всё же оценивающих — смотрели на неё. Иезекииль — добродушно, как мудрый наставник. Кэрол — пристально, словно взвешивая каждую деталь.       Только Диксон, как обычно, оставался самим собой — спокойным, собранным, не замечавшим напряжения, витавшего в воздухе.       Кира чувствовала всем нутром, что женщину терзают сомнения по поводу ее кандидатуры. Это априори ставило в шаткое положение Ровиа, который и выбрал ее на эту миссию. Девушку это заводило сильнее, из-за чего руки сжались в кулаки, нервно царапая ногтями кожу ладони.       Больше всего ей не нравилось то, что она, словно единственная ощущала эту липкую паутину подозрений.       — Ближний бой или дальний? — уточнил Король.       — То, что будет удобнее вам. Подстроюсь, — коротко бросила она. — У вас хорошие бойцы, я займусь тем, что нужно.       Дэрил вмешался, и его голос прозвучал уверенно, без тени сомнения:       — Вообще-то у нас неплохой тандем. Она работает в ближнем, я прикрываю. Так что нас двоих будет достаточно.       — То есть вы уже сражались вместе? — спросил Иезекииль.       Оба кивнули. Диксон расслабленно и спокойно, а доктор четко, как на службе. Ощущая эту ответственность, которая незримым бременем легла на ее плечи.       — В таком случае, — произнёс Король, поднимая подбородок, — обсудим план после обеда. А пока — отдыхайте. Кэрол, проведи их.       Женщина кивнула, послушно и тихо. Её голос оставался мягким, когда она обернулась:       — Пойдёмте. У нас есть гостевой дом. Думаю, вам будет там удобно.       Они шли по заснеженной дорожке. Дэрил и Кэрол немного впереди — о чём-то негромко говорили, а Кира шла следом, вглядываясь в их силуэты. Стараясь изучить повадки женщины больше.       Дом стоял на окраине. Ухоженный, с ровной тропинкой, выметенной до самой двери. На пороге лежал аккуратный коврик. Из трубы шёл тонкий дым — камин уже топили.       — Дэрил, — сказала Кэрол, — можешь занять комнату на втором этаже. А твоя подруга — на первом.       Охотник на секунду замялся, но потом произнёс спокойно, чуть тише обычного:       — Мы займём одну комнату.       Кэрол моргнула, явно не ожидая такого от своего приятеля:       — А… Хорошо.       Кира едва заметно выдохнула — облегчённо, почти незаметно даже для себя.       Когда они остались вдвоём, женщина на секунду задержала взгляд на Кэрол, уходящей по дорожке. В её фигуре было что-то неуловимое. С первого взгляда, можно было сказать, что она приятная женщина, с острыми чертами лица, скорее похожая на сказочного персонажа по типу лесных эльфов, впрочем, как и сам Король, но все же что-то в ней напрягало. Нутро, кричало и вопило, заставляя доктора, непроизвольно морщить брови. Словно бы она была с двойным дном. Поле чудес. Хрен знает, что в черном ящике, ключи от авто или гнилой кочан капусты.       Кира морщилась. Интуиция снова шептала тревожно.       Комната оказалась уютной, с пастельными темно-серыми стенами и лёгким запахом дыма. На стенах — картины, сухоцветы в вазах. Всё выглядело удивительно чисто, спокойно. Как будто кто-то очень старался сделать это место домом.       — Кто эта Кэрол? — спросила Кира, когда Дэрил опустился на кровать.       — Подруга, — просто ответил он, без задней мысли, не замечая тяжелого и пристального взгляда. — Мы с самого начала вместе. Прошли через всё.       — Вы были… вместе? — уточнила она, не скрывая подозрения.       Диксон усмехнулся, качнув головой:       — Нет. Не в этом смысле.       — Она странная, — тихо бросила Кира, глядя в окно, за которым продолжалась тренировка.       — Почему ты так думаешь? — спросил шатен, всматриваясь в неё. Голубые глаза были спокойны, без раздражения.       — Пока не знаю, — пожала доктор плечами. — Наверное, когда узнаю — будет уже поздно.       — Она тебе понравится, — сказал Диксон, глядя на Киру, всё ещё сидя на краю кровати. — Кэрол — хороший человек. Ты ведь видела её всего пару минут.       — Ну да… твоя правда, — ответила она, неуверенно улыбнувшись.       Ей не оставалось ничего другого, как согласиться, затолкав свое чутье ветерана и доктора подальше в непроглядную тьму ее других размышлений. Она была знакома с ней, не полных, десять минут, за которые могла нафантазировать себе всякого.       Девушка всегда оставляла себе право на ошибку. Это была ее кроткая дань в память матери, которая при жизни всегда твердила, что людям всегда надо давать шанс, прежде чем делать выводы.       Возможно сейчас, оказавшись в цивилизованном мире, в безопасности, за стенами ей стоило поумерить пыл и не относиться ко всем с подозрениями. Кэрол могла быть кем угодно — сильной, доброй, искренней. Может это наваждение было обусловлено лишь глупой ревностью, не к женщине, а к мысли, что кто-то знал Дэрила раньше, дольше, ближе.       — Иди ко мне, — тихо сказал Дэрил. Его голос был низким, мягким, но в нём звучал оттенок просьбы, почти неуловимый. — У нас ещё есть время.       Он медленно поднялся, сделал шаг, и прежде чем Кира успела возразить, забрал у неё из рук рюкзак, аккуратно поставив его на пол. Ладонь легла на её талию — уверенно, но бережно, словно пытаясь вырвать ее из столь глубоких мыслей.       Рыжая подняла глаза и встретила его взгляд. Тепло от его тела моментально растеклось по коже, проникая в самое сердце, когда нежные губы накрыли ее.

***

      Кэрол сидела на кровати, нога закинута на ногу, каблук сапога монотонно отбивал по полу нервный ритм — короткий, отрывистый, как пульс раздражения.       — Как Иисус мог послать с Дэрилом эту девчонку? — наконец не выдержала она. — Она же ребёнок.       Иезекииль стоял у окна, полуповернувшись к ней, и, казалось, обдумывал ответ. В лучах зимнего солнца его тень вытягивалась вдоль стены, делая фигуру выше, строже.       — Мне не кажется, что она ребёнок, — произнёс он спокойно, а в памяти сверкнули два океана ледяной бездны. Холодные, выточенные и неживые. Будто кто-то нарисовал персонажа комикса, забыв добавить блики в радужке. — Ты видела её глаза?       Кэрол подняла взгляд. В её лице читалось раздражение, смешанное с непониманием.       — Глаза? — переспросила она, будто сомневаясь, что рассматривать глаза — достаточный аргумент.       — Да, — кивнул он. — Там нет света. Совсем. Словно...       Он вспомнил, когда девушка уставилась куда-то в свою пустоту. В тот миг что-то внутри холодно сжалось: взгляд был не просто отстроенным, а холодным, но как сталь клинка, который завис перед лицом. В нём была хищная сосредоточенность, готовность броситься. Не ради еды, не из страха, а потому что в этом была природа её выживания.       А потом — исчез. Словно выключился. Оставив вместо себя спокойствие, ровное и уже настораживающее.       — В них легкомыслие, — возразила Кэрол, всплеснув руками. Её тон дрожал — не от злости, а от тревоги. — Они с Дэрилом заняли одну комнату. Как обычно... Герой на белом коне, за которой он будет носиться спасая...       Иезекииль медленно повернулся, опершись рукой о край письменного стола. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах проскользнула мягкая усталость.       — Я увидел в ней не легкомыслие, — тихо сказал он. — Если Иисус послал их вдвоём, значит, он знает, на что она способна. Ты же сама помнишь — если бойцов трое, это обычный отряд. Если двое — значит, перед тобой не простые воины. В любом случае Дэрил о ней позаботиться.       Кэрол не слушала. Она уже ходила по комнате, сжимая руки, будто пыталась выдавить из себя беспокойство.       — Я боюсь за него! — вырвалось у неё. — За Дэрила. Ты видел, как он на неё смотрит? У него глаза светятся, как у мальчишки. Я никогда не видела его таким. Словно нашел свою Золушку. А она... Просто пудрит голову этому дворняге.       Иезекииль хотел напомнить, что она не его мать. Хотел сказать, что Диксон уже давно не мальчишка, и умеет разбираться в людях, но осёкся. Он слишком хорошо знал, что стоит за её словами. Боль утраты. Та, что всегда дремлет под кожей, готовая вырваться при первой возможности.       Он опустил взгляд, пряча мягкую жалость, и произнёс:       — Королева… Хочешь, проведём небольшую проверку?       Она замерла, настороженно посмотрела на него.       — Какую ещё проверку?       — Если ты сомневаешься в ней… — начал он спокойно. — Мы можем проверить её боевые навыки. Выдать оружие — лук, ножи, посох. Пусть покажет, как работает. Разминка перед заданием.       Женщина скептически выгнула бровь.       — Думаешь, это сработает? Звучит… глупо.       — Возможно. Но это лучше, чем спорить с твоими страхами. Если она справится — ты убедишься, что ошибалась. Если нет — получишь доказательство. — Иезекииль усмехнулся краешком губ, но без веселья. — В любом случае, мы узнаем, с кем имеем дело.       Кэрол прищурилась, затем чуть кивнула.       — Скажем, что это просто тренировка. Разминка перед вылазкой.       — Но врать — нехорошо, — мягко заметил он, выразив свое несогласие.       — Она не поймёт, — отмахнулась женщина, уже разворачиваясь к двери. — Главное — убедиться, что всё под контролем, и дело не прогорит.       Иезекииль тяжело выдохнул. Он знал, что переубедить её невозможно. Слишком долго они были вместе, и он научился различать по малейшему изменению дыхания, когда спор не имеет смысла. Иногда он просто позволял ей делать, как она считает нужным.       Дверь за Кэрол закрылась. Тишина легла на комнату плотным покровом.       Король остался один.       Он стоял у окна, глядя на заснеженный двор. Люди двигались, смеялись, разговаривали. А у него внутри снова кольнуло то самое чувство — тихое, мерзкое, как холод под сердцем.       Каждый раз, когда Кэрол говорила о Дэриле, оно возвращалось.       Это не была ревность в её привычном смысле. Скорее — ощущение собственной ненужности.       Она всегда уверяла его, что любит, что рядом с ним спокойна. Но когда её взгляд цеплялся за того, кто был частью её прошлого, Иезекииль невольно ощущал себя тенью.       Он опустился на стул и закрыл глаза.       Он — Король. Доблесть, честь, отвага…       Но в груди тихо жгло. И мысль о том, что Кэрол выбрала путь лжи, чтобы успокоить себя, терзала сильнее любого укора совести. Но у него в каком-то смысле не было выбора. Кэрол всегда ставила перед фактом, а после жирную точку.

***

      Кира лежала на постели и перебирала складки простыни, пытаясь приглушить бешеное сердцебиение. Мягкая ткань ласкала кожу, тянула в сон — но покоя не давало напряжение, раскалённое до предела. Дэрил коснулся уголка её рта лёгким поцелуем, затем застегнул штаны.       — Ты не пойдёшь? — спросил он тихо.       — Не хочу, — в ответ девушка, укрывшись одеялом по подбородок, устало прикрыла веки.       — Я тогда что-то принесу тебе.       — Не нужно…       — Что-то ты сама не своя.       Он взъерошил ей волосы и ушёл, оставив за собой запах страсти, спокойствия и костра. Её нервы требовали движения; лежать было невыносимо. Кира встала, наспех натянула кофту и лишь собиралась шагнуть к двери, когда раздался стук.       — Это я, — донёсся через щель голос Диксона. Он открыл и зашёл, не дожидаясь ответа.       — Чего стучишься? Боишься голой меня увидеть?       — Наоборот, думал, успеешь раздеться, — ответил он и, пожонглировав фруктами, выбрал самое большое и откусил. — Кэрол предложила размяться. Пойдёшь?       Кира вгляделась в лицо лучника; в его небесных глазах не было лукавства — только приглашение.       — Размяться? — по слогам произносит доктор, наклоняя голову в бок, так что волнистые пряди скрывают эмоции.       — Ага. Ну там из лука пострелять… Пойдешь? — он подкидывает второе яблоко девушка, которая нервно, но невероятно быстро хватает его.       Краткая пауза нарушается скрипом ее ладони о кожицу фрукта.       — Видимо вариантов у меня нет… — пухлые губы растягиваются в странной улыбке.       — Что?       — Ничего. Все хорошо.       Рыжую голову кружит, размывая очертания домов. Диксон не замечает, как девушка, идущая слегка позади хрипит, словно кобыла, пронесшаяся сотни миль. Белые клубы пара вырываются из легких, застревая в морозном воздухе, пока тело сгорает, поглощенное злостью. Пока еще злостью.       Руки затряслись, последним мостом, сдерживая доктора на грани лезвия.       Первая станция была уставлена мишенями; у одной — лук с десятком стрел, у другой — три метательных ножа. Король и королева стояли в стороне, вежливо наблюдая, словно отстраненно, будто не принимали никакого участия.       Кира усмехнулась, сама испугавшись себя.       — Дэрил, поучи меня стрелять, — сказала она тоном, в котором смешались вызов и кокетство.       Шатен лишь кивнул, начав что-то говорить и показывать. Слова доносились лишь обрывками до разума, что уже тонул. Он прикрепил к спилу дерева круг с отметками, аккуратно, будто ставил крест на карте. Кира встала прямо, ноги как у солдата, хватая лук.       — Так? — спросила она, выгнув локоть и натянув тетиву.       — Нет, — нежно сказал мужчина, где-то в глубине недоумевая, — Согни колени. Или еще больно?       Рука Киры дернулась, соскочила. Тетива вырвалась из пальцев — стрела шлёпнулась в снег за пределами поля. Кира стиснула зубы, воздух в её лёгких свёлся, стал пламенны, разъедая.       — Ой, черт! Можешь, пожалуйста, принести, а то осталось всего девять. Я случайно. Прости! — лепетала она, дрожащим голосом.       Дэрил кивнул, пошел за болтом, что лежал у самой мишени, попутно пытаясь пояснить, как лучше держать оружие. Мужчина нагибается...       Вдох...       На мгновение все в этом мире затаило дыхание. Даже птицы, что не улетели на зимовье перестали петь, снежинки замедлили свой вальс, все было готово остановиться, будто осознавая.       Само время покорилось. Безропотно отдав право контроля. Кира в один взмах вновь натянула тетиву       Размеренный выдох, что не тронула бурлящая ярость...       Диксон выпрямляется. Бешенный свист проносится мимо его лица, одарив липким привкусом смерти, щелкнув по скуле щепками древесины. Сорвав улыбку на мужском лице. Стрела, немного треснувшая от напряжения, торчит в цели.       — Кира, какого черта? — вскрикнул Дэрил.       И тогда он видит... Видит человека, которого ваяли насилием.       Синие глаза больше не похожи на бушующий океан, они похожи на саму смерть, которая целует взасос, сжирая последнее слово, которое никогда не услышат твои друзья. Как то, что будет преследовать в ночных кошмарах, животным страхом сжирая изнутри.       Перед ним стояла не сломленная доктор, которая потеряла все в этой жизни. Человек, что был готов вырвать собственное сердце, доказав, что в нем все мертво.       Краем глаза Диксон замечает, как Кэрол дергается, но он не в состоянии ничего сказать, потому что впервые в жизни. Боялся.       Боялся настолько инстинктивно, что не мог пошевелиться.       Кира всегда говорила, что они похожи, оба видели дерьмо. Но пришло осознание, словно вспышка молнии. Она не просто росла в насилии, ее убивали, чтобы выжечь все человеческое внутри, не для рождения нового, а для пустоты, как от черной дыры средь галактик. И самое лучшее, что она может подарить тебе - смерть.       — Ты не плохой учитель, Дэрил! Дай я еще раз попробую выстрелить! — она смаргивает, и синие глаза закипают яростью, из-за чего сердце лучника вновь начинает стучать.       Потому что злость лучше того, что он видел до этого. Эта секунда, словно высосала всю энергию, будто неукротимым взрывом ядерной бомбы, испепелило все, оставив ничего.       Стрела вонзается так близко, разбудив, пробудив древний инстинкт - бежать. Но Диксон остался стоять на месте, когда в деревянный постамент полетел нож.       — Вы сомневаетесь во мне? Имеете полное право. Вы имеете полное право сомневаться во мне, в Поле. Но блять не смейте мне лгать в лицо, прикрываясь глупым театром. — рык стих, как раскат грома, оставив за собой равнодушный лед. — Королева, вы называетесь воином. - Кира схватила со столика два тонких метальных ножа и метнула их у её ног, так что металл с глухим звоном упал на промёрзшую землю. Кэрол вздрогнула, шагнула назад. — Бери и дерись со мной, я безоружна. Продержишься тридцать секунд или сможешь нанести мне серьёзную травму — победа.       Повисает пауза, в которой окружающая природа наконец-то делает выдох.       - Ты понятия не имеешь, кто я. - шипит рыжая прямо в лицо женщине.       Иезекииль попытался смягчить ситуацию:       — Кира, я приношу свои извинения, но прошу, - его голос дрожал от напряжения, а взгляд метался между Королевой и доктором, - обойдемся без насилия. Мы можем всё уладить иначе.       Она усмехнулась:       — Тогда есть условие, — её голос разнёсся эхом по переулку, приговором. — Вы нагло солгали. Доверие нарушено. Кэрол и Дэрил пойдут завтра вместе. Я буду одна. Мне не нужна группа поддержки с помпонами, как у вас тут - людей, заведено.       Длинноволосый король открыл рот, Кира махнула рукой, отрекая его попытку холодно и окончательно:       — Если вопросов нет — до завтра.       Рыжая развернулась и направилась в сторону дома.       — Кира! Стой! — Дэрил бросился за ней, но она не обернулась.       — Лучше сдохну от гордости, чем терпеть навязанную фальшь, — бросила она через плечо. — Никаких «но»!