Тепло твоего сердца

      Дэрил шел чуть позади, молчаливый и сосредоточенный, наблюдая, как Кира, вся в пыли и крови, с растрепанными волосами, упирает руки в бедра и с самым серьёзным видом произносит:       — Не смотря ни на что — половину нам, половину вам. Как и был уговор.       Вся свита короля уставилась на неё так, будто перед ними стоял человек, только что объявивший налог на воздух, или же сам призрак.       Иезекииль вскрикнул и, не раздумывая, метнулся к ней — весь в своей театральной, но до боли искренней панике.       — С тобой всё хорошо?!       Кира моргнула, отступив на шаг и растерянно посмотрела на него:       — Эм… Ну… да? — протянула она, растерявшаяся, утратив всю воинскую доблесть.       Король обхватил её за плечи и стал лихорадочно осматривать — словно ищет место, где можно наложить повязку или хотя бы выразить сожаление.       — Ты уверена?! Не покусали? Не поцарапали?!       — Да нет… — замялась она, не понимая, почему на неё так смотрят.       — Да или нет?! — тряся её за плечи, а доктор потерявшаяся перед столь искренним переживанием, завиляла взглядом.       — Н-нет! — выпалила Кира, чувствуя себя школьницей, которую застукали на месте преступления.       — Ты че? — влез Джерри, подлетая сбоку с такой энергией, будто ему только что выдали годовой абонемент на сникерсы. — Ты сама их всех… ну, этих… ну, ты поняла?       Кира нахмурилась, переглянулась с ним, потом с королем, потом снова с ним.       — Ну… да? — ответила с интонацией человека, которому задали вопрос из области квантовой механики.       И в этот момент Джерри, забыв про субординацию, про ранги и расстояния, подскочил и обнял ее. Сильно. Так, что воздух вышел из лёгких. Поднял над землёй, как плюшевую игрушку, и вернул обратно, сияя как новогодняя гирлянда.       Кира застыла, с расширенными зрачками и приоткрытым ртом. Она не дышала — скорее всего, не от того, что было трудно, а потому что её мозг не обработал происходящее.       — Ты крутая! — радостно заявил Джерри, хлопнув её по плечу, немного не рассчитав силы, из-за чего медик слегка потеряла равновесие, но быстро ощутила руку на плече. Сильную, жилистую, пахнущую костром.       — Что? Нет! — замахала она руками, чуть не ударив короля локтем. — Я просто… ну… Зима.. Они...       Вся выверенная жестокость и холодная сдержанность, растаяла под гнетом искренней и добродушной улыбки мужчины, который был выше отшельницы почти вдвое.       — Но всё равно крутая. — Джерри кивнул с детской убеждённостью.       Кира начала отрицательно махать головой, чувствуя, как предательски краснеет. В этот момент кто-то мягко обвил её плечи рукой. Запах дыма, кожи и чего-то до боли родного ударил в нос.       Она обернулась и встретилась взглядом с голубыми глазами.       — Она сейчас на месте свариться, как рак. Прекрати. — тихо произнёс Дэрил, наклоняясь ближе, и поцеловал рыжую макушку.       Кира открыла рот, но выдала только жалкое:       — Я… э-э… — и замерла, глядя на него снизу вверх, как кот, которого застали за кражей колбасы.       Дэрил едва сдержал улыбку.       Иезекииль, решив, что настало время для его монолога, поднял руку и заговорил:       — Вчера мы повели себя глупо. Из-за этого ты подвергла себя опасности. Мне стыдно. Я виноват перед Иисусом, Дэрилом и тобой. Прошу прощения от лица всего королевства.       Кира, всё ещё растерянная, моргнула пару раз и кивнула:       — Да. Лгать - это глупо. Ставить под сомнения слова вашего друга - глупо. Только не надо передо мной вот это… — она неопределённо махнула рукой. — Как там… королевское самобичевание.       Джерри прыснул, Дэрил прикрыл лицо рукой, а Иезекииль тяжело выдохнул, с грустью осознав, что в его королевстве появился человек, у которого к дипломатии свой, очень… прямолинейный подход.       - Я не слушаюсь ничьих приказов. Поэтому ответственность за мое состояние вы не несете, лишь за импульсивный поступок, за которой я тоже ее разделяю. Надеюсь впредь, отношение к людям, которых посылает Пол Ровиа будет иным. Я сполна доказала осознанность его выбора. — продолжила девушка немного тверже.       - Не стоило подвергать себя такой опасности, Кира. - трепетно сказал Король.       - Я и не подвергала. Просто выпустила пар.       — Выпустила пар? — наклонив голову в бок спрашивает мужчина, зрачки его расширяются, а рот слегка приоткрывается в недоумении.       — Да. Лучше же так.       — Самое время собирать всё, что нашли… — подал команду Изекииль, и люди королевства двинулись исследовать каждый закоулок здания.       Кира едва успела понять, что происходит, как Дэрил рывком потянул ее за собой, втянул внутрь какой-то подсобки. Дверь с глухим стуком врезалась в косяк, отсекая остатки звуков снаружи. В тесной комнате запах стоял густой — тяжёлый, пропитанный плесенью, железом. Сырость липла к коже, воздух был вязким, как старое масло. В углу темнел рухнувший стеллаж, под ногами хрустело что-то — то ли осколки, то ли кости. Шатен закрыл дверь, спиной прижимаясь к ней.       Его грудь ходила тяжело, будто он бежал, а взгляд, направленный на неё, был полон какой-то бешеной, плохо сдерживаемой невысказанности.       - Что? - одними губами спросила доктор.       Диксон хотел было открыть рот, чтобы озвучить все то, что таилось внутри, но смотря на силуэт, окаймленный золотым светом высокого окна, он был бессилен. Кира вновь стала прежней, неловко ковыряя ботинком какой-то мусор под ногой, убрав руки в карманы пуховика.       Все внутри мужчины закипало и бурлило. Слова вертелись на языке, не находя путь наружу. И он бросился... Слишком яро, слишком сильно вцепившись в кровавые локоны, оттягивая в сторону голову, чтобы впиться в эти пухлые губы, подобно вампиру.       Кира замычала, не ожидая столь сильного напора, слегка запнувшись о какую-то банку на полу, почти не рухнув, но крепкие руки удержали ее на месте, затем резко развернули на месте, вынудив упереться ладонями в стеллаж, предотвращая столкновение лица в металлом.       Слышится лязг пряжки ремня. Грубые пальцы спускают вниз, разом, черные спортивные штаны и трусики. Прежде чем девушка успевает что-то сказать, мужская ладонь закрывает ей рот, а затем... Резкий толчок.       Пыльные полки размываются от застывших в глазах слезах. Крик застревает в глотке. А боль поглощает ее тело, стремительно и бескомпромиссно. Но Дэрил застывает на месте, давая возможность привыкнуть.       Его тяжелое и неровное дыхание, сбивчивым ритмом, вторит женскому сердцебиение. И он склоняется, наклоняясь к самому уху:       - Никогда... - шепчет он, и в голосе слышится боль, - Никогда больше так не делай.       Доктор молчит, стараясь не подавиться воздухом, ногти царапают металл. А затем резкий толчок, почти удар.       - Скажи, что поняла меня! - рычит охотник, за угрозой стараясь скрыть страх.       Но Кира молчит, она старается перебороть желание закричать от разрывающей ее остроты внутри. Перед глазами начинают мерцать искорки золотого света.       - Скажи! - почти кричит мужчина.       - Да! - выдох срывается рыданием, хриплым, но острым, как плеть.       - Скажи, что больше не оставишь меня одного, переживая за твою жизнь!       Пальцы, до синяков впиваются в широкие, мягкие бедра, отстраняя тело, а затем врываясь в него с новой силой.       - Да! - истошно всхлипывает рыжая, чувствуя, как горячие слезы опаляют щеки.       - Скажи... - мольба, настолько горькая и терпкая.       Дэрил упирается лбом в ее затылок, судорожно, подобно наркоману в ломках, вдыхая запах ее волос, пока Кира тонко продолжала всхлипывать. Руки обвиваются вокруг талии, проникая под куртку, мягко, нежно поглаживая живот. Пальцы чувствовали, как мышцы напрягаются и дрожат в агонии боли.       Девушка чувствовала это физически, пока мужчина тонул в моральной.       - Скажи...       - Я больше не оставлю тебя одного! - доктор резко разворачивается, но охотник не чувствует холода. Она обвивает его тело. Рыдая, словно ребенок. А слезы растворяются в его одежде, - Я...       - Ты хоть понимаешь, как я переживал? - мужской голос дрожит, пальцы зарываются в пушистые пряди, осторожно лаская.       Он смотрит наверх, чтобы не дать волю слезам, но обшарпанный и потрескавшийся потолок расплывается.       - Я понимаю, что ты сильная. Понимаю, что никто не нужен... Но мне нужна ты, Кира...       - Прости... - шепчет девушка, небрежно скользя по его лицу в поисках узких губ, и находит их. Целует так трепетно, так по больному, словно чума это не худшее, что могло видеть человечество, - Прости...       Сильные руки подхватывают, усаживая ее на крепкие, стальные бедра. Взгляды встречаются, влажные не от страсти, а от боли, от страха. Кира упирается своим лбом в его, будто пытаясь забрать все ненужные мысли. Быстро, рвано, целуя лицо, охотника, который закусывает предательски дрожащую губу.       - Прости...       Доктор подвигает бедра, Дэрил осторожно входит в разгоряченное тело. Но уже нежно. Виновато всматриваясь в синие глаза, стараясь отыскать там прощение.       Руки обвивают тело. Движения плавные, нежные, полные чувств. Они ускоряются, срывая с губ стоны, не слова, которые так и не были озвучены, которые застряли ниже глотки, в самом сердце.       Девушка откидывает голову, скрывая под черными ресницами два океана. Диксон внимательно смотрит за тем, как пульсирует артерия на ее шее.       - Дэрил... - шепчет она его имя, так мягко, так трепетно, что мужчина не может сдержаться. Пальцы сжимают широкие бедра и внутри разрывается наслаждение, мягким одеялом накрывая с головой.       - Кира...       Они так и застывают на месте, словно единая статуя. Тела трясутся в наслаждении, пока разум наконец находит покой. Затем Дэрил осторожно ставит ее на землю.       Между ними повисла тишина — плотная, как дым от костра, который никто не решается разогнать. Они стояли слишком близко, слышался шорох одежды, и воздух будто уплотнился между телами.       Сердца били в унисон — глухо, настойчиво, будто пытались пробить грудную клетку, чтобы вырваться наружу.       Кира обернулась. Взгляд Диксона был открыт, уязвим. Он смотрел так, будто разрешил ей увидеть ту часть себя, что обычно прячет даже от собственного отражения. Словно искал на этот раз не нежность и принятие, а любовь.       И тут же, как на зло, защемило под рёбрами — больно, неловко, как от внезапного вдоха в холодном воздухе.       Она спешно обняла его, крепко, будто боялась. В душе доктора больной, тревожащей надеждой, зияло, что Дэрил однажды встретит ту, что смогла бы дать ему то, чего он заслуживает по праву — чувство нужности. Тогда он станет самым сильным человеком в этом мире… Но это была не она. Руки сломаны, а крылья, что когда-то могли вознести в небеса, вырваны с лопатками с мясом, и... Реплантация невозможна...       Сердце больно трепеталось в груди от обиды.       Девушка не лгала ему. Никогда. Но понимала, что не сможет одеть маску, чтобы рядом с ним всегда из-за своих желаний. Вместе состариться, возможно завести детей. О чем еще мечтают люди? Потому что все это будет иным. Сгоревший пепел уже не подожжешь.       - Никогда... Никогда больше, Кира. - голос дрожит, словно пустынный мираж, когда его руки мягко скользят по ее волосам.       - Никогда... - вторила она, а затем добавила, — Жаль, ты отвёз меня в Хиллтоп, — сказала она с лёгкой усмешкой, — мог бы забрать к себе, заковать в цепи и сделать своей наложницей.             Диксон рассмеялся — глухо, с хрипотцой, откинув волосы со лба. В этот момент он выглядел живым. Настоящим. И от этого Кире стало почти больно.       Он выгнул бровь.              — У нас, вижу, извращённые желания, мисс.              — Только самые благородные, — она чуть прищурилась и потянулась к дверной ручке, но он опередил — обнял сзади, притянув к себе.       Тепло его груди, запах дыма и хвои, шершавое дыхание у самой щеки — всё это пробрало до дрожи. Казалось, время остановилось.       — Кира… — его голос стал низким, почти шёпотом. — Ты очень красивая. - сказал охотник после продолжительной паузы, словно хотел сказать что-то другое.       Её дыхание сбилось, слова застряли где-то между сердцем и горлом.       — С… спасибо, — прошептала она, не решаясь обернуться.       Он накрыл её ладонь своей, отодвинул засов.       Дверь скрипнула, впуская в комнату холод и свет. Кира шагнула вперёд, не оборачиваясь, но чувствовала его взгляд в спину — тяжёлый, тёплый, почти осязаемый.       И тут словно по заказу — спасительный голос Иезекииля, гордо идущего по коридору:       — Когда вы отправитесь?       Она выдохнула с облегчением и юркнула за широкую спину Диксона. Пусть отвечает он.       — Сегодня. Как только закончим. — коротко бросил Дэрил.       — Я… тогда поищу машину, — быстро сказала Кира и почти убежала, пока никто не успел остановить.       Потому что если бы он хоть слово сказал ей вслед, она, возможно, разрыдалась бы вновь.

***

      — О. Вы приехали, — удивлённо протянула Тара, подбегая к ним, едва ворота успели скрипнуть за спиной.       — Пришли, блять! — злобно отрезала Кира, ввалившись внутрь и с ходу сунув одной рукой сумку Таре. Та чуть не присела под её весом.       Дэрил остался сзади, как всегда спокойный, но по лицу было видно — устал так, что сейчас свалится прямо в снег.       Кира же еле держалась на ногах: мышцы ныли, рана над коленом саднила тупой болью, пальцы окоченели. Всё тело отзывалось тихими стонами — с головы до пят.       — Что случилось? — Тара переводила взгляд с одного на другого, словно боялась спросить прямо.       — Бензин кончился километров пятнадцать назад, — буркнул Дэрил.       — Оу… — девушка состроила сочувственную гримасу. — Неприятно. Давайте всё на склад, разберём.       Кира только рычала в ответ, таща сумки, которые по весу могли соперничать с мешками цемента.       — Я сейчас готова съесть всё, что угодно!       — Я тоже, — хрипло поддакнул Дэрил, не спеша слезать с байка, словно надеясь, что если он не двинется, его не заставят разгружать.       — Да, вроде на кухне была каша. Рисовая, — бодро сказала Тара и махнула рукой в сторону столовой.       Кира резко обернулась, глядя на неё так, будто та предложила съесть человечину.       — Ладно… не всё, что угодно!       — Не любишь рисовую кашу? — уточнил Дэрил, с трудом сдерживая улыбку. Он сидел, постукивая каблуками по мерзлой земле, будто нарочно подзадоривая.       — Терпеть её не могу! — с отчаянием выпалила Кира. — Когда я была ребёнком, отравилась и месяц жила на ней в больнице. Никакой еды, кроме этого белого ужаса и пюре. С тех пор я её даже нюхать не могу!       — Тогда найдём тебе что-то другое, — серьёзно пообещала Тара, будто брала святое обязательство.       — Хочу мясо! — драматично выкрикнула Кира, поднимая руки к небу. — Я без мяса никто! Даже если маленький кусочек…       — Ну, маленький я тебе найду, — ответил Дэрил, лениво улыбаясь.       Она фыркнула, бросив на него взгляд через плечо.       — У тебя он большой, — произнесла вполголоса, но достаточно громко, чтобы он услышал.       Тот чуть не поперхнулся воздухом, отвернувшись и с трудом сдерживая ухмылку.       — Вот уж точно, — буркнул он, под нос.       — Чего? — прищурилась Кира.       — Говорю, мясо добудем, — невозмутимо ответил он, глядя куда-то мимо.       — Ага, — протянула она с ехидцей, но спорить не стала.       Тело ломило, но она держала спину прямо, как упрямая кошка, которая делает вид, что не ранена. На лице лишь усталость, раздражение и та странная, дикая энергия, которая всё ещё тлела под кожей.       Когда у них кончился бензин, они сначала молча выругались, потом... ну, нашли, как убить время — дважды. А потом уже занялись делом: распределили груз, подвесили сумки, на кого что влезло.       Сумки выиграли. Безоговорочно.       Кира даже мысленно вывела счёт: Сумки — 1, Кира и Дэрил — 0.       Они сперва чередовались один шёл пешком, другой толкал, ставшую бесполезной, груду железа. Снег, плотный и рыхлый, словно дышал под ногами, вынуждая увязнуть. Байк то и дело буксовал, застревал в перемётах. Дэрил ругался, Кира падала, растягиваясь звёздочкой на всю дорогу, — и оба смеялись, хотя сил смеяться уже не было.       Потом было принято решение, что Диксон хотя бы не валиться, толкая свое средство передвижения.       К моменту, когда добрались до Хиллтопа, она чувствовала себя как кусок мяса, отбитый молотком.       Она ввалилась в помещение, опустив сначала одну, потом другую и ещё несколько торб. Позвоночник с лёгким хрустом протестовал, и всех в комнате тотчас привлёк этот звук — головы синхронно повернулись в её сторону. Кира глубоко вздохнула, размяла шею, потёрла плечи, стараясь стряхнуть с себя усталость.       — Болит? — спросил байкер, голос твёрдый, но с участием.       — Что? А… да, немного. Лямки впивались, — ответила она коротко, будто защищая своё достоинство.       — Ладно. Переоденешься — и идите кушать, — махнула Тара и подмигнула.       Действительно, запах еды творил чудеса — даже у Киры, уставшей до костей, отозвался небольшой отклик голода.       Они поднялись по узкой лестнице в крохотную комнату. Кира стянула майку — холодный воздух мгновенно обжёг кожу, и она почувствовала чужие руки на плечах. Они были прохладными, но всю дорогу подъёма Дэрил растирал их, чтобы хоть немного снять скованность и холод: пальцы уверенно скользили по налитым молочной кислотой мышцам, возвращая движение в косящиеся конечности.       — Вон, как впивались, — осторожно произнёс он, проводя ладонью по коже, где образовалось созвездие тёмных вмятин и покраснений.       — Ерунда, — отмахнулась Кира, но её лицо смягчилось: она облокотилась о его голый торс и встретила нежный поцелуй в шею, который согрел гораздо сильнее, чем любое слово утешения.       Дэрил склонился ближе, палец провёл по старому рубцу на её лопатке.       — Откуда это? — спросил он тихо, не торопя ответа.       Она на мгновение замерла, взгляд ушёл в прошлое — в те редкие острые картины, что ещё живут в ней и мешают спать. Голос был ровный, почти отстранённый:       — Одна из первых общин, куда я попала. Сначала обещали спасение, а потом… действовали, как сволочи. Попытались изнасиловать, пока спала.       Дэрил хмуро свёл брови; в его простом, грубом «Мудаки» было всё — и осуждение, и скрытая ярость. Он откинул прядь волос с её плеч и лёгкими, почти воздушными поцелуями осыпал израненную кожу, будто хотел стереть память прикосновением.       — Я сделала так, чтобы они не тронули других, — сказала она тихо, но твёрдо. Руки сжались под грудью, прижимая её к себе сильнее, как будто через силу удерживая от очередного импульсивного шага. — Натравила на них толпу ходячих.       — Тебе лучше дорогу не переходить… — раздается усмешка.       — Ну или убить сразу. Мертвая я точно ничего не сделаю.       - Знаешь... - начал охотник, - Когда я прострелил тебе ногу, и ты бросилась на меня после нескольких часов отключки, я был рад, что ты потеряла много крови. - шатен смеется, предаваясь воспоминаниям, — Больше никто тебя не тронет, Кира. Я тебя защищу. Я рядом.       Его шёпот опалил щёку. Кира почувствовала, странное сосущее под ложечкой чувство. Она не любила обещания, ненавидела. Но это было гранью между клятвой и простыми словами.