Тепло твоего сердца

      Она шла по коридору. Мысли текли вязко, бессистемно — пока дверь сбоку не распахнулась, и чья-то сильная рука рванула её внутрь.       — Твою мать, Пол! — Кира вскрикнула, прижимая ладонь к груди, где бешено колотилось сердце, но не от испуга, а готовая заехать. — Ты с ума сошёл?!       Но стоило взглянуть на его лицо, как вся раздражённость схлынула. Ровиа был серьёзен — по-настоящему, тяжело, мрачно. Его зелёные глаза казались темнее обычного, а губы сжаты в тонкую линию.       — У меня вопрос, — произнёс он тихо.       — Что ещё за вопрос? — осторожно спросила она, вглядываясь в знакомое лицо, которое сейчас выглядело чужим. Узкая кладовка, куда он её втянул, пахла пылью и старым деревом; свет из маленького окна под потолком падал полосами, разделяя их на свет и тень.       — Что происходит между тобой и Дэрилом?       Она будто оступилась. Внутри всё сжалось — грудь, живот, даже пальцы, но снаружи Кира оставалась спокойной. Только опустила взгляд и засунула руки в карманы джинсов.       — Мы спим.       — И? — его голос стал настойчивее.       — И всё.       Повисла тишина, тяжелая, как свинец. Пол смотрел на неё долго, в упор, так, как когда-то, много лет назад, когда встретил в бешенном угаре у клуба. Тогда он молчал так же.       — Вы просто… спите вместе? Но вы не вместе? — тихо, почти растерянно уточнил он.       — Нет. То есть... да! Мы спим, но между нами ничего нет, — выдохнула она, чувствуя, как начинает задыхаться от тесноты комнаты и его пристального взгляда.       — Как это "ничего нет"? — он щурился, и в этом взгляде было что-то знакомое, неприятное — смесь боли и отцовской строгости. От этого доктору хочется убежать.       — Просто. Ты же знаешь меня, Пол, — попыталась она улыбнуться, но вышло криво. — Секс — да, отношения — нет. Не моё это.       — Но Кира... — его голос дрогнул, впервые за весь разговор, — он ведь твой первый мужчина.       Она усмехнулась, но глаза её выдали — слишком быстро моргнула, слишком резко отвела взгляд.       — С чего ты взял? Мы не виделись... сколько? — Не ври мне, — голос Иисуса стал твёрдым, перебивая рыжую. — Я тебя знаю. Ты бы не легла с тем, к кому ничего у тебя нет. У вас есть чувства.       Слова больно резанули правдой по сердцу. Бородатый парень знал ее. Слишком долго и слишком хорошо.       Кира резко вскинула голову.       — Ничего кроме страсти, ясно? Всё. К чему вообще этот допрос? — в голосе звенел металл, но в глазах стояла боль.       — Не притворяйся. Между вами — не просто химия, — он шагнул ближе, и от этого воздуха в крохотной комнатке будто не стало.       — Ты меня видел, Пол? — её голос дрогнул, но не от страха — от злости. — Видел моё тело, все эти шрамы? Ты знаешь мою историю. Меня невозможно любить. Хотеть — да. Но любить? Нет. Ты понимаешь это просто не хочешь признавать.       — Кира, — он перебил, и в его глазах блеснуло что-то, похожее на отчаяние. — Ты лучший человек из всех, кого я знаю. Ты спасала людей, когда сама едва держалась на ногах. Я видел, как ты вытаскивала ту древнюю бабку из горящего трейлера. Помнишь? - его взгляд нашел ее, - Помнишь. И ты делала это не, потому что была на смене, а потому что еще жива. Ты все еще сломлена. - он звонко ударил по синяку на ее ноге, - Ты все еще чувствуешь боль, Кира. И ты жива!       Её дыхание сбилось. На миг будто вернулись те времена.       — Какая разница, что я чувствую? — прошептала она, но в этом шепоте звучал крик.       — Есть, Кира, — тихо сказал он, делая шаг ближе. — Потому что, может быть, впервые ты нашла человека, который видит в тебе не раны, а тебя. Не идеальную роскошь - доктора, выглядящую, как Джессика Рэббит... Вылечит и в постели утешит! - парень начинал заводиться от слепоты подруги, - А тебя блять! Со всем твоим говном, про которое я то, уж знаю... Уверен, знает и Дэрил, который к твоему сведению, появлялся тут до тебя, как Санта Клаус, однажды в рождество!       Она отвела взгляд, резко — будто от удара.       — Ты не понимаешь. Мы живём в реальном мире, — прошептала она, толкая его в грудь, — Меня невозможно любить.       Пол замер. На мгновение в его глазах мелькнула тень — воспоминание о той ночи, когда он нашёл её без сознания на полу, рядом с ампулой морфия. Тогда он вытянул её с того света. А теперь не мог даже убедить, что она достойна жизни.       - Но он любит...       — С меня довольно.       Захлопнув за собой дверь и оставив друга с той стороны, рыжая старалась унять неистовый бег сердечной мышцы, но все безрезультатно. В горле стало саднить, а кулаки сжимались все крепче, так что ногти впивались в кожу, а костяшки белели.       Кире не верилось, что человек, знавший её, казалось бы, лучше, чем она сама, мог так глупо всё воспринимать. Пол видел её насквозь — каждую трещину, каждый излом, каждую тень под глазами. Он знал, через что она прошла, и всё же говорил о любви. О чувствах. О возможности быть счастливой. Какая же это чушь.       Нравится ли ей Диксон или нет — это не должно касаться самого Дэрила. Не его вина, что она прикипела к нему сильнее, чем хотела. Но и не его забота — справляться с её внутренним хаосом.       Она знала, как выглядит: кожа, изрезанная шрамами — предплечья, ноги. Будь то некрасивые ожоги, толстые линии от порезов, прострел от болта лучника, пару пулевых. Ко всему этому стоит добавить истории прошлого, в котором она не только та, кто спасает жизни, но и хладнокровная убийца. Девушка поборовшая зависимости от наркотиков и алкоголизма       Это тело — карта боли, карта выживания. Не женское, не нежное, а воинское, грубое. Сколько бы Диксон ни целовал эти рубцы, они всё равно оставались следами того, кем она была — и кем больше не могла стать.       Девушка, поборовшая наркотики и алкоголь, но проигравшая себе. Убийца с руками медика. Слишком тёмная, чтобы быть достойной света, который исходил от него.       Да, какой-нибудь глупец, возможно, и связал бы с ней жизнь — ради азарта, из жалости, из любопытства. Но не Дэрил. Он — не один из тех, кто ищет спасение в чужих обломках.       Он — человек, который заслуживает больше.       Кира была временной пристанью. Кусочком покоя, где он мог согреться, пока снова не пойдёт дальше. Для него — это было просто тепло. Для неё — всё. И именно поэтому она не имела права сказать ему, что думает.       Пусть он уходит, думая, что всё просто. Пусть он живёт, не неся на себе её груз. Она хотела лишь одного — ещё немного его присутствия. Хоть чуть-чуть задержать этот миг.       Голос за спиной вырвал её из мыслей:       — О, вот ты где. Я тебя везде искал.       Кира обернулась. На пороге стоял Дэрил — взъерошенный, с усталым лицом, но в глазах светилось что-то такое, отчего у неё внутри всё сжалось.       — Что такое? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в нём всё равно прозвучала дрожь — слишком мягкая, слишком трепетная для неё.       — Мне нужно будет уехать сегодня.       Кира кивнула и слабо улыбнулась.       — Когда ты поедешь?       Он посмотрел на неё. И в этом взгляде было то, чего она боялась больше всего — нежность. Та, что прожигает кожу до костей. Та, что заставляет поверить хоть на секунду, что тебя можно любить.       — Через час, — сказал он. В голосе звучало сожаление, и от этого у неё где-то под сердцем стало пусто.       — У нас есть ещё время… — прошептала она и, не дожидаясь ответа, схватила его за руку.       Они вошли в комнату, и дверь за ними тихо захлопнулась.       Кира встала ближе, поднялась на цыпочки и, коснувшись его губ, почувствовала, как всё, что она старалась удержать внутри, рушится. Его лёгкая усмешка дрогнула, прежде чем он сам склонился и поцеловал её — медленно, мягко, будто боялся спугнуть. «Я не тот человек. У нас просто секс.»       Эта мысль звенела в голове, когда её пальцы сжимали ткань его жилетки, стягивая её вниз. Потом майка, пропитанная запахом дыма и металла, и ремень, поддающийся под её дрожащими руками. Всё быстро, нервно, но в нём — покой.       Диксон ложиться на матрас, смотря в два сапфировых океана, неотрывно. Но доктор рывком стягивает белье, садиться на его торс, продолжая одаривать каждый кусочек его тела поцелуями. Бегло, рвано. Оставляя редкие, но яркие, засосы, которые не видны под одеждой, но еще долго будут напоминать о рыжей бестии.       Мужчина тяжело дышит и постанывает, когда медик прижимается бедрами к его налитому кровью члену, легко напирая и скользя. Горячие ладони ложатся на выпирающую грудь и затвердевшие соски, девушка заходится, выгибает спину и садиться на него, начиная быстро двигаться.       В этом не было привычной нежности и трепета, свойственной их поведению.       Дэрил пытается вглядеться в знакомое лицо, но оно закрыто пожаром прядей. Доктор двигается по животному, словно отбросив в сторону привычною теплоту.       - Стой. - шепчет мужчина, но она не подчиняется.       Наслаждение льется рекой, сковывая его движения. Руки пытаются притянуть женское тело, но оно явно сопротивляется.       Пока не приходит осознание. Она бежит. Бежит от самой себя. Пытается забыться, как от страшного сна.       Диксон хватает запястье, вырывая опору у медика, из-за чего она теряет опору и заваливается на его грудь, сокращая расстояние в молекулы.       - Стой. - повторяет он. - Просто побудь рядом...

***

      Кира стояла на улице, кутаясь в куртку, которую ветер безжалостно трепал, словно пытаясь сорвать последнюю защиту. Воздух был пронизан холодом — тем самым, что не просто щиплет кожу, а добирается до костей. Она не любила прощания. Они всегда оставляли в ней дыры — тихие, медленно кровоточащие.       — Я приеду, — сказал Дэрил, стоя у байка. Голос у него был спокойный, но в нём звенело что-то несказанное, что-то, чего он сам не решался признать.       Кира едва заметно усмехнулась, пряча глаза за прядями, которые ветер бросал ей в лицо.       — Когда-нибудь… — бросила она вполголоса, стараясь, чтобы в этой фразе звучала лёгкость, а не отчаяние.       Он хмыкнул, качнул головой.       — Вроде того. — потом тихо добавил, — Постарайся не вляпаться в неприятности за это время.       Она вскинула взгляд, в котором промелькнуло что-то почти нежное.       — Это кто ещё кому должен говорить, охотник?       Дэрил усмехнулся, подняв руки в притворном жесте капитуляции.       — Ладно-ладно. Сдаюсь.       — Вот и славно. — коротко ответила Кира. Голос дрогнул, но она быстро скрыла это, шагнув ближе.       Она обняла его быстро, почти неловко — так, будто боялась, что если задержится хоть на секунду дольше, не сможет отпустить. И сразу же отстранилась, делая шаг назад. В её глазах отражались отблески фар, тянущиеся полосой по обледенелой почве.       — Едь уже, — сказала она.       Дэрил посмотрел на неё ещё миг — будто хотел запомнить каждую черту, каждый шрам, каждую тень в этих глазах. Потом кивнул, завёл мотор. Звук байка, знакомый и родной.       Он поднял руку, помахав ей, и через секунду исчез за воротами, оставив после себя только тонкую струю дыма и вибрацию в воздухе.       Кира осталась стоять на месте.              Ветер гнал по дороге снежную пыль, сжигал её щёки, но она не чувствовала холода. Всё внимание было приковано к пустоте, где секунду назад был он.       Сердце сжалось, будто кто-то сжал его изнутри ладонью — медленно, не давая выдохнуть.       Она стояла, пока звук мотора не растворился окончательно. Потом выдохнула и опустила голову.