Тепло твоего сердца

      Пол разбудил её резко, без предупреждения — как будто выдернул из сна, а не просто толкнул за плечо.       — Вставай! Сонное царство! — его голос прозвучал бодро, почти слишком бодро для середины ночи.       Кира открыла глаза в тот же миг, когда щёлкнула дверная ручка. Сердце привычно дернулось — инстинкт выработанный годами.       — Чего тебе надо? — буркнула доктор, поднимаясь, сощурившись от тусклого света фонаря, пробивающегося из-за двери. — Опять докопаться хочешь?       — Пошли, — Пол стоял с той самой своей улыбкой, от которой хотелось одновременно и выругаться, и рассмеяться. — У меня есть одна идейка. Мы с тобой давно не развлекались вместе.       Она посмотрела на него с подозрением, во взгляде Ровиа не было только искреннее предвкушение. Как раньше.       — Ладно, — вздохнула Кира и, махнув рукой, начала быстро натягивать штаны и куртку.       Снаружи мир был окутан ночной тишиной. Густая, звенящая, почти живая. Воздух резал лёгкие ледяной свежестью, небо сияло россыпью звёзд, а луна, бледная и круглая, будто чужое око, скользила над пустыми домами.       Хиллтоп спал. Только часовые на стенах иногда переминались с ноги на ногу, согреваясь чаем из термоса. Где-то вдалеке потрескивали ветки, скрипел снег под чьими-то шагами — и всё это создавалo странное ощущение, будто мир снова стал мирным.       Двое людей, тихо ступающих по заснеженной дорожке, выглядели не как выжившие, а как подростки, решившие сбежать из дома на приключение. Пол, как всегда, шёл уверенно, не оборачиваясь, а Кира — следом, кутаясь в куртку и чувствуя, как в груди, под кожей, просыпается старый знакомый адреналин.       Сколько раз они уже творили ерунду, которая потом окрашивала детские задницы в цвета радуги? Смешные, безрассудные, иногда смертельно опасные. Всё было так же — полутьма, холод, азарт. Только раньше в воздухе ещё витал запах бензина и сигарет, а теперь — лишь мороз и воспоминания.       — Ну и куда ты меня тащишь? — спросила рыжая, когда они обогнули сторожку и скрылись за воротами.       — Сюрприз. — Пол только подмигнул, забираясь в старый пикап, оставленный неподалёку.              Через полчаса они уже выезжали за пределы города. Снег мерцал под светом фар, переливался всеми оттенками серебра, а ветви старых деревьев тянулись к дороге, словно пытались поймать их в пути.       Кира сидела, уставившись в стекло, слушая, как под колёсами хрустит лёд. Она не спрашивала, куда они едут. С Полом вопросы были бессмысленны — он всегда отвечал одинаково: «Потом узнаешь».       Когда машина остановилась, они оказались у старого супермаркета. Здание выглядело, как призрак былого мира: стены, облупленные и серые, окна заколочены досками, над входом едва различимы буквы старой вывески. Ветер свистел сквозь рваные баннеры, оставшиеся от старых распродаж.       — Пол, — сказала Кира, — тут всё мёртвое. Даже крысы, наверное, ушли.       — Вот именно, — загадочно улыбнулся он.       Медик с подозрением прищурилась:       — Ты меня сюда ходячих притащил почистить? - сапфировые глаза скользнули по территории обнесенной забором, за которым бродили мертвецы.       — Можешь потом написать жалобу. - рассмеялся парень, так по старому, так по привычному, что на душе стало тепло.       Короткой переглядки хватило. Решение было принято моментально. Без слов, без уточнений. Они оба знали друг друга слишком хорошо.       Снег хрустел под их шагами, когда они подкрались к старому автомобилю, стоящему у ворот. Металл был холодным и искрящимся, ржавчина блестела в свете луны.       — Я за руль, ты толкай, — сказала Кира, устроившись в промерзшем салоне.       — Что? Почему я? — возмутился парень, но под натиском её взгляда всё же пошёл к заднему бамперу.       — Потому, что я тут начальник.       — Да ну? А кто в тот раз провалил всю операцию по воровству колы с заправки?       — Это был стратегический манёвр! — девушка чувствовала, как что-то теплое расцветает внутри. — Толкай, святой!       Иисус, упершись в багажник, изо всех сил навалился на ржавое железо. Машина издала мучительный скрип, но не сдвинулась.       — Мне кажется, или ты ослабел? — с усмешкой бросила Кира, стараясь не повышать голос, чтобы не привлечь ходячих, чьи силуэты медленно маячили за забором.       — Что ты там вякнула? — прохрипел Пол, отдуваясь. — Хочешь сама толкать, командир?       — Нет уж, ты продолжай, у тебя получится! — огрызнулась она, и впервые за долгое время оба рассмеялись по детски.       По телу Киры разлилось давно забытое тепло — то самое, что всегда сопровождало её рядом с Ровиа. Узнаваемое, родное ощущение — смесь лёгкости, уверенности и едва уловимой ностальгии. Перед ней снова стоял тот самый Пол — живой, подвижный, с привычной искоркой безрассудства в глазах и фирменной смесью юмора и серьёзности, как десять лет назад, пятнадцать, как с того момента, как они научились говорить.       Бородатый всегда умел находить баланс между безумием и человечностью. Наверное, именно поэтому за ним пошли люди — не потому, что он был сильным лидером, а потому что умел быть живым. Хотя, если бы они знали, какой идиотский юмор скрывается за этим святым образом — их идеализм бы дал трещину.       — Погнали, — сказала Кира, махнув рукой в сторону забитого досками входа.       Пол кивнул с тем самым лёгким, почти мальчишеским блеском в глазах.       Они вместе прикрыли брешь в заборе и, словно по старой привычке, синхронно скользнули внутрь территории. Стоило лишь переступить через ржавую арматуру, как воздух наполнился низким, тягучим гулом — мёртвые почувствовали жизнь. Повернув головы почти в унисон, они, словно дирижированные невидимой силой, потянулись к живому мясу.       Кира почувствовала, как мышцы напряглись, будто вспоминая каждое прежнее движение. Рука уверенно легла на рукоять охотничьего ножа. Всё тело стало лёгким и сосредоточенным. Мозг отсеял всё, оставив лишь дыхание в морозном простравнстве.       Первый зомби был близко — слишком близко. Она сделала шаг в сторону, позволив мертвецу проскочить мимо, и вонзила лезвие прямо в основание черепа. Дёрнула руку, вырывая нож, и уже в следующую секунду ударила второго, поднырнув под его гнилые руки.       — А ты не потеряла навыки! — крикнул Пол, стоя чуть позади и с улыбкой наблюдая за тем, как она работала - всем телом. Его голос звучал одновременно гордо и насмешливо. — Надо возобновлять наши спарринги!       — Было бы неплохо, — выдохнула Кира, сквозь шум сердцебиения и тяжесть движений. — Я, кажется, уже соскучилась по нормальной тренировке.       Пол рассмеялся:       — Помнишь, как мы тогда вляпались в драку возле того рок-бара?       Доктор улыбнулась, не отрываясь от боя. Воспоминание хлынуло мгновенно — как старый фильм, вспыхнувший на плёнке. Две фигуры — она и Пол — посреди тёмного переулка, пятеро здоровых мужиков, запах дешёвого пива, и он, раздражённо вытирающий кровь с разбитой губы, но при этом ухмыляющийся.       — С теми, что полезли на тебя из-за твоих длинных волос? — уточнила она, вонзая нож в голову ещё одного мертвеца.       — А! Эти! — воскликнул Ровиа, хлопнув ладонью по колену, едва успев отскочить от протянутых рук очередного ходячего. — Да, чертовы патриоты с короткими стрижками!       — Именно они! — смех вырвался у Киры так естественно, что на мгновение всё вокруг исчезло — остался только их общий ритм, старое чувство единства.       В тот день они дрались, как и сейчас, как двое безумцев, плечом к плечу. Потом, вваливаясь в её пустую квартиру, с порванной одеждой, синяками и ссадинами, они смеялись до слёз, валяясь на полу.       — О да! Было забавно… — начал Иисус, но не успел договорить.       — Пол, справа! — выкрикнула Кира, вскидывая нож. Парень обернулся как раз вовремя, чтобы встретить мертвеца приветливым ударом.       — Я скучала по тебе, — сказала Кира, тяжело дыша, но искренне. Без пафоса, без тени лести. Просто правда, произнесённая среди мертвецов и холода.       Он посмотрел на неё — с той самой мягкой улыбкой, в которой было всё: память, привязанность, и братское тепло.       — Я тоже, рыжая, — ответил он, проверяя магазин. — Но, знаешь… я и забыл, как весело умирать рядом с тобой.       Кира фыркнула, вытирая кровь с лезвия, а затем бросилась в сторону друга с бешенным азартом в глазах. Он знал, что произойдет в следующее мгновение, понимал, что этого не избежать и сдался... Расправил руки и принял ее.       Повисшая в объятиях друга, девушка улыбалась, словно ей вернули утраченную часть сердца. Будто не было этой стонущей, смертельной опасности по близости. Хотя в прочем, для них это не имело значения.       - Рыжик... - улыбка озарила пустоту, когда ее кудри вплелись и сцепились с его бородой, так привычно. Малахит встретился с океаном, они быстро отпряли друг от друга, продолжая расчищать территорию, - Ты так и не рассказала про поездку.       Кира двигалась в темноте супермаркета, лезвия её ножей шуршали, как дирижер оркестр — каждое движение было рассчитано, выверено, выливалось одно в другое, как в шахматной партии, где пешка внезапно становится ферзём. Она чувствовала ритм боя — вдох, выпад, вырыв — и в этом ритме пряталось все то, что обычно скрывалось за шаркающей походкой: хладнокровие, собранное из тысяч мелких смертей и сотен бессонных ночей.       Доктор лишь кивнула, вытянув лезвие из черепа.       — Япония? — переспросила она, а Пол радушно кивнул.       Врывшиеся воспоминания о храме на холме, о тысячах ступеней промелькнули перед глазами, голос её стал мягче: ученики, сенсеи, бо и катана — процедуры, которые вели её разум обратно, к дисциплине.       — Ты всего пару смс присылала, а там месяц была, — упрекнул бородатый, кивая самому себе.       — Полтора, — коротко отрезала она, не отрывая взгляда от очередной цели.       Иисус пробормотал что-то неуверенное, и их движения стали ещё резче — зомби слева, зомби справа, все звенело от ударов.       — Ну… на самом деле ничего такого, — Кира говорила спокойно, но в голосе лежало ядро, готовое вырваться наружу. — Все прям, как в кино. Небольшой храм на холме, к которому идти через тысяча ступеней. Правда была я там не одна, как думала. Тренер с Азербайджана и Вьетнама. Сенсей учил нас обращению с оружием. Бо, томфы и катана. Хотя, как ты помнишь, последнему меня учить не нужно.       Пол подхватил ноту и вдруг, будто переключившись, спросил то, чего боялся:              — Ладно. Это одно. — доктор моментально поняла, что именно он хочет услышать, — А что за история…? — резкий приступ ярости, вылился в сильный удар ногой в корпус мертвеца, отодвинув его на пару метров и сбив с ног.       — Почему я не хочу связываться с медициной?       — Да. — его глаза — светло-изумрудные, внимательные — смотрели прямо в неё, даже когда рука со стальным лезвием входила в очередной череп. В этом взгляде было больше, чем любопытство; желание знать абсолютно все, ведь это становилось кислородом.       Кира на мгновение замерла, словно бы переставляя клинок в пальцах, и начала рассказывать. Её слова текли ровно, но в каждом предложении слышалось шепот прежних страданий.       — Был один день, — она вскинула взгляд к потолку, — мы могли покататься по префектуре, и я решила съездить на пляж. А ты знаешь, как я терпеть не могу солнце, песок, жару. Там был маленький мальчик, три года. Исаяма. Мать отвлеклась на пару минут, а он наглотался воды. И все... Никто бы уже не смог. Я… - она осеклась, - Но сказала маме, что всё будет хорошо. Пообещала. Я так убеждала её, что поверила сама. Но когда приехала бригада — констатация. Она била меня в грудь, кричала, что я обещала спасти ребёнка. Моя вина. - доктор с холодным и выверенном цинизмом пожала плечами, - Я никогда никому такого не обещала. Но тут черт меня дернул зачем-то. И в тот момент я почувствовала себя такой виноватой...       Пол замолчал; его лицо смягчилось от сожаления. Он хотел что-то сказать — утешить, обвинить судьбу, ещё кого-нибудь — но Кира подняла руку, останавливая его:       — Не говори. Я знаю. - она усмехнулась. - Звучит бредово. Особенно, когда ты знаешь, что за моей спиной вещи намного хуже, чем это… Но нет. Это стало моим концом. Я не хочу быть ответственной за чьи-то жизни.       Ровиа опустил плечи, в его взгляде блуждала тяжесть понимания: он видел её боль не первый раз. Он знал, что для Киры слова «больше не хочу» — не каприз, а граница. Граница, за которую нельзя заставлять перейти.       Для кого-то эта причина действительно могла показаться глупой ерундой, юношеским максимализмом. Но только не для Пола. Он знал, что после всего, что было... После всех последствий, что несет за собой ответственное бремя - доктор. Должно хватить одной последней капли, чтобы отречься от спасения жизней.       Шаг за шагом, они продвигались к входу. Двух последних ходячих убили синхронно: Пол пригнулся, а Кира, как будто катапультируясь, перекувыркнулась через его спину и вонзила нож в затылок — два падения, два глухих удара по плитке. Тишина вернулась мгновенно, густая, как пар в морозной ночи.       — Я действительно скучал… — его голос стал мягким в этой идеальной тишине.       — Я тоже, — вторила она, и в её смехе скользнула легкость, как будто на долю секунды груз, который она несла годами, чуть-чуть сдвинулся.       Они взялись за доски, что закрывали вход — скрежет гвоздодёра, скрип древесины. Всё было методично, почти ритуально: снять преграду, войти, зачистить, забрать что-то нужное.       Рядом с Полом Кира чувствовала себя спокойно. Не придаст, останется чтобы ни случилось, не раздумывая умрет за нее. Это было что-то такое, что никогда не обсуждалось, а всегда ощущалось нутром. Эта родственная преданность, жертвенность ради другого и понятие желаний лишь по одному дыханию.       Дэрила, она знала в разы меньше, но почему-то ощущала себя рядом схоже. С его небесными глазами и прямотой — она ощущала кожей, что он тоже не предаст.       Длинноволосый распахнул раздвижные двери. Кира убрала волосы в низкий хвост, поправила нож в кобуре, вдохнула гнилой воздух и улыбнулась — той улыбкой, которую редко видели.       — Да начнётся веселье, — пробормотала она и, как техника наработанная годами, провернула клинок в руке, готовая шагнуть внутрь.

***

      Едва новый мир был еще на заре, когда в городах еще полыхали пожары после бомбежек. Они утратили связь. Ровиа считал, что доктор осталась в Японии, и искренне надеялся, что вирус до туда не добрался, и она по прежнему остается в храме, зализывая свои раны.       А Кира...       Она не сообщила ему, что вернулась. Все хотела сделать сюрприз, пыталась подобрать правильный момент... Но когда все началось, одному Богу известно, каким образом ей удалось выжить.       Среди хаоса, что творился на улицах, в госпиталях. Когда главный диспетчерский центр перестал отвечать, мимо летали пожарные, полиция, которые тоже были в недоумении от происходящего... Она была в самом эпицентре. Затем подъехала армия, и все утонуло в крови...       Сперва было важным выбраться, вытащить кого-то из коллег, прорваться через блокаду города. А потом... Она не смогла найти его следы... Весь мир утонул...       Запах пыли, крови и ржавчины постепенно отступал, оставляя после себя тяжелую тишину, нарушаемую лишь их сбивчивым дыханием. Пот катился по вискам, щеки пылали от усталости, а на губах блуждала улыбка.       Кира и Пол стояли почти вплотную, каждый ловил дыхание, глядя куда-то в сторону. Они не нуждались в подтверждении, что никто не укушен и не пострадал. Между ними всегда была эта странная, но теплая невидимая связь — натянутая, но не рвущаяся нить, сплетённая из доверия, привычки и слишком долгого совместного выживания.       Многие не понимали их. Посторонние шутили, что между мужчиной и женщиной не бывает чистой дружбы, но оба только закатывали глаза. Их связывало нечто иное — родственное       — Прилавки пусты, к сожалению, — наконец сказала Кира, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Я нашла только сито и пару носков.       — Мы тут не за этим, — ответил Пол с какой-то подозрительной мягкостью в голосе. - Слишком близко к общине, мы уже давно все обчистили.       - Тогда зачем ты меня сюда притащил? - вспыхнула рыжая.       — Иди сюда. — Не объясняя, он взял её за запястье, почти таща через заваленные проходы. Его рука была горячей и крепкой, а шаги — быстрыми и целеустремлёнными.       Она спотыкалась, чертыхалась, пару раз чуть не упала, перепрыгивая через тела мертвецов. И как водится, он остановился резко — настолько, что она, не успев затормозить, со всего размаху впечаталась в его спину, еще и в прыжке.       — Чёрт! — взвизгнула девушка, потирая нос. — Предупреждай, когда тормозишь, чертов святоша!       — Что скажешь? — с ленивой улыбкой спросил он, чуть наклонив голову.       Кира подняла взгляд. Перед ними, в полумраке, тускло отсвечивала облупившаяся вывеска: «Охотничий магазин». Буквы почти стерлись, но этого было достаточно, чтобы сердце забилось чуть быстрее.       — Миленько… — пробормотала она, но внутри уже разгоралось любопытство.       Они вошли внутрь. Воздух здесь был тяжёлым, пахло сыростью и старыми досками. Прилавки пусты, пол покрыт пылью и мышиным помётом. В углу стояла рухлядь — разобранные палеты, пустые коробки от патронов. Кира тяжело вздохнула, уже готовясь к разочарованию.       Но Пол вдруг остановился и улыбнулся. Та самая, его кривая, почти мальчишеская улыбка, от которой становилось ясно — все.       — Смотри.       Он указал пальцем. Кира проследила за направлением взгляда… и ахнула. В отодранном плинтусе, покрытая толстым слоем пыли и утеплителя, лежала она...       — Она выглядит хорошей, — сказал Иисус, глядя на неё с театральной серьёзностью.       — Боже… Какая красавица! — Кира буквально пронеслась вперёд, глаза её блестели. На мгновение она стала похожа не на выжившую, а на девчонку, которой подарили долгожданную игрушку.       Пол шёл следом, важно, как на сцене, изображая царственную небрежность.       — Когда мы тут все обчищали, я споткнулся о провод, который выдернул часть плинтуса. Даже не сразу заметил, что там что-то есть, но... — произнёс он, вытягивая длинный клинок. — Я сразу понял, что это знак. Что мы еще встретимся, Рыжая. Она ждала своего часа слишком долго. — парень протянул катану обеими руками, чуть поклонившись, по старым традициям искусства, что они изучали вместе. — Теперь она твоя.       Кира осторожно приняла оружие, зеркаля поклон. Пыль осела на ладонях, паутина повисла между пальцами, но её глаза светились, как в день, когда она впервые держала сталь в руках.       — Arigato sempai... — выдохнула она почти шёпотом. И, не сдержав нахлынувшего порыва, резко обняла Пола. Врезалась в него с такой силой, что оба едва пошатнулись и чуть не рухнули. Её смех зазвенел в пустом помещении, лёгкий и настоящий.       — Не за что, — пробормотал он, отвечая объятием. — Она ждала тебя достаточно долго.       Кира, всё ещё держа катану, кивнула — серьёзно, почти торжественно. В её взгляде мелькнул отблеск того огня, что давно угас в ней, но теперь разгорался вновь. Иисус наблюдал за ней с тем же тихим теплом, с каким когда-то наблюдал за её первыми шагами в старом мире, но с заживающими ранениями.