Тепло твоего сердца

      Стрелка часов уже перевалила за двадцать третью минуту.       С тех пор, как Кира скрылась за воротами этой чертовой коммуны, каждая секунда вытягивала из Дэрила нервы, будто тонкую леску. Ветер шуршал в сухих ветках, свистел в ушах, а холод уже не чувствовался — его место заняло беспокойство.       Он сидел в засаде, прижимаясь к земле, следя за каждым движением.       Двадцать минут она просила. Может тридцать.       А прошло двадцать три.       — Черт… — выдохнул он, щелкнув пальцами по спусковому механизму арбалета.       Его сердце грохотало громче, чем ветер. В ушах звенело, руки не находили покоя — то сжимались, то ослабевали. Он доверял ей. Но слишком хорошо знал, что в этом мире доверие редко спасает.       Прошло ещё две минуты тишины.       Ни крика, ни выстрела.       Ни малейшего звука.       Тишина, такая плотная, что казалось — она душит.       — Черт с ним, — прорычал он и рванул с места.       Одним движением Дэрил взобрался на ближайшее дерево, перемахнул через старый забор и мягко приземлился на землю по ту сторону. Листья под сапогами едва шелохнулись.       Он замер, прислушиваясь.       Но, как назло, вокруг — только ветер и отдаленные крики. Где-то спорили, смеялись, что-то падало. Слишком много шумов, слишком мало ответа.       Мишон забралась с другой стороны и начала постепенно устранять людей. Тихо, точно, без сожалений. Сперва это были одиночки, стоявшие на посту или смолившие за углом. Диксон помогал издали, выпуская стрелы одну за другой, пока сердце бешено стучало внутри.       Основная масса, стоявших снаружи, была вычищена, и пока никто еще тревогу не поднял...       И вдруг — глухой удар. Приглушенный крик, за дверью, прямо за спиной. Женский.       Ее.       — Сукин ты сын! Отпусти меня! — знакомый, до боли родной голос прорезал пространство, но никто не среагировал, раздались лишь жадные и сальные одобрительные смешки.       Дэрил не помнил, как оказался у двери. Только то, что она распахнулась с треском, и первый болт вонзился в голову мужчине, стоявшему ближе всех к Кире. Второго он не успел — Кира уже сама выбила ему челюсть резким ударом ноги, и тот грохнулся на пол.       — Твою мать, — прохрипела она, оборачиваясь. — Ты вовремя.       Но когда она поднялась с пола, у него оборвалось дыхание, а сердце разилось на тысяча осколков, царапая горло.       Пыльное помещение, разбросанные тела, запах крови — всё это он даже не видел. Только её.       Рыжие кудри спутаны, липнут к вискам. На скуле — свежая ссадина.       Разорванная майка валялась в углу, выставляя на показ нижнее белье, местами пропитанное алой жидкость. Оторванная лямка, небрежно болталась, свисая плетью, из-за чего мягкая ткань спортивного бюстгальтера скомкалась под левой грудь, выставляя ее на показ. По спине красные царапины, и местами, расцветающие бутоны синяков, только начинающие приобретать ультрамариновый оттенок.       Покрытые старыми шрамами предплечья небрежно скользят по губам, вытирая свеже-выступившую кровь. Доктор сплевывает на пол, срывая с себя остатки нижнего белья.       - Твою мать. - шипит она.       И всё, что Дэрил смог сделать, — шагнуть вперёд и заключить её в объятия, кулаки предательски сжались.       — Господи… — прошептал мужчина, прижимая её к себе так крепко, будто пытался удержать на этом свете.       Она застыла, а потом неловко засмеялась, глухо, нервно.       — Ого, Дэрил… Ты чего?       Он не отвечал. Только держал.       Внутри всё кипело: злость, страх, нежность. Всё сразу.       Если бы он пришёл на минуту позже…       — Что случилось? — спросила она тише, почти шёпотом, аккуратно поглаживая его по голове.       Он не смог вымолвить ни слова. Лишь отступил, отвернувшись, скрывая взгляд за отросшей челкой. Снял куртку, потом толстовку, оставшись в чёрной водолазке.       — Возьми, — глухо сказал он.       Кира молча кивнула и надела его куртку. Она была огромной на ней — рукава закрывали ладони, подол доставал почти до колен. Но выглядела она в ней… по-домашнему. Живой.       Мужчина запутался в собственных чувствах. Между гранью безумной тревоги и восхищением тем, что доктор по прежнему оставалась невероятно обаятельной, не сдержал улыбку.       — Тебе идёт.       Она хмыкнула. Собрала длинные волосы в высокий пучок, завязала спортивные штаны покрепче. Девушка вела себя так спокойно и буднично, что сердце в груди отшельника предательски сжалось.       "Через что же ты прошла?..."       Голубые глаза внимательно следили за каждым ее движением. Кира улыбалась, и в этом не было попытки скрыть стыд, неловкость за то, что только что с ней пытались сделать. Скорее наоборот, она в искреннем непонимании смотрела на стрелка, который старался уловить хоть толику горечи во взгляде.       — Спасибо. Потом трахнешь меня так же?       Дэрил поднял глаза. В её усмешке было столько огня и храбрости, что боль в груди усилилась.       Он лишь кивнул.       — Обещаю.       Кира поправила ворот куртки, проверила, что катана на месте, и направилась к двери.       — Погнали. Мы нужны Мишон.       — Стой! — окликнул он и догнал её в два шага.       Схватил за руку, развернул к себе, прежде чем она успела что-то сказать — просто поцеловал. Не грубо. Отчаянно, тихо, нежно, как будто хотел залечить все те ее раны, про которые еще не знает.       Рыжая улыбнулась, не отводя взгляда:       — Я на право! — отстранившись, кричит она и пропадает за поворотом. Дэрил наконец решается осмотреть комнату, что чуть не стала ее тюрьмой. Все в крови. На полу лежат тела. Видимо Кира не смогла справиться только с последним. На лице молнией проносится усмешка.       Все же она.. Это она. И мужчина был безумно счастлив, что она та, кто она есть…       

***

      Дэрил появился как раз в тот самый момент, когда всё могло кончиться плохо. Он ворвался в комнату, и внимание насильников, до этого уверенно свесившихся над Кирой, разом переключилось на нового противника.       Едва меч забрали из ее рук, доктор вновь включила свое актёрское мастерство и попыталась отвлечь насильников, пока один помогал стянуть куртку, в её руках ожило привычное холодное присутствие: нож выскользнул из сапога и вонзился в промежность одного из них; кровавый фонтан ослепил глаза ближних, и в ту же секунду Кира уже сбила другого ударом, перерезая горло, затем подхватила катану, оборвав еще несколько жизней. Дело шло быстро, почти машинально, отточенные годы выживания вспыхнули в одном рубящем движении.       Эш, однако, оказался упрямее. Он вцепился в неё, повалил на стол и, матерясь, пытался довести задуманное до конца. Стол скрипел и качался — стычка стала жестокой и личной, переходящей грани человечности, а затем пришел лучник...       После того, как их пути с Дэрилом разошлись, Кира вырвалась, вбежала в ближайший дом и добила троих ещё до того, как мужские крики вновь наполнили пространство.       Она бежала по извилистым коридорам, огибая хлам и опрокинутую мебель; шаги за спиной совсем рядом заставили её резко обернуться. И там, на другом конце коридора, как зеркало её собственной решимости, стояла Мишон: холодная, собранная, катана в готовности отражала ту же уверенность, что и в Кире. Они кивнули друг другу — коротко, деловито — и снова обернулись к надвигающейся угрозе.       — У этих только холодное, — сообщила Кира, на бегу оценивая обстановку. Это то, что она успела выведать у Эша, ведь именно туда он приказал отнести ее клинок, — Огнестрельное держат на патруле и на складе.       — Отлично. Разберёмся по-быстрому, — сухо ответила Мишон, не отрывая глаз от коридора.       Крики: «Там! Там!» — рванули по коридору. Слева и справа ринулись люди с ножами, но катана длиннее, и для двух быстрых, точных разворотов хватило, чтобы тела с глухим стуком упали на морозный пол. Металл только шипел в воздухе, и ещё пару движений — и коридор очистился.       — Неплохо владеешь катаной, — отметила брюнетка, уважительно кивая.       — Спасибо. Ты тоже, — коротко ответила Кира, и между ними мелькнула многозначительная усмешка. Разойдясь по разным сторонам, они проверили углы, лестницы и подвалы.       Через несколько минут они снова оказались на улице, опустив оружие. Мишон выглядела спокойнее, чем прежде.       - Где Дэрил? - озабоченно поинтересовалась доктор.       С крыши послышалось: "Тут", и в душе девушке расцвело тепло, которое в миг скрасило боль в теле.       Кира улыбнулась в ответ мужчине, и Мишон впервые за всё время позволила себе улыбку, лёгкую и почти честную.       Работа продолжилась: дома, склады, кладовки — всё, что могли найти, было очищено и упаковано. Вскоре грузовик был заполнен доверху: не только украденные припасы вернутся в город, но и припасы, оставшиеся от мародёров, добавились к общему благу.       — Спасибо вам, ребята, — сказала Мишон искренне, когда дела были окончены. Её голос не скрывал усталости, но в нём слышалось уважение.       — Не за что, — кротко склонилась рыжая.              Мишон села за руль, грузовик тронулся, и тонкий свист привлек кобылу, что та последовала по заснеженной дороге. Кира и Дэрил стояли у обочины, глядя, как они постепенно исчезают вдали.       — Мы сделали доброе дело, — коротко сказал мужчина.       Он изо всех сил старался скрыть, какие-то терзания, но от взгляда опытного доктора это не укрылось. Диксон искусал свои губы так, что местами проступила кровь, он продолжал кусать внутреннюю сторону щеки, и избегал прямого взгляда девушки.       - Тебе холодно? - поинтересовалась Кира, приобнимая крупное тело, интенсивно поглаживая, чтобы разогнать кровь. - Пошли, найдем теплую одежду.       Она потянула его за руку, но мужчина не двинулся с места. Лишь перехватил тонкое запястье, резко дернув девушку на себя, прижимая к груди, зарываясь пальцами в волосы, и так отчаянно вдыхая ее запах.       Девушка нервно выдохнула:       - Не переживай. Они ничего не сделали. - сказала она, но помолчав уточнила, - Не успели...       Но мужчина не шевелился, лишь крепче прижал к себе. Безмолвно... Тихо.       И это доктора пугало больше всего. В этой тишине она слышала свое сердцебиение, что сливалось с чужим в унисон. Словно церковный колокол, что вот-вот должен был огласить что-то.       В ушах звенело.       - Дэрил... - тихо позвала она, - Пошли домой...