Мы выбираем, нас выбирают, как это часто не совпадает

Александрия, Вирджиния 8-00 АМ Телефон зазвонил так пронзительно, что Малдер в панике открыл глаза, одновременно вскакивая с кровати. Вчера вечером он поздно вернулся. К тому времени, как они понаблюдали за закатом, доели сэндвичи, потому что у Скалли вдруг появился зверский аппетит, а потом в потёмках вернулись к машине, причём, пробираться к тропинке обратно пришлось дольше и медленнее, так как Малдер теперь знал цену неосторожности, если ветка зацепится за подол её сарафана, на часах было полдесятого вечера. Он отвёз их обратно к дому Скалли, где они продолжили испытывать судьбу, проверяя границы публичного проявления своих чувств, целуясь, как ненормальные на переднем сидении, которое Дана перевела в полугоризонтальное положение, чтобы руль не впивался ей в спину. Такую Скалли Малдер видел впервые. Нет, он, конечно же, знал о том, что она в тайне любила нарушать правила, как никак они больше 6 лет провели вместе бок о бок, но одно дело упиваться догадками и представлять, и совсем другое - быть в середине этого водоворота. И даже опасность быть арестованными за неприличное публичное поведение не останавливала его пыл, скорее разжигая его ещё больше. Он крепко сжимал её попку под струящейся тканью юбки, сжимая мягкие полукружия, что наверняка оставит на чувствительной коже следы, о чём, впрочем, Скалли ни мало не беспокоилась, постанывая ему в рот. Единственное, чего ему хотелось, это расстегнуть свои тесные джинсы и исчезнуть в глубинах её гибкого тела, так призывно прижимающегося к его собственному, но на задворках мозга набатом билось, что "только не так, не в машине посреди улицы". Но для того, чтобы оказаться в постели, или хотя бы в её квартире, им пришлось бы разомкнуть объятия, лишая себя на какое-то время этого чувства эйфории. Он был к этому не готов. Как, по-видимому, и она. Они оба знали, что как только они разорвут физический контакт, этих микросекунд будет достаточно, чтобы вернуться в реальность, где снова на какое-то время будут установлены чёткие границы. Что-то подсказывало Малдеру, что у Скалли заканчивался лимит совершаемых ей безумств, и он собирался заскочить на последнюю подножку поезда и прокатиться на нём, прежде чем его выкинет в серые рабочие будни. Где-то недалеко, примерно в паре домов отсюда, замигали огни патрульной полицейской машины. Скалли первой заметила красно-синие блики на витринах магазина напротив, замерев в его руках, а в следующее мгновение вдавливая его тело ещё плотнее в сидение и опуская голову. Свет от фар прошёлся по окнам Форда Малдера и исчез за поворотом. От нервного напряжения пальцы его рук покалывало, а дыхание сбилось, чему поспособствовали и их активные действия. Её ответное дыхание было таким же прерывистым. Как только опасность миновала, Скалли приподняла голову с его плеча и улыбнулась широкой зубастой улыбкой. - Это было близко, - прошептал он, не спеша пока выпрямлять автомобильное кресло. - Во всех смыслах, - согласилась Скалли, осторожно осматриваясь, и наконец, отрывая себя от его приятного тепла, поправляя юбку. Его руки автоматически соскользнули с её тела. - Я очень приятно провела время сегодня, - произнесла Скалли, слезая с колен Малдера и аккуратно перебираясь на соседнее сидение. - Обращайся, - с усмешкой ответил он, шаря рукой в поисках рычага, чтобы привести кресло вновь в вертикальное положение. - Ну тогда.. до завтра, - обронила она словно бы небрежно, но Малдер заметил заминку в её голосе. Они оба не знали, как это будет теперь работать. Его эксперимент всё больше выходил из-под контроля. К тому же, к шестому году он наконец выучил, что Скалли иногда требовалось время, чтобы побыть в одиночестве, обработать собственные мысли, послушать тишину. Единственное, о чём Малдер не догадывался, так это о том, что с тех пор, как она начала работать с ним, личное пространство стало её камнем преткновения. С одной стороны, она нуждалась в нём, особенно после тяжёлых дел и бесконечных разъездов по стране, когда они были вынуждены тесно контактировать друг с другом, но с другой - было чем-то чуждым и неправильным и дальше отгораживаться от него. С самой первой минуты Малдер заполонял собой всё вокруг, порой ей казалось, что его близость душит её, но стоило им потерять связь больше, чем на сутки, и Скалли ощущала, что ей чего-то не хватает. Как те фантомные боли, когда пациенты после ампутации конечностей иррационально чувствуют их. Так же и она чувствовала незримое присутствие Малдера, куда бы она не пошла. И что она только не делала, как не пыталась избавится от его фантома, всё было бесполезно. Но Дана никогда бы не призналась, что попросту скучала по нему. И, конечно, она никогда не спрашивала у Малдера, а что чувствует он. Беспокоят ли его те же фантомные боли, что и её? Ей тяжело было поднять тему своей сексуальности, что уж говорит о любви. Разговоры о любви, в принципе, не входили в список её любимых. Всю жизнь она избегала чего-то подобного. Единственный мужчина, который заикнулся с ней о браке и свадебных колоколах, был вежливо отшит, хотя на тот момент они встречались около года и подумывали о совместной аренде. В сознании Даны это было именно совместной арендой, чтобы сэкономить деньги и попробовать что-то новое. Упаси Боже, с его стороны было даже заикнуться о сожительстве. В отличие от Малдера, Скалли видела перспективы таких манёвров и не всегда они ей нравились. Малдер же просто привык не замечать; женщина могла перевести в его квартиру половину своего имущества, и это не в коей мере не убедило бы его, что она хочет большего, чем приятно проводить время с ним на диване, находясь в разной степени одетости, ну или раздетости, кому как. Но несмотря на столь разные подходы, они оба были по жизни уклонителями. Скалли боялась перемен, Малдер опасался, наоборот, стагнации. И она не могла не задаваться вопросом: "Как мы приведём наши уклонения к одному знаменателю?" Малдер предпочитал не задумываться вовсе. Ни к чему хорошему это всё равно ни разу не приводило. Фокс Малдер вообще жил по-принципу "я подумаю об этом завтра", так знакомый для каждой девушки, державшей в руках роман Маргарет Митчелл. Но почему-то ему в жизни попадались барышни, которые не разделяли такой философии, предпочитая не откладывать ничего в долгий ящик, и тем более не приветствовали подобный подход в нём. Вот и в этот вечер, он решил подумать об этом завтра, салютую Скалли, когда та вышла из машины, и желая доброй ночи. - И тебе спокойной ночи, Малдер, - произнесла она, разворачиваясь и не оглядываясь поднимаясь на небольшое крыльцо дома. Он рассеянным жестом потёр подбородок и завёл двигатель, как только Скалли скрылась за дверью. А приехав домой, повалился на диван в гостиной и включил телевизор. Сон не шёл к нему, как он не пытался. Он прокручивал в голове события прошедшего дня, анализировал ответы Скалли, приходя к неутешительному для себя выводу, что она неосознанно поместила его за стекло, дав себе установку давным-давно "смотреть, но не трогать". Любила ли она его? Несомненно. Хотела ли она вступать с ним в отношения, отличные от рабоче-дружеских? Нет. И тогда Малдера накрыло цунами понимания, что у них скорее всего никогда не получится выйти за этот грёбаный периметр. Они не смогут стать ничем большим, чем любовниками, работающими вместе. Они не будут жить в одном доме, как любящая семья. Не будут устраивать семейных ужинов с родителями, обсуждая какие-нибудь повседневные мелочи, наподобие того, где провести отпуск или какой ремонт сделать в детской. У них попросту не будет детской. И осознание этого так резко и больно ударило по нему, что Малдеру захотелось закричать от чувства несправедливости. Но вместо этого, он свернулся в позе эмбриона на своём потёртом диване, зажав в руках подушку и вгрызаясь в неё зубами, чтобы заглушить вой, поднимающийся из самых глубин его естества. Его глаза покраснели от сдерживаемых слёз. С самоуничижительным смешком он подумал, что представляет собой очень жалкое зрелище. В прошлый раз Малдер испытывал похожее чувство отчаяния в тот вечер, когда чуть не застрелился, виня себя в болезни Скалли и её скорой смерти от этой болезни. Но с того дня он не выказывал суицидальных замашек; по сути, его жизнь вошла в привычную ему колею: он снова вернул себе отдел, Скалли была здорова, относительно, но здорова, и даже, кажется, счастлива в эти последние дни, когда они медленно, но верно двигались к тому, чтобы перечеркнуть весь прошлый год, как досадное недоразумение в их партнёрстве, а главное, Консорциум получил по заслугам. Весь ангар был усеян их поплатившимися за гордыню, обугленными телами. Но всё это не приносило Фоксу облегчения. Где-то там ещё оставались Спендер и Диана, а ещё Крайчек, которому он так и не воздал должное. И конечно, Саманта. Он так и не нашёл свою сестру. Ему дурили мозги, запутывали, издевались над ним, но так ни разу не сказали горькой, но правды. Где-то там, глубже, чем душа, он знал, что Саманты больше нет, что она была принесена в жертву, как и множество других людей, но его, по-прежнему, не отпускало. И здорово мешало ему жить. Как бы он хотел тогда, ещё несколько лет назад, найти силы, чтобы выставить Скалли из подвала, всеми правдами и неправдами заставить её положить заявление об отставке на стол Блевинса или Скиннера, но вместо этого он был совершенно сражён её блестящим умом. Она бросила ему вызов, и он был очарован. И очень скоро понял, что не представляет жизни без неё, держа эту тайну за пазухой, не решаясь рассказать ей о своих чувствах и всё испортить, предпочитая прятаться за их взаимным подтруниванием и лёгким флиртом. Но даже обладая академическими знаниями и недюжим интеллектом, он боялся в то время назвать эти чувства любовью. По правде, он старался не задумываться об этом вовсе, принимая Дану, как должное, пока её чуть не отняли у него снова, а потом ещё раз, после Далласа. И он здорово боялся, что когда-нибудь это опять случится. Но в то же время Малдер так хотел сделать жизнь Скалли счастливой, до конца не понимая, как именно. Беда была в том, что он не был тем парнем, который способен был дать ей это. Ни счастливой семейной жизни, ни детей, ни стабильного будущего - всего этого не было и в помине. Но где-то ведь существовала жизнь без заговоров, пыльных дорог и секретных материалов, он только не знал, как примирить себя с этой жизнью. Именно с такими мыслями Малдер и провалился в беспокойный сон в предрассветный час. Поэтому эта телефонная трель совершенно выбила его из колеи. Первым побуждением было вскочить и бежать, потому что явно что-то случилось. Никто не звонил ему ранним утром в воскресенье, если за этим потом не следовало какой-либо поганой новости, но, схватив телефон и увидев, кто звонил, он с шумом выдохнул. - Алло, привет, мам, - поздоровался он, стараясь скрыть в голосе нервные нотки. - Фокс, я звоню, чтобы спросить, ждать ли тебя сегодня на ужин? Я знаю, что мы договаривались, но твоя работа настолько непредсказуема, что вынуждает меня каждый раз звонить и уточнять. Малдер выдохнул, роясь в памяти, пока мать говорила, и с искоркой вины вспоминая, что у Тины сегодня день рождения, и пару недель назад он обещал приехать и поужинать с ней. - Конечно, я приеду, - быстро заверил он её, морщась от перспективы провести в машине несколько часов. И он так и не купил ей подарка, теряя счёт дням с теми делами, что навалились на него и Скалли... Скалли, он обещал, что встретится с ней сегодня, но теперь ему придётся звонить ей и извиняться, надеясь, что она не воспримет его поездку в Коннектикут, как знак того, что он решил свернуть на половине пути, учитывая и тот факт, что ранее он ни словом не обмолвился, что собирается на этих выходных навестить мать. - Я буду ждать тебя к шести, Фокс, - произнесла Тина, не имея понятия о внутренних терзаниях сына. - Хорошо, до встречи, - ответил он, а следом немного застенчиво, как маленький мальчик, которого заставляют читать стих перед взрослой публикой. - С днём рождения, мама. После чего он поспешно нажал на красную трубку, выдыхая. Итак, путь до Гринвича занимал не меньше четырёх часов, значит, у него было пара-тройка часов, чтобы привести себя в надлежащий вид и купить матери хотя бы цветы, заодно позвонить Скалли, чтобы предупредить об их изменившихся планах. Он прошёл в ванную, включая воду и параллельно набирая номер Даны, но домашний телефон молчал. Хмыкнув, он позвонил на мобильный, но его тут же перенаправили на голосовую почту. Нахмурившись, он сбросил вызов, посмотрев на часы, и только тут до него дошло, что сегодня воскресенье, и вполне возможно, что она отправилась на мессу. Скорее всего она в церкви, а потом пойдёт завтракать с Маргарет. Бросив телефон на кровать, Малдер рассудил, что сначала примет душ и побреется, а затем предпримет ещё одну попытку дозвониться до Скалли, так как оставлять сухое и безличное сообщение он не хотел, желая услышать в ответ её голос, а заодно понять расстроится ли она или нет из-за перспективы провести этот день вдалеке от него. Но не успел он встать под душ, как его телефон вновь зазвонил, вот только Малдер этого уже не услышал. От этого можно было представить его удивление, когда выйдя из ванной через полчаса, он услышал негромкий стук во входную дверь, а следом: - Малдер, это я. Запахнув поплотнее полотенце на бёдрах, он бросился к двери, широко открывая её и таращась на Дану, как на восьмое чудо света. - Привет, - поздоровалась она, замечая, как его тело застыло истуканом. - Могу я войти? - Да, да, конечно, - он неловко отступил в сторону, всё ещё придерживая дверь, пока она проходила на его кухню, ставя на стол пакет из кондитерской за углом и два стаканчика с ароматным кофе. - Ты звонил, - произнесла она, оглядываясь и мимолётно улыбаясь. - Я ходила... - В церковь, - закончил Малдер, наконец-то закрывая дверь и присоединяясь к ней на кухне. - Прости, я совсем забыл об этом. - Что и немудрено, - Скалли усмехнулась, отпивая из своего стаканчика. - В тот день, когда я увижу Фокса Малдера, входящего в церковь, чтобы причаститься, я буду готова поверить в чудо. - Так вот, что мешает тебе, а я-то всё гадал, - произнёс он с иронией, опираясь на столешницу и выставляя по привычке бёдра вперёд, а руки скрещивая на голой груди. - Всему виной мой атеизм? Она слизнула с губ молочную пенку, и член Малдера дёрнулся под полотенцем, слегка набухая. - Я всегда поражалась этому. Ты веришь во что угодно, но только не в Бога. - Я не встречался с ним лично, и к тому же, пока что никто не смог доказать мне, что Бог существует, в том числе ты, - парировал он, обходя её по касательной и хватая второй стаканчик с кофе. Скалли уже открыла было рот, чтобы ответить, но Малдер наклонился к ней, ловя её вздох своими губами, заставляя на секунду пошатнуться от неожиданности. - Пенка, - дав такое пространное объяснение, он отступил на шаг, делая глоток собственного напитка с самодовольным видом. - Не думай, что нашёл способ заткнуть меня, - произнесла Дана, оглянувшись и хитро блеснув глазами, наблюдая, как дёрнулся его кадык. - Потому что твои методы в любую минуту могут начать работать против тебя. И после этих слов, она быстрым и точным движением поддалась вперёд, сжимая его член в руке поверх полотенца, что Малдер чуть не поперхнулся кофе, делая обжигающий пищевод глоток. - Боже... - выдохнул он на автопилоте. - Вот так и становятся поистине верующими, - произнесла она, не скрывая чувства превосходства. Малдер прикусил губу, борясь с желанием застонать. Отлично, он всегда любил командные игры. Оценивающе осмотрев её внешний вид и с сожалением отметив надетые на ней брюки вместо вчерашней юбки, тем не менее, он ловким прикосновением пальцев расстегнул пуговицу, открывая взору треугольник полупрозрачных чёрных кружевных трусиков. - Сегодня ты не забыла надеть бельё, - произнёс он тем тоном, что сводил Скалли с ума, наклоняясь к её уху и напоследок выдувая горячий воздух, посылая по позвоночнику изрядную порцию мурашек. Его пальцы оттянули трусики за маленький декоративный бантик, норовя проникнуть внутрь. - Я и вчера не забыла его надеть, - ответила она, понизив тембр и запуская руку под полотенце, ощущая дрожь с его стороны. - Я специально оставила бельё дома, и ты прекрасно знаешь об этом. - А если бы я не обнаружил твой маленький грязный секрет, чтобы ты делала? Его средний палец в это же время совершил небольшое путешествие за резинку её трусиков, проникая на одну фалангу в неё и собирая естественную смазку, чтобы продолжить свой путь к её клитору. Скалли ахнула, её глаза начали закатываться от наслаждения, но вдруг она резко мотнула головой, протягивая вторую руку и освобождая Малдера от полотенца. Прохладный воздух тут же ударил ему в задницу, в то время, как в промежности разгорался пожар, благодаря тем манипуляциям, которые совершала Скалли. Она сделала несколько поступательных движений, обнажая его чувствительную головку, чтобы провести большим пальцем свободной руки, собирая немного эякулята, а потом с чарующим видом засосать его в свой рот, оставаясь довольна тем, каким взглядом он посмотрел на неё при этом. Она играла с огнём, но ей нравилось гадать, каким же будет следующий ход Малдера, проводя заострённым ногтём по мошонке и отмечая, как расширились его зрачки. - Если бы ты не обнаружил, как ты только что выразился, мой маленький грязный секрет, то я была бы немного разочарована, а ты остался бы без сладкого, - продолжила Дана их светскую беседу, прижимая своим телом к его бедру, частично препятствуя каким-либо дальнейшим действиям, включающим его пальцы, но Малдер с усмешкой легко обошёл этот запрет, перемещая руку к её заднице. Она ахнула, когда почувствовала, как один из его пальцев закружил вокруг её ануса. - Малдер..., - в её голосе послышалось предостережение. - Угу? - всё, что он произнёс в ответ, не прекращая дразнить её, но теперь его средний палец вновь проник в неё, двигаясь размеренно и словно бы лениво. И Скалли внезапно это очень понравилось. Она застонала, начиная покачивать бёдрами в едином ритме. К среднему пальцу присоединился указательный, и она с такой силой сжала его плечо, что в какой-то момент Малдер испугался за свой член, по-прежнему находящийся в её руке. Но в следующую секунду она переместила и вторую руку ему на плечо, приподнимая и сгибая ногу в колене, и он понял её без слов, делая резкий рывок вверх, позволяя Скалли оседлать и полностью обхватить его талию обеими ногами. Их кофе остыл и был позабыт на кухонном столе, когда он нёс её в спальню с восторгом наблюдая, как она избавляется от блейзера, а следом от футболки и лифчика, соблазнительно ухмыляясь. Опустив Дану на кровать, Малдер завершил процесс раздевания, заставляя её брюки вместе с трусиками и носками исчезнуть в один миг, как заправский фокусник. Она приподнялась на локтях, разглядывая его в мерцающем свете, проникающим сквозь задёрнутые шторы, и прикусывая губу. Смущающе долгое мгновение они просто смотрели друг на друга, будто не знали, что же делать дальше. Если бы она позволила, то Малдер любил бы её, часами упиваясь её телом, но сейчас у него не было часов, и он чертыхнулся про себя. - Вечером я должен быть в Коннектикуте, у мамы день рождения, - зачем-то сказал он извиняющимся тоном, тут же испугавшись, что Скалли может счесть эти слова за намёк на то, что он таким образом выгоняет её. Но она осталась на месте, лишь покачав головой. - Ты поэтому звонил мне? - спросила она, проводя рукой от груди до живота, чуть раздвигая ноги. - Да, - выдохнул он, зажмурившись. Его собственная рука, словно имея свой собственный разум, потянулась к промежности. - А подарок ты купил? - хотя, этот вопрос был явно излишен, она и так знала о его неспособности поступать правильно в таких случаях, но она всё равно задала его, опуская руку ещё ниже и касаясь своих складок. - Не купил, - ожидаемо ответил он. - Скверно, тебе нужно хотя бы купить ей цветы, - произнесла Скалли, погружая пальцы глубже и удовлетворённо застонав в конце фразы. - Чёрт... ты абсолютно права, - он опёрся на комод позади себя, вцепившись в него левой рукой, пока правая накачивала член. Всё это время его взгляд не отрывался от неё. Скалли хрипло рассмеялась, запрокидывая голову, и он вновь выругался, на сей раз совсем некультурно. Она выглядела жарче, чем любая из всех этих пышногрудых длинноногих порноактрис, и в ней не было никакой наигранности или фальши, от каждого её движения по его крови распространялся чистейший экстаз, который подталкивал его всё ближе к краю, но он не собирался кончать так быстро, желая оттянуть этот момент. Высунув язык, он пробежался им по нижней губе, после чего втянул её в рот, чувствуя, как тело готово предать его, но не прекращая цепляться за невероятно эротичную картину перед собой. - Мне потребовалось раздеться, чтобы услышать от тебя эти слова... какая чудовищная потеря... времени и ресурсов ФБР, - её голос звучал местами прерывисто, но она смогла произнести предложение целиком до того, как наслаждение начало накатывать на неё, вырывая из неё один стон за другим. - Ты врунишка, - поддел её Малдер, потуже сжимая ствол, задевая большим пальцем нервные окончания на головке при каждой фрикции. - Ты ни за что не оголилась бы передо мной ради сомнительного заявления о твоей правоте из моих уст. - И насколько же это сомнительно? - Скалли усмехнулась, выпрямляясь на кровати и облизывая пару пальцев перед тем, как обвести ими сосок, и он невольно вспомнил их первое дело в Орегоне. Блеск её бледной кожи в неровном отсвете свечного пламени, дрожь её маленького тела в его объятиях, и то доверие, что они впервые разделили в ту ночь. И вот, спустя почти 7 лет Малдер как загипнотизированный смотрел, как она насаживается на собственные пальцы, ускоряясь и подмахивая себе бёдрами, елозя мокрой киской по его простыням. Даже мысль о том, что там останется влажное пятно, лишила его последнего контроля, и он с низким рычанием излился в ладонь, больше не сопротивляясь. - Ох... Мой Бог... - с этим звуком Скалли последовала за ним, постанывая всё тише и тише по мере затихания её оргазма. - Это было... - Малдер с шумом выдохнул, по-прежнему приходя в себя. - Познавательно, - добавила Скалли, вставая и поднимая свою одежду с пола. - Но у нас осталось всего ничего, чтобы успеть купить твоей маме подарок. - Что? - его всё ещё переполненный эндорфинами мозг не поспевал за ней. - Ты думаешь, я пришла к тебе за этим? - Скалли обвела красноречивым взглядом его спальню, останавливаясь на его уже поникшем мужском достоинстве. - Я не успел обдумать цель твоего визита, - к нему, наконец, вернулась способность складывать из букв слова. - Слава о твоей многозадачности несколько преувеличена, Малдер, - она украдкой улыбнулась, подходя к двери и качая головой. - Собирайся, я буду ждать тебя в гостиной. Он кивнул с глупым видом, глядя ей вслед, и на какую-то долю секунды их совместное будущее не показалось ему таким уж невозможным.