Дикарка

      Уильям Грэм вернулся в дом. Он, взволнованно найдя целую и невредимую Лили, тяжело выдохнул и согнулся пополам.       — Уилл? Уилл, всё хорошо? — девушка поднялась с дивана и подошла к нему близко, положив руку на холодную куртку. Спустя несколько секунд он разогнулся.       — Я слышал выстрел. Я так испугался… Ты не слышала?       — Слышала… Я побежала на него, но, вероятно, запуталась и не нашла его источника, — солгала мисс Лектер, задумчиво нахмурив брови.       «Честное слово?» — «Честное…»       Ложь во благо вполне обыкновенное дело для мисс Лектер, особенно на этой ступени развития отношений с Уиллом.       — Я так и не нашла Макса. А ты? — довольно глупый вопрос, но на почве волнения вполне реалистичный.       — Я тоже не нашел. Господи… Если это стреляли в него…       — Кто будет стрелять в безобидную собаку?       — У современных людей нет законов, нет принципов — всё можно оправдать.       Лили заварила ему кофе, накормила животных. Она успокаивала его, говоря, что Макс нагуляется и придет — вдруг, учуял запах какой-нибудь собаки. Девушка прекрасно знала, что произошло, и четко знала, что будет делать дальше.       За весь оставшийся вечер Лили всеми силами пыталась отвлечь Уилла от пропажи милого питомца, часто задавалась вопросом, когда за ней приедет дядя. Мисс Лектер написала ему, чтобы он не трудился над новым телом, но, к сожалению или к счастью, сообщение так и не было прочитано несколько суток. Это заставило Лили беспокоиться, и двое поддерживали друг друга.       Наконец на третий день, когда раздался непринужденный стук в дверь, Лили почувствовала, что это точно дядя. Вскочив с дивана, на котором близкие друг другу люди с животными смотрели кинофильм, она ринулась к двери. Раскрыв её и увидев целого, а главное — живого дядю, она закатила глаза к потолку и развернулась. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы наладить дыхание. После Лили мягко подняла взгляд на него и нервно, даже неуравновешенно, улыбнулась.       — Почему ты не отвечал на звонки и сообщения? Что с твоим телефоном? Что случилось? Где ты был? — она завалила его вопросами, но тот, виновато опустив голову, вытянул руки вперед, и всё такая же маленькая девочка попала в его крепкие объятия.       — Всё хорошо, не волнуйся, Лили… Всё хорошо… Я не мог ответить — мой телефон разбился. Я не мог позвонить — был слишком занят. Прости.       В проёме Ганнибал заметил Уилла. Его серьезное лицо после вида виновато-счастливого лица Ганнибала продрогло добродушной улыбкой приветствия близкого друга.       — У вас всё хорошо? — Лили отстранилась и пробежалась по обеспокоенному лицу Уилла.       — Нет. Пропал Макс — это питом…       — Питомец Уилла. Я знаю. Он убежал?       — Да… Его уже нет третий день. Я не уверен, что стоит на что-то надеться, — отрицание в виде безразличия — одна из ступеней принятия трагедии. Уильям находился на ней.       Мужчина проводил девушку, пожелал хорошей дороги. И вновь он один. И отсутствие уже двоих близких перекрывало наличие большого количество других — Лили нет, Макса нет, ни Уинстон, ни Дэйзи, ни другие питомцы не могли восполнить пустоты и одиночества какое-то время.       Лили, отъезжая от дома Грэма, задумчиво смотрела в зеркало заднего вида, наблюдая за белоснежной, но потрепанной, обсыпшейся известкой, дверью. Привязанность невидимой нитью тянула обратно, и даже спустя расстояние эта нить не оборвалась…       — У меня есть цель… Понимаю, что у тебя был собственный план, но для меня они всегда рушатся. Надеюсь пошатнуть твою стабильность и уверенность в последующих событиях своими действиями, — дома Лили рассказывала произошедшее, пока дядя готовил обед. Она переключилась по щелчку пальцев — на её лице не читалось ничего: ни уверенность, ни слабость, ни страх, ни раздражение — ничего. И Ганнибал так же не мог прочесть её. Такое было только несколько раз в жизни — и однажды это было тогда, когда внутри её бушевал ураган-призрак, оставшийся после истерического припадка в старом доме, на втором этаже, в её детской комнаты, покрытой тьмой. Каждый мускул её окаменел, она была слишком напряжена — вот, что только было ясно. — Я готова сделать всё сама, если ты…       — Лили… Я всегда помогу тебе, о чём бы ты не попросила меня.       Довольная улыбка молодой девушки разбило каменное лицо, но глаза в тот день не улыбались, когда улыбалась она…       Она сделает это в Рождество — это Лили знала точно и бесспорно.       За неделю до праздника, в конце декабря Лили была готова ко всему и начала действия не без помощи дяди. С Грэмом она прекратила общение, потому что не могла видеть его, как бы он того не желал.       Ночь. Яркие звезды прятались за зимними тучами. Месяц лишь иногда давал знать о своём существовании с помощью мягких бликов на тонком слое снега.       Бесшумный автомобиль без фар подъехал к фасаду того самого злосчастного дома. Мисс Лектер узнала всё, что возможно об его жителях, о строении помещения с помощью наблюдений.       Куда они похоронили Макса? Выбросили в мешке в речку. Было бы огромным удовольствием сделать тоже самое, но результат должен быть незамедлительно. Они умрут в доме. Все.       В руке мужчины сумка с необходимым, у Лили — ничего. В доме живут лишь трое — разведенный отец и двое его детей. Войдя в дом, довольно старый, без должного ремонта, Ганнибал Лектер поставил сумку. Лили взяла тряпку, долгое время моченую в хлороформе. Она отправилась к младшему, плотно затворив дверь, когда дядя двинулся к подростку. В его руках был нож. Горло парня было перерезано.       Раз. Два. Три. Четыре.       Четыре минуты потребовалось Лили, чтобы усыпить маленького. Она привязала вокруг его шеи и затылка насыщенную тряпку.       Бесшумно ступая по коридорному половику, девушка вошла в комнату её сверстника. Он мертв. Взяв нож и подойдя к телу, грязному белью, вымоченном в крови, она старательно вырезала глаза. Она делала это аккуратно, проводя мягко и глубоко кистью.       Оба яблока были взяты с собой.       Главное — впереди. Отец, мирно спавший в комнате на первом этаже, останется на этом месте до конца считанных минут.       Одна. Две. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь.       Восемь минут — за это время Лили нанесла множество ударов тупым предметом, а именно — молотком по брюшной полости мужчины, причиняя ему невообразимую боль заживо. Она раздробила ему ребра. Он был жив. Он чувствовал, видел, но кричать не мог, не мог шевелиться — его держали.       Когда через восемь минут это закончилось, мужчина умер от коллапса легкого, задыхаясь кровью. Руку Лили свело судорогой от множественных ударов, её потянуло назад, а молоток медленно выскальзывал из рук, когда та поднялась с пола. Одним ловким движением Ганнибал поймал предмет и убрал в сумку, положив руку на плечо Лили и поддержав её.       Глаза умершего были вырезаны, а вместе с ними и воспоминания мисс Лектер о том, как было больно погибшему. Она смотрела на его лицо, впитывала его боль и улыбалась жадной, дикой улыбкой. Его последний вдох она впитала со сладостью, удовольствием и дрожью в пальцах. Оставив и эту комнату, доктор Лектер забрал ребёнка из детской, понес на заднее сидение, когда Лили закрывала входную дверь.       За несколько следующих трудоёмких ночей они отделили от мальчика кости, оставив лишь кожу, мышцы и органы. В основном, этим делом занималась Лили. Даже у Ганнибала на счет детей были собственные принципы — у Лили не было никаких. Хотя, нет. Был один. Никто никак не может обижать её семью. Уилл — её семья.       Следующую работу, до Рождества, проделывала только Лили — Ганнибал вернул тело маленького в его комнату.       Работа проводилась в нижнем подвале — острый, вопиющий запах уксуса поднимался бы через пол первого этажа. Кости — удивительная часть человека. Органическое и неорганическое связано вместе. Но их можно разделить друг от друга, как и всё другое. Оставив все кости в огромных канистрах с уксусом и другими растворами, Лили через некоторое время сумела сделать их гнущимися.       Уилл был на приёмах у Ганнибала, но Лили не было рядом с ним. Он чувствовал себя встревоженно больше, чем одиноко, как будто сердце подсказывало что-то неладное несмотря на то, что доктор отвечал, что с Лили всё хорошо.       Дни и ночи напролет она делала корзинку. Кто не плел корзинку из газет, палок, хвороста или подобного материала? Если нет — никогда не поздно приняться за такое успокаивающее увлечение. И Лили оно поистине успокаивало. Она сплела корзинку из костей, аккуратно скрепляя всё бесцветным клеем. Работа была превосходна. Она была закончена.       В сочельник, как полагалось делать каждый год в доме Ганнибала Лектера, проходил званый ужин, бал, на котором присутствовал Уильям, но не было Лили. С вечера предыдущего дня она уехала в соседний город, чтобы купить щенка такой же породы, как и Макс. Её пришлось долго искать, она путалась в незнакомых улицах, ночевала в мотеле.       Лили вернулась вымотанная и уставшая с утра, когда гости разошлись. Щелкнув в замочной скважине, мисс Лектер оказалось в украшенном помещении. Носки над камином, гирлянды, высокая, величественная и пышная ёлка в главном зале, небольшие ёлки в прихожей — как дядя успел сделать это всё? Никак. Он был не один. Ему помогал Уилл.       Она стряхнула с себя снег, обессиленно скинула куртку, повесив на крючок. В переноске мирно спал щенок. Она пьяными, туманными шагами поднялась по лестнице, крепко держась за перила, открыла дверь в свою комнату, оставила щенка на прикроватном коврике, постелила пакет под него и упала на кровать, не переодеваясь. В мотелях она не могла уснуть физически — темнота и одиночество поглощали её. Одна она бессильна против них.       Ганнибал выполнил её просьбу, которая касалась общего плана. Он пришел вновь в дом, где произошли убийства. Тела так и не были найдены, это и было важным условием. Тело мальчика, будучи без костей и органов, пахло ужаснее всего, рвотно-сладким и горьким запахом, пронизывая каждый сантиметр воздуха, каждый миллиметр мебели. В ночь перед       Сочельником мужчина позвонил на два последних номера стационарного телефона. В ответ слышались голоса, он молчал.       Как и предполагалось, на следующее утро, на утра Рождества, в дом приехала женщина — мать двух детей, бывшая жена мужчины, против правового обычая оставившая детей мужу.       Запах она почувствовала сразу, её сковал страх. Переубеждая себя, что это мог быть просто труп мышки в подвале, она двинулась в сторону мужа, чьё тело лежало на первом этаже.       Её крик, казалось, могли услышать все соседи, если б они были. Мать в панике побежала к детям, сначала к старшему, потому к младшему. Увидев младшего, она завизжала, поддалась панической атаке и потеряла сознание. Спустя час, после самостоятельного возвращения чувства, дрожащими руками еле как смогла позвонить в полицию.       Пока мисс Лектер сладко спала в своей комнате вместе с подарком Грэма, Ганнибал, проверив племянницу, готовил на кухне Рождественский завтрак.       Уильям был на работе.       — Совсем недалеко от твоего дома… Сколько тут метров? Сто? Двести? — произнес агент Кроуфорд, стоя над телом мужчины в гостиной.       — Хочешь сказать, что я убил его?       — Их, Уилл. Дети наверху, ты должен подняться к ним… — положив руку на плечо, Джек хотя бы так пытался поддержать друга. — Я говорил к тому, что этим утром могла не проснуться не эта семья, а ты.       Грэм, не поднимавший взгляд, присел на корточки.       — Первым погиб старший ребёнок, это бесспорно. Потом отец… А младший… — говорила Беверли, подойдя к сотруднику ФБР и переведя на офицера взгляд. — У них разница во времени смерти примерно сутки. Они его использовали и…       — Использовали?       Уилл поднялся на второй этаж и, подойдя к открытой двери, увидел тело маленького мальчишки, класса первого или второго, может быть, и третьего. Маленький. Беззащитный.       Безобидный. Он лежал на своей небольшой кроватке, одеяло со звездами, космолетами, Луной было сдернуто — перед Грэмом была картина человеческой шкуры, не имеющей ни внутренностей, ни костей, ни глаз…       Прислушавшись к коридору и осознав, что никого нет, Уильям несколько минут пытался сосредоточиться, прийти в себя, успокоиться, после закрыл глаза.       Сердцебиение учащалось, потом резко замедлилось.       Один шаг назад, выход из комнаты, комната старшего.       — Я убиваю его быстро. Он не представляет особой ценности, вероятно, даже и не видел, как я проник внутрь и забрал его жизнь… Он неважен, лишь обыкновенная пешка на шахматной доске. В свою очередь отец… — Грэм зажмурил глаза, его мысли мешались, было трудно сосредоточиться. — Его я ненавижу. Я отомстил ему. Я наношу ему множество ударов обычным молотком, ломаю ему ребра и… вырезаю глаза…       Нотки прозрение прозвучали из хриплого горла.       — Я сделал так, потому что он видел меня, он чувствовал боль. Мне приятна эта боль. Его испуганные глаза — самое лучшее в убийстве…

«Я? Ну… Я думаю, что главное в убийстве — видеть глаза человека. Если это преступление на почве личных чувств — живой, испуганный взгляд — обязательная часть процесса. Чувствовать наслаждение от того, что ты физически и ментально сильнее — самое ужасающее и прекрасное в убийстве»

      Он дрогнул.       Застыл.       Воображаемый молоток, который крепко лежал в его руке, выскользнул и упал.       Уилл зажмурил глаза, пытаясь вернуться в норму, открыть их в реальности, но сегодня был не тот случай, не те обстоятельства.       — Что ты ещё можешь сказать? — спросил такой нежный, мягкий и милый голос, напугавший до ужаса. Это была Лили. Он повернул голову и, видя, как та идёт с оружием и кровяными подтёками на теле, попятился назад, запнулся о столик и упал на пол. — Почему ты испугался, Уилл? Твои глаза наполнены испугом… и прозрением. Ты всё понял?       — Нет, — его голос, подобно детскому, дрогнул в отрицании, таком неловком, тихом, неуверенном и замкнутом, что даже сам Уилл подумал, что он просто умер. — Нет, нет, нет, нет… Э…Этого просто не может быть…       — Уилл?       – Взгляни на меня, — он закрыл глаза, и с другой стороны, с той стороны, где всё и произошло, вновь послышался голос Беверли, перебивший последние слова Лили.       — Уилл? Уилл! Успокойся… Что ты увидел? — девушка быстро подняла запыхавшегося мужчину с пола, потому что тот, вероятно, оставил улики на месте преступления.       Он ничего не ответил.       Его сердце сжалось. Он прекратил дышать.       Он безумно вспотел, зажмурил глаза и вышел из комнаты, столкнувшись в коридоре с Джеком, что-то обеспокоенно заявившим.       В его ушах гул — он ничего услышал и продолжил идти.       Шаги перешли на бег, он спустился с лестницы и вышел на улицу без верхней одежды. Свежий, прохладный зимний воздух окатил его с ног до головы, немного протрезвел ум. Он широко раскрыл глаза, клуб пара вышел из его выдоха.       Уилл оглядел белоснежное пространство вокруг себя и сел на ступени.       Хладнокровие и безразличие, смешанное с безумием, жестокостью и наслаждением.       Так много скрытого становилось таким явным… За чрезмерными и всепоглощающими эмоциями невозможно уследить, потому они и выглядят как подобие хладнокровия.       Она…       Это была она.       Если это была она, значит не обошлось и без Ганнибала.       Сзади хлопнула дверь, заставившая Грэма панически вздрогнуть. Он повернулся и увидел Беверли, которая держала в руках его куртку. Накинув на плечи, села рядом, взяв его ладонь в свои руки. Она ждала, бескомпромиссно глядя в его глаза и дожидаясь ответа. Не ответа — так хотя бы любого слова.       — Что ты увидел?       — Я ничего не видел…       — Ты врёшь, Уилл. Ты был до смерти напуган. Никогда не видела тебя такой… Неужели это — самое жестокое, что ты когда-либо видел.       «Да. Скажи «да». Расскажи ей. Скажи ей!.. Я…. Я…» — его мысли приторможены, он молчал. Они сидели так несколько минут, в тишине, прерываемой ветром, пока не вышел Джек.       — Они… Их было двое. Я чувствовал присутствие второго.       — Тебя это испугало?       — Они вскрыли маленького ребёнка, издевались над ним — вот, что меня испугало! — ответил Грэм на неуместные слова Джека, после чего встал с деревянного пола и направился к машине.       — Ты куда?       — Домой. Знаете, где я живу, но я вам не открою.       Завелся мотор, несколько поворотов рулём и мужчина был на пути к своему дому.       Там он, держа между пальцев телефон и думая, выпивал из стопки крепкий алкоголь. Тот помог ему прийти в норму. В норму… Если происходившее бурение в душе можно было хотя бы чуть назвать «нормой». Его душа разрывалась на части. В голове — беспрерывный крик.       Уилл не обращал внимание на собак, он не замечал похолодания в неотопляемом доме. Ему было всё равно. Лишь звонкое уведомление, пискнувшее у него в руках, отвлекло его.       Разблокировав телефон, мужчина увидел сообщение.       «Ты дома?»       Это была Лили.       Он был уверен в том, что видел. Его чувства, рассудок не могли обмануть.       «Да.»       «Я так и думала. Уже еду к тебе — готовь горячий шоколад и маршмеллоу, сегодня же Рождество!»       Рождество… Рождение и смерть. Между ними жизнь, полная и смертей, и рождений… Грэм понятия не имел, что сделает по приезде девушки. <…>       Стук в дверь, лай собак — все они бегут встречать гостя. Уилл, дрогнув мускулом на лице, отставил полувыпитую бутылку и поднялся с кресла, выйдя в коридор и впустив её.       — С Рождеством!!! — Уилл натянул приветливую улыбку. Лили, конечно же, знала обо всем и подобное приветствие не удивило. Однако мужчину удивило то, что девушка скрывала в руках, это нечто было спрятано под пледом. Улыбка постепенно выплавилась в ироничный изгиб губами, связанным с вопросом. — Впустишь? — Он впустил.       Они прошли в гостиную. Мисс Лектер сняла верхнюю одежду, поставила подарок на стол.       — Что там? — спросил тот, взяв под контроль тот сгусток эмоций, не преобразовавшихся из-за алкоголя. Лили приятно удивила подобная способность.       — Подарок!       — Мне на сегодня уже хватило…       — Неужели? — она не собиралась разыгрывать комедию, слишком надоело. Хорошая комедия та, которая вовремя заканчивается. Лили поднялась с кресла и стянула с выкрашенной в золотой цвет самодельной корзинки. Поверхность костей Уилл различил не сразу, но как только сделал это, крепко сжал кулаки и слегка подался вперед, пытаясь отвлечься от любых физических и ментальных позывов. — Смотри! Я привезла тебе из города…       Щеночек тяфкал, махая лапами и вырываясь из рук Лили. Он несколько раз чихнул с улицы, мокренький носик сжался. Девушка делала уверенные шаги в сторону Грэма, положила в его подсознательно протянутые руки щенка. Тот заглянул в черные глазёшки, напоминавшие бусинки, и искренне улыбнулся.       — Тебе нравится? — с надеждой спросила девушка. Уилл, не спешивший отвечать, заставил её нервничать. Заметив легкое волнение на лице девушки, Уильям самодовольно усмехнулся, положив щенка на кровать.       — Этот подарок куда лучше, чем тела, оставленные тобой и Ганнибалом Лектером.       Мужчина незамедлительно, через силу поднял свой взгляд и как-то непонятно для Лили улыбнулся. Болезненно скорбя? Ненавидя?       — Я уверена, что ты не говорил об этом никому из агентов ФБР.       — Была бы уверена — не спрашивала бы.       — И то верно… — мисс Лектер села поближе и мягко улыбнулась. — И что ты думаешь?       — Что я думаю? Ты и твой дядя — серийные убийцы… Я не сказал об этом ни полиции, ни ФБР.       — Почему же?       — Ты знаешь ответ.       — Хочу услышать его вслух, Уилл. Сделай на милость, будь добр.       Грэм, слегка дернув плечами, вновь поднял голову и приблизился к девушке. Слишком близко. Он произнес слова, которые вытолкнул силой из своей души рядом с её носом.       — Я слишком привязан к вам.       — И к Эбигейл, — Лили как бы невзначай отпустила взгляд, приглядевшись к своим ухоженным ноготкам. Уилл отстранился.       — Конечно же, вы знаете где она.       — Всё верно…       Между ними возникла пауза, которую прервал мистер Грэм.       — Как тебе живется после такого?       — Как видишь… вполне ничего. Хочешь расскажу тебе кое-что?       — Если я скажу «нет», ты этого делать не будешь?       — Конечно нет, Уилл. Это риторический вопрос, — та мягко продрогла добродушной усмешкой, после чего улыбнулась и взглянула в его уставшие, вымученные глаза, — Мужчина убил Макса. Он взял его за лапы и несколько раз ударил об мусорный бак, переломав и позвоночник, и ребра. И чем же эти твари важнее животных? Чем важнее, чем любая собачка? — она мягко поглаживала за ухом у Дэйзи.       — Не оправдывайся животными, Лили… Ты хуже любого животного…       — А ты? Людей не убиваешь? Ты только и думаешь об убийствах, желаешь, чтобы на ком-нибудь продемонстрировать свою силу…       — И как давно ты демонстрируешь? Сколько людей ты убила? Мисс Лектер усмехнулась, вспомнив слова дяди, сказанные очень-очень давно, после смерти мамы.       — Я не считаю тела. Это пафосно, неоправданно и слишком театрально.       — Сколько важных людей в твоей жизни погибло от твоей руки? Мать? Отец?       — Отец, его любовница, её дочь, два моих лучших друга и, пожалуй, всё.       — Вот как ты, значит, предала их…       — Верно. И я меньше всего желаю предавать тебя. Ты очень дорог мне, Уилл. Я не смогу без тебя. Знал бы ты, как я счастлива говорить с тобой абсолютно обо всём… К тому же, я замечу, что раньше я с тобой была настолько открытой, какой не была ни с кем.       — Кроме дяди.       — Бесспорно, — Лили и Уилл молчали несколько минут. Девушка смотрела в его глаза, а тот — на собак. — Как ты держишься хладнокровным?       — Это алкоголь. Если бы не он, ты бы давно лежала с проломленным черепом…       — Оу, — та мягко повернула голову, вглядываясь глубже в зеркало души. Он говорил вполне серьезно, и на это бессмысленно, даже глупо обижаться. — Если бы я лежала с проломленным черепом, Уилл, такая же участь ожидала всех твоих знакомых, включая собак и Эбигейл.       — Потому я и решил выпить.       — Мудрое решение… Скажи мне, что ты чувствуешь? Раздражение? Ненависть? Отвращение?       — На удивление — нет. Я просто — расстроен… Ты убийца, не ценящая жизни других, а я расстроен, что ты лгала мне… Во что же вы меня превратили? — он нервно почесал щетину, дёрнув ногой, которая шуршала по деревянному полу в сторону кресла.       — В того, кем ты и должен являться. К тому же, ты сам с удовольствием менялся и превращался… Ничего почти не поменялось — ты лишь узнал мою семью получше. Стал её частью…       — Неужели?       — Поверь, Уилл. Приходи сегодня на рождественский ужин в 19:00, тебя ждет превосходное меню. С праздником, — она непринужденно поднялась, оправила наряд и вышла на улицу, на прощание погладив домашних питомцев.       И казалось девушке, что даже воздух по-другому стал пахнуть — он был гораздо свежее… И совесть её была абсолютно чиста.       Он был так рядом, он был дерзок, он был тем, кого она и представляла — сильным, независимым, готовым к изменениям и привязанным. Привязанным, подобно любому псу из его дома, верным, любящим и, конечно же, любимым.       Когда мисс Лектер вернулась домой, они с дядей принялись за подготовку ужина на три персоны. Ганнибалу было любопытно узнать, о чем был их разговор, и Лили знала об этом, поэтому попросила дядю не утруждаться вопросами и рассказала всё сама.       Как бы дядя не любил придавать всему эстетический вид еде, Лили всегда понимала, что самая дорогая, неописуемая и бесценная красота не в блюдах, а в близких людях, которые сидят за столом.       Ветер усиливался. Холодало. Темнело. Со всех сторон доносились песнопения, люди поздравляли друг друга при встрече, дарили подарки соседям. Дети играли в снежки. Снега в этом году выпало очень много, по сравнению с прошлым годом. Примерно десять или даже пятнадцать сантиметров над уровнем земли.       Мистер Грэм ступал по каменным плиткам в дом Ганнибала Лектера. Он выглядел превосходно — Уилл взял в аренду костюм, ботинки. Он шел уверенно к дверям, однако перед ними, когда нужно было сделать лишь одно действие — постучать, он этого не сделал.       Уилл, не обращая внимание ни на что вокруг, даже не смотря в окна и по сторонам и не боясь быть замеченным, оставил на пороге дома тяжелый выдох и двинулся в обратную сторону.       Старания Лили и Ганнибала остались без дополнительного поощрения и похвалы. Девушка поначалу была опечалена, но поддержка дяди и слова о том, что пропуск ужина можно понять простой обидой, поспособствовали их празднику.       К сожалению, Рождество этого года они праздновали только вдвоем. Как и раньше.