Судьба принцессы

К вечеру страхи проснулись в душе Бланки снова, и она встревоженно оглядывалась, не задавая больше вопросов. Опасливо смотрела на людей в гавани, на лачуги у моря, на таверну… Он спешился. Подхватил ее под локоть и повел к силуэту корабля, чернеющему у причала. На нос выскочила фигура моложавого мужчины. Мужчина окликнул Хьюго, тот ответил, и тут же сбросили трап. — Прошу, мадам, — шутливо поклонился Хьюго спутнице. На мгновение ей стало страшно. Страшно очень. Она остановилась, вглядываясь в темную громаду корабля. С широко раскрытыми глазами она обернулась к Хьюго и стиснула ему руку. — Все хорошо, это мои люди, — беззаботно сказал Хью, — ты же мне веришь, дорогая? — К ним сбежал тот самый человек, который командовал кораблем. -Легко поклонился и вместе с Хью подхватил Бланку под руку и помог подняться на борт. Было несколько ветрено, и корабль ощутимо покачивало на волнах. — Капитан, узколицый и длинноносый, с густой курчавой бородой, приветливо улыбался. — Освободить даме каюту? — Приготовить угол в моей, — подмигнул Хью. Бланка растерялась. Она никогда не бывала на кораблях, и только собиралась когда-то в будущем, в той, другой жизни, отправиться в Англию с посольством. Она держалась за борт и смотрела то на паруса, то на капитана. — Я… очень рада всех видеть… — наконец выдавила она растерянную фразу. — Моя протеже. Можете звать ее леди Бланка, — сообщил Хью очевидно командованию корабля. Потом ее устроили в весьма богатой и уютной каютой — Хью не был лишен любви к безделушкам и к роскоши. Кровать у него была огромная, с балдахином. — Отдельную кровать, полагаю, тебе не нужно? — Хью коснулся губами ее шеи. Она сама удивилась с себя: слова «Моя протеже» ее обидели. Но он же не может представить меня как принцессу! — тут же успокоила она себя, но все равно немного расстроилась. Зато она, как ребенок, обрадовалась, увидев убранство его каюты. Это было так ей по душе, ведь в ее покоях раньше всё было очень похоже: и безделушки, и балдахин, и покрывало с кистями, и зеркало из Венеции! — Нет, нет, здесь чудесно… — она повела плечом и все же чуть обиженно спросила, — значит, я просто леди Бланка? Ну такая просто… Просто… Хью мрачно уставился на нее. — То есть я должен был тебя представить как Бланку Бургундскую, принцессу Франции, ту самую, которую приговорили к пожизненному заточению в Шато-Гайяр и которую я похитил? Забудь об этом. По крайней мере, пока Карл тебя не заберёт во дворец. Бланка покраснела. — Нет, нет, что ты, просто… Ты прав, извини, я сказала не то… — ей стало не по себе от его хмурого взгляда, — не сердись, пожалуйста… Я сказала глупость. Мне будет довольно, если ты наедине меня будешь называть принцессой… — тихо добавила она, подставляя ему губы для поцелуя. — Да пожалуйста, — засмеялся он и поцеловал ее легко и беззаботно. — Вообще-то моя жена тоже принцесса. Племянница Неда. Короля Эдуарда, — добавил он и нежно, но властно утянул Бланку на ложе — а мой род очень древний. Ещё до короля Вильгельма Диспенсеры были у престола. На самом деле род Диспенсеров был не древнее большинства остальных баронских родов, но это не мешало Хью безмерно гордиться происхождением. Бланка удобно расположилась на огромной постели, позволив ему ласкать себя, подложила под голову подушку и кивнула. — Ты так фамильярно называешь короля… — протянула она, — знаешь, однажды я соврала королю Филиппу прямо в глаза, — так вышло просто: он подошел, а мы как раз шептались с Марго, и я ему так и заявила: «А мы вас ругаем, ваше величество!» Но так в шутку даже Марго не осмеливалась, а она была ещё та насмешница… Ты странный, Хьюго! — она погладила его по волосам, так приятно пахнущим какими-то духами. — ты совсем другой… не такой, как все… — Мы с его величеством близкие друзья, — улыбнулся Хью. — Он не против, — и поймал нежно губами мочку ее уха. — Ты фаворит короля? — она удивленно приподнялась на постели. — В некотором роде, — уклончиво ответил Хью, — мой отец близок к трону, а я… Эдуард меня ценит, но его советники и Изабелла против. Они завидуют. Поэтому я уехал из Англии. На время, разумеется. — Почему Изабелла такая злая? — надув губы, спросила Бланка, — она против меня, против тебя… Тебя вынудила уехать, меня бросила в тюрьму умирать, из-за нее погибла моя лучшая подруга… Что ей нужно от всех? Вот что? Хью тонко улыбнулся. — Она несчастна сама и хочет делать несчастными других. А несчастна она потому, что в ее семье нет любви. Так получилось, что с Недом они совершенно не пара. Как твоя Марго с покойным Людовиком. — А сейчас мы возвращаемся в Англию? Знаешь, я была бы не против морского путешествия! У тебя тут чудесно! — она даже постучала вытянутыми ногами по кровати. — А морское путешествие придется пережить — хотел бы я знать, как ещё попасть в Англию, если не морем. — Я имела в виду поплавать подольше… — она мечтательно закрыла глаза, — море, волны — это наверно чудо как красиво! Что ты говоришь? — она приподняла голову, — несчастна сама и делает несчастными других? Это же ужасно… Но тогда… несчастен и ее супруг? — Ну, во всяком случае в браке точно — отозвался Хью, — море и волны это прекрасно. Если при этом не штормит и не мутит. А это часто случается — здесь неспокойно. Корабль чуть покачивало. Бланка прислушалась. Слышно было, как маленькие волны плещут в борта. — Если он несчастлив в браке… Возможно, он ищет на стороне счастья? Как Маргарита? Господи, Господи, какая же я была глупая, Хьюго! — она вдруг вздрогнула, — ведь Карл меня обожал, на руках носил, а какие дарил подарки! Цепочки, чудные ожерелья! А бедная Жанна? Она же пострадала только потому, что защищала нас с Марго, ничего о нас не говорила… Я нехорошая, Хьюго, я очень, очень нехорошая… — она закусила губу. Хью неспешно прошёлся поцелуями по выступающей жилке на ее шее, потом по ключицам, одновременно с этим полностью расшнуровывая платье, и наконец обвел кончиком языка ее сосок самым наглым собственническим образом. Потом поднял голову и хмыкнул. — Ну, иногда обожание и подарки не имеют значения. Видишь ли, зов тела важнее, чем подарки и душевная привязанность. Хотя мой духовник с этим не согласится, — засмеялся он. — а тебя я понимаю. Карл душка, но если ты любишь плотскую любовь, если можно так выразиться, — его пальцы уже вовсю шарили по ее бёдрам — то с этим человеком вы друг другу не подходите, увы. Его сексуальность при всей его красоте… Нет ее. Никакого темперамента. Никакого стремления к близости. Он даже любовницу не завел за все эти годы. — Может быть, он не завел любовницу, просто потому что постоянно думает обо мне?.. Это супружеская верность… Ах, какой ты!.. — она выгнулась, и тут же только сильнее прижалась к нему, — но ведь если Карл просил тебя спасти меня, то он меня ждёт, я должна буду к нему вернуться… Господи, Хьюго! Нет же! То есть да! — она счастливо рассмеялась и сама потянулась к нему. — Но пока он просил меня тебя забрать, — развел руками с улыбкой Хью. — Похитить. Я это и сделал. Чем вы недовольны, моя леди? — засмеялся, скользнул змеёй по ее телу. — Я? Я недовольна? Да я счастлива! Меня похитили, это же чудесно! — Бланка прижалась к нему сильнее, а потом откинулась на подушки, позволяя ему делать с ней всё, что захочется. Выяснилось, что морское путешествие — это не сплошное удовольствие. На море началась качка, и Хью проводил все время на палубе, а Бланка в обществе медной посудины. К бортам во время качки ей подходить запретили — Хью объяснил, что она может сорваться, перегибаясь через борт, так что слуга прибирался в каюте и проветривал ее. — Ужасно… Это ужасно…- стонала Бланка, раскинувшись на кровати, — ну почему так качает, корабль как будто тонет… Я умираю, это ужасно… — хотя когда ей становилось лучше, в эти короткие минуты, она вставала и, открыв окно каюты, смотрела на темнеющие волны и небо. Впрочем, берегов Англии они достигли довольно быстро. Хью сам помог ей дойти до трапа — корабль швартовался ранним утром, и солнечные лучи окрашивали в розовый цвет белые скалы Дувра. У деревянной пристани сонный невозмутимый ослик жевал сухую траву. На корабль сбежались поглазеть местные мальчишки и вышли встречать солдаты — все сонные и расслабленные. Хью рявкнул на них на английском — очень по-хозяйски, с незнакомыми Бланке властными нотками. Те засуетились, забегали, словно только сейчас узнали, кто прибыл в порт. Бланку покачивало. К счастью, последние предрассветные часы она провела на палубе, море было ровным, корабль шел по ветру, и его не очень качало, и свежий ветер помог ей справиться с дурнотой. Утро было прохладным, но ей набросили на плечи меховой плащ и дали горячего грога. И все равно она морщилась и терла лоб, когда по сходням спустилась на пристань. — Господи, я никогда больше не взойду на борт корабля, это чудовищно! — она подняла на Хьюго красные глаза, — я хотела только умереть или броситься за борт. Как ты переносишь это, Хьюго, это же ужасно! У меня голова раскалывается… — она огляделась, — как тут интересно… Это уже твои владения, да? — Придется взойти, — подмигнул Хью, — надо же тебя доставить домой, когда Карл станет королем, — заговорщически шепнул он. — Нет, это не мои, но до Кайрфилли тут не очень далеко. — Как жаль, что нельзя перелететь это море на крыльях! — вздохнула Бланка, — но когда я стану королевой, моей благодарности не будет границ, вот увидишь! Мы едем? Как же приятно ходить по твердой земле, когда пол не качается! — Сейчас будешь качаться на лошади, — улыбнулся Хью. — Им уже подвели высокого длинноногого пегого скакуна. Хью вскочил а седло и посадил Бланку перед собой — — Тут недалеко, домчим, — шепнул он под ее белокурые завитки над ухом и погнал коня вперёд. За ними последовал отряд, встретивший их — сразу было видно, что Хью непростой человек — охрана была почти королевская. Замок находился недалеко от Дувра — там их уже ждали, и мост через ров был опущен, а флаги подняты — тоже как к королевскому приезду. На стене стояла женщина в богатом платье из темно-бордового бархата расшитого золотой нитью. Бланка сразу отметила ее тонкую талию, которую выделяла темная шнуровка. А может, дама специально так затянулась, чтобы подчеркнуть формы. Увидев всадников, она всплеснула руками и кинулась в башню. — Хью, — она выбежала навстречу, подобрав юбки. — Элинор, любовь моя, — он спустил Бланку на камни внутреннего двора, подхватил жену и счастливо закружил точно в танце. Бланка почувствовала странный укол ревности. Скачка на коне с Хьюго настроила ее на радостный лад, в душе все пело. И это поклонение слуг и простонародья, совсем как раньше. И этот ветер в лицо! и небо! простор! Почетная стража! Но сейчас она шагнула назад, ревниво глядя, как Хьюго кружит жену и сияет, глядя на нее. Она покраснела и опустила взгляд. Он шепнул что-то жене, опустил ее на землю, и Элинор подскочила к Бланке. — Как путешествие, моя дорогая? Прошу, проходите в дом. Вам отведут лучшую комнату в моей половине замка. Элинор Деспенсер, дочь покойного герцога Глостера, племянница его величества. А вы супруга дофина Карла, верно? Та самая, которая… Но не будем о грустном. Прошу вас, мадам. — Да, да, это я… простите что потревожила вас… — Бланка протянула ей руку, — я право… Вы обо мне все знаете… Я очень рада! — она смешалась и замолчала. Сейчас она думала о том, как они проводили ночи с Хью, и бросила на него взгляд. К ее удивлению, он широко улыбался. «Он же сказал, что ничего страшного!» — вспомнила Бланка, и тряхнула головой, собираясь. — У вас здесь чудесно! — с самой своей лучшей улыбкой сказала она Элинор, — вы покажете мне замок, не правда ли? — Да, разумеется. Я живу здесь, в Кайрфилли, вместе с нашими детьми. У нас с Хью их шестеро, — весело сказала Элинор. — Отец Хью при дворе, а сам Хью когда как. Одно время был в Лондоне и хотел даже вызвать меня во фрейлины ее величества. Но знаете, у нас тут так неспокойно. Атаки на шотландские границы, повышение налогов, голод, бунты. Нет, здесь мне и детям спокойнее. — О, не сомневаюсь, вы чудесно устроились! — она повела глазами на крепостные стены, — хотя в не очень люблю замки… Но что же делать… Уверена, мы подружимся… Я, к сожалению, разлучена с ребенком, то есть… Неважно, я не хочу об этом! — чуть не вскрикнула она, и увидев удивленный взгляд Элинор, быстро спросила, — но ваш муж часто бывает в отъезде, да? — Это как скажут его величество и мой свекр, — заговорщически сказала Элинор. — Хьюго верный подданный и послушный сын, так что он сделает так, как ему велят. Впрочем, пока он в нашей власти, — весело хихикнула она и потянула Бланку по длинным коридорам. Из окон можно было видеть внутренний дворик, находившийся в центральной части замка — там двое мальчишек фехтовали с пожилым солдатом. Хью, отставший от дам, появился из-за угла башни, и оба мальчика кинулись к нему на шею. — Наши старшие сыновья, — пояснила Элинор. — Хукон наследник титула. Хью перехватил меч у солдата и сам бросился в атаку. Чувствовалось, что он соскучился. Хукон взвизгнул восторженно и встал в защитную стойку. Хью убрал вовремя меч, подставил ногу мальчишке и сам упал на песок то ли случайно, то ли подыгрывая сыну. Оба брата с воплями навалились на него. Элинор с улыбкой покачала головой. — Соскучились. Идёмте, Бланка. Там уже накрывают на стол, вы, верно, устали с дороги. — Господи, какой же он… Хороший. Он надёжный, верно? — сказала Бланка, ещё раз бросив взгляд во дворик. Там мальчики и Хьюго, стоя рядом, весело смеялись. — Устала? О да, невероятно. Меня вымотала дорога и я не хотела бы ступать на палубу никогда больше! И Элинор… — она смутилась, — я хотела вам признаться… Чтобы не было недомолвок. Боюсь, вы будете обижены на меня, но мы так подружились с вашим мужем… — Что он занимался с вами любовью, верно? — весело сказала Элинор. — Не переживайте, принцесса. Никаких обид. Изменяют все, только некоторые, — тут Элинор скривилась, — делают из этого трагедию на весь свет. Терпеть не могу ханжество. — О! Да? Господи, Элинор, вы чудесная! Я не верю себе, я просто попала в сказку! — Бланка схватила руку баронессы и стиснула ее с благодарностью, — ведь Хьюго меня спас от смерти, от безумия…да, именно от смерти, ведь я уже не жила — ей захотелось выговориться, и она подумала, что обязательно раскроет душу этой чудесной женщине. — Охотно верю, — кивнула Элинор с улыбкой. — Он очень обаятельный, и иногда просто трудно удержаться. Да вы садитесь, душенька. Она подвела Бланку к креслу, слуги уже накрыли стол изысканными яствами: здесь были и заказанные с юга засахаренные персики и апельсины, и зефир, и воздушные пироги, и запечённое мясо с корочкой — будто в стране и не было голода, о котором вскользь упомянула Элинор. — Уверена, что мы подружимся! То есть уже подружились, правда? — Бланка оглядывала стол, — это было намного прекраснее всего, что она видела за эти годы, даже когда им устраивал ужин Артуа, это все повторяло, и даже превосходило кое в чем то, что она ела в Париже. — И я очень хотела бы быть вам полезной. Может, помогать в делах, ну не знаю… — Разберемся, душенька, разберемся, — отмахнулась Элинор. Вскоре к ним присоединился Хью и дети — семейство у них было весьма обширное. Бланка чувствовала себя в кругу друзей. Она смеялась шуткам Хью, пила вино, ела всякие вкусности, шутила с мальчишками. Это было необычно. Вдруг ей стало грустно. Она вспомнила Маргариту и пожалела, что ее подруга не с ними. — Я часто думаю о моей милой Марго… — вздохнув, сказала она, — она была такой красивой, такой смелой, умной, дерзкой… Как бы она была счастлива оказаться с нами здесь! — У меня такое ощущение, что вы Марго любили больше, чем мужчин, — шепнула ей на ухо заговорщически Элинор и засмеялась. — Что? — Бланка растерялась, — нет, нет, нет… Мы были лишь подруги… То есть я любила и люблю ее как подругу, и буду вечно помнить… — она смешалась и замолчала. Хью тут же перевел тему на какие-то пустяки. Потом Элинор проводила Бланку в ее комнату, приставила к ней служанок и умчалась так же стремительно, как и появилась. Первым делом Бланка захотела, чтобы ей согрели ванну. Сидя в горячей воде, она откинула голову, позволив волосам лечь на воду, и закрыла глаза. Все события последних дней закружили ее, и она никак не могла собраться с мыслями. Ясно было одно — она свободна, она спасена, жизнь не кончилась, а продолжается. Переодевшись после купания в удобное домашнее платье тонкой шерсти, она вытерпела процедуру причесывания и, отправив служанок, подошла к окну. Никаких решёток! Травянистые склоны вдали, по которым так наверно приятно скакать на коне! Она захлопала в ладоши и подпрыгнула, как маленькая девочка. Надо будет найти Элинор и погулять по замку. Найти Элинор сразу она не смогла. Зато потом нашла — по сладострастным стонам. Элинор не стеснялась стонов. На что Марго была страстной любовницей, но и она не выражала чувства так открыто. Бланка остановилась перед дверью. Стоны разносились по коридорам, и она огляделась, нет ли рядом слуг. Слуг не было. Она борясь с соблазном потянула дверь на себя, приоткрыла совсем чуть-чуть, но дальше не решилась, притворила и быстро ушла к себе. По дороге она услышала, как шепчутся служанки на незнакомом ей крестьянском английском. То ли ее обсуждали, то ли хозяев.