Судьба принцессы

Утром к ней заскочила Элинор — растрёпанная и счастливая, с характерно припухшими губами и темными пятнами на шее, которые она не считала нужным скрывать. Снова трещала о пустякам. После завтрака повела гулять по замку. Потом предложила проехаться верхом по окрестностям. Поправила шаль на плечах. — Хью пока решил задержаться. Дождемся его отца из Лондона. А может, и король заедет погостить. — Король? Сам король?! — Бланка растерялась. — А как ему буду представлена я? Почему-то глядя на Элинор, сейчас она чувствовала укол ревности. Небольшой, но ощутимый. — Как наша гостья. Да он не будет расспрашивать, ему не до вас. Вы с ним знакомы? — Нет, я не успела. То есть очень хотела, но не успела… Знакома лишь с Изабеллой, если можно так сказать… — она оглядывала Элинор. Какая вызывающая красота. И все равно в душе Бланка чувствовала себя обиженной. Вроде бы было и не с чего, но вчера она долго не могла уснуть, оставшись одна. — Ну, вы обязательно встретитесь. Если не в этот раз, то позже. А Изабелла к нам не приедет. Не должна. Мы друг друга не очень любим — Кажется, ее никто не любит! — чувствуя мстительное удовольствие, засмеялась Бланка, — даже муж! Поедем же скорее кататься! Ближайшие несколько дней Элинор развлекала гостью. Один раз Хью позвал их на ужин с вином. Одну ночь провел с Бланкой, заявив, что Элинор в курсе. Утром Элинор вела себя после этого как ни в чем ни бывало. Бланка освоилась в замке и больше ничему не удивлялась, хотя за Элинор утром после ночи с ее мужем настороженно следила. Нет, та была совершенно обычная. Невероятно… Бланка много гуляла, каталась на лошадях, подружилась с сыновьями Хью, болтала с Элинор, убедив себя, что та прекрасная подруга. Через несколько дней в замке случился переполох. Выскочившая из комнаты Бланка долго не могла сориентироваться в суете: все куда-то неслись, переговаривались и было понятно, что случилось нечто необычное. Спустившись во двор, она увидела, что Хью буквально висит на шее у высокого белокурого мужчины средних лет с шелковистой кудрявой бородкой. Незнакомец был дорого одет и ладно сложен. Рядом стоял не менее богато одетый человек постарше Хью раза в два, до дрожи напомнивший Бланке короля Филиппа своим колючим неприятным строгим взглядом. Элинор, маячившая сзади, словно потускнела и съежилась под тяжёлым взглядом этого человека. Почему-то она испугалась. Будто может произойти что-то, чего никто не ждал. Этот суровый мужчина… Ее могут отослать куда-то, в монастырь, как Жанну… Она обернулась на Элинор, и увидела, что и та смотрит неуверенно. Но уйти было бы неправильно, и она в нерешительности стояла у стены, не решаясь подойти. Она уже поняла, что белокурый симпатичный мужчина — король Англии. Хью отпустил короля и подошёл ко второму визитеру. — Свёкор, — прошептала Элинор на ухо Бланке, — зараза такая. Опять нудеть будет, что женщины в этом доме много себе позволяют. — Элинор, — воскликнул король, — рад тебя видеть. Как ваши дети? Леди Диспенсер присела в реверансе. — Все хорошо, ваше величество. Скучали без отца.  — Ну, теперь не будут скучать, я обещаю — засмеялся король. — Я запрещу Хью бороздить морские просторы, а то это никуда не годится — английский барон в Англии почти не бывает.  — Моя новая компаньонка, — представила Элинор ее. — Отлично, сударыня, отлично. Значит, вас обеих можно будет представить фрейлинами моей супруги. Чтобы вы всегда были при дворе и Элинор не скучала без мужа, — жизнерадостно сообщил король. Бланка, склоняясь в это время в реверансе, резко подняла голову. Её, фрейлиной? Фрейлиной английской королевы, фрейлиной Изабеллы?! Это невозможно, это решительно невозможно! Она тут же склонила голову и искоса взглянула на Элинор, делая ей знаки глазами: «Ну надо же что-то делать, я не могу, какая еще фрейлина?!» — Посмотрим, мой дорогой сир, посмотрим. У вашей супруги и так множество фрейлин. Я вообще полагаю, что не мешало бы урезать ее содержание, учитывая расходы которые влечет за собой война, — подскочил Хью.  — Ну это слишком. Она же моя супруга, черт возьми, — воскликнул король. — Ну а кто ее обижает, дорогой Нед? — рассмеялся Хью, — я просто думаю, как будет лучше для государства. Изабелла не нуждается в большом количестве фрейлин, я убежден. Пройдемся лучше. Отец, мы прогуляться по двору — он отвесил поклон хмурому пожилому придворному и, фривольно обняв короля, потащил его в сторону. Хьюго-старший поджал и без того тонкие губы. — Полагаю, если уж королева не нуждается в штате, то уж вы, баронесса, и подавно. Элинор пожала плечами: — Бланку привез мой дражайший супруг, я с ней подружилась. Почему нет? — Потому что эта грязная постыдная французская история до сих пор обсуждается при дворах. И я осуждаю ваше разгульное поведение, мадам, — заявил он напрямую Бланке. — Добродетельная супруга должна быть тенью мужа, а не рядиться в тряпки и соблазнять молодых людей. Бланка покраснела, задрожала и опустила голову. — Вы, безусловно, правы, ваша светлость… — проговорила она тихо, — но поверьте, я сполна наказана и… и… я каялась, я много перенесла и прошу вас… — тут ее накрыла волна страха, и она, сама не своя, схватила его руку, — пожалуйста, не отсылайте меня! Пожалуйста, я не хочу обратно! Ваша светлость… — в ее голосе зазвенели слёзы. — Барон! — вступилась и Элинор. Потом подскочила и зашептала что-то ему на ухо. Барон перестал хмуриться и улыбнулся — надо сказать, улыбка у него была гадкая. — В таком случае добро пожаловать в земли Диспенсеров, принцесса. Элинор подмигнула Бланке, выглянув из-за спины Хьюго-старшего. Бланка вздохнула с облегчением. Заточение не прошло для нее даром: резкие перемены настроения сейчас стали для нее обычны. Она обрадовалась, как ребенок, которого только что хотели наказать и простили. Бланка заулыбалась, благодарно кивнула старому барону и успела махнуть рукой Элинор. Баронесса схватила ее за запястье, выпалила «мы посмотрим, как там дети, барон» и утащила принцессу вглубь двора. — Я жутко напугалась, это ужасно, Элинор. Король и вправду мог так сделать? — задыхаясь, спросила Бланка, когда они оказались наедине. — О, я думаю, мой муж бы его легко убедил, что это плохая затея. Король его слушает, — хихикнула Элинор. — А барон? Он так странно улыбался, глядя на меня… — Бланку опять стали одолевать страхи. — Барон старомоден. Они с Хью часто ругаются из-за того, что мой муж не хочет меня воспитывать, как должно, — улыбнулась Элинор. — Ну… — тут Бланка вспомнила свою находчивость, — я могу предстать перед ним образцовой дамой! Пока он не уедет, конечно… А потом все будет по-прежнему, верно? Наверно, мне нужно постараться не попадаться ему на глаза. А вот король Эдуард очень красив… — Это обязательно, — кивнула Элинор. — А король душка. Он очень милый в общении, правда. Она резко остановилась и цепко ухватила подругу за рукав. — Стой, — прошептала она. Сквозь густую начавшую уже желтеть листву Бланка увидела парочку: король и Хью стояли, обнявшись, и страстно целовались. — О! — только и выдавила из себя Бланка. Конечно, она слышала о таком, но никогда не видела. Это было…странно и не очень приятно. — Ты об этом знаешь? — тихо спросила она. — Разумеется, — Элинор оттащила Бланку в сторону. — Хью к этому относится легко. Да, я знаю, что в библии говорится: нельзя возлежать с мужем как с женщиной. Знаешь, что на этот счёт говорит Хью? «Я полностью согласен. Потому что с мужчиной надо возлежать, как с мужчиной, а с женщиной — как с женщиной. Это совершенно разные виды плотской любви!»: И она приглушённо рассмеялась. — Мммм… Ты уверена, что это верная трактовка Писания? — Бланка наморщила лоб, — и потом… Ты не ревнуешь? То есть… — она запнулась, вспомнив, что к ней-то Элинор мужа не ревнует. — В этом мире слишком много запретов, дорогая. Вообще на самом-то деле Хью больше любит женщин. Но королю не откажешь, к тому же Эдуард очень-очень милый. А вот Изабелла не желает это принимать. — Ну в чем-то я ее понимаю… — Бланка вздохнула, — боюсь, и в тюрьму она отправила нас из-за своей праведности. Почему-то я совсем не хочу о ней думать, хотя должна бы думать о мести. Может, эти мысли вернутся, когда я буду королевой? Элинор улыбнулась в ответ и обняла Бланку за плечи. — Ну и не думай! Пошли лучше на кухню — проследим, чтобы слуги накрыли стол, достойный наших гостей. Но в замке вовсю распоряжался Хьюго-старший, поэтому дамы ушли к детям и увлеченно обсуждали подвиги рыцарей прошлого до обеда. На обеде король и Хью-младший сидели вместе, и даже самый невнимательный человек мог заметить, что Эдуард нет-нет, да нежно поглаживает руку Хью кончиками пальцев. Бланка старалась быть незаметной. Сидела, опустив глаза, почти не пила вина, но внимательно слушала разговоры. Она не могла не отметить, что король очень мил. И мстительно подумала про Изабеллу: «Так тебе и надо!» Король улыбнулся Бланке, поймав ее взгляд, поднялся и налил ей полный бокал. — Мадемуазель, — он говорил на французском с сильным южным акцентом — будто был не англичанином а уроженцем Гаскони. — Я вас почти не слышу. А ведь Глостер мне сказал, что вы почетная гостья этого дома. Почти как я, верно, граф? После того, что Бланка видела в саду, это официальное обращение к Хью от короля звучало очень забавно.  — Выпейте за здоровье хозяев, — продолжил король. И налил Бланке полный кубок вина. Бланка опустила глаза и покивала. — Благодарю вас, ваше величество, мне очень приятно, что вы обратили на меня внимание… — сейчас она подумала, что очень давно не разговаривала с королями, последним был разгневанный Железный Король. — Да, за здоровье хозяев! — просияв, подняла она бокал и выпила немного, но под взглядом Эдуарда выпила до дна и, раскрасневшись, села прямо. — Чудесное вино, ваше величество! — выдохнула она. Хью потянул его по-свойски за руку и усадил. Хьюго-старший очень неодобрительно смотрел на сына, невестку и гостью, но возражать не стал — видимо из-за того, что тут был король. Хью прошептал что-то королю на ухо, тот сначала уставился на него неверяще, потом фыркнул смехом. Потом смутился. — Мы вовсе не о вас говорим, принцесса. То есть… Простите.  — Нед! — воскликнул Хью со смесью нежности, флирта и осуждения. Хьюго-старший вскинул бровь. Король ещё больше смутился. — Не хотел обидеть. Не волнуйтесь, принцесса, дальше этой комнаты разговор не уйдет. — Если расскажешь кому, в монастырь уйду, — заявил Хью. — Не пущу! Я король, я могу тебе запретить! — весело толкнул его локтем Эдуард. Похоже, он тоже уже опьянел. — Говорите обо мне, ваше величество? — у нее приятно кружилась голова и горели щёки, — а могу я узнать, что именно? Мне просто интересно, я просто спросила… — тут она заметила внимательный взгляд Элинор. — Просто Глостер мне сказал, что вы в какой-то мере мне родственница, — король подпёр подбородок ладонью и улыбнулся. — По жене. — Да, это так, ваше величество, — помедлив, сказала Бланка, — но мы почти не виделись и… Мы даже не разговаривали с ней. — Немного потеряли, уверяю вас, — король подлил себе и ей вина самолично, отмахнувшись от слуг. — Прошу прощения, что предлагал во фрейлины. Разумеется, оставайтесь здесь или где вы хотите, сколько вам будет угодно, принцесса. — Похоже, мое инкогнито всем известно… — она отпила из бокала, — мне здесь нравится, я очень полюбила эти края и хозяев дома, так любезно меня принявших. Я польщена вашим вниманием, ваше величество! — она взглянула на него тем взглядом, какие дарила раньше Карлу. Он, видимо, не впечатлился ее кокетством, но весело подмигнул и отсалютовал кубком. Бланка снова выпила до дна. Вино нравилось, и ее глаза заблестели. — Вам ведь тоже здесь нравится, правда? — спросила она. — Я же вижу. — Если бы не нравилось, меня бы здесь не было, — усмехнулся король, подкрутив усы. — Здесь чудесно! — с жаром сказала Бланка, — над теми холмами, там! -она неловко махнула рукой, и бокал покатился по столу, — ой какая я неловкая! — она протянула руку поймать его и случайно толкнула Эдуарда. Слуга подскочил, подхватил бокал. Эдуард придержал бланку за запястье галантно. Хьюго-старший неодобрительно цокнул языком. — Ой, простите, сир, я… Это все вино! — Бланка посмотрела на старого барона, но сейчас ей не стало страшно, — просто там, где я пробыла так долго, никакого вина не было. Никакого вообще. И может быть поэтому… — она подарила голову рукой, — оно мне сейчас нравится. — Ужасно, да, я слышал эту историю, — кивнул король и внезапно в сердцах воскликнул. — Она вечно суется не в свое дело, вечно все портит, неймется чертовке, если кому-то хорошо. Хью сжал его запястье успокаивающе, но Эдуард скинул его руку. — Она ненавидит, когда кто-то просто живёт и счастлив. Долг, королевское величие — вот все, о чем она думает. Долг! Меня воспитывал так отец семнадцать лет, а когда он наконец умер, моя женушка, что младше меня на шесть лет, заняла его место. Какого черта она решает, что постыдно для короля, а что нет? — Сир Эдуард, — встрепенулся старший Диспенсер, но король уже вскочил и заметался по комнате. — Она вечно приносит несчастья. Опозорила собственных братьев, погубила невесток, хотя все можно было решить тихо, да. И бароны бы пикнуть не посмели, не ставь она мне прилюдно в пример своего помешанного на чести отца. А я хочу — и я буду возвышать тех людей, кому я дорог и кто верен мне, да! Никто не смеет мне указывать, ни она, ни бароны. — Ваше величество, Нед, дорогой мой Нед, — Хью прижал к губам его ладонь и сам непозволительно тесно прильнул к нему. Король наконец опустился обратно на свое место. Бланка молча смотрела на эту выходку короля и мысленно сравнивала его с королем Филиппом. Невозможно было, чтобы тот король вел себя так! Но к своему удивлению она не испугалась. Ей стало жалко этого красивого белокурого мужчину. Ведь, в сущности, он чувствовал и говорил о том, что уже пережила она. — У нас у всех было все так хорошо… — неожиданно для самой себя сказала она, — все мы, мне кажется, были счастливы: Марго и…и Карл тоже. И все рухнуло в один миг. Сначала тюрьма в Париже. Потом суд и высылка в Шато-Гайар. Боже, как я плакала! Как молила простить меня! А мои чудесные волосы, мне было их так жаль… А эти ночи, страшные ночи?! — она распалилась, — нас запирали с Марго в разных залах, ее этажом ниже, мы виделись лишь днём. Я плакала дни напролет, да-а-а! — она бросила взгляд на старого барона, — я хотела умереть и сходила с ума! И умерла бы одна, если бы меня не спас ваш чудесный сын! Что вы на меня так смотрите?! — она почувствовала, что плачет, и вытерла слезы. Эдуард подскочил к ней и порывисто обнял ее. — Все хорошо, моя дорогая, все хорошо. Элинор под шумок расправлялась со своим жарким и наблюдала молча за сценой. Хью шептался с отцом.  — Если Бланка станет королевой, то Франция окажет Англии помощь, а не как сейчас, — долетели до нее слова младшего барона. Король похоже не думал о хитросплетениях интриг Диспенсеров — он баюкал в объятиях Бланку. Всему причиной конечно было вино. Когда король обнял ее, она не посчитала это чем-то недопустимым, наоборот, восприняла как должное: она иногда и с Карлом капризничала по поводу и без повода, и ей было приятно, когда он баловал ее. И сейчас это словно повторилось. — Да, да, спасибо, Ваше Величество, я знаю, все позади, и потом, я же сама была виновата… Как я благодарна вам, вы не представляете! Все уже хорошо, я успокоилась, я вижу, что я в кругу друзей… Просто я вспомнила, так явно вспомнила прошлое, такое страшное, и мне стало страшно… — всхлипывала Бланка, прижимаясь к груди Эдуарда. Хью переглянулся с отцом и с женой, потом оба — и Элинор, и Хью подскочили к Бланке. — Тебе нехорошо. Давай я тебя отведу в твою комнату, — мягко, но настойчиво проговорила Элинор. Хью обнял Эдуарда ща плечи.  — Теперь все с ней будет хорошо, Нед. Не переживай. Главное, чтобы ваша супруга не узнала. — Как чудовищно, — пробормотал Эдуард. — бедная девочка. Элинор буквально силой вытащила Бланку из-за стола. Двое служанок повели принцессу в комнату. От пережитого Бланку знобило и она и впрямь почувствовала себя заболевшей. Одновременно она запуталась в своих чувствах: это поведение короля Англии было так удивительно, что она и растерялась и загордилась одновременно: так явственно это напомнило ей, как в той, прошлой жизни, потерянной теперь, ей целовали руки графы и бароны, а друзьями и подругами были принцы и принцессы. Она даже оборачивалась в коридоре и порывалась дважды вернуться. Но когда оказалась в своей комнате, потребовала уложить себя в постель. — Скажите, пусть баронесса зайдет ко мне когда освободится! — попросила она, положила голову на подушку и закрыла глаза. Баронесса подошла довольно быстро — похоже, тоже искала повода покинуть мужское общество. — как здоровье, дорогая? — прощебетала она, садясь рядом. — Вы с Недом так похожи, так похожи — словно брат и сестра. — Мы? — Бланка приподнялась на постели, — чем же? Окно было раскрыто, воздух в комнате был свеж, и голова у нее стремительно прояснялась. — Я что-то не то наболтала, да? — схватила она Элинор за руку. — О, не беспокойся, — отмахнулась Элинор — это пустое. Это было ужасно мило. Нед иногда так срывается, это конечно не придает ему популярности как правителю… — И очень жаль, что не придает! — сердито бросила Бланка, садясь и поджимая ноги, — он человечен, понимаешь? Он может сочувствовать другому! О, я уже поняла, как жестоки люди! Они не способны понять порывы души прекрасного человека! И это, чтобы ты знала, очень плохо! Элинор лишь улыбнулась но комментировать не стала — она часто предпочитала отмалчиваться и ограничиваться улыбкой. — Что ты молчишь? — подозрительно посмотрела на нее Бланка, — ты не согласна? Ваш король прекрасен. Он добрый, чуткий, он хороший… Наверно, его подводит окружение? У него нет удачливых полководцев и верных солдат? И его ещё не любит народ, такого доброго, такого хорошего! — она стукнула кулаком по кровати и повернулась к стене. — Наш король добрый, чуткий, но король должен править мечом. А с добротой далеко не уедешь. Свёкор помогает по мере сил, но собаки чуют слабость хозяина и готовы его растерзать, — усмехнулась Элинор. — Ага, так что, наш Железный Король Филипп правил правильно? Он правильно отправил нас с Марго на смерть?! — со слезами на глазах повернулась к ней Бланка, — это ведь и есть править мечом, да? А ещё он заживо сжёг тамплиеров… — Ой, политика это так скучно, — всплеснула экзальтированно руками Элинор. — Давай лучше обсудим что-нибудь другое. Бланка, как-то вся сжавшись, покивала и снова села, обхватив руками колени. — А Хью часто уезжает по делам трона? И на войну тоже? — Он живёт при дворе. Нед сказал, что даст ему должность лорда-камердинера и присвоит титул графа Глостера — моего покойного отца. Хью спорит об этом титуле со дня нашей свадьбы — бароны не дают одобрения. Но он все равно этого добьется. — Мне вот тоже заявили, что я уже не принцесса! — обидчиво проговорила Бланка, — так что я Хью очень понимаю и поддерживаю. Я могу ещё как-то ему помочь, как ты думаешь? — Главное для нас, женщин — не мешать мужчинам совершать подвиги — подмигнула Элинор — отдыхай. — Хорошо… — Бланка откинулась на подушки. Ей хотелось сказать подруге, что Марго была бы с этим не согласна: ей хотелось править самой, она была честолюбива, она обожала видеть мужчин у своих ног — это же все ж не значит «не мешать им совершать подвиги», это же другое. Но возражать Элинор она не стала. Она почувствовала себя очень одинокой и подумала, что вот с Эдуардом бы они поняли друг друга! Но этого никогда не будет. А Хью всегда придется делить с Элинор. И есть ещё Карл. Боже, как все сложно! Элинор поболтав немного с Бланкой о пустяках, ушла. Король погостил несколько дней. Все это время он был любезен и мил, но все подмечали его почти интимную близость с Хьюго. Уехали они все втроём: старший барон, сам Хью и король. Эдуард перед отъездом загадочно заявил, что пойдет на все во имя любви. В поместье начались неспешные провинциальные будни — Элинор с детьми по мере сил развлекала гостью, показывала ей местность. Они даже навещали крестьянские дома и ездили к побережью. В целом земли у Диспенсеров были богатые и ухоженные. Про Хью же говорили разное: кто-то говорил, что барон был хорошим хозяйственником и отличным господином, а от одной семьи Бланка узнала, что Хью казнил заложника без суда и следствия. Услышав это, Бланка чуть не кинулась к Элинор за объяснениями. Но остановилась и долго бродила одна по окрестностям в раздумьях. Без суда старый король Филипп казнил тамплиеров. То есть суд был, но справедливый ли? И какое ей до всего этого дело? Если и спрашивать, то не у Элинор, а у самого Хьюго. Такого доброго, ласкового, милого Хьюго, который может без суда убивать людей. Бланка заставила себя об этом не думать. Вместо этого она осторожно спросила Элинор за обедом: - Возможно, за мной пошлет Карл и я стану королевой. Не стоит ли мне немного узнать о государственных делах Англии и Франции, как ты думаешь? - Не стоит, - беспечно сказала Элинор - это совершенно не женское дело. Чувствовалось, что она врёт, и сама охотно интересуется и политикой, и делами мужа. - Ты и сама не интересуешься? - подозрительно посмотрела на нее Бланка, - а вот моя матушка очень интересовалась... - От этой политики одни проблемы. Вот Изабелла интересуется - а хорошего что в этом? - Хорошо, не буду, мне в общем и не надо... - вздохнула Бланка. С этого времени она жила как ребенок, не задумываясь на о чем и просто отдавшись удовольствиям новой спокойной жизни. По вечерам приглашали менестрелей, катались на лошадях, она подолгу сидела в теплой ванне и много ела любимых фруктов и пирожков. Но однажды она все же задумчивая вошла к Элинор. - Как ты считаешь, можно ли попросить мне будет потом разыскать своего ребенка? - серьезно спросила она. - Это несправедливо, мой ребенок - и живёт где-то вдали... - Не знаю, Но вообще это очень не одобряется. Надо будет говорить с Карлом, на все его воля, - развела руками Элинор. - У Эдуарда тоже есть бастарды, но он не собирается тащить их ко двору, насколько я знаю. - Понятно... Господи, как ты спокойно обо всем говоришь! "У Эдуарда тоже есть бастарды!" С ума сойти! - но уже через десять минут она смеялась над шутками Элинор и, казалось, забыла об этом разговоре.