Судьба принцессы

Так и шло время, пока однажды в поместье к вечеру не примчался на взмыленном коне Хью. — Филипп пятый скончался, — выпалил он, вбегаы в обеденную залу. — Король мертв. Да здравствует король! Карл станет королем, моя дорогая. А я отправляюсь во Францию и вскоре вернусь, наверняка с посланцами от его величества, Бланка, — он схватил ее и закружил по комнате. Элинор захлопала в ладоши, а Хью поставил Бланку на пол и шутливо поклонился. — клянусь вам, ваше высочество, это последняя моя непочтительная выходка по отношению к вам. Известие ошеломило Бланку. Смеющийся Хью, добродушно улыбающаяся Элинор, эта комната, лучи солнца из окон — у нее голова пошла кругом. Она стояла и улыбалась сама, потом вдруг помрачнела. Она всегда была тонкочувствующей, ещё с детства: в обществе своей воинственной матери она нашла для себя выход оставаться собой, убегая в мир фантазий или отвлекаясь на красоту вокруг, пение птиц, цветы, закаты, дальние горизонты в голубеющей дымке. Но это ее чувствование имело и обратную сторону, ведь именно поэтому она сломалась тогда, в заточении, а Маргарита — нет. Фантазия тут же могла нарисовать ей картины прошлого из воспоминаний, и это и произошло сейчас. Вслед за стремительно возникшими мечтами о Париже, балах, троне нахлынули иные воспоминания. Вот они с Маргаритой смеются, радуются, даже танцуют по залу, услышав о смерти старого короля Филиппа. Вот Маргарита, вся напряженная и серьезная, пытается с королевским достоинством говорить с Берсюме, а тот не поддается ее приказному тону, как прежде не поддался чарам. Вот вспомнился ее родственник, тоже принц, Филипп, смерти которого они сейчас должны радоваться. Растерянная, опустив руки, Бланка остановилась и задрожала, беспомощно глядя на Хьюго. Казалось, она сейчас расплачется. У нее задрожали губы.  — Хьюго, я боюсь. Это так ужасно. Я так хорошо вспомнила его сейчас, и вот он умер, и это делает меня королевой, но вдруг пэры опять будут против? Этого не может быть, правда, не может? — она кинулась к нему и схватила его за руку, — Элинор, скажи, не может же, да? Мой милый Карл просил спасти меня! Ты меня спас по его просьбе! Значит, он любит меня и хочет царствовать вместе со мной! Но это… это ужасно… и страшно… Прости меня, боже, я должна молиться за упокой души бедного короля Филиппа, а не радоваться! Элинор и Хью переглянулись. — разумеется, все будет хорошо, — улыбнулся Хью снисходительно, — у нас с Карлом был уговор, и… Он тебя ждёт. Я завтра же снаряжаю корабль, моя дорогая. И уверяю, о наших с тобой милых шалостях он не узнает. — Я совсем не переживаю за шалости, Хью. Это другое. Совсем, понимаешь? — она отпустила его руку и дойдя до скамьи села, прислонившись к стене и закрыв глаза. — Неужели это все? Неужели этот круг замкнулся? Я вернусь в Париж королевой, меня снова будет любить Карл, баловать будет?.. Хью прижал к губам ее ладонь. — Ну разумеется. А я надеюсь, вы, принцесса, не забудете нашу семью — вкрадчиво сказал он. — Я всегда буду вас помнить! Мы будем встречаться… иногда, ну как может встречаться с другим двором королева. Я сделаю для тебя все, все, понимаешь? Я клянусь тебе! — неожиданно она сама приникла губами к его руке. — Ну пока ты ещё не королева, поэтому придется потерпеть ещё чуточку — подмигнул Хью. — А сегодня у нас будет праздничный ужин. — И танцы! — захлопала в ладоши Элинор. — Да, да, да! — Бланка вскочила, прогоняя грустные мысли. Заставила себя прогнать и это у нее получилось. — можно пригласить менестрелей, и тот, помнишь, старик, он играл на свирели? Чудная, волшебная музыка, как мелодии эльфов! — она кинулась к Элинор и, схватив ее за руки, закружила по залу. Белокурые волосы Бланки, схваченные серебряным обручем, развевались. Сейчас она счастливо смеялась. Диспенсеры устроили чудесный вечер. Позже неожиданно приехал король — неофициально, почти без сопровождения — и присоединился к веселью. Элинор утащила Бланку в соседнюю комнату, когда развлечения нарушили все правила приличия. Бланка тяжело дышала. Она раскраснелась от выпитого вина и смотрела на Элинор счастливыми глазами, но одновременно стала настороженной. — Не пойму себя. Ревную я, что ли? Твоего Хью к…королю? Нет, это чушь, это глупо… — она упала в кресло. — Откроешь окно? Тут душно. Не понимаю все же, как ты справляешься? Я бы наверно…расстраивалась все же! — Карл тебя готов был отпустить. Несмотря на то, что любит. Так и я — готова отпустить Хью к тому, кто ему дорог, — ответила Элинор. — Я не знаю. Я запуталась. Наверно, мне надо в кого-то влюбиться… — вино делало свое дело, и Бланку бросило в жар, — в кого ещё? Обратно в Карла конечно! И мы с ним будем вместе в горе и в радости… И не к Эдуарду же мне Хьюго ревновать… И не к тебе же! Боже, голова кругом! — она рассмеялась. — Или в меня, — томно произнесла Элинор и расхохоталась бесстыдно. — Не бери в голову. Скоро Хью уедет и решит твою семейную проблему. — Или в тебя… Элионор, ну как ты можешь! Мы и с Марго о таком не думали… Господи, как чудесно все складывается! — Бланка с улыбкой закрыла глаза. Хьюго уехал под утро, распрощавшись со всеми. Жизнь пошла своим чередом. Поведение Элинор неуловимо изменилось — она общалась все так же шутливо, но почтительно. Король, уезжая в Лондон, тоже отнёсся к Бланке весьма вежливо, как к равной. Было ясно, что все ждут ее возвращения на трон. Хью вернулся через две недели — один, без посольства из Франции. Его встретила Элинор, и они долго шептались прямо во дворе — Бланка могла их видеть из окна своих покоев. «Мой приезд решили сохранить в тайне, — думала простодушная Бланка, — поэтому и посольства нет. Карл так осторожен, милый Карл! Он возьмёт меня на руки и пронесёт по залам дворца, как раньше…» Все эти дни она жила воспоминаниями, сумев вызвать из глубин памяти те беззаботные месяцы, когда купалась в роскоши и любви. Хью самолично поднялся к ней в комнату и запер поплотнее дверь. Подошёл вплотную и поцеловал первым делом руку. — Моя леди, — церемонно произнес он. — Рад видеть вас в добром здравии. Она встала ему навстречу и радостно кивнула, с трудом удержавшись, чтобы не поцеловать, как раньше. — Как там Париж, Франция? — сияя, спросила она, — Карл, конечно, меня ждёт? Интересно, как все будет на коронации? Знаешь, я думаю, что пышная церемония вовсе не нужна. Ведь королевство ещё скорбит по умершему королю. Бедный Филипп… Пусть все будет тихо, но и красиво! Я уже очень многое придумала… Ну рассказывай же! — она схватила его за руку и потащила к креслу. Хью смешался, потом скривил брезгливо губы. — Ты прости, но… Не будет коронации. Никакой. Он отказался. -И гневно заговорил быстро-быстро, захлебываясь словами: — Он трус и ничтожество. Любить женщину — и бояться вернуть ее себе! «А что скажут люди? Дядя не одобрит. Даже тетушка Маго не поддержит. Пэры настаивают на новом браке. Она же официально вроде умерла, ее будут считать самозванкой. Нет, я не могу. Короли не женятся по любви». Тьфу. Страдания на пустом месте и ничего… А я-то… — он махнул горестно рукой. Пока он говорил, лицо Бланки менялось. Глаза погасли и она, опустив руки, отступила на шаг. Повесив голову, как нашалившая девочка, которую отругали, она тихо всхлипнула и подняла лицо — уже в слезах. — Но это не правда! — сказала она глухим от слез голосом, — Карл же не мог так поступить! Может быть… Может быть, там подслушивали, и он не мог дать ответ в замке, но следом послал посольство, может же быть, да? Ой, королевский дворец это такой гадюшник! — она говорила так, словно пыталась убедить себя, — просто нельзя было открыто сказать, понимаешь? — она стиснула руки и нервно заходила по комнате, — но нет, Хью, это же просто смешно! Он поручил тебе спасти меня, так? Ты меня спас, привез в Англию, представил королю, так? Значит, Карл хотел видеть меня королевой! Значит, любил и ждал меня все эти годы! Правда же?.. ну скажи же, Хью?! — у нее задрожали губы. Хью смотрел куда-то в сторону. Наконец неохотно произнес: — Любил. Но боится знати больше, чем любит. Если он сейчас отказался, значит, не решится. Там вовсю обсуждается его будущая помолвка. Мне очень жаль, моя дорогая. — Но я же… Он же знает, что я жива! Никакого развода не было, не было! — Бланка заметалась по комнате, потом бросилась в угол, на скамью, — я напишу ему письмо! Я напишу матушке! Я буду бороться за свой трон! Хьюго, у тебя же есть войско, у короля Эдуарда! Что, что ему стоит? Хьюго, умоляю тебя, придумай что-нибудь! — ее лицо стало некрасивым, полные слез глаза горели, она дрожала, как в лихорадке и, не вставая со скамьи, затопала ногами и заколотила кулаками по резной доске, — я хочу, хочу быть королевой! Я, я должна ею стать, только я, я! Хью покачал головой. — Я бы не советовал тебе бороться за трон, милая. Это… Опасно. Без поддержки. И Англия не будет развязывать войну. Хотя бы потому, что Эдуард женат на Изабелле. Она закрыла глаза, оперлась затылком о стену и замерла, часто и глубоко дыша и впившись ногтями в скамью. Потом тихо и беззвучно заплакала, запрокинув голову. — Я была бы самой лучшей, самой доброй королевой, — жалобно протянула она, — меня бы все любили, я выпустила бы невиновных из тюрем и устраивала праздники для народа, я бы украсила цветами дворец и пришла бы на помощь Англии в трудный час. Изабелла, опять Изабелла! Я ненавижу… — вдруг она осеклась и взглянула на барона,. — пусть… Тогда пусть другие жалеют, что я не стала королевой! Пусть жалеют себя! Ага, милый Карл! Никто, никто не будет любить тебя так, как я! Я засыпала с его именем на губах, дрожа от холода в своей башне этой проклятой! Я ждала его в снах и каждый день, каждый день глядела на дорогу, не скачет ли он спасать свою маленькую Бланку! Всегда веселую, которая одной озорной улыбкой оживляла королевский дворец! Пусть, пусть им будет хуже, пусть… — она задрожала, видно было, что дурная весть была выше ее сил, и застучала зубами от охватившего ее озноба. Вскочила, но тут же снова упала на скамью. — Я хочу лечь, пусть меня уложат в постель… — с трудом выговорила она, — мне холодно и голова кружится так сильно… Теперь ты бросишь меня, да?! — вдруг тонко выкрикнула она, выпрямляясь. Хью молча смотрел на нее все это время. Потом сел рядом и осторожно прижал к плечу. — С чего ты взяла? Думаешь, Диспенсерам только деньги нужны? Все так думают, только это не так. И я не такой, как они думают. Они все называют меня работорговцем и торгашом. Неужели и ты думаешь, что я способен тебя оттолкнуть, потому что ты не оправдала мои надежды получить выгоду? — Прости, я… — она прижалась к нему и уткнулась лицом ему в грудь, — но твой отец, но король… Господи, о чем я думаю… Кому же мне верить, как не тебе? А помнишь, как мы радовались, какой был пир, и танцы, и как мы смеялись, и… и… — она всхлипнула и снова заплакала тихо и безутешно, как ребенок, у которого отняли игрушку. — А при чем здесь король и мой отец, если ты у меня дома? Элинор совершенно не против твоего присутствия тут, а мнение других меня не волнует, — усмехнулся Хью. — Живи. Тебя никто здесь не обидит — Да-а-а, но теперь я ведь никто… Ещё вчера я была королевой, то есть должна была быть, то есть даже ты меня называл «Ваше Величество», а теперь? — А теперь просто Бланка, — согласился Хью. — Но что это меняет? — Я не знаю… Просто Бланка… — она вытерла слезы и казалась удивленной, — я ведь никогда не была просто Бланкой… Не королева и даже не принцесса, а кто же я тогда? О боже, Хьюго, это ужасно… — растерянно проговорила она. — Моя прелесть, последние десять лет ты и была просто Бланкой. Не королевой и не принцессой. И мне эта Бланка очень нравилась, — лукаво произнес Хью. — Но принцесса Бланка звучит лучше… — всхлипывая и неожиданно для самой себя улыбаясь, прошептала Бланка, — ну лучше же звучит… — она потерлась носом о его плечо. — Как скажешь, принцесса, — улыбнулся Хью и поцеловал ее белокурую макушку. — что прикажете устроить сегодня вечером? — А отмена коронации как-то отмечается? — спросила она. — Ну там торжественный вечер, свечи, вино, танцы, заморские фрукты, даже песня менестреля, вот это все по случаю торжественной отмены коронации подойдёт? — Конечно, — засмеялся Хью. — Почему бы и нет. Но принцессой ты останешься для своих. Хорошо, что никто особо не знает, что ты — это ты. — Вот. А королевой бы я для всех была… — грустно прошептала Бланка. Все же расстройство было слишком велико и ее пришлось уложить до вечера в постель. Она заснула, будто прячась от этой катастрофы в мир сновидений, и проснулась, когда солнце почти село. В замке заканчивались приготовления к назначенным на вечер развлечениям. Она лежала в постели глядя в потолок, окрашенный красным от лучей закатного солнца. Мысли были медленными и вялыми. «Может быть, все наоборот хорошо, — думала она. — Вот стала бы я королевой… Но почему-то у всех королей пока что долго править не получается. Может быть, проклятие старого тамплиера, о котором шептались в замке придворные, настигает своих жертв? Но ведь меня не было тогда на площади, я даже костра не видела, это Марго смотрела… Я видела только сполохи на потолке, как сейчас, только они были рыжими-рыжими…и трепетали, то гасли, то распахивались на весь потолок, а Марго, обнаженная, стояла у окна, и ее лицо казалось из раскаленной бронзы… Меня не должно было это проклятие коснуться, но если бы я взошла на трон, то очень могло бы быть, что…» Она позвала слуг и велела одевать ее для вечера. Зал был украшен роскошно. Хью и Элинор что-то обсуждали со старшим бароном Диспенсером. Отец Хью злился и гневно шипел, Хью-младший настойчиво отбивался. При виде Бланки все замолчали. — Она отыгранная карта, и я тебе сразу говорил, что связываться с французами бесполезно. Хью лучезарно улыбнулся. — Ну не получилось так не получилось. Пусть тут живёт. — В стране голод, а ты пиры закатываешь из-за приживалки. Ты в своем уме? Хью беспечно отмахнулся. — Не в Кайрфилли же голод, ну и черт с ними. Старший барон поджал губы: — Слухи в Англии разносятся быстро, сын. Как бы головы тебе не лишиться. В том числе из-за твоей расточительности и развратности. — Или доброго сердца, — весело добавил Хью и подскочил к Бланке. Поцеловал ее руку: — Проходите, принцесса. Бланка вошла в зал с гордо поднятой головой и улыбкой, но услышав разговор Хьюго и старого барона, остановилась. Улыбка сбежала с ее губ. «Я теперь просто жалкая приживалка! Меня могут изгнать за порог в любой день!» Но она собралась, когда Хью подошёл к ней и назвал принцессой. — Да, — беспечно сказала она, посмотрев сначала на любовника, а потом на его отца, — я подумала, что все к лучшему. Принцессой быть намного лучше, чем королевой. И потом — ну не зря же королевы меняются на троне Франции, как перчатки! Правда? — она наивно поморгала глазами. — Чтоб они в Англии так же менялись — хмыкнул Хью. Элинор прыснула смехом. Старший барон нахмурился: — Придержи язык, сын. Ты слишком становишься похож на… — Неду нравится, — засмеялся Хью, перебивая отца. — Давайте не будем о грустном. — Закуски уже подают, — всплеснула руками Элинор. — Давайте праздновать возвращение вашего сына из-за моря, не надо хмуриться, господин барон! — сегодня Бланка чувствовала себя дерзкой, — для праздника всегда можно найти повод! И если бы ну вдруг мне пришлось бы уехать на коронацию, мы бы расстались с Хьюго и Элинор, а это было бы грустно. Раз не надо расставаться это ещё один повод для радости! — и она, схватив Хью за руку, потащила его к столу. — Это отчаяние, а не радость, — скривился барон. — Полно вам, отец. В конце концов, все к лучшему. Не факт, что ее бы не сослали бы в монастырь французы — если сочтут, что она недостаточно чиста, чтобы быть матерью наследника престола — отмахнулся Хью. Старый барон, все же хмурясь, пошел вслед за ними, угрюмо подозвал слугу и приказал налить себе вина. Бланка, которую усадили за стол между Хьюго и Элинор, была оживленной и веселой, она раскраснелась от первого же бокала, много шутила и смеялась. — Ну вот и стала бы я королевой, и что с того? А кто был бы королем? Разве может твердо править тот, кто бросает своих любимых? Уверена, что нет. Ну и что бы это было за правление? Вот Хьюго, что у меня нет сейчас, здесь у вас, такого, что не было бы у меня на троне? Балов нет? Нет танцев, прогулок, вина такого прекрасного? Благодарю… — она кивнула, принимая второй бокал, — все есть же! Ну и зачем тогда эти обязанности, эти церемонии? А почему короли так рано умирают, вот почему? — при этих ее словах отец Хьюго сердито поднялся и вышел из пиршественного зала, — а потому, что власть слишком опасна! Завистники и все такое, мне ли не знать! А кто будет завидовать принцессе без королевства? — на ее глазах несмотря на весёлый тон все же блеснули слезы, — никто не будет! Я хочу танцевать, почему музыка не играет? И пир затянулся до ночи… На следующий день Хью и Элинор вели себя как будто ничего не произошло. А вечером через три дня, перед отъездом в Лондон, Хью устроил ужин — вино лилось рекой. Они пили, шутили, смеялись, снова пили… Бланка смутно помнила смех, обжигающие поцелуи на груди, руки — и мужские, и женские — ласкающие ее так бесстыдно, как она не позволяла никому. Проснулась она под балдахином на роскошной кровати. Поперек ее живота лежала тонкая рука мирно спящей среди разбросанных юбок Элинор. Графиня была обнажена и дьявольски красива — непозволительно для женщины. Особенно привлекало ее бесстыдство и открытость гибкого ещё свежего тела. В комнате ещё стоял запах духов самого Диспенсера, который явно уехал в Лондон спозаранку. Она отвела взгляд от Элинор и посмотрела на нависающий над кроватью балдахин. Уже высоко было солнце и ткань подсвечивали бьющие в окна́ лучи. Бланка осторожно убрала в сторону руку подруги и встала. Голова чуть побаливала. Она откинула с ли́ца растрёпанные волосы и как была, обнаженная, тихо подошла к окну, которое выходило за стены замка. Дорога была пустынной, под ветром колыхалась трава на невысоки́х холмах. Почему то ей вспомнилось как у окна, точно также, совершенно голая, стояла Маргарита, глядя на заполненную народом площадь у костра, на котором гибли тамплиеры. «Значит, ее коснулось проклятье старого магистра. А меня, значит, нет…» — подумала Бланка. — Он уехал, — спокойно сказала Элинор. — Эдуард соскучился за время его отсутствия. Да и бароны опять поднимают голову. Впрочем, это совершенно неинтересно, верно? Иди сюда, дорогая. Бланка послушно подошла и села рядом, опустив руки на колени. Почему-то это фраза, сказанная так отрешённо, больно отозвалась в сердце — «Он уехал». Но что может случиться? Хью смелый, ловкий, удачливый. — Ты переживаешь? — тихо спросила она, глядя на подругу. Элинор рассмеялась. — Что переживать? Он лучший друг короля. А бароны . ну, что бароны. Да, был Пьер. Ты ведь знаешь историю Пьера Гавестона? — Не-е-ет… — протянула Бланка. Ей не хотелось одеваться и даже накидывать что-то на себя — видно, слишком ярко вспомнилась ей Маргарита в той башне в их последний вечер с несчастными братьями. Она поправила растрёпанные волосы и взглянула на Элинор, — расскажи, я не слышала. — Первый любовник его величества. Что-то вроде пажа и наставника, — Элинор поджала ноги и села на кровати поровнее, не стыдясь наготы. — он был чуть старше Эдуарда. Ну и показал наследному принцу любовь между мужчинами. Первый возлюбленный, — весело хихикнула она. Бланка почесала нос. Ей захотелось чихнуть, но она удержалась. — А что потом с ним стало? Любовь кончилась? — Пьеро кончился. Королю велели выслать его за пределы страны, когда Эдуард пожаловал ему графский титул — между прочим, Пьер был женат на моей старшей сестре Маргарите — она до сих пор оплакивает мужа. Пьер был из обедневших гасконских дворян, а его мать сожгли тамплиеры за колдовство. Самого его ребенком вывезли в Англию и пристроили пажом ко двору Эдуарда первого, ну а потом дружба с королем сыграла ему на руку. Ну так вот, гасконский дворянин получил земли в приданое жены, титул, право наместника английской короны в Ирландии… Естественно, нашей знати это не понравилось. Король отказался высылать Пьера, и они бежали из дворца. Но их захватили в одном из замков — король отправился за поддержкой, а в это время Томас Ланкастер выманил Пьеро из осажденного замка, обещав справедливый суд. Пьер поверил, что Эдуард спасет его, но вместо суда ему отрубили голову в ближайшей деревне, — закончила свой путаный рассказ Элинор. — Господи, Элинор, это ужасно! — Бланка даже вскочила, — неужели весь мир кругом такой страшный? Почему, за что, отрубили голову, ты говоришь… Пообещали безопасность и убили… — она задрожала, вспомнив о смерти Маргариты. — Король наказал убийц, да? — тихо спросила она, зябко обхватив себя за плечи. Элинор покачала головой. — Эд хороший человек. но ему выкрутили руки… Убийца долгое время контролировал каждый шаг Эдуарда, перехватив власть. Он двоюродный брат короля, и за него были бароны. А формально Пьеро обвинили в краже королевских бриллиантов. Которые Эдуард сам подарил ему, но как выяснилось, король не имеет права ничего дарить. Даже сейчас Хью ставят в вину каждый подаренный Недом клочок земли. — Но сейчас Хью и Эдуард смогли упрочить свое положение, верно ведь? — Бланка все же взяла одеяло и запуталась в него, — после того, как Карл испугался провозгласить меня королевой, а ведь он любит меня, я уверена… Я думаю, что короли самые несчастные люди на земле. — Нед мягкий и пугливый. Как твой Карл. Но Хью ни за что не даст ему чувствовать себя пешкой в игре. И тем более не позволит баронам помыкать королем. Поэтому он и уехал в этот мерзкий Лондон, — улыбнулась она. — А нам остаётся грустить, молиться и переживать за них, — вздохнула Бланка, — раз уж я не стала королевой, то ничего другого сделать не могу… — Ну уж скажешь тоже, милая. Они и без молитв неплохо справятся, — подмигнула Элинор. — Хью уж точно. Пошли лучше завтракать, дорогая.