Глава 2: Юлька
22 ноября 2020 г., 18:12
Ну и пусть выгнали! Пусть отстранили от занятий! Конспект-то всегда можно у Вальки взять, он добрый, он даст. Главное, что не бегут следом, не кричат глупое, но почему-то обидное «Цезарь-морячок». Главное, что не суетятся взрослые, нет опекунов и назиданий. И ладно, что дома, который давно перестал быть домом, снесут башку. Если бы действительно виноват, а тут…
Юлька погрузился в самую чащу прохладных скал, когда солнце уже жарило по-настоящему. Гряда встретила его радостно, как друга, расступились перед ним лабиринты дорожек и ущелий, у которых нет названия. Теперь это были не просто серые скалы — гранит расцвёл, как цветок, переливался, сверкал кристалликами на острых краях. Юлька давно уже не покупался на эти фокусы. На вид хрупкие кристаллики были настолько прочны, что, когда они с папой пытались отколоть один из них молотком, он не поддался, хотя взрослый мужчина и ребёнок с энтузиазмом трудились несколько часов. Это было давно, и многое изменилось с тех пор. Юлька больше не пытался сломать породу, и мир стал другим — уменьшился, но стал более непонятным и глупым. Только камень оставался неизменным веками.
Гроты и расщелины соблазнительно манили прохладой и приключениями, но Юлька косился на них хитро, лениво и почти без интереса. Он играл в них с самого детства, изучил каждую трещину так, что мог нарисовать стены пещер с закрытыми глазами. Он никогда не гулял просто так. Юлька шёл к своей скале.
Скала была именно его, Юльки. Негласно. Вернее, голос был. Голос Эдьки, один, но довольно весомый голос. Может, потому что сам Эдька был весомым и непропорциональным, как груша?
Вспомнив Эдьку, Юлька вздрогнул. Кажется, именно он кричал из толпы «Повесить!»
«За что он так не любит меня?»
«За что? А ты за что?»
И правда, они оба друг друга невзлюбили с первого класса. Юлька — за тупую блаженную улыбку и странную манеру затягивать слова, Эдька — за веснушки и странное умение Юльки притягивать неприятности. Они столкнулись в первый же день. Между столов, как в узком проливе теплоход и яхта.
— Ты чего? — взбудоражился Юлька. Эдька похлопал глазами, улыбнулся и залоснился так, будто его маслом облили.
— Ну я же случа-а-йно!
Ох и получил он тогда за это «случайно»! Пусть Эдька был больше и мощнее тонкого первоклассника Юльки, но Юлька был быстрее и острее его. Ка-ак заедет локтем Эдьке в живот! Он сложился сразу, как пальма во время шторма. Когда Юлька пришёл из школы — а пришёл он поздно после трёхчасового плескания в океане — мама занималась стиркой. И зарядила ему тройную трепку чистым бельем. Первое — за пляж без разрешения, второе — за драку в школе («Ещё и в первый день учёбы! Ты варвар, а не ребёнок!»), третье — для профилактики.
Юлька улыбнулся, несмотря на то, что воспоминание было про Эдьку. Ведь оно было ещё и про маму. А про маму воспоминания всегда хорошие.
Юлька скинул легкую школьную одежду и почувствовал себя лучше. Будто глыбу с плеч спустил. Повел острыми и плоскими, как крылья, лопатками, попрыгал с ноги на ногу, будто готовил себя к прыжку. На самом деле ритуалы все это. Юлька и без них плавал не хуже опытных моряков.
После прошедших штормов вода оказалась холодной и мутной. Юлькино сердце ухнуло и замерло, по телу прокатился боязливый холодок. «Перепады температуры», — успокоил себя Юлька. Однако голову свою над волнами показал.
По скользким камням берега шла девчонка. Одна из тех, что всегда не при делах, ни с кем не дружат и не враждуют. Юлька ее не знал даже. Но однако она была его одноклассницей, следовательно, ее нужно гнать взашей.
А как прогонишь? Заметит в воде — пойдет жаловаться, приведет взрослых. Выплыть с другой стороны? А вещи-то на берегу лежат.
И Юлька нырнул. Потому что вода всегда поможет, всегда спасет. А девчонка пройдет мимо, не заметит его. Потому что Юлька опустился камнем к песчаному дну и, коричневый, слился с ним. Как камбала.
Со дна были видны темные пятна, небрежно намазанные на голубое полотно — скалы и небо. Юлька давно научился держать глаза открытыми под водой. В детстве он думал, что налетевшая волна вымоет и унесет его глаза, а папа смеялся и кидал его в воду так, что Юлька потом долго отплевывался и кашлял. Но глаза держал крепко закрытыми. Только потом, когда отца не стало, Юлька нырнул однажды с уступа в буйную воду. Тогда уж не было времени думать о глазах.
Он подплыл к берегу, ухватился за скользкий мшистый камень и подтянулся. Скрытые под водой острые водоросли зацепили колено. А девчонки на берегу уже не было. И одежды не было.
Юлька выругался про себя. Очередная любимейшая школьная шутка. Вот чему ты обучаешь детей, школа!
Но девчонка не ушла далеко. Сидела на соседнем уступе и раскладывала Юлькину одежду на сухие камни.
— А ну верни!
Девчонка отпрыгнула. Взметнулась в воздух тонкая косичка. И тут Юлька понял, что появился с воплем неизвестно откуда, да еще и преступник — наверняка напугал до смерти, что сейчас разревется и убежит. Но девчонка не ревела, просто смотрела на него большими, широко открытыми глазами и хлопала ресницами.
— Ты не видел? Твою одежду приливом в океан снесло. Вот я и достала ее.
Юлька заметил, что ноги у девчонки слегка сверкали на солнце — действительно в воду лезла. И не заметила его на дне у берега. И он ее не заметил.
— Забирай, — она слегка надулась и пошла по берегу — нехотя, медленно, ожидая, что Юлька вернет ее. Но Юлька возвращать не станет. Только если…
И тут Юльку как громом ударило.
— А ты как сюда попала? Следила за мной, что ли?
Проход к Юлькиной скале — узкий и незаметный. А после него еще несколько тропок и лабиринтов среди гранита, пугающие обрывы над океанским берегом, лазейки и гроты. Просто так сюда никто не пройдет. Из чужих только Эдька проникал на скалу, и то благодаря слежке.
Девочка потупила взгляд. Тут Юльке все стало понятно.
Он стиснул зубы, ухватился за выступ и резко вылез. И все равно, что девочка. Подлецы должны получать по заслугам, а тот, кто следит за другими, подлец.
Вдруг девочка вскрикнула и отвернулась. Юлька остановился в недоумении, осмотрелся по сторонам в поисках того, что ее напугало, и вдруг понял, что стоит совершенно голый. И если бы стыд, охвативший его, был приливом, то Юльку бы смыло.
Он судорожно огляделся в поисках того, что могло бы прикрыть его срамоту, и спрятался за гранитный камень. Сердце билось так быстро, что Юльке было тяжело дышать. Злость и стыд накатывали на него волнами, паника схватила его за плечи и сковала все тело, а девчонка, будь она неладна, сама никак не догадывалась уходить.
— Я все твоим родителям скажу, слышишь! — крикнул неожиданно для себя Юлька. — Скажу, что ты за мной подглядывала, и что гуляешь где не надо!
И тут девчонка побежала, не оглядываясь. Юлька смотрел, как она бежит, спотыкаясь и странно всхлипывая, пока она не исчезла за скалой. Он постоял еще немного, как будто кто-то еще мог его видеть, и подождал, пока отступит стыд и успокоится сердце. Стыд отступил, но вместо него появилась какая-то странная пустота, из-за которой яркий солнечный день стал вдруг чуточку серее.
«Домой пора», устало подумал Юлька. Его желудок проурчал, соглашаясь. Волоча ноги, он дошел до камня со своей одеждой. На палящем полуденном солнце она почти высохла, но Юльке было все равно. Он натянул полумокрые шорты, закинул футболку на плечо и побрел обратно. А море все так же ласкалось о гранитные скалы, как будто ничего не случилось.
